Помоги проекту - поделись книгой:
Любое исследование начинается с создания информационной базы объекта изучения. Такой первичной «базой данных» стала полнейшая на тот момент фильмография советской кинофантастики (составители А. Евдокимов и Б. Ляпунов), публиковавшаяся в ежегодниках «Фантастика» в 1967–1972 гг. В этой работе была собрана информация об отечественных фильмах за 1917–1960 гг.; на протяжении многих лет она оставалась единственной фильмографией отечественной кинофантастики.
Профессиональная же кинокритика продолжала упорно молчать.
Одной из знаковых публикаций этого периода стала статья А. и Б. Стругацких в журнале «Советский экран» (1967). Уже само название — «Почему у нас нет кинофантастики» — красноречиво отражало общее положение дел. «Хроническое непонимание возможностей фантастики, косность представлений, отсутствие традиций», по мнению авторов, создали проблему, которая заключается не в том, что мало фильмов: «беда в том, что плохо». Обнаруживая источник проблемы в отсутствии ре-жиссеров-специалистов и сценаристов, «осознавших возможности фантастики в кино», писатели категорично резюмируют: «Настоящий фантастический фильм будет у нас поставлен только в том случае, если появится режиссер — умный, знающий человек, знаток и ценитель фантастики, понимающий ее гигантские возможности, человек талантливый,* который сумеет найти специфику фантастики в кино, ту самую специфику, которая уже найдена в реалистическом кино и сделала кино особым видом искусства, не связанным жестко с литературой. Откуда появятся такие режиссеры, мы не знаем».
С тех пор минуло более 30 лет, но мы по-прежнему не знаем…
В том же 1967 году киноведы самым постыдным образом проморгали свой шанс на «право первой ночи», положенное, казалось бы, им по долгу службы. Первая монография о фантастическом кино вышла из-под пера опять же писателя. Речь идет об уникальной книге «Карта Страны Фантазий», которую написал патриарх советской научной фантастики, один из самых глубоких и интересных ее исследователей Георгий Иосифович Гуревич. Если быть совсем точным, то книга эта не только о кинофантастике. Изначально она выстраивалась на литературном материале, но по настоянию издательства «Искусство» автор существенно переработал рукопись, обогатив ее изрядным киноведческим материалом, в частности, введя отдельную главу «Рифы кинофантастики». Тем не менее это была первая серьезная работа, всесторонне анализирующая опыт, накопленный не только литературой, но и кинематографом.
В «Картах…» исследованы генеральные линии литературной и кинофантастики, ее приемы, функции, возможности, исторические корни. Не менее содержательно и увлекательно рассказано о специфике изобразительного решения фантастического фильма. Сопровождал текст богатый иллюстративный материал.
Активность «киноведов-любите-лей» свою роль все-таки сыграла — в «Кинословаре» издания 1970 года появилась-таки статья «Фантастика в кино».
После книги Г. И. Гуревича в «кинофантастоведении» возникла пауза длиною в десять лет. Критика и зачатки теории вернулись к более привычному дискуссионно-полемическому бытованию в газетно-журнальном формате. А появление в 1972 году фильма Андрея Тарковского «Солярис» плеснуло изрядную порцию масла в огонь споров о кинофантастике. Излишне напоминать, что блистательный фильм многими не был до конца понят, а с паном
Станиславом Лемом у режиссера и вовсе возник конфликт. Тем печальнее, что непонимание встречалось даже со стороны людей, всегда отстаивавших гуманистический приоритет фантастики — в данном случае я имею в виду статью Юлия Смелкова «Нереализованные возможности» («Сов. экран», 1973, № 4).
В этой связи нельзя не вспомнить о еще одной заметной публикации того времени. Точнее — серии публикаций. В 1978 году журнал «Советский экран» выдвинул тему для обсуждения: «Каким быть научно-фантастическому кино?». В дискуссии приняли участие кандидат технических наук Анатолий Птушенко, космонавт Георгий Гречко, Станислав Лем и единственный отечественный режиссер-фантаст Ричард Викторов. То, что взгляд на фантастику к концу 70-х годов не претерпел существенных изменений, ярко иллюстрирует «стартовая» статья инженера Птушенко «В ожидании Контакта».
Вот одна цитата: «Сторонники первого направления считают, что научно-фантастический кинематограф должен заниматься анализом актуальных проблем сегодняшнего человека. Эти проблемы изучаются в особых, экстремальных условиях, обостренных ситуациях. Такая фантастическая условность, полагают они, способствует более свежему восприятию сегодняшних проблем и более глубокому их решению. Ярким примером такой тенденции является, на мой взгляд, фильм А. Тарковского «Солярис» <…> Но вряд ли «чисто земные» задачи оправдывают стремление использовать космический антураж. Я решительно не согласен с этой точкой зрения».
Сам же автор, как вы уже догадались, ярый апологет так называемого «второго направления» — технократического. По мнению Птушенко, гуманитарная концепция попросту устарела: «В рамках гуманитарно-антропоцентристской культуры многие вопросы кажутся более простыми…».
Мы столь подробно остановились на этой публикации лишь потому, что она отражала существующее отношение к фантастике, и кинофантастике в особенности.
По счастью, достойным противопоставлением позиции технократа Птушенко стали статья Г. Гречко и печальные размышления Р. Викторова под символичным названием «А зритель ждет…»
Ситуация, сложившаяся в отечественной кинофантастике 1970-х, была еще более угнетающей. Фантастическое кино попросту вымерло. По свидетельству Ричарда Викторова, на XV Международном кинофестивале научно-фантастических фильмов в Триесте из 14 стран только наша не смогла представить ни одного фильма, «ибо такового просто не было».
Но именно в этой атмосфере упадка всего, «что может упасть», выходит первая и единственная подлинно научная долгожданная монография киноведа (ну наконец-то!) Юрия Ханютина «Реальность фантастического мира: Проблемы западной кинофантастики» (1977). Обращение к «низкому» жанру такой крупной фигуры в киномире, каковым являлся Ханютин, не было случайностью.
Киновед, критик, драматург Юрий Миронович Ханютин славился научной разносторонностью, способностью мыслить широко. В сфере его профессиональных интересов — и советский кинематограф, и процессы, происходящие в кино Восточой Европы, и развитие кинодокументалистики… Зачастую он выступал в роли первопроходца. Таковым оказался и в области теории кинофантастики.
Жанру, в котором написана монография Ю. Ханютина, я бы дал определение «рор-academia» — в ней удачно соединены научная методология, твердая теоретическая база и вместе с тем — легкость изложения, информативность и отсутствие научной зауми.
Богатая фактическим материалом книга раскрывает не только историческую, но и сущностную эволюцию научно-фантастического фильма на примере западного кинематографа. В ней разобраны модели так называемого «коммерческого фантастического фильма», дана характеристика наиболее популярных героев НФ-кино. Вообще, анализу кинопотока автор уделяет особое значение, при этом ничуть не принижая значение коммерческого кино, а тщательно его анализируя, подводя читателя к выводу, что этот вид искусства затрагивает «важные струны массового сознания» и играет «существенную роль в развитии фантастического кино». Книга содержит множество любопытных наблюдений и выводов, в частности об очевидной политизации научной фантастики 1940—1970-х годов.
Значение монографии Ханютина для последующих исследователей (и не только зарубежного кинематографа) трудно переоценить, особенно если учесть, что аналогичного труда, выполненного на столь профессиональном уровне, в отечественном киноведении и кинокритике пока не появилось,
Не менее значима, на наш взгляд, и другая, уже упомянутая здесь работа киноведа — обстоятельная статья «Кинофантастика: возможности жанра и практика кинопроизводства», опубликованная посмертно в сборнике «Жанры кино» (М., 1979). Здесь уже объектом исследования становится отечественная кинофантастика.
Нельзя не упомянуть и вышедшую двумя годами позже монографию Сергея Асенина «Фантастический киномир Карела Земана» (1979), посвященную творчеству видного чешского режиссера-фантаста, прославившегося фантастическими лентами «Тайна острова Бек-Кап», «Барон Мюнхгаузен», «На комете» и др., в которых неутомимый экспериментатор Земан оригинально и стильно совместил игровой кинематограф с мультипликацией.
Ближайшая родственница фантастики — сказка. Казалось бы, сказочное кино у нас всегда было в чести (исключая «черные» для сказки 20-е годы, когда она была вытравлена как из книг, так и из кино). Здесь, не в пример кинофантастике, — и традиции, и плеяда жанровых режиссеров, и, главное, значительный багаж фильмов, многие из которых вошли в Золотой фонд отечественного кино. Казалось бы, уж здесь-то раздолье киноведам.
Ан нет! Книги, посвященные кино-сказке, можно сосчитать по пальцам одной руки. Назовем их: во-первых, это работа К. Парамоновой — обстоятельная биография одного из столпов отечественной кино-сказки Александра Роу, которая так и названа — «Александр Роу» (1979). Еще одно критико-библиографическое исследование, на этот раз посвященное видному румынскому режиссеру Иону Попеску-Гопо, написал московский киновед Сергей Асенин («Ион Попеску-Гопо: рисованный человечек и реальный мир», 1986). Из монографических исследований назовем книгу А. Р. Романенко «Мир сказочный и мир реальный» (1987). Несколькими годами раньше в научно-популярной серии издательства «Знание» вышел обзор того же автора — «В мире киносказки» (1983). Обзору отечественного сказочного кино посвящена и небольшая (всего 58 страниц) книжица Н. Климовича «На экране — сказка» (1984).
Не густо.
Может показаться парадоксальным, но первое исследование жанра фильмов ужасов (жанра пограничного, располагающегося где-то между фантастикой и сказкой) появилось в те же застойные времена. Впрочем, книгу Я. Маркулона «Киномелодрама. Фильм ужасов» (1979) вряд ли можно отнести к серьезным работам — поверхностность и идеологическая зашоренность здесь превалируют над киноведческим анализом.
Итак, мы добрались до 1980-х. Особых перемен в кинофантастоведении не произошло. Прорыва на этом фронте как не было, так и нет.
Правда, вышел каталог советских научно-фантастических фильмов «На экране — фантастика» (1981) критика и библиографа Александра Осипова. В небольшой брошюре подробно расписаны и проаннотированы фильмы 1961–1980 гг., так что эта небольшая работа может служить неплохим справочным пособием для первичного знакомства с отечественной кинофантастикой.
Этому же автору принадлежит первый (и пока единственный) очерк, критически анализирующий историческую эволюцию и основные тенденции отечественного научно-фантастического кинематографа — «Прикосновение к чуду: Заметки о советском научно-фантастическом фильме» (сб. «Ветер над яром», 1989).
Через два года известный критик Всеволод Ревич, похоже, решил раз и навсегда закрыть тему отечественного фантастического кинематографа, опубликовав в НФ-журнале «Фантакрим-MEGA» (1991, № 4) статью «Клокочущая пустота, или Почему у нас нет кинофантастики?». Проанализировав путь отечественного НФ-кино, критик не оставил ему шанса: «Чтобы наши режиссеры могли ставить подобные ленты, им, кроме материального достатка, потребна еще и некоторая доля оптимизма. Боюсь, что ни того, ни другого в ближайшее время у них не появится».
Самым же значительным явлением этого периода стало появление первых диссертаций, основанных на материале НФ-кинематографа. Академическая наука повернулась наконец лицом к пренебрегаемому доселе жанру. Точнее — в пол-лица, осторожничая и оглядываясь на стабильные тылы. В стан «противника» была заслана «разведрота», в случае «ликвидации» которой генеральный штаб мало что терял.
Мы уже привыкли к фантастическим курьезам фантастоведения, когда в авангарде оказываются не соотечественники, а выражаясь музыкальным языком, «сессионные музыканты». И первым «отечественным» кандидатом искусствоведения, защитившим диссертацию по НФ, стал… сириец Самир К. Эль Джабер («Особенности изобразительного решения научно-фантастического кинофильма», 1984). Позже материалы диссертации легли в основу двух небезынтересных (особенно для тех, кто решил сделать карьеру кинооператора НФ-кино, буде такие сыщутся) методических пособий, содержащих немало познавательного из области тайн (преимущественно технического характера): «Особенности изобразительного решения научно-фантастического фильма» (1984) и «Средства воплощения фантастики на экране» (1990).
Стоит оговориться, что еще в 1981 году в том же ВГИКе была защищена диссертация и нашим соотечественником. Но пальму первенства мы отдали сирийцу Джаберу потому, что диссертация Б. А. Смирнова «Космическая тема в искусстве кинооператора» носит узкоприкладной характер, тогда как Джабер рассматривает различные стороны процесса создания НФ-фильма.
«Разведроту академистов» замыкают еще две кандидатские диссертации. Это — «Эволюция советского научно-фантастического фильма» (Ленинградский государственный институт театра, музыки и кино, 1990) М. Т. Братерской-Дронь и «Эволюция социальной утопии как жанра кинематографа» (ВГИК, 1995) Е. Д. Ермаковой.
«Ударный батальон» по-прежнему выжидает.
Пока представители «серьезной науки» раскачивались, отважные любители фантастики сами пошли в штыковую атаку. Так появилась брошюра Андрея Щербака-Жукова (теперь уже — дипломированного киноведа) «Советская кинофантастика: Каталог фильмов 1924–1988 гг.» (1989), изданная некогда существовавшим Всесоюзным Советом КЛФ. Фильмография страдала кое-какими недостатками, но тем не менее в ней впервые была предпринята попытка собрать информацию как о кинолентах, так и о телевизионных фильмах и мультипликации.
1-й и единственный том «Энциклопедии фантастики» («История кинофантастики: этапы, направления, фильмы. От зарождения до 1970 г.»), изданный в 1993 году во Владимире, также подготовлен усилиями не профессионалов, а любителей фантастики. Книга в обзорном порядке отражает основные этапы становления мирового НФ-кино, его главные направления. Издание информативно, снабжено большим количеством иллюстраций и подробной фильмографией.
Упомянем еще одно справочное издание, на этот раз целиком посвященное зарубежным фильмам жанров ужасов и мистики. Оно так и называется: «Ужас: Аннотированный каталог зарубежных фильмов ужасов и мистики» (1994).
В 1980 — 1990-е годы в отечественной кинокритике наметились процессы, позволяющие надеяться, что «кинофантастоведение» все-таки начало формироваться. Уже в конце 80-х появились профессиональные кинокритики, в сфере интересов которых преобладает фантастический кинематограф — Дмитрий Караваев, Сергей Кудрявцев, Станислав Ростоцкий, Андрей Вяткин, Андрей Щербак-Жуков и другие. Приятно отметить, что почти все они являются постоянными авторами журнала «Если».
В 90-е существенно расширился и сам диапазон критических публикаций. Статьи, рецензии и обзоры, посвященные кинофантастике, регулярно появляются в журналах «Видео-Асс», «Искусство кино», во многих газетах и еженедельниках. С возникновением журналов фантастики на их страницах появились регулярные рубрики и даже отделы кинофантастики. В этом ряду лидирует, конечно же, журнал «Если», на протяжении последних лет не только освещающий новинки видеорынка, но и регулярно рассказывающий о темах фантастического кино, его связи с литературой, публикует творческие портреты адептов жанра. И эта активность журнала, неослабевающий интерес читателей к рубрике «Видеодром» только подтверждают очевидное: фантастический кинематограф все еще остается малоисследованной областью искусства, нуждающейся в квалифицированном изучении.
РЕЦЕНЗИИ
ПЛЕЗАНТВИЛЬ
(PLEASANTVILLE)
----------------
Современный американский подросток Дэвид ничуть не интересуется всем тем, чем, кажется, должен быть увлечен крутой парень на исходе XX века. Напротив, он обожает старый, добрый и наивный телесериал «Плезантвиль», намереваясь победить во время очередной викторины. Но так получается, что при помощи волшебного пульта, врученного ему каким-то старикашкой, Дэвид и его сексуально раскрепощенная сестренка Дженнифер попадают в мир этого самого «Плезантвиля» — и не знают, как оттуда выбраться.
В картине «Плезантвиль» сценариста и режиссера Гэри Росса можно обнаружить очевидные сюжетные и стилистические переклички с целым рядом известных фильмов — от «Назад в будущее» до «Шоу Трумена». Но все равно эта работа привлекает оригинальностью и остроумием в раскрытии одной из вечных тем современной фантастики — перемещения во времени, причем из мира реального в выдуманную, призрачную, условную действительность. Сочиненный «город удовольствий», в котором вроде бы должны выполняться все желания, оказывается отнюдь не ностальгической обителью для тех, кто иллюзорно мечтает хоть на мгновение вернуться «назад, в благостные 50-е». Напротив, этот неслучайно черно-белый мир (в отличие от цветного настоящего) выхолощен, очищен, стерилен и даже, хочется сказать, стерилизован, как будто подвергнут тотальной лоботомии. Возвращение из тупой реальности «мыльной оперы» и превращение во всех смыслах в полнокровного и живого человека возможно лишь в случае обретения каждым из обитателей Плезантвиля собственного желания и способности измениться.
Возможно, эта лента, симпатичная по настроению и, безусловно, замечательная по спецэффектам (разве не потрясающе выглядит то, как одни герои и объекты окрашиваются в разные цвета, а остальная реальность остается по-прежнему черно-белой!), покажется несколько затянутой и не лишенной некоторого морализаторского подтекста. Но в любом случае «Плезантвиль» — один из самых необычных фильмов последних лет.
ТРИНАДЦАТЫЙ ЭТАЖ
(THE THIRTEENTH FLOOR)
----------------
Удивительное дело — фильм, снятый по произведению, написанному в 1961 году, смотрится интереснее, чем современные крутые поделки режиссеров, для которых «виртуальная реальность» — расхожее понятие.
Фильм стоит посмотреть. Виртуальный Лос-Анджелес 30-х снят очень стильно — это своего рода воплощение мечты о «добрых старых временах», а детективная фабула держит в напряжении до последних минут.
В отличие от пафоса боевика «Матрицы» и муторной тягомотины «Нирваны», хитросплетения реального и ирреального здесь настолько тонко сделаны, что местами фильм даже поднимается до психологической драмы. Сентиментальный финал нисколько не портит впечатления, поскольку Эммерих с точностью до секунды высчитал, когда зритель догадается о последнем шансе виртуального героя обрести плоть и кровь и когда этот шанс будет использован.
А начинается все с того, что старый ученый, вернувшись из компьютерного города, погибает от рук загадочного убийцы. Подозревается, и не без оснований, его молодой коллега. И тогда Даглас Холл (Крейг Бирко) погружается в виртуальный город, чтобы отыскать следы преступника. Для начала он выясняет, что его начальник здесь вовсю резвился с молоденькими танцовщицами, а некий зловещий бармен, следящий за ним, догадывается, что дело нечисто…
Появляется красотка Джейн Фуллер (Гретхен Мол) и сообщает, что она дочь старого ученого, но вскоре герой обнаруживает ее двойника — продавщицу в супермаркете, а затем узнает, что дочки-то «на самом деле» у старого Фуллера и не было! Сюжетные повороты хитры и неожиданны, но тем не менее внутренняя логика фильма строго выдерживается.
Хотя от создателя «Дня Независимости» и «Годзиллы» можно было ожидать очередного проявления гигантомании, тем не менее Эммерих рискнул сыграть на таком сложном поле, как человеческое сознание. И по крайней мере он не проиграл.
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ СОЛДАТ: ВОЗВРАЩЕНИЕ
(UNIVERSAL SOLDIER: THE RETURN)
----------------
Как принято говорить, культовый фильм «Универсальный солдат» в свое время произвел должное впечатление на любителей кинофантастики. Ее антимилитаристская направленность была тогда весьма актуальной, а молодой Ван Дамм успешно демонстрировал разворот плеча и смертельный удар пяткой… Продолжение, увы, запоздало. Впрочем, выйди оно даже через пару лет после первого фильма, вряд ли повторился бы эффект «Терминатора-2». Да и Ван Дамм уже не тот!
Итак, эксперименты с покойниками продолжаются. Разумеется, в этом деле с тех пор наука изрядно продвинулась. Как говорится, «зомби тоже могут играть в баскетбол». Эти же являются марионетками… Однако пересказывать сюжет не имеет смысла — тот, кто видел первый фильм, уже догадывается, что к чему… Единственная «свежая» деталь — это негодяйский компьютер, который, естественно, лелеет зловещие замыслы. Своего рода дань модной (лет двадцать назад) тематике. В итоге компьютер переписывает себя в человека, но это ему мало помогает. Кто бы сомневался в победе героя!
Если в первом фильме хотя бы присутствовало некое наукообразие, создающее худо-бедно эффект достоверности, то в сиквеле при всей его навороченности почему-то хочется воскликнуть сакраментальное «Не верю!». Игра актеров такова, что создается впечатление, будто их из-под палки загнали на съемочную площадку, а диалоги — так это просто смех и слезы!
Другое дело, что фильм этот, возможно, свидетельствует о следующей волне в кинофантастике — биотехнологии. Поскольку сценаристы и режиссеры, как известно, ходят по кругу, а темы звездных войн, вторжения инопланетян и виртуальной реальности уже обтоптаны мастерами жанра, то очередь за мутантами, зомби и прочими чудесами биологии и медицины.
В общем, несмотря на то, что строгий ревнитель жанра может заработать себе изжогу, фильм просмотреть все же стоит. Это прекрасный пример того, как возвращение на старое пепелище порой может стать душераздирающим зрелищем. И весьма поучительным…
Хит сезона
ПОХОЖДЕНИЯ НЕУГОМОННОЙ МУМИИ
Верховный жрец Имхотеп был казнен в древнем египетском городе Фивы во времена царствования фараона Сета Первого. Мумифицированное тело жреца три тысячи лет лежало в затерянном в пустыне городе Хамунаптра, легендарном Городе Мертвых. Но вот в 1925 году две конкурирующие группы искателей приключений опять пробудили к жизни страшную силу злобного существа.
Существо это, помимо собственного возрождения в человеческом облике, преследует свою самую заветную цель — воскресить во плоти и крови любимую Женщину — наложницу фараона, из-за которой жрец Имхотеп был когда-то проклят и обречен но вечные муки.
Надо сказать, что классический фильм ужасов «Мумия» (1932 г.) стал режиссерским дебютом бывшего немецкого оператора Карла Фройнда, мастера киноэкспрессионизма. А в заглавной роли блистал «неподражаемый монстр» Борис Карлофф (в титрах он был указан как «Карлофф Жуткий»), навеки прославившийся своей коронной ролью в «Франкенштейне». Наверное, тем зрителям, которые ранее могли видеть старую и действительно страшную версию «Мумии», уже никогда не забыть жуткого ощущения беспомощности свидетелей (разве не бывает так и в жизни, когда невозможно даже пошевелиться, чтобы предотвратить опасность?!), вынужденных наблюдать, как за спиной ничего не подозревающего археолога-египтолога начинает прямо на глазах оживать мумия.
В «Мумии» 1932 года было отражено главное, что присуще арт хетипу страшного и пугающего — неотвратимость приближения зла, невозможность предупредить жертву или отвести от нее беду. Трагичность роли сторонних наблюдателей заключается еще и в том, что мы, выводя подсознательные, глубоко гнездящиеся, именно архетипные (то есть коллективно бессознательные) страхи на уровень сознания, не в состоянии даже силой своего разума противостоять безотчетной и неуправляемой внутренней тревоге.
Новый вариант «Мумии», сценаристом и режиссером которого является Стивен Соммерс, по сюжету примыкает к приключенческо-мистическому направлению современного кинематографа. Фильм компании «Юниверсл Пикчерз» вышел на экраны США в мае 1999 года и сразу стал одним из хитов сезона. Предполагается, что он соберет в американском прокате до 160 млн долларов. Обычно подобные широко разрекламированные блокбастеры при непосредственном знакомстве с ними весьма разочаровывают. Вспомните хотя бы прошлогоднюю «Годзиллу», тоже, между прочим, имеющую в основе культовую старую ленту — причем японскую, 1954 года. Однако современная «Мумия» практически уже не является римейком. Она способна увлечь зрителей исключительно своей авантюрно-комической стихией, впечатляющими съемками в пустыне и роскошными спецэффектами, выполненными студией «Индастриал Лайт энд Маджик» Джорджа Лукаса.
Кстати, проявившаяся в этом, а также во многом другом тесная связь новой «Мумии» со знаменитым киноциклом об Индиане Джонсе отнюдь не вредит картине Соммерса, а воспринимается в качестве дополнительного элемента забавной игры с публикой. И по сравнению с предыдущей работой — дурацки комикующим фильмом ужасов «Подъем с глубины» — «Мумия» является своего рода взлетом режиссера, причем не только в коммерческом, но и в художественном плане. Не исключено, что подсознательно фильм Соммерса должен был вызвать своеобразный терапевтический эффект. Можно предположить, что режиссер, сам желая избавиться от въевшегося в память ощущения страха, невольно проводит «психоаналитический сеанс» с теми из зрителей, кто в той или иной степени находился под впечатлением старой «Мумии» и ряда ее продолжений, тоже снятых в 30-е годы. Надо заметить, что подавляющее большинство попыток компьютерновиртуального осовременивания давних страшных лент приводит к обратному результату — все безумные спецэффекты и дорогостоящая машинерия воспринимаются как аттракцион в парке развлечений, где можно испугаться только на секунду — от неожиданности.
Несомненная удача Соммерса заключается еще и в том, что он сделал ставку на «атмосферу драчливости и хулиганского авантюризма», а также на то, что фильм должен «быть жутким, но не кровавым; забавным, но не вульгарным» (как раз кровавым и вульгарным был «Подъем с глубины», с треском провалившийся в прокате). Головокружительные приключения героев фильма (роли их исполняют Брендан Фрейзер, Рейчел Уайш, Джон Хэнна, Арнольд Вослу и Кевин Дж. Коннор) обеспечили успех ленты среди подростков, самой активной части зрительской аудитории. Мотив дерзких поступков и комического выворачивания наизнанку культурно-исторических и кинематографических мифов дает возможность воспринимать новую «Мумию» без придирчивости и въедливости. Оказывается, и на восставшую, будто из небытия, непокоренную мумию есть, в конце концов, управа. Эта нечисть боится кошек — животных, считавшихся священными в Древнем Египте. Помогает и вовремя обнаруженная Золотая Книга. И даже если попросту гаркнуть на злодея, то разинутый в крике рот человека — хороший ответ на отверзнутую пасть ожившей твари. Клин клином вышибают, а крик криком подавляют. Большой привет ныне модным молодежным ужастикам — «Крик», «Крик 2»…
Поделиться книгой: