Чекисты рассказывают

В комнате погас свет. Морев хотел было выйти из своего укрытия, как вдруг на улице появился Сучков. Он был не один: вместе с ним вышла женщина. Они не спеша направились к остановке трамвая и сели в подошедший вагон. Морев взял извозчика и поехал за ними.

Доехали до набережной. Стемнело, засветились фонари. Сучков и его спутница вышли из вагона, свернули на Главную улицу и вошли в ресторан. Часа три снова мерз Морев, пока Сучков и его спутница не показались на улице вновь.

Когда Морев обо всем рассказал Грачеву, тот предложил:

— Попытайтесь выяснить, какую сумму потратил Сучков за вечер, и продолжайте наблюдение. О спутнице Сучкова я наведу справки сам.

Спустя двое суток Морев доложил, что Сучков купил своей даме подарок за сорок иен.

Грачев от возбуждения стукнул кулаком по столу:

— Подлец! Его нужно допросить…

Когда Сучков пришел на работу, Грачев и виду не подал, что знает о его встречах. Он только предупредил:

— Листовки из типографии будем перевозить завтра к вечеру на Сунгарийскую мельницу. Сегодня ты свободен. Завтра приходи к трем часам дня.

Василий ушел, Грачев сказал Мореву;

— Завтра будешь мне помогать. Сумеешь?

— Этого гада убить мало! — выдавил Морев.

В три часа дня Грачев нанял извозчика, втроем заехали в типографию, погрузили — отпечатанные листовки. Долго тряслись по брусчатке городских улиц, потом по проселочной дороге. Километрах в десяти от города подъехали к мельнице. Место было глухое, кроме небольшого дома при мельнице да амбара, ничего вокруг не было.

Грачев постучал в дверь дома. Вышла женщина, узнала сразу и приветливо пригласила:

— А-а, это вы, Герасим Павлович. Заходите. Никого нет.

— Спасибо, Наталья Григорьевна. Мы привезли груз, сложим его в амбар. А вы можете ехать по своим делам. Мы проведем здесь ночь.

Грачев открыл просторный амбар. Запахло отрубями, прелой соломой.

— Сложите тюки вон туда, — Грачев указал дальний угол. — Я сейчас приду. — Он поставил лампу на какой-то ящик.

Возвратился Грачев через несколько минут с веревкой в руке. Плотно прикрыл дверь в амбар и сказал:

— Давайте поговорим. — Пошел в угол, где были Сложены листовки, приглашая остальных следовать за собой. Когда все уселись на тюки, Грачев, уставившись в упор на Сучкова, потребовал:

— Ну, рассказывай!

Василий удивленно вскинул глаза:

— Что рассказывать?

— Как продавал нас!

Словно от удара, Сучков наклонил голову. Лицо налилось жаром. Но, пересиливая себя, стараясь говорить спокойно, он выдавил:

— Вы шутите, Герасим Павлович?

— Брось, сволочь! Мне не до шуток. Говори, или… — Грачев показал на веревку. — Время терять я не буду,

— Я ничего не знаю. Вы ошибаетесь.

— Зачем встречался с Сухаревской?

— Вы вот о чем?! — Сучков вздохнул с облегчением, попытался улыбнуться. — Понравилась мне эта женщина…

— Понравилась! Так, так… Где брал деньги на подарок?

— Какой подарок?

— Который покупал в магазине на Мостовой улице?! Сучков съежился:

— Скопил…

— Скопил, говоришь? Набрал сорок иен из тех тридцати, которые я даю тебе каждый месяц на питание и для оплаты жилья?!

— Разве вы не любили?

— Ах ты, сволочь! Брось играть в любовь, подлюга! Где взял еще тридцать пять иен, которые уплатил за ужин в ресторане? Где взял деньги на покупку новых ботинок? — Грачев вошел в раж, стал угрожающе кричать. Глаза у него помутнели.

— Сэкономил…

— Врешь, гадина! Такую сумму нельзя сэкономить! Кто тебе платил?

— Я все сказал.

— Ах, так! Признаваться не хочешь! — Грачев вскочил и в ярости стал душить Сучкова. Его сильные руки так стиснули горло, что Сучков захрипел, закатил глаза. Грачев отпустил. — Будешь говорить?! За пять месяцев я выдал тебе сто пятьдесят иен. Ты потратил на подарок, на угощение и на ботинки только в течение месяца сто иен… А квартира? А питание? Сознавайся!

— Это какая-то ошибка… Грачев снова поднялся.

— Времени у меня нет. Последний раз предупреждаю: рассказывай все или… — он кивнул на веревку, зажатую в руке. — А твой труп сбросим в Сунгари.

Поздно ночью Дерибас размышлял над очередной операцией. Сильно болело раненое плечо. Выпил лекарство и прилег на диван. Когда боль утихла, встал и прошелся по кабинету, чтобы разогнать сон. Вызвал Невьянцева.

— Давай подведем итоги: в Иркутске наша группа, от которой послан Сучков, провалена. Сучкова мы выручим, но операцию нужно готовить заново. В Чите начало положено, все развивается по плану. Группа ТКП установила связь с Грачевым и получает от него инструкции. Вся информация идет через наши руки.

В Хабаровске Белых разыскал связника, которого ему назвал Грачев. Связник пошел в Харбин, со дня на день должен вернуться, и мы будем знать от Белых обстановку в Харбине. В Никольск-Уссурийске группа ТКП тоже действует, и во главе этой группы стоят наши люди. Во Владивостоке мы многое знаем. Я правильно изложил обстановку?

Дерибас посмотрел на Невьянцева.

— Точно, Терентий Дмитриевич.

— Вообще, начало положено. Но, если учесть напористость Грачева, а также активную работу против нас организации «Братство русской правды», то маловато. — Дерибас потер лицо руками. — Самое надежное, что у нас есть в этой среде, — это Белых и несколько связных на границе… А что с Ланговым и Шабровым? Давно мне о них ничего не докладывали!

Невьянцев еще раз подивился памяти этого человека. Ответил:

— Ланговой ищет связи с Куксенко. Пока от него известий нет. Шабров помогает нам, как может. Он дважды видел Грачева на станции Пограничная, но ему никак не удается познакомиться лично или хотя бы проследить, с кем Грачев встречается.

— Это понятно. Грачев умелый конспиратор. И все же Шаброву надо быть настойчивей.

Невьянцев ушел. На улице стало совсем светло. Появились пешеходы. Дерибас начал писать:

«Обстановка на дальневосточной границе требует от всех бойцов и командиров пограничников еще большей выдержки, зоркости, бдительности, железной дисциплины и неуклонного проведения установленного пограничного режима. Еще выше должна быть боевая готовность каждой заставы и катера, всех боевых сторожевых кораблей и катеров на речной и морской границе».

Посмотрел на часы: пять часов утра. Вышел в приемную, передал дежурному бумагу и сказал:

— В приказ. Размножьте и разошлите пограничникам. Я пошел спать.

Ланговой продирался с приданными ему двумя «напарниками» сквозь таежные заросли. Упругие ветви маньчжурской аралии и лимонника цеплялись за одежду, словно пытались стащить ее. Совсем недавно прошел сильный ливень и промочил насквозь все: куртки, штаны, рюкзаки, шапки. Под ногами чавкала раскисшая земля.

По расчетам, до села Романовки, где должен начаться первый этап задуманной операции, оставалось совсем немного. Наступали сумерки, а до темноты он хотел попасть в соло.

Спутники Лангового совсем выбились из сил, но он настойчиво шел вперед, ориентируясь только по одному ему известным приметам. Время от времени подбадривал своих товарищей: «Уже близко. Вон и сопка с изогнутым кедром, осталось совсем немного!»

Наконец вышли на опушку леса, и сразу перед глазами засветились огоньки.

— Ну вот! — Ланговой остановился, перевел дух, дал возможность передохнуть остальным. — Теперь начинается главное!

Через несколько минут они остановились возле крайней избы. От Невьянцева Ланговой знал, что здесь живет человек, который оказывал помощь Куксенко. Первый этап задуманной операции заключался в том, чтобы расположить к себе этого человека и узнать, где скрывается Куксенко и как его найти.

Ланговой постучал в окошко. Отворилась дверь:

— Войдите.

Вошли в сени, положили на пол свои рюкзаки, поставили охотничьи ружья. Хозяин пропустил всех в комнату.

— Извините, — сказал Ланговой. — Нам бы просушиться и чего-нибудь поесть. Мы заплатим, вы не беспокойтесь.

Хозяин хотел было выйти, но Ланговой. его остановил:

— Чекисты далеко?

— Три дня как ушли. Вам зачем?

— Просто интересуюсь.

— Сейчас принесу поесть, — хозяин вышел.

Спать легли на сеновале. Наутро Ланговой спросил:

— Нам нужен порох, снаряжение. Помоги.

— Чего нет, того нет… Купите в другом селе.

— Нельзя. Сам говорил, что там войска ОГПУ, Хозяин молчал.

— Может быть, знаешь, у кого можно купить? — Ланговой не отступал. Он твердо знал, что путь к банде Куксенко проходит через дом этого человека. И найти этот путь можно только добром. Никакие угрозы здесь не помогут. Да и в планы Дерибаса не входило, чтобы Ланговой вступал в конфликт с Куксенко или его доверенными людьми.

Хозяин еще раз внимательно осмотрел Лангового, было видно, что он колеблется.

— Тут был один человек, но он против большевиков…

— Он поможет?

— Может быть. Если сумеешь договориться…

— Как его найти?

— Идите на восток, до второго распадка. На перевале увидите небольшую китайскую кумирню, сколоченную из резных досок. Он нее дорога пойдет направо вниз. Это будет верст двадцать. Потом берите южнее. Если кого встретите, спросите Мамоново болото. Там есть проход между двух болот. А уж там ищите того человека. Скажите, что от Силантия.

Ланговой и его группа вышли на тропу. Они торопились: до наступления темноты нужно было найти Куксенко. В том, что хозяин направил их именно к Куксенко, у Лангового сомнений не было: чекисты знали, что в этом районе скрывается только эта группа.

Солнце скрылось за вершинами сопок. Где-то рядом журчал ручей.

Неожиданно на небольшой луговине показалась облупившаяся китайская фанза. Вышел хозяин — невысокий китаец, одетый в синюю робу. Он попытался незаметно ускользнуть в заросли, но Ланговой его остановил:

— Не бойся. Скажи, где находится Мамоново болото? Китаец остановился, немного осмелел, Поднял руку и показал на юг.

— Ходи туда, — сказал громко.

Только с наступлением сумерек путники увидели столб дыма, и тут же их окликнули:

— Эй, кто идет?

— Свои, свои. Нам нужно к вашему командиру.

Из лесу вышел высокий мужчина, в сапогах и телогрейке. В руках — новенькая винтовка наизготовку: «Вам кого?»

— От Силантия мы…

— Шагайте вперед.

Охранник привел на поляну, где стояло несколько палаток и дымились костры. Лангового и его спутников окружили вооруженные люди. Из палатки вышел высокий мужчина в куртке иностранного покроя. Остановился у входа.

— Что вам нужно?

— Продайте боеприпасы…

— У меня не торговая лавка, — мужчина отвечал с раздражением.

— Да постой ты. — Ланговой говорил спокойно, а у самого кошки скребли на душе. «Как все повернется? Слишком быстро скажешь — не поверит. Затянешь — уйдет», — Силантий сказал, что тебе можно довериться… Мужчина повернулся, пристально посмотрел.