Кольцо викинга

Глеб Егорович Исаев

Кольцо викинга

Глава 1

Он потянулся, раскрыл глаза и уставился в безоблачное небо.

— Денек будет, не дай бог каждому, — пробормотал Игорь, и смачно врезал себе по уху, норовя свести счеты с донимавшими его всю ночь комарами.

— Ага, сейчас, разбежался. — Крылатые паразиты испарились с первыми лучами солнца. Результатом же удара стал легкий бодрячок от грамотно проведенного "цуки".

— Подъем, оглоеды, кончай ночевать, — Абрек подобрал с земли сухую шишку и зашвырнул ее в раскрытый полог палатки.

Из брезентового проема, жизнерадостно матерясь, выбрался напарник и старинный приятель. Кубик. Вообще-то полная кличка Владимира Берсентьева была "Метр в кубе", но в процессе эксплуатации расширение стерлось, остался "Кубик". Низенький, плотный, и необычайно здоровый, Вовка как нельзя лучше подходил своему прозвищу.

"Хотя, кто может сказать, почему прилипает то или иное погоняло?" — лениво размышлял Абрек, он же Абреков Игорь Сергеевич, тридцатипятилетний жизнерадостный холостяк, приводя в порядок растрепанные волосы и споласкивая лицо в ледяной воде ручейка.

Вернулся к месту ночевки, когда к зевающему Вовке присоединился и Леший.

Михаилу, худому очкарику вида, не слишком повезло с фамилией. И вовсе непонятно, о чем думали его родители, давая сыну такое имечко. В том смысле, что при такой-то фамилии, — Квакин. Стараниями советского писателя, дедушки современного демогностика и реформатора, образ стал нарицательным, имя было уже перебором. Потому, когда "классная" представила затихшим в предвкушении развлечения "пятиклашкам" новичка, обалдевший от изобилия возможностей для выбора клички Абрек даже растерялся: — Не, ну что ты будешь? даже неинтересно. Это уже издевательство, — протянул он. — И как его теперь окрестить?

— А давай, — подвинулся к приятелю Вовка, — наоборот, не по фамилии, а… например, Лешим. А чего, ну какой он Квакин? Даже не "Фигура".

— Смотри, как косится, прям, что твой леший.

И, странное дело, кличка прижилась. В конце концов все вычурные прозвища забылись, а в памяти сохранилось только это. А троица стала крепкой и сплоченной командой.

Окончив школу, товарищи предсказуемо отдалились друг от друга. У Лешего появилась своя компания в виде студенческих эрудитов и прыщавых бардовских гитаристов, у Кубика, плотно подсевшего на спортивную карьеру, все время занимали сборы и соревнования по тяжелой атлетике. Или, как язвительно выразился Михаил, второму по уровню интеллекта виду спорта. Однако штангист не обижался. — Серый ты, как шинель Абрековская, — шутил он в ответ на подначки товарища. — Ежели так, попробуй "сто пятьдесят" лежа толкнуть? Не сможешь? Вот потому и завидуешь.

Сноска на цвет формы звучала не спроста. Их товарищ, отслужив в армии, вернулся в родной дом, и не придумал ничего лучше, чем пойти в работать в милицию.

Судьба, разбросав бывших школьных друзей на добрый десяток лет, свела их, когда каждый уже получил свою долю кнута и пряника.

Объединил их не столько тот факт, что помотавшись по свету, они вернулись в родной пятиэтажный памятник хрущевского домостроения, но и полное разочарование в выбранной профессии.

Кубик, взяв первенство России, в результатах застрял и, поняв, что достиг потолка, вынужденно согласился с лицемерным предложением начальника команды о необходимости "передохнуть". Иными словами, пошел, куда глаза глядят, забрав из спорткомитета "трудовую", и толстый том медицинских книжек с перечнем болячек и травм.

Леший оказался на вольных хлебах примерно в таком же статусе. Перспективного, но невостребованного таланта, из-за перестройки. Ну и, наконец, Игорь Сергеевич, который, дослужившись до звания старшего лейтенанта и попав в предсказуемо непонятную ситуацию, когда нужно было либо наступить на себя и стать тем самым пресловутым "оборотнем в погонах", либо гордо "пойти вон", выбрал свободу и волчий билет уволенного из органов по "служебному несоответствию".

Встретившись в одно прекрасное утро у подъезда общего дома, товарищи радостно обнялись, крепко посидели в ближайшей кафешке, а после, уже спокойно, задумались, чем заниматься в новых для себя условиях.

Идею пойти работать за два прожиточных минимума на большой и светлый завод, не сговариваясь, отмели с самого начала, но и ничего другого сходу не придумалось.

Слово бизнес для Лешего звучало сродни матерному, Абреку, после службы в ОБОПе, вовсе стояло поперек горла, Кубик, привыкший за время своей спортивной карьеры жить на всем готовом, в этом вовсе ничего не понимал.

И вот однажды, когда товарищи, собираясь отправиться в парилку, сидели в маленькой кухоньке Абрековской "однушки", Леший, загадочно улыбаясь, достал из потертого портфеля толстую папку.

— Ну, и что за макулатуру ты приволок? — глянул искоса на разлохмаченные завязки Кубик.

Михаил ткнул пальцем в переносицу, поправив очки, и улыбнулся, как улыбается взрослый человек, вынужденный на равных общаться с несмышленым ребенком:

— Папку эту я отыскал в девяносто втором году. У нас в институте была инвентаризация архивов, меня сунули на разборку старого фонда. И вот, среди статистических отчетов попалось это. Самое смешное, что в описях этот документ не значился. Откуда и как попал, непонятно.

— Я, как человек относительно порядочный, спросил у шефа, в какой отчет ее включить, но тот решил не умножать сущностей и просто выкинул в мусор. А я подобрал, ну не выбрасывать же. Приволок домой, да и забыл. Валялась в шкафу, а тут разбирал и наткнулся.

— Слушай, Квакин, не тяни, — Игорь не удержался и легонько шлепнул приятеля по затылку. — Считай, мы уже морально созрели, переходи к сути.

— К сути, так к сути, — Михаил хитро усмехнулся и вытянул упакованный в прозрачный файл листок. — Это перечень донесений.

Он близоруко отодвинул текст на расстояние вытянутой руки и прочитал неровные машинописные строчки, едва заметные на порыжелой бумаге.

— Адрес, реквизиты, Номер, дата, гриф "секретно", количество экз "ед".

Михаил пробормотал скороговоркой: — Вот, теперь главное:

"В соответствии с приказом N*** от 26 июля 1941года,******** перечень имущества, вынужденно захороненного военнослужащими 234 пехотного полка*** военного округа, — здесь неразборчиво, — …возможность захвата врагом, во время выхода из окружения разрозненных групп военнослужащих подразделений и частей соединения, командованием полка было принято решение захоронить данное имущество на временно занятой врагом территории.

Захоронение произведено комиссией в составе:

Председатель: Командир войсковой части п/я 064332, подполковник Смирнов А.В.

Члены: Батальонный комиссар Абрамцев Т. Р.

Командир взвода лейтенант Иванцов Г.Н.

Перечень имущества: Документы, полковое знамя, книга приказов, архив и денежные средства в\ч 54332.

Захоронение произведено в районе села Грушкеево, Бел***кого р-на,

Описание и схема: прилагаются (Приложение 1/1), -

Печать Подписи".

— Ну? — Михаил сдернул очки и уставился на приятелей. — Как?

— И что? — Кубик небрежно покрутил листок. — В местах боевых действий копатели и следопыты частой метлой прошли. Там, где проходила передовая, где были вырыты блиндажи и так далее. Иными словами: "Все уже украдено…, до нас", — процитировал он нетленку. — Там, поди, все до последнего осколка выгребли.

— Э, не скажи, — специалист постучал пальцем по листкам. — Тут нет главного. В смысле есть. Короче, запутался. На этой папке нет штампа архива, но есть сводный перечень, где написано, какое приложение относится к какой записи. И вот отметок, что эти документы дошли по назначению, в штаб дивизии, нет.

— Ты, Леший, говори яснее, — рискованно шевельнулся на стуле Кубик. Сидение хрустнуло, но устояло. — Скажи просто, затерялась папочка, или прижучил ее кто-то специально в свое время, да не смог или не стал забирать. Так, что ли?

— Ну, можно сказать и так, — согласно кивнул лохматой головой ученый. — Папка лежала в не разобранном материале с самой войны.

— Так прямо с войны? — не поверил Абрек, заглядывая через плечо товарища в бумаги. — Как может архив быть не разобран столько времени?

— У нас в этом деле такой бардак, что и не мудрено. Особенно в последних хранилищах. А тут еще сложили так, что к этим стеллажам без разбора половины завала не добраться. Вот и…

— Слушайте, вы, что, меня специально дразните? — он расстроено глянул на приятелей. — Вам, может, случай выпал, а вы тут кобенитесь.

— Да ты не шебутись, — Игорь задумчиво провел по высохшей бумаге ладонью. — Вопросов сразу возникает столько, что пальцев на руках не хватит.

— И какие, интересно? — Леший вскинулся, азартно блеснув стеклами толстых очков. — Ну, какие, скажи?

— Хочешь правду? — отозвался Абрек. — "Остров сокровищ" напоминает. Пиастры, пиастры… — с выражением произнес он. — А по сути… неясная перспектива, и, главное, затратная часть, как на постройку самолета. Приборы, транспорт, снаряжение, это только на первый взгляд.

— Ну, так я и не говорю, что вот, за углом лежит. Два раза копнул и забирай. Конечно, трудно, однако…

— Однако, ты нам показал морковку, и как теперь мы ни будем себя убеждать, что она из пластмассы, пока не попробуем, не успокоимся, — с неожиданной образностью для бывшего штангиста, констатировал Кубик.

— Ого? — удивился Игорь, — да ты прямо философ, ну, говори тогда, что надумал?

— Первое, — выпрямился Владимир и провел по коротко стриженому ежику. — Что будем искать? Для этого нужно изучить все списки, выбрать оптимальные варианты. Далее, привязать документы к местности. В том смысле, что, может, на том месте уже что-то построили, или даже водохранилище устроили, да мало ли?

— Потом, составить смету или Технико-экономическое обоснование, на худой конец, просто план затрат, — он глянул на слушающих его друзей, — и наконец, организовать экспедицию. Технически, финансово и организационно.

— Ох, ничего себе… — протянул Абрек. — Ты где это слов таких нахватался, Кубик?

— Я, к твоему сведению, институт закончил, пока суть да дело. Не Плехановку, конечно но все же и не заочно-гуманитарный. "Организация производства" специальность называется.

— Вот, тогда тебе и карты в руки, — обрадовано заключил Леший. — Составь план, а после глянем, обсудим.

— Короче, я так понял, мы уже в деле? — усмехнулся Игорь. — Ну чисто дети. А жить на что? Ладно, хоть одно хорошо, холостые. Я, понятно, в разводе. А вы-то что?

— К науке, которую я в данный момент представляю, это отношения не имеет, — парировал Леший крылатой фразой братьев Ильфа и Петрова.

— Вот именно, — буркнул Кубик. — Какая разница, почему? Мне, например, после тренировок иной раз до раздевалки доползти бы. А за ними ведь ухаживать надо.

— Ладно, — Игорь вновь взял стопку бумаг в руки. — Тогда, вот что. Первое. Снять копию, и как следует спрятать остальное. Дело не в нас. Просто для порядка. И еще, документы хранить раздельно. Карты у одного, списки у другого, а описания у третьего.

— Да не коситесь вы так, я не про доверие. Просто, ежели, паче чаяния, в этом есть какой-то смысл, то обязательно возникнут желающие нам эту малину затоптать, — образно выразился бывший "мент". — Уж я-то знаю, как это бывает. Хотя, раз уж вспомнили знаменитую книгу, сами можете сказать. Какую ошибку совершили поисковики? Правильно, растрезвонили на всех углах, а в результате получили долговязого Сильвера и его ребят.

— "Строгий секрет, государственная тайна", — вновь процитировал классика жанра Леший.

— Миша, ежели ты уж на цитаты перешел, то цитируй лучше Булгакова, все приличнее. По крайней мере, для человека с почти дописанной кандидатской, — подколол товарища Абрек.

— Давайте сделаем так, — подвел итог он:

— Наш змей-искуситель, он же специалист по археологии, займется изучением первоисточников. Где. Что. Когда. Перспективы, ну и… ты уж не кривись, Мишенька, цена. Сразу оговорюсь. Огнестрел и штыки разные нам даром не нужны. Так же как каски ржавые и истлевшие портянки. Двести двадцать шестую статью никто не отменял. И что остается? Да ничего. Ордена? А это и вовсе не смешно.

Михаил покосился на стопку бумаг: — Я вообще-то не археолог, я геолог. Чувствуешь разницу?

— Ты не поверишь, в настоящий момент — никакой, — отозвался Кубик. — Ты, главное, "тему" отыщи. И кстати, от твоего геологического прошлого как-то нужно пользу поиметь. К примеру, бумажки на проведение каких-нибудь там геолого-разведывательных работ. Это возможно?

Квакин задумался: — Да, в принципе, отстучать командировочные и шлепнуть печать — не трудно. Вот отношение — это сложнее. Хотя? В институте сейчас такой бардак… Смогу.

Беседа с приятелями оставила у Игоря двойственное чувство. С одной стороны — словно вновь в детство вернулся, споры, шутки, азарт, а с другой — понимание несерьезности всего этого мероприятия. Работа в органах, сама по себе лишает многих иллюзий, а "опером" — и подавно.

"Ну, положим, найдем мы ту захоронку. Это как раз вполне реально. А дальше?

Статей за подобные шалости в УК не меньше, чем за гоп-стоп. Да и добыча, скорее всего, будет интересна лишь собирателям старого военного хлама.

Однако сейчас, когда все чувства и мысли в полном раздрае, может, и впрямь, стоит уйти в лес, побродить вместе со старыми друзьями подальше от городского шума, от суеты и непоняток. А для этого есть все предпосылки. Его увольнение стало закономерным окончанием длинного и непростого дела, в котором были измазаны весьма серьезные люди города". — Игорь, хотя и понимал, что довести до суда его не выйдет ни при каком раскладе, все же был поражен жесткостью реакции. Едва попробовал копнуть глубже, как получил по рукам. Хлестко и без предупреждений. Очередная проверка Управы, похоже, имела готовое заключение о его профнепригодности. Пролистав оперативно-розыскные дела, вытащили пяток скользких бумажек, добавили три незакрытых взыскания, полученных в разное время, и быстро скроили НСС. Заслали наверх. А оттуда незамедлительно последовал приказ: "Уволить".

Начальник розыска, виляя взглядом, посочувствовал в курилке, но на защиту не встал. Оно и понятно, своя рубаха ближе к телу.

В приватной беседе Игорьку доходчиво намекнули, что как говорится: "никто не забыт, и ничто не забыто". Погрозили пальчиком и посоветовали дышать через раз и в полвздоха.

— Как ни крути, а у слона хобот толще, — пошутил с легкой грустью опер. Но где-то глубоко внутри засела нешуточная злость. Пока справлялся, но, кто знает, как обернется, случись ему столкнуться с теми ушлыми ребятками вновь.

Так, может, и впрямь, пока суть да дело, убраться из города, поиграть в следопыты, а там, смотришь: "Или хан помрет, или…

"А давай, — решился Игорь, — и не важно, что ничего не найдем, хоть нервы успокоить".

Он вынул заслуженную, потертую, но крепкую трубку "Нокиа" и набрал номер одного из своих бывших клиентов. Парень был неплохой, и как раз из тех самых, как их зовут в прессе, "черных копателей". Гоша попал в поле зрения системы, когда тащил домой непонятную железяку, назначения которой и сам не знал. На копе попалась редкая гансмина, а притопить не дала естественная жадность коллекционера. Железка оказалась вполне боевой и опасной. Короче, следопыту светила "треха" полновесного срока.

Игорь, к которому попало это дело, поговорил с поисковиком, разобрался, и в результате экспертиза показала, что железка — не что иное, как просто кусок ржавого железа.

Созвонюсь, попрошу совета. Пусть просветит, так сказать "долг платежом красен".

Трубка отозвалась голосом неизвестной девушки. "Абонент вне зоны…" Дальше понятно.

Абрек припомнил адрес и двинулся вперед, по густо усыпанному сентябрьской листвой тротуару. "Самое время, дожди начнутся только в октябре, а сейчас лучшее время для поездки. И клещей почти нет, сухо, не жарко…"

Позвонил в дверь. Не открывали долго. Наконец, замок щелкнул, и на пороге возник его знакомый. Однако встреча не обрадовала. Сидящий в каталке худой человек лишь отдаленно напоминал жизнерадостного здоровяка, перекопавшего пол области.

— Заходи, — отъехал инвалид в глубину прихожей, — чем обязан доблестным органам? Если по делу, то, увы, опоздал, начальник, — хозяин кивнул на прикрытые клетчатым пледом ноги, вернее, на то место, где они должны были быть.

— Я теперь неподсуден, — произнес бывший копатель. — Отбегался.

— Как это вышло? — Игорь прикрыл дверь, прикидывая, как лучше удалиться, не обидев Григория.

— Обычно, — отозвался калека. — Окоп, а в ячейке "Ворошиловский килограмм" на взводе, пока до людей довезли, уже сепсис. С того света едва вытащили, а вот ноги… по самые уши…

— Так, что, вот, — он взглянул на стоящего у порога гостя. — Может, и не стоило тебе тогда меня от срока отмазывать? — добавил с раздумьем. — Я, ведь, знал, что тащу, глядишь, и ноги бы сохранил.

— Ну, извини, — Игорь развел руками. — Пойду я, — он развернулся.

— А чего приходил-то? — спросил Гоша, подкатываясь ближе.

— Да так, посоветоваться хотел по поводу раскопа. Тема возникла, решил сам в лес сходить, — отозвался Абрек, чтобы не молчать.

— Ого, ну поздравляю. Теперь тебе желание-то отобьет… — Григорий усмехнулся. — А-то спрашивай. У меня сейчас времени много. А приятели бывшие — все на природе, не до гостеваний.

— Да? — Игорь остановился. — А ты даже отсоветовать не станешь? — он развернулся к инвалиду. — А ну, как я тоже подорвусь?

— Это судьба, — отозвался бывший поисковик. — Один полжизни ВОПы в карманах таскает, и железяки пассатижами курочит. А другой на сыром гвозде без руки остаться может. Как звезды лягут. Да не косись ты. Я привык, — Григорий вытряхнул из пачки сигарету. — Прикурить дай.