– Леня! Тебе письма! – немедленно отозвался оживший компьютер.
Я заглянул в почтовый ящик и обнаружил там точные копии обоих телеграмм: „Не пей из лужицы – козленочком станешь!“ „Пей, если ты мужик!“ Всеобщая трогательная забота о моей персоне…
Только я не Иванушка! И уж тем более не Иванушка-дурачок! Я сам пишу свои сказки! И сегодня, у меня должна получиться вполне назидательная история… Надеюсь – со счастливым концом!
Ввод…
Когда мы с Шуркой появляемся на площади Диггеров, Падла уже там – в неизменной ушанке и семейных трусах по колено. Правда расцветка трусов изменилась: вместо веселенького узора – строгий уставной черный цвет. Это внушает… Сразу видно – человек серьезно относится к предстоящей операции.
Весело киваем друг другу и я не удерживаюсь – наконец, задаю вопрос, который давно вертится у меня на языке:
– И не жарко тебе в ушанке?
– Не-а, – добродушно качает головой бородач, – Наоборот, прохладно. Она у меня с „кулером“.
Я переглядываюсь с Маньяком. Шурка кусает губы, чтобы не рассмеяться.
В этот момент Падла отвлекается и машет рукой:
– О! А вот и остальные подгребают!
Пока бородач шагает к новоприбывшим, Маньяк толкает меня локтем и шепчет:
– Да не удивляйся ты! Он и в реальности точно так же ходит!
– В ушанке и трусах?
– Зачем в ушанке. В одних трусах. Ушанка – это просто имидж. Ну и потом, вместо карманов, удобно… Вообще, он любит, чтобы одежда не отвлекала.
– Понятное дело, – киваю я, – Хорошо, хоть трусы его не отвлекают…
Жирдяй, Дос и Череп появляются в своей прежней краснокожей ипостаси. – Что, неужели понравилось? – радуется Маньяк.
– Боевая раскраска. Пока с врагом не разделаемся, – изрекает Дос с такой мрачной решимостью, что Шурка пятится назад.
– Не бойся, Шурик, мы имеем в виду Дибенко, – вздыхает Жирдяй.
Маньяк язвительно хмыкает. И чтобы он не очень расслаблялся, толстяк ласково поясняет:
– Ты в нашем списке под номером два…
Единственный, кто серьезен – Череп. Я ловлю на себе его пристальный взгляд. И он отводит глаза – без всех этих идиотских подмигиваний и хихиканья.
Ох, не нравится мне эта серьезность! Из всей нашей группы Череп один имеет хотя бы смутное представление о „Лабиринте Мудрости“. И похоже, то, что ему известно – не особенно его радует… Не знаю, может он и неплохой парень. А все эти дурацкие ужимки – такой же нарочитый имидж, как и ушанка Падлы? Не знаю…
Я рассказываю про телеграмму Дибенко и замечаю, как тают улыбки на лицах Падлы и Жирдяя. Дос озабоченно сопит. Маньяк вздыхает и ковыряет носком зукиного тапка стыки гранитных плит, которыми покрыта площадь.
О первой телеграмме я упомянул вскользь и Шурка не пытается меня дополнять. Конечно, он догадывается. Но тему дип-склероза не поднимает. И я чертовски благодарен ему за это…
– Ну что ж, – подводит итог Падла, – Планов наших это не меняет. Наоборот, дорога каждая минута… Старые „думеры“ говорят: пуля – не воробей, вылетит – не поймаешь. Вперед, мои орлы и!.. – бородач запинается, разводя руками, – Даже и не знаю, Жирдяй – к какой орнитологической категории тебя отнести?..
– Упс-с, – издает Дос нечленораздельный шипящий звук, когда спустя минут десять, мы оказываемся на окраине Диптауна перед вывеской „Лабиринт Мудрости“.
Да уж. Можно было ожидать чего угодно. Только не этого…
Пока добирались, воображение рисовало мне что-то вроде гигантской арки, упирающейся в небеса. За аркой – обязательно, клубящийся, будто оживший туман. И где-то вдали, сквозь языки тумана – проблески молний. Чей-то тоскливый, леденящий душу вой…
– Однако, – Падла озадаченно сдвигает на затылок ушанку.
Реальность оказалось куда смелее самых рискованных фантазий. Поляна посреди дремучего леса. Посреди поляны – некое ветхое сооружение, более всего подходящее под расхожий термин „избушка на курьих ножках“. Гордая, хотя слегка покосившаяся вывеска аршинными буквами: „ЛАБИРИНТ МУДРОСТИ“.
Приблизившись к избушке, мы обнаруживаем на вывеске добавление мелким шрифтом: „Рекомендовано Министерством Высшего и Среднего Образования Российской Федерации“.
– Ну знаете ли, – бормочет Жирдяй.
И только Маньяк не теряется:
– Избушка, избушка! Стань к лесу задом, ко мне передом!
– И где ты видишь у нее зад? – меланхолично замечает Жирдяй.
Однако волшебная фраза все-таки оказывается действенной. Сооружение начинает двигаться с жутким треском и скрипом. И мы торопливо отскакиваем назад. „Куриные ножки“ заплетаются как от злостного перепоя и хлипкая конструкция грозит рухнуть на головы докучливых посетителей.
Впрочем всё заканчивается благополучно. Перед нами – небольшое крылечко, нависающее над землей, и запертая дверь.
– Ну, и что дальше? – иронически щурится Дос.
Долго ждать не приходится. Низкая дверца распахивается и на пороге… Нет, увы, не Дибенко. Хотя, кого же еще можно обнаружить в этакой избушке?
– Ох, чую, чую русским духом запахло!
– Шолом, бабушка, – вежливо здоровается Жирдяй.
Старая карга замолкает, видимо слегка потрясенная таким приветствием. Наконец вновь обретает дар речи:
– С чем пожаловали, добры молодцы? Хотите познать Мудрость великую?
– Это уж точно, бабуля, – кивает Падла.
– Тогда ждут вас испытания тяжкие, испытания суровые…
– Короче, Склифосовский! – нетерпеливо перебивает Жирдяй. И Яга бросает на него свирепый взгляд. Наверное колеблется – сразу обратить наглеца в камень или все же приготовить его в собственном соку, чтоб добро не пропадало.
– Ступайте, за мной, молодцы, – сквозь зубы бормочет ведьма.
Поднимаемся на покрытое зеленым мхом крыльцо, входим…
Слабый свет, едва проникает сквозь затянутое паутиной грязное окошко. Внутри – сумрак… Вдоль стен – полки с непонятным, должно быть колдовским инвентарем. Маньяк спотыкается и опрокидывает ступу, торопливо извиняется. Он косится на главную деталь внутреннего интерьера – печку с огромным зевом. Ту самую… М-да, что-то мрачновато здесь…
И только на Жирдяя здешняя обстановка никак не действует:
– Бог, ты мой, что за халтура! – искренне удивляется он, разводя руками, – Честно говоря, я был о Дибенко лучшего мнения!
Толстяк хозяйски прохаживается по комнате, щупает магический инвентарь и презрительно морщится:
– Китч! Дешевка!
Яга наблюдает за ним, мрачно насупившись, и вдруг говорит – спокойно так, почти ласково:
– Знаешь, что, добрый молодец… А полезай-ка ты в печь!
Жирдяй хихикает:
– И это всё, на что хватает фантазии у дибенковских программистов?
Он наклоняется и пытается заглянуть под длинную ведьмину юбку:
– А нога – действительно костяная?
Определить он не успевает, потому что Яга вдруг топает этой самой ногой и в печке вспыхивает жаркое пламя.
– Полезай в печь! – сурово повторяет ведьма, тыкая в Жирдяя крючковатым пальцем.
Толстяк отступает, иронически щурясь:
– Виноват, не умею. Покажите как… тогда и я с удовольствием…
– Не умеешь – научим, не хочешь – заставим, – бормочет Яга и щелкает пальцами.
Жирдяй ухмыляется, но уже через мгновенье его ухмылка тает:
– Ой…
Неведомая сила приподымает толстяка над полом и неудержимо тащит в огнедышащий зев печки.
– Э-э! А как же мудрость? Я еще слишком молод!
– Умного учить – только портить, – зловеще улыбается Яга, снова щелкает пальцами и Жирдяй с воплем влетает в раскаленное нутро печки. Дос успевает схватить его за ноги, но не удерживает и сам проваливается следом, прямиком в гудящее пламя…
– Ну, добры молодцы, кто следующий? – ухмыляется ведьма, окидывая нас пронзительным взглядом.
В горле у меня пересыхает. То ли от жара печки, то ли еще от чего… Вот значит, как он решил с нами разобраться. Дешево и сердито… Я вспоминаю, что всего полчаса назад собирался посчитаться с Дибенко за эту дурацкую телеграмму… Господи, какие мы наивные дураки. Пикнуть не успели, а уже нет двоих… Главное правило, когда имеешь дело с шулером – не садись играть…
– В чем заминка? – щурится Яга, – Не можете решить, кто? Тогда полезай ты! – и черный, обгрызенный ноготь пронзает воздух. В мою сторону.
Я слабо улыбаюсь ведьме и пытаюсь незаметно извлечь пистолет, заряженный новейшими шуркиными вирусами. Вообще-то, крайне сомнительно, что здесь он будет действовать. Я с надеждой оглядываюсь на своих спутников: должны же быть у них еще „домашние заготовки“…
Маньяк озабоченно хмурится и что-то шепчет себе под нос, физиономия Черепа напоминает неподвижную маску и только Падла удивительно спокоен и даже не смотрит на Ягу. Я прослеживаю его взгляд и замечаю на колченогом столике пухлый том. Что это? Сборник заклинаний? „Сто рецептов блюд из Иванушек“? Я присматриваюсь и вдруг несмотря, на сумрак, разбираю буквы на корешке книги „Кудрявцев. Демидович. Краткий курс высшей математики“.
Яга недоуменно оглядывается: куда таращатся все эти туповатые молодцы? Замечает том на столе, спохватывается и торопливо прячет книгу в сундук. Виновато улыбается:
– Извините. Контрольная на носу… Жаловаться будете?
Падла машет рукой:
– Да ну, какие проблемы, бабуля.
– Какая я тебе бабуля! Я на третьем курсе. А здесь… подрабатываю…
Тьфу ты! Хорошо, что не успел извлечь пистолет – посмешище было бы на всю
– Кстати, что за тема контрольной?
– Кратные интегралы.
Бородач улыбается:
– Тогда рекомендую „Бугрова. Никольского.“ Хорошо изложено.
– Спасибо, – смущенно опускает глаза ведьма.
– Ты давно здесь? – вмешивается Маньяк в разговор, – Дибенко не встречала?
– Ты бы ещё про Билла Гейтса спросил, – смеется Яга, – Мы только неделю назад открылись. И за целую неделю – вы вторая группа посетителей.
– Да, – вздыхает Маньяк, – Глухомань…
– Классный прикид, – говорю я ведьме. Надо же хоть что-то приятное сказать человеку, которого еще минуту назад собирался застрелить.
– Спасибо, – расцветает Яга, – Я тоже принимала участие в разработке дизайна. Вообще-то, весь „Лабиринт“ – бюджетный проект Московского университета… Извините, если слишком уж невзрачно. Мы старались… Но сами знаете какое сейчас бюджетное финансирование…
– Да нет, что ты…Смотрится вполне, – кивает Маньяк, – А то, что этот толстый здесь болтал… не обращай внимания. Кстати, как он там – надеюсь, сгорел в геенне огненной?
– Он уже внутри.
Падла заговорщески подмигивает:
– Нам бы попасть на десятый уровень… Без проволочек. Один наш… близкий друг, назначил встречу. Боимся опоздать.
– Извините, – разводит руками Яга, – Как там сказано… – она морщит лоб, – Только мудрость и храброе сердце помогут одолеть вам все испытания! Другого пути я не знаю. А если бы и знала – не сказала, – Яга виновато улыбается, – Вы же понимаете…
Поделиться книгой: