Помоги проекту - поделись книгой:
Соколов В.С.
Огнепоклонники
Памяти академика В. П. Глушко
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книжка — короткий рассказ о людях, чьи судьбы связаны с историей ракетной техники текущего тысячелетия, главным образом о тех, кто на берегах Невы в тридцатые годы нашего века закладывал основы советского ракетостроения. С этими людьми автору посчастливилось сотрудничать в разработке и испытаниях уникальных ракетных двигателей. Вы не найдете здесь описаний ракет, ибо им посвящено достаточно много книг. По той же причине автор счел возможным лишь вскользь упомянуть о последующем поколении творцов советской ракетно-космической техники.
Эта скромная по объему книга вобрала в себя факты, рассеянные в обширной специальной и мемуарной литературе. (Список, приведенный в конце книги, далеко не полон.) Использовались и первичные документы, хранящиеся в архиве Музея артиллерии, инженерных войск и войск связи, а также в Центральном архиве Военно-морского флота СССР. Автор надеется, что эта книжка может оказаться полезной для сотрудников многочисленных музеев ракетостроения и космической техники и считает приятным долгом выразить искреннюю благодарность за добрые советы рецензенту книжки А. И. Белякову.
1. ДЕТСТВО РЕАКТИВНОЙ ТЕХНИКИ
Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее,
чтобы оно объяснило нам наше настоящее
и намекнуло вам о нашем будущем.
История реактивных двигателей уходит корнями в первое столетие нашей эры, когда греческий инженер и математик Герон, живший в городе Александрии, создал свой эолипил. Это был шар, заполненный кипящей водой, с боковыми трубками, изогнутыми в концах под прямым углом. Давление пара на стенку трубки, противоположную ее открытому концу, порождало вращение шара. Макет эолипила экспонируется ныне на стенде Калужского музея космонавтики имени К. Э. Циолковского. А его модификация — так, называемое сегнерово колесо, описание которого можно найти почти во всех школьных учебниках физики, — эффективно используется сегодня для полива сельскохозяйственных угодий.
Герон описал устройство и принцип действия своего вращающегося реактивного двигателя в книге "Пневматика", рассказывающей о достижениях античного мира в области прикладной механики. Другая его книга — "Метрика" — содержит теоретические и прикладные основы геометрии и алгебры.
Как впоследствии выяснилось, реактивное движение может создаваться не только водяным паром, но и различными газами, а также электрической плазмой, т. е. потоком заряженных элементарных частиц, и даже лишенными электрического заряда корпускулами света — фотонами. Но какое отношение все это имеет к ракетной технике?
Самое непосредственное, ибо ракета представляет собой летательный аппарат, перемещающийся за счет работы реактивного двигателя.
Когда же появились первые ракеты? Ответ на этот вопрос прямо связан с датировкой появления первого энергоносителя. В течение нескольких столетий в этом качестве использовался дымный черный порох — сыпучая смесь серы, селитры и древесного угля. Древние "зелейных дел мастера", как назывались на Руси изготовители пороха, считали, что его сила происходит "от жара серы и холода селитры, которые терпеть не могут друг друга". Для получения порохового угля обжигали при температуре 200–500°С древесину ольхи, ивы, липы или крушины. В 1823 г. знаменитый физик Гей-Люссак установил, что реактивную силу при горении черного пороха создают в основном твердые частицы калия и его окислов в смеси с углеродистыми соединениями. О времени и месте появления пороха до сих пор идут споры между китайскими и арабскими химиками. Китайцы ссылаются на древние акты, свидетельствующие, что еще в 1232 г. в битве под Пекином были использованы пороховые ракеты — огненные стрелы "Хо цзянь".
В нашем отечестве черный дымный порох появился, по свидетельствам ряда летописей, в XIV веке, а выдающийся историк авиации И. Я. Шатоба считает, что это произошло еще раньше — в XII веке.
Первые сведения об использовании ракет в качестве оружия на Украине относятся к XVI столетию. Как рассказывает Г. Конисский в своей книге "История руссов", изданной в 1847 г. в Москве, в 1515 г. в битве запорожцев с татарами "гетман Ружинский выслал отряд конницы с приготовленными завременно бумажными ракетами, кои, будучи брошены на землю, могли перескакивать с места на место, делая до шести выстрелов каждая. Конница оная, наскакав на становище татарское, бросила их между лошадей татарских, причинив в них великую сумятицу".
В январе 1676 г. в городе Великий Устюг была произведена "великая огненная потеха" — грандиозный фейерверк с использованием ракет и вращающихся пороховых реактивных двигателей. Об этом событии упоминается в книге Балтазара Койэта "Посольство Кунраада фан Кленка к царям Алексею Михайловичу и Федору Алексеевичу".
"Зелейным делом" занимался и сам царь Петр I (1672–1725), учредивший для этого в Москве специальное "ракетное заведение". В нем была изготовлена в 1707 г. сигнальная ракета, способная подниматься на высоту до одного километра. В бомбардирской роте Преображенского полка ракетным делом успешно занимались артиллерийские офицеры В. Корчмин и Г. Писарев. Записками этих выдающихся русских пиротехников пользовались впоследствии М. В. Ломоносов и другие ученые. Необходимость усиления огневой мощи артиллерии побудила Петра I обратиться к ракетам — эффективному средству взаимодействия с артиллерийским оружием. Царь был широко известен как крупный специалист в области кораблестроения. Менее известны его работы в области артиллерийской техники. В 1709 г. он, "в соавторстве" с генерал-фельдцейхмейстером Я. В. Брюсом, сконструировал и успешно испытал первую в Европе скоростреляющую пушку, заряжавшуюся с казенной части. Его неизменный интерес к ракетному делу подтверждается заказом на перевод книги Иосифа Ландгрини "Художества огненные и разные воинские орудия", где приводились сведения об искусстве изготовления ракет. В личной библиотеке Петра I была и книга Иосифа Беклера, увидевшая свет в 1660 г. В ней рассказывалось о приготовлении "потешных огней", т. е. ракет для фейерверков, и приводились чертежи ракеты, состоящей из двух последовательно сопряженных частей. Вот когда еще знали о многоступенчатых ракетах!
Кстати, гораздо ранее — в 1613 г. — польский военный архитектор Валентий Себиш в своем сочинении "Ручное производство оружия" привел чертежи многоступенчатых ракет. Можно упомянуть и книгу "Иной свет, или комическая история о государствах и жителях Луны", написанную в 1649 г. французским поэтом-бунтарем Сирано де Бержераком. В ней говорится о транспортной многоступенчатой ракете. Неизвестно, знал ли об этих произведениях Петр I. Неизвестно также, знал ли Валентий Себиш о том, что еще в 1241 г. в битве с татарами под городом Легнигца (в Силезии) были использованы летающие "огненные драконы" — боевые пороховые ракеты. Они изображены на фресках часовни, воздвигнутой на месте побоища.
Первым отечественным печатным трудом по ракетной технике, по-видимому, является книга О. Михайлова "Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки". Она выдержала два издания — в 1607 и 1621 гг.
Славянский автор К. Симонович опубликовал в 1650 г. в Амстердаме книгу "Великое искусство артиллерии", где упоминается о ракетах. А в 1762 г. появилась книга М. Данилова "Начальные знания теории и практики артиллерии", содержащая упоминание о ракетах. Не исключено, что Петр I знал об этих трудах.
Особо следует отметить появление в Санкт-Петербурге в 1824 г. энциклопедического труда "артиллерии полковника и кавалера" Федора Челеева "Полное и подробное наставление о составлении увеселительных огней, фейерверками именуемыми, с присовокуплением приготовления военных огнестрельных и зажигательных вещей в пользу артиллерии и любителей сего упражнения, состоящее из пяти частей". Эта книга как бы подводила итог всем предшествующим работам по реактивной технике.
2. РАКЕТНОЕ ОРУЖИЕ XIX ВЕКА
Рассказ о ракетной технике XIX столетия следует начать с упоминания имени выдающегося русского конструктора, организатора производства и боевого использования ракет генерала Александра Дмитриевича Засядко (1779–1837). Заинтересовавшись ракетным делом в 1814 г., он уже спустя три года демонстрировал на артиллерийском полигоне в Санкт-Петербурге боевые ракеты своей конструкции, дальность полета которых достигала 2670 м. Изготовлялись эти ракеты в специальной пиротехнической лаборатории в Могилеве. В 1826 г. работы были перенесены в Петербург, где для этой цели было создано постоянное ракетное заведение, способное обеспечить крупносерийное производство пороховых ракет.
Засядко не только выдающийся конструктор ракет, но и основатель специализированных войсковых ракетных подразделений, показавших свою эффективность во многих боевых действиях начала XIX в. В аттестации, данной ему фельдмаршалом Барклаем де Толли, говорилось: "За время нахождения Вашего при Главной моей квартире для показания опытов составления и употребления в армии ракет я с удовольствием видел успешные труды и усердие Ваше в открытии столь нового и полезного орудия".
По инициативе Засядко в русско-турецкую войну 1828-29 гг. производство боевых ракет было налажено непосредственно в районе ведения боевых действий. В результате этого 24 роты Второй армии получили около 10 тысяч ракет калибров от 6 до 36 фунтов. (Последним соответствовал линейный калибр 106 мм.) Для их старта в распоряжении подразделений находились пусковые установки, обеспечивающие одновременный запуск до 36 ракет. Это были "предки" знаменитых гвардейских минометов — "катюш".
В марте 1829 г. ракетами конструкции Засядко вооружаются корабли Дунайской военной флотилии. Этим было положено начало внедрению ракетного оружия в военно-морском флоте, чему способствовала "Записка о внедрении в употребление боевых ракет на флоте". Автором "Записки" являлся другой выдающийся русский ракетчик того времени полковник (а вскоре генерал) Константин Иванович Константинов (1818–1871). Он был, несомненно, одной из самых ярких фигур в истории отечественной ракетной техники. В упомянутой "Записке" он указывал: "Ракеты, которые при действии с гребных судов могли бы быть полезны, не должны быть менее четырех дюймов в диаметре и двух футов длины. Они снабжаются брандкугелями или другим каким-либо снарядом с начинкою разрывного или зажигательного состава". Пусковые трубы для этих ракет имели в длину пять футов и позволяли вести стрельбу "с оставлением гребцов на своих местах".
Заслуживает внимания, что сконструированные Константиновым корабельные ракеты снабжались "боковыми отверстиями в таковом направлении, чтобы огонь мог извергаться по направлению касательной к окружности ракеты; цель сего устройства состоит в том, чтобы во время полета сообщать ракете вращательное движение, от которого она имеет и правильность и большую дальность полета". При угле возвышения пусковой установки 45–55° эти ракеты первоначально имели дальность полета свыше трех километров. Константинов полагал, что "противу многочисленного флота, при благоприятных условиях употребление ракет может доставить какой-нибудь успех". Председатель Морского ученого комитета поддержал инициативу полковника Константинова и ходатайствовал перед генерал-адмиралом (в то время — высшее флотское должностное лицо Российской империи, которому подчинялось и Морское министерство) о внедрении ракет на боевых кораблях и в приморских крепостях. В результате на вооружении русского военного флота и береговой охраны оказались зажигательные, осветительные и спасательные ракеты калибров: 2, 21/2 и 4 дюйма с дальностью полета до четырех километров. В качестве боевой части на них применялись "трехфунтовые, четвертьпудовые и полупудовые гранаты", а также "ближняя и дальняя картечь". Осветительные ракеты снабжались парашютами. Спасательные ракеты использовались для сбрасывания концов (тросов) с терпящего бедствие корабля или на него. В одном из сметных документов указанного ведомства сообщается, что за партию из 590 ракет было уплачено 2034 рубля 463/4 копейки.
С января 1851 г. началось формирование первой в России морской ракетной учебной команды. Спустя год она была передана в ведение Артиллерийского департамента Морского министерства. Эта команда размещалась в Кронштадте. Опытная ракетная батарея располагала восемью пусковыми "станками", изготовленными на Кронштадтском Морском заводе. Личный состав батареи включал трех офицеров, восемь фейерверкеров и тридцать рядовых. Батарейным командиром был назначен штабс-капитан Корпуса морской артиллерии Мусселиус. До этого он служил в Санкт-Петербургском Ракетном заведении, где проявил себя выдающимся ученым-пиротехником. Многочисленные опытные стрельбы, проведенные батареей Мусселиуса в Кронштадте, в частности стрельбы четырехдюймовыми зажигательными ракетами в июне 1856 г., позволили Морскому ведомству сделать следующее заключение: "Боевые и зажигательные 4-, 2- и 21/2-дюймовые ракеты с большой пользой могут заменить орудия на всех гребных судах, как при очищении неприятельского берега, так равно и для сожжения крепостей".
Обнаруженные в отчетах флагманского артиллериста Черноморского флота за 1848 г. протоколы штатных стрельб с кораблей по берегу боевыми крылатыми ракетами свидетельствуют об организованном боевом применении отечественного ракетного корабельного оружия еще за шесть лет до Крымской войны. В августе того же года на форте "Император Петр I" были проведены первые испытания боевых ракет и в береговой обороне, показавшие целесообразность ракетного вооружения морских крепостей. Вообще, в 40-х годах XIX века ракеты, выпускавшиеся Санкт-Петербургским Ракетным заведением крупными партиями, прочно вошли в состав действующих боевых средств русских вооруженных сил. С 1850 г. командиром этого заведения был назначен генерал Константинов. Его организаторская, военная и инженерная деятельность достигла расцвета в 1870 г., когда он был поставлен во главе спроектированного им самого крупного в Европе ракетного завода в городе Николаеве на Буге. Этот завод был оборудован автоматизированными станками конструкции Константинова. Имя его приобрело международную известность. Когда испанское правительство задумало построить подобный завод в Севилье, оно обратилось за содействием к Константинову.
Особо следует отметить значение изобретенного Константиновым устройства для опытного определения скорости полета на отдельных участках траектории ракет и артиллерийских снарядов. В основе действия устройства лежали измерения дискретных интервалов времени между импульсами электрического тока, точность которых была доведена до 0,00006 с. Это было поразительным по тому времени достижением практической метрологии. Небезынтересно, что авторство пытался присвоить себе известный английский физик и делец Чарлз Уинстон. Однако вмешательство Парижской Академии наук закрепило приоритет за русским изобретателем.
Константинов создал и другой весьма важный для лабораторных исследований ракет прибор — баллистический маятник. С его помощью Константинов впервые установил конструктивные зависимости движущей силы ракет и закон изменения ее во времени от начала и до конца горения ракетного топлива. Для записи показаний прибора использовалось автоматическое электромагнитное устройство. Константинов писал: "Ракетный маятник доставил нам многие указания, относящиеся до влияния соразмерности составных частей ракетного состава, внутренних размеров ракетной пустоты, числа и размеров очков на порождение движущей силы ракеты и образа ее действия, но опыты эти не были еще достаточно многочисленны, чтобы воспользоваться всем, чего можно ожидать от подобного аппарата". Основываясь на результатах испытаний недостаточно мощных ракет, Константинов пришел к ошибочному выводу о невозможности создания летательных аппаратов большой массы для полета в пространстве при помощи ракет.
Забегая вперед, скажем, что возможности ракетного баллистического маятника не были исчерпаны его изобретателем. В 1933 г. маятник Константинова успешно использовался сотрудниками Газодинамической лаборатории — первой советской организации, работавшей над ракетно-космической техникой, — при доводке первого в мире электрического ракетного двигателя.
Пока продолжались военные действия, потребность в снабжении войсковых частей ракетами возрастала. Так, в феврале 1854 г. в район дислокации Бугского уланского полка, противостоящего турецкой кавалерии, было отправлено две тысячи константиновских ракет. Для их боевого использования были сформированы 24 конные команды с пусковыми станками. Это способствовало полному разгрому в июле того же года втрое превосходящих сил противника. В состав Черноморских казачьих частей в эту пору были включены шесть конных и столько же пеших ракетных команд. Такие же команды имелись при знаменитых Кавказском и Тенгинском полках, сражавшихся на Кавказе. Поле боевого применения ракет Константинова было весьма обширным: от Ревеля до Плевны и Карса, от Бухары (1868 г.) до Хивы (1871–1881 гг.), от Бухареста до Туркестана, куда в 1871 г. было отправлено полторы тысячи ракет, а спустя два года — еще более шести тысяч.
Константинов регулярно читал лекции о ракетной технике и ее применении. В 1861 г. эти лекции на французском языке были изданы в Париже отдельной книгой "О боевых ракетах". Только спустя три года эта уникальная книга была издана в Санкт-Петербурге (в переводе Колкунова).
За выдающиеся работы по ракетной технике Константинову трижды была присуждена высшая артиллерийская награда того времени — Михайловская премия. Впрочем, круг интересов Константинова не ограничивался ракетами, он простирался от автоматики и газодинамики до… саморазогревающихся пищевых консервов. К сожалению, изобретатель скончался в расцвете творческих сил в возрасте 55 лет.
XIX век вообще был необычайно урожайным на талантливых русских ракетчиков. В числе их заметное место принадлежит генералу-адъютанту (по другим документам — инженер-генералу) Карлу Андреевичу Шильдеру (1785–1854), создателю первой в мире ракетной подводной лодки.
Представляя высочайшему вниманию это изобретение, он писал: "Занимаясь с 1832 года изысканиями средств к извлечению возможной пользы от способа воспламенять порох электричеством, я открыл преимущественную возможность употребления сего способа в воде. Руководствуясь способами подводного плавания, я предложил устроить металлическую лодку". Последовало разрешение на ее постройку, но… за собственный счет изобретателя. Построенная в мае 1834 г. на Александровском заводе на Неве подводная лодка Шильдера с экипажем в 13 человек могла перемещаться в надводном и подводном положениях с помощью гребков типа утиных лапок, приводимых в двухстороннее движение матросами, которые размещались внутри корпуса лодки. Лодка была снабжена шестью герметичными пусковыми ракетными контейнерами в виде труб, смонтированных в наклонном положении, по три на каждом борту. Ракеты имели боевую часть с пороховыми зарядами массой от 4 до 16 кг. Кроме того, на бушприте размещалась мощная мина, подводимая непосредственно к атакуемому кораблю. Пуск ракет и подрыв мины осуществлялись при помощи электрических запалов, включаемых по команде командира лодки, который наблюдал за целью в перископ.
Попутно можно сказать, что Шильдер считался крупнейшим специалистом своего времени по минно-подрывному делу.
Первый в мире подводный ракетный старт состоялся на Неве в 20 километрах выше Санкт-Петербурга (подумать только!) еще при жизни А. С. Пушкина. Таким образом, есть все основания считать создание ракетных подводных лодок заслугой русских изобретателей. Поэтому нельзя согласиться с утверждением западногерманского журнала "Солдат и техника", относящимся к 1960 г., что первой ракетной подводной лодкой была немецкая субмарина U-511, на верхней палубе которой были установлены трубы для пуска ракет калибра 210 мм. Эта лодка была построена более чем столетие спустя после лодки Шильдера.
Недостатком лодки Шильдера являлась малая скорость хода — около полукилометра в час. Вследствие этого Комитет о подводных опытах рекомендовал продолжить изыскания с целью повысить скорость хода. Но Николай I разрешил проводить эту работу только "иждивением самого изобретателя", а денег у Шильдера не было. И первая в мире ракетная подводная лодка была продана на слом.
Невольно приходит на память драматическая судьба "потаенного судна" — построенной крепостным крестьянином Ефимом Никоновым (при поддержке Петра I) деревянной подводной лодки, способной к реальному подводному плаванию. После смерти царя в 1725 г. "потаенное судно" было упрятано "от вражьих глаз" в глухой сарай, где истлело.
Возвращаясь к началу XIX века, следует отметить, что в ту пору проблемами военного ракетостроения занимался Военно-ученый комитет. Считая главной проблемой состав ракетного топлива, комитет провел в период с 1810 по 1813 гг. многочисленные исследования в этой области. С особой тщательностью изучался топливный состав английских боевых ракет, упорно навязываемых России. Анализ привел к выводу, что "в составе нет ничего особенного, и ракеты сии не суть какое-либо новое, особенного состава зажигательное средство, а одно лишь приспособление стремительной силы ракет к перенесению на дальние расстояния обыкновенного зажигательного состава без употребления к тому тяжелых артиллерийских орудий". После этого заключения внимание комитета переключилось на конструкцию ракет. В результате было установлено, что "сила стремления ракет главнейше зависит от строгого соблюдения совершенной точности в размерах гильз и хвостов".
Члену комитета Картмазову удалось в 1814 г. изготовить боевые ракеты двух типов: зажигательную с дальностью полета 2960 м и гранатную с дальностью 1710 м. Уже упоминавшийся нами Засядко еще более преуспел в соперничестве с англичанами: его боевая ракета пролетела на четверть километра дальше аналогичной ракеты конструкции У. Конгрева, считавшейся тогда лучшей в мире.
Полковник, а затем генерал Уильям Конгрев (1777–1828) принадлежал к элите британских вооруженных сил. Его интерес к боевым ракетам, по-видимому, был связан с агрессией Англии против Индии. В сражениях у Серингапатама в 1792 и 1799 гг. индусы успешно применили против захватчиков боевые пороховые ракеты, снабженные деревянными хвостами для стабилизации полета. Приступив к разработке собственных конструкций в 1801 г., Конгрев добился увеличения дальности полета 20-килограммовых ракет до 2700 м и уверенной стабилизации их полета за счет центрального (а не бокового, как у индусов) расположения хвоста. Конгревовы ракеты эффективно использовались англичанами при обстреле с кораблей в 1806 г. французского порта Булонь, при осаде Копенгагена и в сражениях под Гданьском и Лейпцигом. Ракеты Конгрева были признаны лучшими в мире и приняты на вооружение в армиях Дании, Австрии, Пруссии, Франции и других государств. В Крымскую войну 1854–1856 г. англо-французский флот обстреливал ракетами Конгрева осажденный Севастополь. Одним из объектов обстрела была 4-я артиллерийская батарея близ Малахова кургана, которой командовал поручик граф Л. Н. Толстой.
Несмотря на всеобщее признание и близость с русским императором Николаем I, которого он сопровождал в поездке по Англии, Конгрев умер у себя на родине в забвении и нищете.
Ракеты Конгрева были усовершенствованы и значительно удешевлены английским конструктором Гелем, убравшим с них стабилизирующий хвост. Американцы первыми оценили достоинства ракет Геля и успешно использовали их в войне против Мексики. 18 августа 1850 г. английский коммерсант Ноттингем предложил русскому правительству продать за 30 тысяч фунтов стерлингов (189 тысяч рублей по тогдашнему курсу) секрет производства ракет Геля и инструкции по их использованию. Это была вторая после 1848 г. попытка Ноттингема навязать России английские боевые ракеты. На этот раз предложение было принято, но при условии опытного доказательства практических преимуществ этих ракет в сравнении с отечественными. Вскоре в Санкт-Петербурге, на Волковом поле, состоялись состязательные стрельбы ракетами конструкции Геля и Константинова. Преимущество ракет Константинова оказалось настолько очевидным, что предложение Ноттингема было отвергнуто. К тому же отечественные ракеты и стоили гораздо дешевле — всего по три целковых за штуку. В качестве утешительного приза Ноттингему был вручен ценный подарок, однако посрамленный предприниматель не проявил к царскому дару должного уважения и после разыгравшегося скандала был выдворен из России.
В 1842 г. лондонская фирма "Веде и Ко" предложила русскому правительству купить у нее завод, оборудованный для серийного производства ракет Конгрева. По приказанию русских властей этот завод обследовал К. И. Константинов (тогда штабс-капитан) и доложил в Главное артиллерийское управление Военного министерства, что "учиться у англичан нечему". Вскоре из Германии поступило предложение о поставке в Россию боевых ракет укороченной конструкции, но и его отвергли.
К середине XIX столетия на вооружении сухопутных войск, речного и морского флотов России было исключительно отечественное ракетное оружие. В эту пору оно особенно успешно использовалось в многочисленных войнах, которые вело Российское государство для отражения зарубежной агрессии и расширения своих пределов, в частности для завоевания Кавказа и Средней Азии.
Отечественная военная ракетная техника пережила в XIX веке период бурного расцвета. Однако ей составила конкуренцию набиравшая силы классическая артиллерия. Появились нарезные стволы разных калибров (вплоть до 410 мм) и снаряды к ним с поясками и боеголовками с мощным взрывчатым веществом, а также высокоточные системы управления стрельбой, в том числе и скоростной. Все это резко увеличило дальность и точность артиллерийской стрельбы и боевой эффект у цели. К тому же после окончания в 1856 г. Крымской войны и заключения парижского мирного договора, а также завоевания Кавказа и Средней Азии военное ведомство потеряло интерес к ракетам. Все это привело к тому, что в 1887 г. заказы на производство и поставку боевых ракет в вооруженные силы России практически прекратились. В 1910 г. был закрыт и гигантский ракетный завод в Николаеве. По инерции отдельные ракеты еще выпускали на Шосткинском пороховом заводе. Казалось, с ракетной техникой в России покончено.
Однако над усовершенствованием ракет еще продолжали работать некоторые энтузиасты. Так, преподаватель Артиллерийской академии М. М. Поморцев (1851–1916) добивается за год до своей смерти увеличения почти вдвое дальности полета ракет за счет усовершенствования системы стабилизации. Его ракеты массой до 12 кг имели дальность полета до 8 км. В то же время попытки Поморцева заменить порох сжатым воздухом не имели успеха. Военный инженер Н. В. Герасимов в ту же пору, применив гироскопическое устройство, создал прототип современных зенитных управляемых реактивных снарядов.
Несмотря на свертывание производства боевых ракет в России, конец XIX — начало XX столетий ознаменовались появлением в нашем Отечестве большого числа фундаментальных теоретических работ по реактивной технике, о которых мы расскажем в главе 4.
3. ЛЕГЕНДЫ И ПРАВДА О ПОЛЕТАХ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ НА РАКЕТАХ
Как известно, первый землянин посетил космос 12 апреля 1961 г. на борту корабля-спутника "Восток". Этот день, положивший начало космической эре земной цивилизации, отмечается как Всемирный День космонавтики.
Но не все склонны признать приоритет Ю. Гагарина. Так, газета "Нинся Жибао" сообщила, что еще в 1500 г. н. э. китайский мандарин Ван-ху пытался взлететь за облака на сконструированном им аппарате, движимом сорока семью ракетами. Но при старте ракеты взорвались, и к небу устремилась лишь отважная душа сожженного героя.
На XIII Международном конгрессе по истории науки рассказывалось об удачном полете на ракете некоего Лагари Хасана Челеби, которому, якобы, посчастливилось благополучно спуститься на Землю при помощи подобных орлиным крыльев.
Высказывалось предположение, что первый реальный полет на ракете совершил в 1806 г. в Марселе… баран.
Сообщалось и о том, что американский каскадер Ф. Р. Лоу пытался перелететь на ракете из Атлантик-сити в Элизабетвилль, отстоящий от места старта на 20 км. Смельчак разместился в ракете длиной 13 м, снабженной пороховым зарядом массой около четверти тонны. При старте 13 марта 1913 г. заряд взорвался. В отличие от Ван-ху пилот уцелел и даже намеревался повторить попытку. (Об этом рассказывал Г. Э. Лангемак, который знал многое о ракетах и ракетчиках.)
Однако если из области мифов и легенд вернуться к реальности, то надо сказать, что первыми живыми земными существами, посетившими космическое пространство на ракете "Зонд-5", были черепахи. 15 сентября 1968 г. эта ракета облетела Луну на минимальном расстоянии от нее (1950 км). Спускаемый аппарат с "пассажирами" приводнился 21 сентября в Индийском океане. Вскоре начались полеты советских межпланетных станций "Венера" и "Марс". Одновременно было создано семейство искусственных спутников Земли, возвращаемых на ее поверхность. Состав их пассажиров был разнообразным — от простейших биологических объектов до подопытных птиц и животных. Первыми такими животными стали прославленные собаки Белка и Стрелка. Так отрабатывалась программа посещения космоса человеком.
С тех пор полеты в космическое пространство и обживание его превратились в тяжелую будничную работу экипажей транспортных кораблей и орбитальных станций. Число "звездных братьев" в мире перевалило за сотню.
Все более заметной становится роль женщин в освоении космоса. Начало этому положила, как известно, Валентина Терешкова (р. 1937), 19 июня 1963 г. обогнувшая Землю на космическом корабле "Восток-6". Из американок первой побывала в космосе Салли Райд (р. 1951), магистр физики и доктор философии. Она участвовала 19 июня 1983 г. в орбитальном полете на МТКК "Челленджер". Спустя год она повторила полет вместе с Кэтрин Селливан, которая вышла в открытый космос. (В том же году впервые вышла за пределы космического аппарата и советская женщина-космонавт Светлана Савицкая.) Третьей стала Анна Фишер, специалист по операциям на орбите, где она побывала в октябре 1985 г.
4. ПРОВОЗВЕСТНИКИ КОСМИЧЕСКОЙ ЭРЫ
Возможности ракетной техники будоражили воображение человечества. В 1873 г. вышли в свет "Путевые записи" Э. Лесота, где рассказывалось о ракетах. О полетах на ракете повествует в своей книге "Открытие нового мира" епископ Честерский Джон Уилкинсон. Неуемная фантазия Жюля Верна создала в 1879 г. знаменитый роман "Пятьсот миллионов Бегумы", где также не обошлось без реактивных устройств. Но и самое смелое воображение не могло подсказать, как скоро фантастика станет реальностью.
Событием особой важности стало появление труда "отца авиации" профессора Н. Е. Жуковского (1847–1921) "О реакции вытекающей и втекающей жидкости". Неоценим вклад в ракетодинамику профессора И. В. Мещерского (1859–1935) — его магистерская диссертационная работа "Динамика точки переменной массы", опубликованная впервые в 1897 г. в Санкт-Петербурге.
Нельзя не упомянуть и А. П. Федорова (р. 1872). Написанная им книга "Новый принцип воздухоплавания, исключающий атмосферу, как опорную среду" (СПб, 1896 г.) не стала бестселлером, но это не умаляет ее значения. Книгу сразу же приобрел К. Э. Циолковский (1857–1935), которому она показалась неясной, но идея заинтересовала ученого. Циолковский приступил к строгому физико-математическому обоснованию. Впоследствии он утверждал: "Вот начало моих теоретических изысканий о возможности применения реактивных приборов к космическим путешествиям".
Таким образом, благодаря Федорову в 1903 г. появилась на свет поразительная по силе интеллекта и научного предвидения работа Циолковского "Исследование мировых пространств реактивными приборами". Занявшись вопросами межпланетных путешествий еще в 16-летнем возрасте, Циолковский первоначально предполагал использовать для этого центробежные силы. Именно Федоров подтолкнул его к выводу, что "единственно возможным способом перемещения в пространстве, где практически не действуют ни силы тяготения, ни силы сопротивления, является способ, основанный на действии реакции отбрасываемых от данного тела частиц вещества".
О Циолковском и его книге написано и сказано столько, что мы ограничимся цитатой из письма, отправленного ему из Германии крупнейшим знатоком реактивной техники Германом Обертом (р. 1894): "Я жалею о том, что не ранее 1925 года узнал о Вас. Тогда, зная Ваши превосходные труды (1903 г.), я пошел бы гораздо дальше и избежал бы ненужных потерь".
Принято считать, что первый летательный аппарат с реактивными двигателями был предложен народовольцем Н. И. Кибальчичем в 1881 г. Однако у него было немало предшественников. Среди них можно назвать Н. М. Соковнина (1811–1894), создавшего проект реактивного летательного аппарата в 60-х гг. XIX в. В ту же пору подобный аппарат с жидкостным реактивным двигателем был предложен капитаном артиллерии Н. А. Телешовым (1828–1895). В 1849 г. военный инженер И. И. Третский (1821–1895), работавший в Грузии, проектирует сразу три типа летательных аппаратов, приводимых в движение реакцией струи пороховых газов (газолет) или сжатого воздуха. Правда, все эти проекты, как недоработанные, были отклонены Военно-ученым комитетом. А Телешову в 1867 г. был во Франции выдан патент на его изобретение.
В июле 1880 г. появляется работа еще одного предшественника Кибальчича — С. С. Неждановского (1850–1940). Неждановский писал: "Летательный аппарат возможен при употреблении взрывчатого вещества; продукты его горения извергаются через прибор вроде инжектора. Думаю, что можно и не мешает устроить летательный аппарат. Раструб, выпуская воздух с наивыгоднейшей скоростью, достигает экономию в горючем материале и увеличивает время полета". Оставляя в стороне вопросы конструкции аппарата, он пред- лагает "построить же летательную машину предоставить другим техникам". В 1882-84 гг. Неждановский высказывает идею об использовании для такого аппарата жидкостных реактивных двигателей. Нельзя умолчать о том, что он работал над применением реактивных двигателей на геликоптерах, размещая их на концах крыльев. К сожалению, талантливый изобретатель не заботился о публикации своих идей. Первые сообщения о них были сделаны исследователями истории техники в 1957 и 1959 гг. Его рукописи хранятся в архиве музея Н. Е. Жуковского.
Все сказанное нами не умаляет роли Н. И. Кибальчича (1853–1881). Этот выдающийся инженер-химик, специалист по внутренней баллистике порохов, был крупным знатоком изготовления и использования взрывчатых веществ. По решению Исполкома революционной террористической организации "Народная воля" Кибальчич изготовил бомбу, которой был убит царь-освободитель Александр II — отнюдь не худший из правителей Российской империи. Осужденный за участие в цареубийстве, Кибальчич был доставлен в жандармское управление, размещавшееся во дворе дома № 2 по Гороховой улице, а не в камеру Петропавловской крепости, как принято считать. (Миф о заключении Кибальчича в Петропавловскую крепость впервые был разоблачен научным сотрудником Музея истории Ленинграда. А. Барабановой и упоминавшимся ранее историком авиации И. Шатобой.)
В истории ракетной техники Кибальчич оставил заметный след как автор якобы первого в мире управляемого летательного аппарата с реактивными двигателями. Как мы уже говорили, у него были предшественники, о работах которых он, вероятнее всего, не знал. Но достойно уважения мужество Кибальчича, работавшего над своим проектом в одиночной камере за несколько дней до казни. Его поддерживала, как он писал, надежда на пользу, которую может принести Отечеству его изобретение.
Строго говоря, это не был инженерный проект, однако Кибальчич высказал идею создания поддерживающей силы за счет реактивного давления (чего не было в предшествовавших работах). Для этого предлагалось использовать цилиндрические реактивные двигатели. Кибальчич писал: "Давлением газов на дно цилиндра прибор может подняться очень высоко… Наклонением цилиндра достигается и поддержание аппарата в воздухе и движение в горизонтальном направлении… При двух цилиндрах достигается… большая правильность полета и большая устойчивость аппарата… Верна или неверна моя идея решить окончательно может лишь опыт".
Кибальчич просил направить свое предложение на рассмотрение ученых, но власти решили, что сие "едва ли своевременно". Проект оказался похороненным в жандармском архиве и увидел свет только в 1918 г. в десятом-одиннадцатом номерах журнала "Былое".
Одновременно с Циолковским, ничего не зная о его исследованиях проблем межпланетных путешествий, работал талантливый сибиряк Ю. В. Кондратюк (1897–1942). Это загадочный человек, и сибиряком мы назвали его только потому, что именно в центре Сибири — Новосибирске — в 1929 г. вышло в свет сочинение под названием "Завоевание межпланетных пространств". В 1947 г. книгу переиздал Оборонгиз в Москве. В ней Кондратюк вывел, независимо от Циолковского, формулу полета ракеты. На его работы обратил внимание известный ракетодинамик профессор В. П. Ветчинкин (1888–1950). Следует отметить, что еще в 1919 г. Кондратюк рассмотрел основные вопросы космонавтики, изложив их в сочинении "Тем, кто будет читать, чтобы строить". Такова была его уверенность в том, что найдутся последователи его идей, способные их реализовать. Интересно, что он предложил использовать в качестве топлива космических ракет водородные соединения некоторых металлов и металлоидов, в частности — бороводород.
Теперь уместно объяснить, почему мы считаем Кондратюка загадочным человеком. Существует правдоподобная версия, что он прожил почти всю жизнь под чужим именем. Подлинное его имя — Александр Игнатьевич Шаргей и родился он не в Сибири, а на Украине, в Полтаве, в 1897 г. В 1916 г. Кондратюк-Шаргей был призван на военную службу. После революции 1917 г. его мобилизовали в белую армию, где он и служил некоторое время. Позднее, опасаясь репрессий со стороны Советской власти, он изменил свои паспортные данные, воспользовавшись документами скончавшегося брата одной школьной учительницы, подруги мачехи Саши Шаргея. С середины 1930-х годов Кондратюк-Шаргей работал в московских проектно-конструкторских организациях, сыграл заметную роль в элеваторостроении.
Выдающееся место занимает в истории отечественной ракетнокосмической техники Фридрих Артурович Цандер (1887–1933). Начало его работ над созданием реактивных двигателей относится к 1907 г. Вскоре (в 1909 г.) он предлагает использовать в качестве топлива двигателей металлические детали составных ракет. В 1921 г. Цандер представляет на конференции изобретателей свой проект межпланетного корабля-аэроплана. Позднее этот проект, в несколько переработанном виде, был опубликован в журнале "Техника и жизнь" (1924, № 13, статья "Перелет на другие планеты"). Главная идея проекта состоит в сочетании самолета с космическим летательным аппаратом, причем самолет взлетает с Земли горизонтально и движется в атмосфере, используя жидкостные реактивные двигатели и аэродинамический принцип, а в космосе — с помощью прямоточных двигателей, использующих в качестве горючего металлические части самолета для увеличения дальности полета летательного аппарата. Тех, кто знает, что в наши дни наметился переход от вертикального к горизонтальному старту космических не поразить научное предвидение Цандера.
В 1933 г. Цандер построил и испытал свой первый реактивный двигатель на жидком топливе — бензине, окисляемом жидким кислородом. Нельзя забывать и о том, что именно Цандером был разработан жидкостный двигатель для знаменитой ракеты ГИРД-Х, созданной и запущенной московской группой реактивного движения (МосГИРД), в которую входил Цандер. Макет ракеты установлен на могиле ее автора в Кисловодске. К 1932 г., незадолго до смерти, Цандер опубликовал свой труд "Проблема полета при помощи реактивных аппаратов", вошедший в золотой фонд сочинений о ракетной технике. В ознаменование заслуг Цандера его имя присвоено одному из кратеров на обратной стороне Луны.
5. НА ЗАРЕ СОВЕТСКОГО РАКЕТОСТРОЕНИЯ
(часть 1)
Всякая дорога, как говорит народная мудрость, начинается с первого шага. Таким шагом в истории советской ракетно-космической техники было создание в 1928 г. в Ленинграде газодинамической лаборатории (ГДЛ). Первоначально она находилась в ведении Военно-научно-исследовательского комитета Реввоенсовета СССР, а позднее — Управления военных изобретений Начальника вооружений РККА.
Создание ГДЛ имело богатую предысторию, чем вызвана путаница в ряде публикаций о ней. Прямой предшественницей ГДЛ являлась Лаборатория для реализации изобретений Н. И. Тихомирова, созданная в марте 1921 г. и размещавшаяся в Москве в доме № 3 по Тихвинской улице. В состав этой организации входили химическая и пиротехническая лаборатория и слесарно-механическая мастерская.
Кто же был этот удачливый изобретатель, сразу получивший реальную поддержку Советского государства? Одаренный инженер-химик Николай Иванович Тихомиров (1870–1930) проявил интерес к ракетному делу еще в 1894 г. Произведя серию опытов с пороховыми и жидкостными ракетами, он счел возможным и нужным предложить Морскому министерству проект боевой ракеты, в качестве энергоносителя которой можно было использовать не только твердое топливо — порох, но и жидкое — смеси спиртов и нефтепродуктов. Экспертиза предложения длилась с 1912 по 1917 г., когда, по понятным причинам, это дело было прекращено.
Только в мае 1919 г. управляющий делами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевич получил от Тихомирова предложение реализовать его изобретение — "самодвижущуюся мину для воды и воздуха", — призванное служить "на укрепление и процветание республики". По сути дела это была пороховая ракета. (Схематический чертеж ее ныне экспонируется в Музее ГДЛ.) Тихомиров просил Бонч-Бруевича довести свое ходатайство до председателя Совнаркома В. И. Ленина. К обращению были приложены охранное свидетельство на изобретение за N 309, выданное автору в 1915 г., и положительное заключение, подписанное в 1916 г. Н. Е. Жуковским, который занимал тогда пост Председателя отдела изобретений Московского военно-промышленного комитета.
Тем не менее изобретение было подвергнуто ряду новых экспертиз и только в начале 1921 Г. признано имеющим важное государственное значение. После этого Главнокомандующий Вооруженными силами Республики С. С. Каменев форсировал через органы Реввоенсовета развертывание работ по реализации изобретения Н. И. Тихомирова.
К тому времени Тихомиров пришел к выводу, что применявшийся в ракетах черный дымный порох не может обеспечить ни значительной дальности, ни стабильности полета ракет. Поэтому он сосредоточил все усилия на создании принципиально нового пороха, свободного от недостатков черного. В результате упорных изысканий появился мощный, стабильно горящий бездымный пироксилиновый порох на нелетучем растворителе — тротиле.
Поделиться книгой: