– Ага, – натужно улыбнулся Васька.
И впрямь, сейчас его убежденности позавидовал бы сам святой Тертуллиан. Перед такими аргументами не устоишь.
– Ну и какого… вам от меня надо? – дружелюбно спросил Лубенчиков, слегка переведя дух.
– Тебе нравится наш корабль? – вкрадчиво зазвучал Голосок.
– Конечно, – торопливо согласился Васька, – Очень даже симпатичная «тарелочка». Фасон – бесподобный…
– Это новейший звездолет, – назидательно оборвали васькины излияния, – С противометеоритной защитой и антилазерным покрытием. Если бы ты поднялся на борт и осмотрел всё изнутри, ты бы сам убедился, что корабль в превосходном состоянии.
– Лучше не надо, – Васька попытался сохранить на лице вымученную улыбку, – Я вам верю…
– Никакого насилия, – мягко его успокоили, – Это противоречит нашим принципам.
– Я это уже понял, – вздыхая, кивнул Лубенчиков.
– Взаимная выгода – главное условие наших отношений, – проворковал Голосок.
– Согласен.
– Мы хотим сделать тебе предложение…
«От которого ты не сможешь отказаться,»– криво усмехнулся Васька, вспоминая Марлона Брандо в самой знаменитой его роли.
– …Наш первоклассный звездолет.
– Чего-чего? – еще не осознавая, переспросил Лубенчиков.
Голосок терпеливо повторил:
– Мы предлагаем тебе приобрести наш корабль. За умеренную цену, конечно.
Васька онемел с отвисшей челюстью. Вот это оборот! Он даже присел на траву.
– Вы это всерьез? – выдавил он, снова обретая дар речи. И тут же осекся: «Дурацкий вопрос!» Впрочем, ответа не последовало.
Лубенчиков потер лоб. А что же они будут делать, без своей «тарелки»? На чем добираться? На попутках, что ли?
Вслух он спрашивать не стал – еще передумают, чего доброго.
Уклончиво начал:
– Много я вам предложить не смогу…
– Назови свою цену.
Васька замялся: «Может они спутали меня с кем? С каким-нибудь Абрамовичем или… с Биллом Гейтсом?» Дурацкая ситуация. Ведь эта хреновина не меньше, чем на миллиард «зеленых» тянет! Если не больше. Любое правительство душу продаст за такую «тарелочку».
– Сами понимаете… – набрался наглости Васька, – Вещь-то – не новая… Небось, сотню другую световых лет уже намотала… Вон уже и трещина на покрытии, – бессовестно соврал Лубенчиков.
– Назови цену, – равнодушно повторил Голосок.
Васька наморщил лоб, вспоминая за сколько Рузян загнал Силиону старый «жигуленок». Прикинул совокупные финансовые возможности нашей троицы. Наконец, ожидая что ему рассмеются в лицо, выпалил:
– Две тысячи долларов!
– Согласны, – прозвенел Голосок.
Еще не веря удаче, Лубенчиков ошалело замотал головой: может ему послышалось? Может они не знают, что такое доллары?
– Послушайте, когда я говорил «доллары» я имел в виду «баксы»… Тьфу, ты… Ну это такие, зеленые…
– Не надо объяснять. Мы согласны с ценой.
– Да-а? – широко открыл глаза Васька. Если бы он и так не сидел на траве, пожалуй бы свалился. Голова кругом шла от такого небывалого, неслыханного везения.
– Только у меня с собой сейчас нет… – почти со страхом добавил он. «Вдруг всё обломается?!» Он пошарил по карманам и извлек замусоленную зеленую купюру: как раз сегодня, из-за ветхости её отказались принять менялы на рынке.
– Вот… Всё, что есть. Остальное завтра.
Белый луч коснулся его ладони и сотка растаяла. Взамен возникла небольшая голубоватая коробочка.
– Это подарок. Мы объясним, как пользоваться…
– …Завтра, когда стемнеет. Если опасаешься, приводи с собой друзей. Только не больше двух. И никто, кроме них, не должен знать о сделке!
«Ага, спасибо за совет, – ухмыльнулся Васька, – Если бы не напомнили, я бы в жизни не допёр!»
Вслух он этого не озвучил. Только помахал рукой на прощанье.
Все случившееся походило на волшебный сон. Слишком походило.
Думаю, несмотря на магическую коробочку, несмотря на канувшую в никуда сотку баксов, Васька не был уверен, что фантастическая сделка состоится. Конечно, он тыщу раз мог повторять, как нам повезло, и рассказывать байки про добрых гуманоидов, решивших облагодетельствовать человечество. Только думаю, по-настоящему он поверил лишь коснувшись холодного, внеземного металла…
Тут уж ситуация достигла привычных очертаний. Не витавшая в небесах птица-удача, а вполне материальная собственность сама просилась в руки. И новые аспекты контакта с инопланетным разумом обрели вдруг серьезность и значимость.
– Я и не догадывался, что
– Где держать такую махину? Это ведь не «жигуленок», в гараж не спрячешь, – Лубенчиков почесал затылок, – И на приусадебном участке не поместится…
Темная поверхность инопланетного корабля вдруг начала поблескивать откуда-то изнутри. Голубовато-золотистое свечение, возникнув у вершины «тарелки», побежало сверху вниз, сияющими обручами охватывая её «тело» и рассыпаясь тысячами искр у земли.
На всякий случай мы отступили подальше.
– Это что, фейерверк в честь нашего прибытия? – усмехнулся Дима.
Для полноты впечатления, из круглого отверстия, возникшего на нижней поверхности «тарелки», ударил калейдоскопически переливавшийся разноцветный луч.
Женский голосок мягко проворковал:
– Добро пожаловать на борт!
Отступать глупо.
Васька шумно выдохнул и с напускной небрежностью, двинулся к светлому отверстию. Дескать: «Видали мы мы ваши подержанные тарелки – сплошной летающий утиль!»
Однако, в последний момент Дима сломал весь ритуал и проскользнул вперед.
Пора было перехватывать инициативу из васькиных рук. Контакт с инопланетным разумом – это вам не пустяк! Чего доброго, отмочит Лубенчиков какую-нибудь выходку и потом вся Галактика будет говорить о землянах, как о расе идиотов.
Неведомая сила плавно приподняла Капустина над землей – и он исчез в разноцветном мареве отверстия. Вежливо, но твердо отстранив Ваську, следом отправился я.
Что-то теплое окутало тело, белая дымка заволокла глаза…
Первое, о чем я подумал, вновь ощутив под ногами твердую поверхность – изнутри «тарелка» намного больше, чем казалась снаружи!
А я-то воображал, что надо будет сгибаться, перемещаясь по внутренностям инопланетного звездолета. В большинстве фильмов и книжек гуманоиды выглядели тощими, лупоглазыми карликами. Да и правда, разве это размеры для космического корабля – каких-то жалких двенадцать метров?
То, что мы увидели здесь, потрясало в первые секунды.
Обширный круглый зал. До матово светившегося потолка никак не меньше пяти метров. Даже если допустить, что этот зал мог уместиться внутри «диска» – что само по себе, невероятно – ничего больше внутрь просто не смогло бы втиснуться!
Едва я успел это осознать, белая стена просела, изогнулась и из образовавшейся арки донесся призывный нежный голосок:
– Сюда!
«Ничему не удивляться!»– твердо решили мы с Димой и с подозрением завертели головами по сторонам – где же Васька? Словно в ответ на наши мысли, рядом возникло льдисто мерцавшее туманное облако. Туман рассеялся – и это был всего лишь Лубенчиков.
Пока со стороны инопланетников – никаких подвохов.
– Идем! – деловито взмахнул рукой Капустин и первый двинулся в сторону арки.
Васька явно не ждал такой прыти от рассудительного Димы.
– Налево, – проворковал женский голосок. Коридор уперся в глухую стену. Но она гостепреимно расступилась, изогнулась сводчатым проемом. Мы вошли в совершенно пустую комнату.
– Пожалуйста, присаживайтесь, – ласково зазвенело где-то у самого уха.
Я в недоумении почесал затылок: тоже мне гостепреимство! Куда садиться? На пол, что ли?
Озвучить недоумение я не успел. Откуда-то из пола фантастическими цветками выросли три комфортабельных на вид кресла.
Мы сели – кресла немедленно приняли форму тела, создавая ощущение максимального удобства. Я с любопытством провел рукой по подлокотнику: пружинистый и теплый – как живой!
– Итак, вы готовы заключить сделку? – деловито поинтересовался Голосок.
– Без базара, – кивнул Васька и тут же поправился, краснея под испепеляющим взглядом Капустина, – Я хотел сказать, мы готовы!
Он кивнул Димычу и тот неторопливо, с достоинством, извлек из внутреннего кармана куртки суммарный капитал акционеров: ровно тысяча девятьсот долларов в купюрах разнообразного номинала.
– Всё, как договаривались…
– Вы готовы приобрести наш звездолет? – зачем-то еще раз уточнил Голосок.
– Да ясное дело! – хмыкнул Васька, переглядываясь с нами.
Что-то у этих гуманоидов с соображалкой туго!
– Мы готовы. Готовы!
Какого бы еще хрена мы сюда тащились?
– Начинаю сканирование мозга! – радостно объявил Голосок и мягкие кресла нежно окутали нас, намертво фиксируя тела. Гибкие щупальца, выросшие откуда-то из потолка ласково потянулись к нашим лицам.
– Ого, – выдавил из себя бледнеющий Васька, – Кажется влипли…
– Да уж, – тоскливо вздохнул я, проваливаясь куда-то мерцающую тьму. И напоследок успел разобрать укоризненый комментарий Димы:
– Братья по разуму, мать их…!
…Около минуты я разглядывал матово светившийся потолок, пытаясь вспомнить – где это я, собственно, нахожусь? Во всем теле была приятная истома, как после долгого крепкого сна. Кресло, в котором я полулежал, было таким удобным, что вставать не хотелось. Хотелось закрыть глаза и подремать еще полчасика…
Я зевнул и чуть повернул голову. Рядом сонно моргал Димыч. Я повернул голову в другую сторону и…
Никого! Ни кресла, ни Васьки! Я вскочил. Сонливость, как рукой сняло. Вспомнилось всё, хотя легче от этого не стало, скорее наоборот.
– Дима…
– Вижу.
Он выразительно насупился и приложил палец к губам. Мягко ступая, мы направились к выходу из комнаты. У порога замерли, вслушиваясь.
Абсолютное безмолвие. Ни истошных Васькиных воплей, ни плотоядного завывания неведомых монстров… Хотя, какие там крики. Пока мы были в «отключке», бедного Лубенчикова раз двадцать могли расчленить на составляющие…
Почти с умилением я представил бесхитростную Васькину физиономию. Бедный друг, как часто мы бывали несправедливы к тебе. Как часто называли тебя балбесом… Конечно, иногда ты тоже был хорош… Но, в любом случае, можно выражаться и мягче…
– Как вы себя чувствуете? – проворковало где-то над самым ухом.
Поделиться книгой: