Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты такой меня видишь?
Он склонил голову, как будто изучая ее.
— Ну, со смертоносной я, пожалуй, переборщил. Скорее, опасная…
— Но — кошка? — недоверчиво уточнила Кэтрин. — Разве я когда-нибудь демонстрировала тебе свои когти?
— Ты вонзила их в мое сознание, Кэтрин Трент, — сказал Зак.
Кэтрин тоже улыбнулась.
— То же самое ты сделал со мной, Зак Фримен.
— Слава богу! Мне бы не хотелось, чтобы вся власть оказалась в твоих руках.
Кэтрин покачала головой. Она никогда не думала, что у нее есть хоть какая-то власть над Заком, и его слова упали в копилку ее надежды на то, что его отношение к ней глубже, чем просто физическое влечение.
— Мы покупаем эту шляпу, — сказал Зак, протягивая продавцу двадцатидолларовую купюру.
— Я сама заплачу, — воспротивилась Кэтрин.
— Я уже заплатил. — Зак взял ее за руку, уводя от прилавка. — Она тебе очень идет.
— Спасибо. — Шляпка все еще красовалась на ее голове. — Моим рыбкам не понравилось бы, будь я кошкой, — заметила она, возвращаясь к прерванному разговору.
Зак засмеялся.
— Ну, они же не имеют возможности ласкать тебя и слышать твое мурлыканье.
От взгляда, каким он посмотрел на нее, Кэтрин бросило в жар. Мгновенно вспыхнувшая взаимная страсть лишила их желания шутить.
— Думаю, пора обедать, — резко произнес Зак, направляясь к ближайшему ресторану.
Никто из них не предпринимал попытки возобновить разговор, пока они не сели за столик друг напротив друга. Кэтрин поймала себя на том, что неотрывно смотрит на руки Зака, листающего меню, и вспоминает, как умеют ласкать эти длинные сильные пальцы. Она с трудом оторвала взгляд, чтобы сделать заказ, но, чтобы утолить ее голод, требовалась не только еда.
Интересно, когда рука Зака касалась ее живота, чувствовал ли малыш эти прикосновения? Полюбил бы его Зак, знай он о его существовании? А ее, Кэтрин, смог бы он когда-нибудь полюбить?
Официант принес их заказ. Кэтрин выбрала себе диетическое блюдо из курицы, не желая провоцировать тошноту. Зак заказал стейк и бутылку вина, но Кэтрин знала, что пить не станет. Даже если несколько глотков не повредят ребенку, она предпочтет воду.
После того как официант отошел, Зак откинулся на спинку стула и посмотрел на Кэтрин серьезно и даже чуть печально.
— Я только и думаю о том, когда же мы снова окажемся в отеле. Как ты думаешь, почему ты так действуешь на меня?
Кэтрин поняла, что у нее появился еще один шанс узнать о его чувствах к ней, и решила им воспользоваться.
— Ливви как-то сказала, что мы не выбираем, кого нам любить. Просто однажды что-то происходит и мы чувствуем, что вот она — наша вторая половинка….
— Любовь… — Зак нахмурился, произнося это слово, затем настороженно спросил: — Ты говорила обо мне со своей сестрой?
— Нет. Я считаю, что происходящее между нами — очень личное, — медленно ответила Кэтрин, чувствуя, как начинают рушиться все ее надежды. Выражение лица Зака, его интонация заставили ее сердце мучительно сжаться, и ей захотелось причинить боль и ему. — Мы говорили о моей привязанности к другому мужчине. Он ей категорически не нравится.
Взгляд Зака стал сердитым, морщина на лбу глубже.
— То есть, находясь здесь со мной, ты изменяешь другому парню?
Была ли это ревность или просто осуждение нечестного поведения, Кэтрин не знала.
— Нет. Наши отношения закончились еще до встречи с тобой, Зак, — сказала Кэтрин, иронично улыбнувшись при этом. — Честно говоря, с тех пор как я встретила тебя, у меня никого не было. Я просто
В глазах Кэтрин зажегся вызов. Она раскрыла свои карты, слово за ним. Несколько выматывающих душу мгновений Зак молчал, будто взвешивая ее слова, а затем, к огромному разочарованию Кэтрин, к их столику подошел официант с бутылкой вина.
После того как вино было разлито по бокалам и они снова остались наедине, Зак как бы между прочим сменил тему:
— Как там Ливви и Пит? Все еще счастливые молодожены?
— Очень счастливые, — резче, чем следовало, ответила Кэтрин. — Они ждут ребенка.
Брови Зака удивленно приподнялись.
— Так скоро?
— Они оба хотели этого.
— Что ж, тогда им повезло. — Его губы насмешливо искривились. — Пит наверняка будет очень гордиться своим отцовством.
Вопрос сорвался с губ Кэтрин прежде, чем она успела прикусить язык:
— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы иметь детей, Зак?
Он равнодушно пожал плечами.
— Думаю, когда-нибудь они у меня появятся. — Он покрутил в пальцах бокал, наблюдая за движением рубиновой жидкости.
Скажи ему, взывал к Кэтрин ее здравый смысл. Скажи, и будь что будет.
— У Пита прекрасный отец, — задумчиво заговорил Зак. — Он всегда позволял своим детям быть такими, какие они есть. И Пит будет таким же. — Он посмотрел на нее тяжелым и сосредоточенным взглядом. — А мой отец все время пытался подчинить меня себе, заставить жить так, как видится ему. Вся моя юность прошла в сражениях с ним. Я не хотел ему принадлежать. Я вообще не хочу никому принадлежать.
Сердце Кэтрин остановилось.
Свобода для Зака — его религия. Он никогда и никому не позволит привязать себя, если только сам этого не захочет. Значит, у нее и ее ребенка нет ни единого шанса быть с ним.
Кэтрин накрыло волной отчаяния. Она подняла свой бокал с вином и сделала большой глоток, едва не поморщившись — таким горьким оно ей показалось.
— Он умер, когда мне был двадцать один год, — продолжал свою исповедь Зак. — Для меня его смерть стала освобождением. Думаю, что и для моей матери тоже. Больше никаких конфликтов и ссор.
Если все детство и юность перед ним был пример несчастливого брака родителей, то понятно, почему он не хочет жениться и заводить детей.
— А мне повезло, — сказала в ответ Кэтрин. — Мои родители всегда любили друг друга, по-настоящему любили, и мы с Ливви чувствовали их нежную заботу о нас и друг о друге.
— И все же вы предпочли жить отдельно, — заметил он.
— Я думаю, каждый взрослый человек имеет право на личную жизнь. Но это не означает, что семейные узы оказались разорваны. Мы часто встречаемся.
Кэтрин затошнило, а при виде еды, принесенной официантом, ей стало совсем худо. Низ живота разрывался от боли, как будто малыш тоже почувствовал, как уходит последняя надежда. В конце концов Кэтрин была вынуждена извиниться и поспешить в дамскую комнату. Происходило что-то ужасное и страшное. У нее дрожали руки, когда она закрывала защелку в кабинке. Спустя несколько мгновений она поняла, что происходит, и ее сковал ужас.
У нее открылось сильное кровотечение.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Зак отложил вилку и нож и отодвинул тарелку с наполовину съеденным стейком. Чувство вины перед Кэтрин полностью лишило его аппетита. Он наконец набрался смелости и признался себе, что использовал ее для удовлетворения своих желаний. Зак никогда ничего не обещал ей, не позволял рассчитывать на какие-то длительные отношения, а она… Она призналась ему в том, что у нее не было других мужчин после него, заговорила о любви и даже о детях.
Заку стало понятно, что Кэтрин приехала в Лос-Анджелес в надежде на что-то большее, чем просто любовные утехи в гостиничном номере, а он безжалостно лишил ее этой надежды. И это ранило Кэтрин. Еда на ее тарелке осталась почти нетронутой. Поднимаясь из-за стола, она выглядела больной. Сколько времени она уже отсутствует?
Зак мысленно представил себе, как в дамской комнате по его вине плачет Кэтрин, и его грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Дьявол! Он хотел эдак ненавязчиво предупредить ее, чтобы она не питала никаких иллюзий, а вместо этого грубо разрушил ее надежды. Но ведь в первые две их встречи она с таким пониманием отнеслась к ситуации, и Зак решил, что от их встреч от случая к случаю никому не будет вреда, одно только взаимное удовольствие. Но все обернулось совсем не так.
И прежде всего, для него самого. Ни одна женщина не заинтересовала его после того, как он встретил Кэтрин. Он пытался выбросить ее из головы, встречался с женщинами, общество которых любой мужчина счел бы незаслуженной наградой, но они оставили его равнодушным. Ни с кем из них Зак не испытал такого острого, всепоглощающего наслаждения, как это было с Кэтрин. Но было что-то еще, что-то более глубокое…
И что теперь ему делать? Извиниться? Еще раз объяснить свою позицию? А вдруг она сейчас вернется к столу, скажет, что между ними все кончено, и уйдет? Что он почувствует? Как поступит?
Но додумать Зак не успел, потому что увидел Кэтрин. Ее лицо было очень сосредоточенным и бледным. Она остановилась у стола, но не села. Встретив его вопросительный взгляд, Кэтрин посмотрела ему прямо в глаза.
Зак автоматически поднялся со стула, чувствуя выброс адреналина в крови и готовясь к битве.
— В чем дело? — резко спросил он.
— Мне нужна твоя помощь, Зак. — Голос Кэтрин был ровным и бесцветным.
— Все что угодно, — быстро ответил он, хотя не ожидал подобной просьбы.
— Я здесь никого не знаю, кроме тебя. Не знаю, куда пойти и к кому обратиться.
В голосе Кэтрин прозвучала мольба, а в глазах стояло отчаяние. Зак протянул руки и крепко сжал ее плечи, отметив, что они как будто задеревенели.
— Чем я могу помочь, скажи мне, — решительно произнес он.
— Я беременна. Только что началось кровотечение. Думаю, у меня выкидыш.
Эти три предложения, как три удара в грудь, лишили Зака дыхания.
— Мне нужно в больницу. Я боюсь… что теряю ребенка.
Зак невероятным усилием заставил себя совладать с шоком. Глядя на смертельно бледную Кэтрин, он понял, что должен действовать.
— Ты присядь, пока я все организую. — Он усадил ее на стул, выхватил из кармана кожаной куртки мобильный телефон и позвонил в отель. Там наверняка знают, куда обращаться в таких случаях, особенно если есть деньги. Зак старался ни о чем не думать, время вопросов наступит позже.
Как только Зак взял ситуацию под свой контроль, у Кэтрин все поплыло перед глазами.
Когда они приехали в больницу, пришлось заполнить много бланков, поскольку у нее не было с собой страховки. Зак подошел к стойке регистратора и решительно заявил, что все расходы берет на себя. Это было неправильно, но Кэтрин не стала спорить. Она хотела полностью сосредоточиться на том, чтобы спасти ребенка и не поддаться паническому страху.
После осмотра доктор сказал, что она пока не потеряла ребенка, но утром необходимо сделать сканирование, чтобы точно знать, что происходит. Медсестра, помогавшая доктору, объяснила ей больничную систему, показала кнопку вызова и оставила ее в одноместной палате.
Впрочем, она была не одна. Рядом с ее кроватью сидел Зак и смотрел на Кэтрин, не задавая ни одного вопроса.
И слава богу, потому что у нее не было сил, да и желания отвечать. Зачем? Зак очень четко изложил свою жизненную позицию — женитьба и дети не входят в его планы, во всяком случае ближайшие. Но надо отдать ему должное, он без раздумий откликнулся на ее призыв о помощи, хотя эта ситуация наверняка повергла его в шок. А значит, надо его поблагодарить и распрощаться, извинившись за доставленные хлопоты и несостоявшееся сексуальное пиршество.
— Спасибо за все, Зак, — тихо сказала Кэтрин, заставив себя смотреть ему прямо в лицо. Он действительно заслужил благодарность, и ей было тяжело видеть, как сумрачен взгляд мужчины, с которым она связывала так много надежд. — Тебе не обязательно здесь находиться. Дальше я справлюсь сама.
— Это мой ребенок. — Он не спрашивал, он констатировал. Ни тени сомнения не было в его голосе.
Кэтрин не видела смысла отрицать. Зак слышал, как она назвала срок — три месяца.
— Да, твой. Я солгала тебе в последнюю нашу встречу — риск был. Так что это только моя вина, Зак. И я единственная, кто отвечает за этого ребенка.
Она освобождала его от ответственности, снимала с крючка. Он может уходить с чистой совестью. Это была не случайность, не тот редкий случай, когда подводят меры контрацепции. Это был выбор Кэтрин — выбор, с которым она была готова жить. Без него.
Она ждала слов обвинения, но их не последовало. Впрочем, повисшая тишина тоже сильно нервировала.
— Ты хотела забеременеть, Кэтрин?
Глаза выдавали Зака — он не смог скрыть подозрения, что она хотела поймать его в ловушку отцовства. И Кэтрин не могла винить его за это.
— Я безумно хотела тебя той ночью, Зак. Я перестала принимать таблетки за месяц до нашей второй встречи, поскольку в этом не было необходимости. Утром собиралась принять таблетку, которую пьют после… — Кэтрин замолчала, засомневавшись, что он сможет понять ее мысли и чувства.
— …но не приняла, — закончил он за нее.
— Нет. Ты уехал без единого слова. Назови это безумием, но я не смогла заставить себя сделать это. — Кэтрин усмехнулась с горькой иронией. — Я решила, что если новая жизнь уже зародилась во мне, значит, так тому и быть. И если теперь что-то случится… значит, так тоже суждено.
И вдруг из ее глаз хлынули слезы. Кэтрин быстро отвернулась от Зака и уткнулась в подушку. Наверное, он испытает облегчение, если она потеряет ребенка и нити, которые так или иначе все равно связали бы их, разорвутся, не окрепнув. Ведь только она хотела этого ребенка, уже любила его и радовалась, что там, внутри нее, растет маленькая частичка Зака.
— Пожалуйста, уходи… Пожалуйста, — задушенным голосом взмолилась она. Тогда бы она могла расслабиться и полностью отдаться мыслям о ребенке.
Кэтрин услышала, скрип стула. Все кончено, он уходит… Сердце болезненно сжалось в груди.
Теплые пальцы коснулись руки Кэтрин и переплелись с ее пальцами.
— Я дважды оставлял тебя, Кэтрин, но этой ночью не уйду. Я буду рядом и прослежу, чтобы ничего не случилось.
Кэтрин крепко зажмурила глаза, но слезы продолжали течь по щекам из-под сомкнутых ресниц. От руки Зака исходили тепло и надежда, а она была сейчас слишком слаба, чтобы отказаться даже от его участия. Пусть нежность и забота — еще не любовь, но это лучше, чем опустошенность и страх при мысли о том, что покажет завтрашнее обследование.
Свободной рукой Зак стал гладить ее волосы — нежно, успокаивающе. Его присутствие, его молчаливая ласка и впрямь помогали. Она больше не одна в чужой стране, в незнакомой больнице — с ней был Зак.
Кэтрин уснула. Но Зак не спешил отпускать ее руку, боясь, что Кэтрин может проснуться и испугаться, что осталась в одиночестве. Ведь она была в Лос-Анджелесе, за тысячи миль от своей семьи и друзей. Не она позвонила, чтобы сообщить о своей беременности, а он — чтобы она приехала на церемонию вручения «Оскара» и провела с ним неделю. Поэтому Зак остро чувствовал свою ответственность перед ней.
Поделиться книгой: