Помоги проекту - поделись книгой:
Поединок. Выпуск 2
Сборник открывает повесть «Под копытами кентавра», в которой рассказывается о первых днях и предыстории мятежа фашистских ультра в Чили. Повесть «Пропавшие без вести» посвящена советским морякам, действие ее происходит во время Великой Отечественной войны. Герой повести А. Голубева «Пломба» — инспектор уголовного розыска Воронов.
В книге помещены пять рассказов В. Осипова, Б. Воробьева, Э. Маркина, Э. Хруцкого, М. Барышева.
ПОВЕСТИ
Николай АГАЯНЦ, Валентин МАШКИН
ПОД КОПЫТАМИ КЕНТАВРА
11 сентября, 0 часов 15 минут
САНТЬЯГО. ПРЕЗИДЕНТ САЛЬВАДОР АЛЬЕНДЕ ОБЪЯВИТ СЕГОДНЯ О ВАЖНОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОМ ПЛАНЕ, ПРЕДУСМАТРИВАЮЩЕМ МЕРЫ ПО ОЗДОРОВЛЕНИЮ ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЙ ОБСТАНОВКИ В ЭТОЙ НЕСПОКОЙНОЙ ЛАТИНОАМЕРИКАНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ. ПОДРОБНОСТИ ПЛАНА ПОКА НЕИЗВЕСТНЫ.
Фрэнк отдал телеграмму бою:
— Поторопись, малыш! Отправишь по пресс-тарифу.
Покосился на часы, висевшие у изголовья кровати. Четверть первого. Черт возьми, уже наступило 11 сентября. Ничего, в дневной выпуск газеты сообщение все равно поспевает.
Он устал.
От. суеты и неразберихи последних недель.
От своей профессии.
От самого себя.
Он устал и, как это иногда бывает, именно поэтому долго не мог уснуть. Ворочался с боку на бок. Курил. И в конце концов принял таблетку снотворного. Незадолго до рассвета сквозь тягучую полудрему ему почудилось — или не почудилось? — что в шелест весеннего дождя ворвался скрежет и лязг гусениц.
Зазвонил телефон:
— Доброе утро, сеньор. Вы просили позвонить в восемь часов. — В «Каррера-Хилтоне», принадлежавшем американской компании, все служащие были отменно вышколены и на резкость пунктуальны.
— Спасибо, сеньорита, — поблагодарил Фрэнк.
Завтрак заказал в номер. Пока принесут, он успеет принять душ и побриться.
Холодная вода немного взбодрила. Подравнивая холеную бородку, Фрэнк уже вполне умиротворенно подмигнул собственному отражению в зеркале. Не так ты и стар, Фрэнсис О’Тул, многоопытный корреспондент нескольких солидных газет и журналов! И женским вниманием не обойден. Всего сорок три, в конце-то концов!
Официант вкатил в номер столик: тихо звякнул лед в стакане с соком. Снял крышку с серебряного блюда, на котором покоилась роскошная глазунья, обрамленная ломтиками румяного бекона. Налил кофе в чашку и удалился, поблагодарив легким поклоном за щедрые по нынешним временам чаевые: пачку «Честерфилда».
Но завтрак, начатый неспешно и с удовольствием, завершить не удалось. Задребезжали оконные стекла. Фрэнк вышел на балкон. Низко над площадью Конституции, над президентским дворцом «Ла Монеда», с ревом пронеслось звено истребителей-бомбардировщиков с опознавательными знаками чилийских ВВС. «Хаукер-хантеры», — механически отметил он про себя, — из тех, что совсем недавно куплены в Англии. — И лишь потом мелькнула догадка: — Неужто началось?»
О’Тул вернулся в комнату. Торопливо включил приемник. «Агрикультура» — станция оппозиционеров — передавала бравурный марш. Фрэнк взялся было за ручку настройки, чтобы поймать другую программу, но тут музыка стихла и диктор объявил:
«Внимание, внимание! Повторяем сообщение из Вальпараисо. Сегодня утром в этом городе патриотически настроенные солдаты и офицеры морской пехоты взяли власть в свои руки. Над нашей многострадальной родиной вновь восходит звезда Свободы!»
И опять торжествующие, ликующие звуки военного оркестра. Стрелка поползла дальше по шкале. Некоторые радиостанции почему-то молчали. И вдруг — приглушенный треском и шорохом помех — в комнату пробился хорошо знакомый голос Сальвадора Альенде:
«...В Вальпараисо на флоте поднят мятеж. Над президентским дворцом кружат боевые самолеты. Не исключена возможность, что нас обстреляют... Трудящиеся должны с оружием в руках встать на защиту своего правительства!»
Помехи усилились. Некоторые слова стали едва различимы:
«...Безответственные элементы требуют моей отставки. Я заявляю, что не уйду со своего поста и до последнего дыхания буду защищать власть, данную народом... Перед лицом всей страны я обличаю предательство тех военных, которые нарушили присягу...»
Речь президента оборвалась. Одновременно в открытую дверь балкона эхо донесло раскаты отдаленного взрыва. За ним последовал еще один. Авиация бомбила ретрансляционные вышки на окраине Сантьяго. Но об этом Фрэнк О’Тул узнает гораздо позже. А пока, прихватив репортерский кофр с диктофоном и фотокамерой, он направился к лифту. Скорей в город!
Внизу, в холле, толпились постояльцы и служащие отеля. Их тревожный настрой разительно не соответствовал благодушной изысканности зала с его зимним садом, где щебетали в клетках редкие птицы, с абстрактными картинами на стенах и деревянными скульптурами, с экзотическими рыбками в аквариумах.
У широких стеклянных дверей Фрэнк столкнулся со своими коллегами-журналистами. Тут были француз Марсель Риво из «Орор», вертлявый испанец Фернандо Крус, работавший на агентство ЕФЕ, два англичанина из Би-Би-Си, несколько американцев и его соотечественник — дипломатический обозреватель газеты «Ла пресс» Жак Леспер-Медок.
— Привет, Фрэнк! Куда тебя несет?
— Привет, Жак. Ко дворцу «Ла Монеда», разумеется...
— А этих не видишь? — раздраженно кивнул Леспер-Медок в сторону солдат у входа в «Каррера-Хилтон». Лучи солнца холодно поблескивали на примкнутых штыках карабинов.
— Значит, введен комендантский час?
— Де-факто, если хочешь...
Надо обязательно, во что бы то ни стало, выбраться отсюда. А что, если?.. Ни с кем не делясь внезапно возникшим планом, Фрэнк сбежал по служебной лестнице в подземный гараж. Но и там стояли часовые в мрачных серо-зеленых мундирах прусского образца.
— Назад! — штык почти коснулся груди О’Тула.
— Что здесь происходит, сержант? — послышался начальственный голос из глубины гаража. Лавируя между машинами, к ним приближался невысокий тучный офицер.
«Да это полковник Кастельяно! Вот уж повезло так повезло! Похоже, я действительно родился с серебряной ложкой во рту», — подумал О’Тул.
— Хэлло, Эстебан! — О’Тул намеренно заговорил по-английски, чтобы солдаты его не поняли. — Помоги мне, ради бога, попасть на площадь к дворцу.
— А-а-а! Это ты, Фрэнки! — ответил полковник, с ленцой растягивая слова. — Брось свою затею. Через час-другой у «Ла Монеды» будет очень жарко. Если «эль пресиденте марксиста» не согласится на наши условия, мы уж зададим ему перца. Настоящего! Чилийского! Ты-то знаешь, дружище, какой он крепкий — огонь!
— Вот мне и следовало бы увидеть все своими глазами. Лучшего финала для моей книги не придумаешь.
— А ведь это верно... О’кей! Ради другого я бы никогда не нарушил приказ шефа — генерала Паласиоса. Пошли, Фрэнки! Только не к дворцу, а в другое место — там ты будешь видеть все как на ладони.
Когда они оказались на улице Аламеда, забитой солдатами, на площадь Конституции медленно вползали бронетранспортеры и тяжелые танки «шерман». Расчехленные пушки и пулеметы были наведены на приземистое, построенное в испанском «колониальном» стиле здание резиденции президента республики.
У перекрестка, перегороженного впритык поставленными армейскими грузовиками, Кастельяно и О’Тула остановил патруль.
— Дальше идти опасно! — козырнув, предупредил молоденький капрал, сам явно насмерть перепуганный происходящим.
— Мы в министерство обороны! — небрежно бросил Кастельяно. Это прозвучало как пароль. Он обернулся к Фрэнку: — Быстрее! На всякий случай давай-ка держаться поближе к домам.
Через несколько минут они сидели в просторной, обшитой мореным дубом приемной адмирала Карвахаля.
— Дойдет очередь и до нас, — вполголоса проговорил полковник, когда адъютант, черноусый красавчик в безукоризненно отутюженной морской форме, в очередной раз отправился с докладом.
— А зачем, собственно, ты привел меня к адмиралу? — О’Тул недовольно передернул плечами. Ему порядком надоело затянувшееся ожидание. — Ведь мне нужна информация о том, что творится в Сантьяго. Военных кораблей у дворца «Ла Монеда» я что-то не видел...
— Карвахаль здесь, в министерстве обороны, координирует по поручению хунты действия восставших. Сами члены хунты в других районах столицы. Я представлю тебя адмиралу. Надеюсь, он позволит наблюдать за штурмом «Ла Монеды» из здания министерства — прямо из нашего центра связи.
— Кстати, кто входит в хунту? — Фрэнк вытащил из кофра диктофон.
— Спрячь эту штуку обратно. Вот так-то лучше. А теперь слушай. От сухопутных войск — генерал Пиночет. От флота — адмирал Мерино, он сейчас не в Сантьяго, а в Вальпараисо. От ВВС — генерал Ли и от карабинеров — генерал Мендоса.
— Почему Мендоса? Он же не командует жандармерией?
Кастельяно чуть помедлил с ответом:
— Три старших начальника корпуса карабинеров отказались присоединиться к восстанию. Пришлось их арестовать.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и адъютант, обращаясь к ним с порога, отчеканил:
— Адмирал ждет вас, сеньоры! В вашем распоряжении десять минут. Ровно десять.
Патрисио Карвахаль — ладный, седовласый, с лицом ухоженным, но усталым — склонился над огромным заваленным бумагами столом. Перед ним была расстелена подробная карта города. Услышав шаги, он выпрямился. Жестом пригласил сесть. Кисть его руки была под стать лицу, породистая, узкая, с тонкими нервными пальцами. Флотские офицеры, как правило, набирались из «лучших семей» страны.
— Мой адмирал, разрешите представить вам Фрэнсиса О’Тула, известного журналиста. Он канадец, однако пишет не только для своих канадских изданий, но и для американской газеты «Лос-Анджелес таймс». В свое время его рекомендовал мне Джеймс Драйвуд. Так что, как понимаете, ему можно доверять полностью.
При упоминании имени Драйвуда адмирал, слушавший полковника вежливо и чуть рассеянно, впервые с интересом поглядел на Фрэнка.
— Продолжайте!
— Сеньор О’Тул с марта нынешнего года собирает материалы для книги о кознях красных в нашей республике. Ему известны многие детали плана «Зет».
И снова блекло-серые глаза хозяина кабинета на мгновение задержались на непроницаемом лице журналиста. На губах адмирала мелькнуло и тут же погасло некое подобие улыбки.
— Ваше превосходительство, — перехватил инициативу О’Тул, — я понимаю, что вы очень заняты, но мне нужно знать подробности сегодняшней акции вооруженных сил.
— Хорошо. Только учтите, все, что я расскажу, пока не для печати. Вот в книге своей вы сможете это использовать.
Рассказ адмирала был сух, деловит, по-военному четок. В 5.00 по местному времени на периферии армия приступила к захвату всех стратегически важных объектов. От успеха этих действий во многом зависело начало восстания гарнизона в Сантьяго. Члены тайно сформированной накануне — 10 сентября — хунты поддерживали постоянную связь по радио с морской пехотой в Вальпараисо и Талькауано, с боевыми кораблями, курсировавшими вдоль побережья, с военно-воздушными базами в Сьерро-Морене, Кинтеро, Эль-Боске, Серрильосе и Пуэрто-Монте, с батальоном «черных беретов» в Пельдеуэ. В эту систему связи были включены подразделения 1-й и 6-й дивизий, дислоцировавшихся на крайнем севере страны, 3-я, 4-я и 5-я дивизии в районе между крайним югом и Консепсьоном. К восьми утра стало ясно, что обстановка во всех провинциях Чили складывается благоприятно. Поэтому столичный гарнизон, как и намечалось, выступил в 8.30.
— Дальнейшее развитие событий? — Патрисио Карвахаль поднялся и подошел к окну, откуда был виден расположенный напротив дворец «Ла Монеда». — Альенде предъявлен ультиматум. Мы ждем ответа. На этом все, господа. Извините. Полковник, проводите нашего друга в центр связи.
В коридоре, плотно прикрыв за собой дверь приемной, Эстебан Кастельяно потрепал О’Тула по плечу:
— Ну как? Доволен? Готовь ящик виски!
О’Тул достал из пачки сигарету — первую в это суматошное утро. Щелкнул зажигалкой и сразу же загасил пламя: он увидел, как прямо на них вынырнул из-за угла Дик Маккензи, высокий широкоплечий янки с квадратной челюстью и непроницаемо-чугунными глазами.
— Рад вас видеть, друзья, в это утро.
Стареющий супермен на секунду замедлил шаг. Удивился или растерялся?
Его широченная ладонь крепко сжала руку Фрэнка.
— Тебе опять повезло, Счастливчик! В самой гуще событий. Присутствуешь на похоронах плана «Зет»? Да, ничего не вышло у комми. Между прочим, тебе, Фрэнк, привет от мистера Драйвуда — встречались с ним в конце августа в Вашингтоне... Ладно, мне нужно бежать.
В центре связи, куда полковник препроводил О’Тула, стоял невообразимый шум. Дробь морзянки. Стук телетайпов. Трели телефонных звонков. Охрипшие голоса.
— Оставляю тебя на попечение капитана Гальярдо, — откланялся Эстебан Кастельяно.
По выражению лица Гальярдо было заметно, что он не в восторге от полученного приказа («Вечно эти штатские путаются под ногами в самое неподходящее время»). Досадливо поморщившись, офицер сунул Фрэнку листок с текстом, отпечатанным на ротаторе.
— Познакомьтесь для начала с коммюнике командования вооруженных сил.
«...Мы едины в своей решимости взять на себя ответственную историческую миссию и развернуть борьбу за освобождение отечества от марксистского ига, за восстановление порядка и конституционного правления. Печать, радио и телевидение, связанные с Народным единством, должны немедленно прекратить свою деятельность. В противном случае эти органы информации будут подавлены силой. Населению — оставаться в своих домах. Вводится осадное положение».
С улицы послышались выстрелы.
Из зала, где размещался центр связи, открывался вид на президентский дворец, к которому короткими перебежками, под прикрытием пулеметов, продвигались солдаты — их было около двухсот. Открыли ответный огонь и защитники «Ла Монеды», поддержанные «франко-тирадорес» — снайперами, укрывшимися на крышах соседних зданий. Глухо рявкнули орудия путчистов. Неуверенно тронулись с места танки — и застыли, когда одна из машин, подбитая прямым попаданием из базуки, вспыхнула. Атака захлебнулась.
— Сколько же их там, во дворце? — поинтересовался Фрэнк.
— Не знаю... Вроде бы не больше сорока, — процедил капитан Гальярдо.
В комнату стремительно вошел Патрисио Карвахаль.
Бледное лицо его покрылось пятнами. Адмирал схватил трубку аппарата прямой связи с президентом республики:
— Сеньор Альенде? Даем вам на размышление еще двадцать минут. Повторяю наши условия: в случае добровольной сдачи мы предоставим вам самолет, на котором вы сможете покинуть пределы Чили с вашей семьей и ближайшими сотрудниками... Что-о-о? — лицо Карвахаля вытянулось и побагровело, словно от пощечины. Ни на кого не глядя, он вышел из комнаты.
После полудня, когда истек срок очередного ультиматума, «Ла Монеда» был подвергнут бомбардировке с воздуха. Президентская резиденция загорелась.
И тогда начался штурм.
Через арку главного входа два танка, стреляя на ходу, вломились во дворцовый «патио» — внутренний дворик. За ними ворвались солдаты-пехотинцы, которыми командовал генерал Паласиос.
Поделиться книгой: