Помоги проекту - поделись книгой:
Тарасов оперся головой на руку и задумался, как бы что-то вспоминает. Или заново переживает то, что сейчас вспомнил и очень ему дорого.
Деликатно прерываю это молчание.
— Вы говорите: возникли трудности...
— Да, да... О, их было очень много, этих неожиданных и самых невероятных трудностей. Например, история с фермами. Варим фермы, а работа эта особой точности требует, ведь как-никак — вооружение, артиллерия. А тут, как на грех, при сварке «ведет» конструкцию. Чего только не придумывали — не получается. Какой-то секрет нужно отгадать, а какой? Смотришь — неточность составляет какой-то миллиметр, один-единственный миллиметр. А контролер ОТК по фермам Евдокия Люшина — ни в какую. Не принимает.
Тарасов вспоминает, с какой яростью и напряжением сил искали решение задачи. Вспоминает ночные заседания парткома (днем нельзя было отрывать людей, рабочий день длился 12—14 часов). Пригласили на завод группу рабочих и мастеров с московского завода «Компрессор», вместе с ними продолжали поиск. Сутками «колдовали»: то паяльной лампой подогреют, то «компресс» положат.
Парторг ЦК ВКП(б) на заводе С. М. Пилипец расспрашивал, вникал в суть вопроса, потом отводил Тарасова и начальника цеха № 15 Александра Аверьяновича Вдовина в сторону, говорил им: «Как же так: коммунисты — а не можете трудности преодолеть? Не в нашем это характере! Выдержите или варягов звать? Ведь из ЦК каждый день звонят. Из ГКО — что ни день вопрос: нужна ли помощь?.. Так как?» Одолели мы эти фермы. Вспоминаю: с каким напряжением, с какой огромной затратой сил велась эта работа! Дни и ночи. Ночи и дни напролет, без сна и отдыха. Люди, словно из самой крепкой стали. Мастер Александр Николаевич Гусак, сварщики Ефрем Трофимович Рябенький, Исаак Израйлевич Дубинский... Множество молодых парней, совсем мальчишек. Откуда мужество бралось, силы...
Фермы начали делать с ювелирной точностью. Люшина была довольна.
Тарасов широко улыбнулся, гордый тем, что «одолели» фермы. Словно то, о чем он сейчас рассказывает, произошло не давным-давно, а только сейчас. Семен Михайлович как бы вновь переживал события, которые когда-то доставили ему, да и всему коллективу, столько волнений. Да, это был труд священный, труд, одухотворенный великой любовью к Родине и ненавистью к фашизму.
Вглядываюсь в умные, приветливые глаза, худощавое, энергичное лицо моего собеседника и вижу в них безмерную усталость и волнение. И потому спешу перевести разговор в другое русло.
С Семеном Михайловичем любопытно потолковать о многих вещах. Например, о литературе, о музыке. Его не надо упрашивать: он нередко садится за пианино и с удовольствием играет Чайковского, Шопена. Только ему не надо мешать — в эти минуты он отдыхает, успокаивается.
Потом мы вновь возвращаемся к разговору о «катюше».
— В нашем деле, — говорит Тарасов, — я имею в виду машиностроителей, главное — не тушуйся. Никогда не спеши, но всегда поторапливайся. Особенно, когда сознание и днем и ночью занято мыслью о страшной войне. Тогда невозможное становится возможным.
В беседе с Семеном Михайловичем пытаюсь найти ответ на интересовавший меня вопрос: как мог такой старый и в те годы плохо технически оснащенный завод, как завод имени Колющенко, решить важнейшую производственную и оборонную задачу?
Напрашивается такой ответ. Ведь чуть не все, что у нас в стране было опытного, талантливого и знающего, перекочевало в годы войны на восток. Верно, перекочевало. В том числе, как мы говорили, и на завод имени Колющенко. И это, несомненно, сыграло огромную роль.
— Безусловно, — быстро отвечает Тарасов, — это очень важно. К нам начали прибывать эвакуированные заводы — сначала из Херсона, потом из города Сумы. Прибыл московский завод «Компрессор», который первым начал строить «катюши». — Тарасов смотрит на меня хитрющими глазами, которые как бы говорят: «А вот я тебя сейчас удивлю». — Не надо, однако, забывать, что мы в Челябинске начали строить «катюши» за несколько месяцев до прибытия на Южный Урал заводов Москвы и Юга.
— Тогда в чем секрет?
— А никаких секретов тут нет.
— Все-таки...
Глаза Тарасова уже «не хитрят», не смеются. Они задумчивы и серьезны.
Он говорит:
— Завод имени Колющенко не случайно называют «дедушкой челябинской индустрии». А раз «дедушка» — стало быть, опыт, традиции. Мы встретили москвичей и южан не «голенькими», нет. Здесь десятилетиями воспитывались умельцы, здесь с начала века начали складываться славные революционные традиции, которые воспитывали у людей смелость, боевой дух, готовность преодолевать трудности; сюда, начиная с тридцатых годов, начала проникать новая техника и технология. И вот все это слилось с тем, что привезли на Урал москвичи и украинцы, в единый чудесный сплав.
Эти люди смогли в дальнейшем шагнуть дальше. В конце сорок второго года было получено новое задание — освоить производство 300-миллиметровых фугасных реактивных снарядов весом 92,5 килограмма. Оружие наступления, взламывания обороны противника.
Тарасов вспоминает о них с азартом и восхищением:
— Новые «эресы» называли «ванюшами». Для «ванюш» была разработана пусковая установка БМ-31-12 с двенадцатью направляющими. Представляете себе, как ухнет такая установщика! Я наблюдал на полигоне, на испытательных стрельбах — по-моему, в аду не хуже... И хотя у нас был уже накоплен немалый опыт и обучены кадры, сейчас, вспоминая тогдашние трудности, просыпаюсь в холодном поту. И все-таки все трудности преодолели.
— Сколько же вы давали фронту «катюш»? — спрашиваю я.
— Теперь это не секрет. Каждый месяц 45 челябинских «катюш» уходили на фронт. За годы войны завод изготовил свыше миллиона реактивных снарядов.
Пытаюсь осмыслить эти цифры, и в моем воображении возникают виденные мною на фронте длинные колонны машин, на которые погружены какие-то фермы, тщательно укрытые огромными чехлами из темно-зеленого брезента; за ними — машины с длинными ящиками, также укрытые брезентом, бензовозы...
— Что за часть? — интересуются солдаты встречных подразделений.
— Понтонеры мы, — смеясь, отвечают из колонны. — Спешим на фронт мосты строить на той дороге, по которой фашисты в ад пойдут.
3. Хроника доблести
...К производству средних танков приступил и Кировский завод на Урале. Партийный актив этого предприятия постановил: «Решение Государственного Комитета Обороны о производстве новой машины рассматривать как священную обязанность кировцев в дни смертельной опасности, нависшей над нашей Родиной»... 22 августа — точно в назначенный срок — танк Т-34 поступил в серийное производство. До конца месяца с конвейера сошли первые 30 танков, а в октябре завод выполнил государственный план выпуска средних танков на 100 процентов.
«Тридцатьчетверка»... Сколько о ней сложено легенд и песен! Танкисты любовно называли ее «ласточкой». А в стане врага танк Т-34 наводил панику.
Более 350 настоящих Т-34 установлены на постаментах там, где прошли они с боями.
— Но это не только монументы ратной славы, — говорит один из создателей «тридцатьчетверки» Николай Алексеевич Кучеренко. — Т-34 — не просто сплав из самой крепкой советской брони, но и сплав творческой мысли конструкторов, самоотверженного труда танкостроителей. И не случайно на медали, посвященной 50-летию советского танкостроения, выбит барельеф «тридцатьчетверки».
Все годы войны шло состязание конструкторских умов воюющих сторон. Германия трижды меняла конструкцию своих танков. Однако гитлеровцам так и не удалось достигнуть боевой мощи советских танков.
Вспоминает бывший главный конструктор легендарного Танкограда, а ныне генерал-полковник инженер Жозеф Яковлевич Котин, Герой Социалистического Труда, доктор технических наук, четырежды лауреат Государственной премии:
— Вначале гитлеровские стратеги рассчитывали осуществить идею «блицкрига» на легких быстроходных машинах с тонкой броней и слабой пушкой. И просчитались. Такой знаток военной техники, как немецкий генерал Эрих Шнейдер, писал: «Танк Т-34 произвел сенсацию. Этот 26-тонный русский танк был вооружен 76,2-миллиметровой пушкой, снаряды которой пробивали броню немецких танков с 1,5—2 тысяч метров, тогда как немецкие танки могли поражать русские с расстояния не более 500 метров, да и то лишь в том случае, если снаряды попадали в бортовую или кормовую части танка Т-34.
...Июль сорок второго. Гитлеровцы принимают отчаянные попытки прорваться к Волге в районе Сталинграда, захватить этот важнейший стратегический пункт и крупнейший промышленный район. Ударная группировка врага прорвалась в большую излучину Дона. Началась величайшая битва второй мировой войны.
Принято решение эвакуировать один из крупнейших заводов страны — Сталинградский тракторный, который в военное время освоил выпуск танков Т-34.
Кто его заменит?
Решением Государственного Комитета Обороны производство «тридцатьчетверок» организуется на Кировском заводе в Челябинске. Установлен самый короткий, самый жесткий срок начала выпуска новых машин. И герои Танкограда сделали, казалось бы, невозможное: через 38 дней была выпущена первая на заводе «тридцатьчетверка».
Расскажем, как это было.
Завод выпускал тяжелые танки «KB». Это были танки прорыва, поистине стальные крепости на гусеницах.
В середине июля сорок второго года на завод приехали нарком танковой промышленности И. М. Зальцман и первый секретарь Челябинского обкома партии Н. С. Патоличев.
В зале заседаний дирекции собрался партийный и хозяйственный актив Танкограда. Нарком изложил суть вопроса:
— Задача, поставленная перед нами, не имеет себе равных. Танк «KB» остается в производстве. Но сегодня судьбу фронта, прямо скажем, судьбу Родины во многом решает танк Т-34. История не знает таких примеров, чтобы в течение одного месяца весь завод перестроили на новую машину. Считается, что это технически невозможно. В ЦК партии мне так и сказали: «Да, технически невозможно. Но Родине нужно, и кировцы должны это сделать!..»
Инженеры, конструкторы, технологи, партийные работники, собравшиеся в этом зале, не были новичками в танкостроении, уже решили немало смелых технических задач, преодолели огромные трудности. Но вот сейчас... Каждому ясно: надо совершить чудо.
Чувства людей хорошо понимал Патоличев. Он поднялся с места и сказал:
— Нам отводятся считанные дни и для решений, и для дела — одновременно. Мы просим вас — считать это наше совещание для кировцев историческим. Обком партии просит и твердо требует от каждого коммуниста, от каждого работника отдать все для решения этой задачи. Пусть борьба за Т-34 явится самой яркой страницей в жизни Кировского завода! И мы глубоко уверены: все сделаете. Такой у нас народ!
Разработан совмещенный график, выверенный не только по дням, но и по часам. Продумана до мельчайших деталей организация работ всех подразделений завода. Каждому поставлена практическая задача: подготовка мощностей, технологии, оснастки... Подготовка кадров.
В Нижний Тагил, где уже было организовано производство «тридцатьчетверок», направляется большая группа кировцев для изучения всех тонкостей этого дела. В свое время челябинцы крепко помогли тагильчанам «стать на ноги». Теперь пригодится их опыт.
Самолетом летел в Нижний Тагил вооруженец Дмитрий Кузьмич Пахомов. В принципе танковую пушку и всю систему вооружения он изучил еще во время службы в танковых частях. Собирая танки «KB», он прекрасно освоил монтаж, устранение дефектов системы вооружения. Теперь ехал оттачивать свои знания на новой машине Т-34.
Летел в Нижний Тагил начальник электро-радиоучастка Дмитрий Денисович Супереко, бывший путиловец, собиравший еще в Ленинграде первые танки «KB».
Георгий Артемьевич Замураев, коренной челябинец, работавший на тракторном со дня его пуска, мастер сдаточного участка, прекрасный водитель и знаток тяжелого танка «KB», теперь должен был также освоить новую машину.
Первое, что надо было сделать, это провести реконструкцию завода. Создать новый механический цех, который обеспечивал бы и тяжелые и средние танки деталями и узлами ходовой части. На месте главного конвейера сборки тракторов — организовать новый цех сборки танков Т-34. Предстояло реконструировать многие цехи завода. Установить в них более 1200 новых станков и около 700 переместить из цеха в цех.
Надо было также обучить тысячи рабочих и мастеров, как создавать новую машину.
Их было множество, этих первоочередных, не терпящих отлагательства задач, каждая из которых решала успех дела. И все необходимо было выполнять одновременно, параллельно, в предельно сжатые сроки.
— Триста технологов и конструкторов по приспособлениям были собраны в одно место и работали по 15 часов ежедневно, — вспоминает главный технолог завода в военные годы С. А. Хаит. — Сутками не уходили домой. Спали тут же, в бюро.
В этот день состоялось собрание партийного актива. Обсуждался один вопрос: ответственность перед Родиной за строительство машины Т-34. В резолюция собрания впервые за всю историю существования партийной организации завода появилась суровая запись:
«Невыполнение задания коммунистами несовместимо с пребыванием в партии. Секретари парторганизаций и партком обязаны обсуждать всякий случай невыполнения графика отдельными коммунистами, привлекая виновных к строжайшей партийной ответственности».
Заводская газета призывала кировцев:
«Вперед, товарищи, ломайте все преграды на пути! Модельщики, литейщики, кузнецы, термисты и рабочие механических цехов, выше темпы! Помните: победа куется здесь, в тылу, нашими руками. Сделаем все, чтобы приблизить ее!»
Бригаде монтажников — Егорову, Алексееву, Александрову и Ноздре — было поручено в течение двух суток демонтировать сушильную и красильную камеры на главном конвейере. 36 часов трудилась бригада без отдыха и на 12 часов раньше срока выполнила задание.
В этот день состоялось второе за короткое время собрание партийного актива завода. Обсуждался ход выполнения особого задания ГКО и ЦК партии и решения собрания актива от 25 июля.
«Коммунист-руководитель, — записано в резолюции, — который 20 августа не войдет в график, должен нести партийную ответственность, как срывающий важнейшее государственное задание в дни смертельной опасности, нависшей над Родиной».
В новом сборочном цехе еще не был накоплен опыт сборки сложных узлов. Коробку перемены передач собирали, как говорится, на ощупь. При установке игольчатых подшипников сборщики не могли выдержать зазор между роликом и втулкой вала. Узел разбирали и собирали вновь. Время шло, смена закончилась, но никто и не подумал уйти домой.
17 часов упорно трудились сборщики Никулин, Шкапров, мастер Захватов и старший мастер Лазарев, собирая первую коробку перемены передач.
Так было со многими узлами.
Боевой призыв: «Даешь Т-34!» все это время неотвратимо парил над всем коллективом Танкограда, все шире простирал свои крылья. Мастерство кировцев мужало под гул времени, под грохот жесточайшей битвы у берегов великих русских рек — Дона и Волги. Да, в самой природе этих людей, в их сознании было заложено: сверять свой труд, свои усилия с тем, что нужно Родине, Красной Армии.
В этот день собрали первую «ласточку». Сборку первого танка Т-34 вели лучшие из лучших. Работой руководили старший мастер А. Герасимов, мастера Г. Замураев, А. Беляков, М. Ядрышников, слесари А. Евсеев, В. Чертов, Д. Братус, Ф. Панифидин, М. Никитин, Н. Смирнов и другие.
В цех СБ-34 потянулись люди со всех сторон. К сборщикам шли и кузнецы, и литейщики, и токари, и технологи, и конструкторы... Пришли сюда руководители завода, Зальцман, Патоличев. У главного конвейера стоял танк «KB», превращенный в импровизированную трибуну.
Первая «тридцатьчетверка» заработала на малом газу. Механик-испытатель Константин Ковш взбирается на место механика-водителя. Он улыбается. Но как только притронулся к рычагам, сразу посерьезнел, отрешился от всего.
На «KB» стоит Патоличев. Рука поднята, пальцы сжаты в кулак. Он говорит:
— Мы должны работать так, чтобы каждый из нас после разгрома врага мог сказать: «Я в суровые дни Отечественной войны работал в коллективе Танкограда. Мы давали фронту грозные танки, мы сделали все для победы над врагом».
Финишная ленточка на конвейере перерезана. Танковый дизель ревет во всю мощь, Т-34 осторожно трогается с места. Люди бросают вверх кепки, танковые шлемы, кричат «ура!» Но слышен только оглушительный вой мотора.
Кое-кто не выдерживает, вскакивает на броню танка. Начальник цеха Воронцов пытается снять «десант», машет руками, грозит. Но его никто не слышит.
Первая «тридцатьчетверка» ушла из цеха.
«Пятьсот лошадей» умчали ее, как птицу. Первая «ласточка»!
Это для танкистов она — «ласточка». А для всей Советской Армии, для Верховного Главнокомандования — грозная сила, и эта сила была точно учтена в стратегических замыслах Генерального штаба, когда готовился разгром фашистов. Удар по врагу был нанесен с такой беспощадной мощью, что заставил содрогнуться от скорби и ужаса сердца врагов и восторженно возликовать сердца миллионов советских людей и наших друзей во всем мире.
В ОДНОМ СТРОЮ...
Говорят, что среди коллекционеров есть и такие, кто собирает театральные афиши. Можно представить, как интересна была бы выставка афиш времен Великой Отечественной войны.
«В помещении театра им. Цвиллинга ночной концерт. Сатира и юмор. Начало в 12 часов 30 минут вечера. (Видно, не поднялась рука написать «в половине первого ночи». —
И. В. Ильинский приехал в Челябинск осенью 1941 года в составе труппы Государственного академического Малого театра. В городе, где до того работал свой, хотя и не плохой, но все же скромный театральный коллектив, разом оказалась плеяда выдающихся деятелей искусства. А. А. Яблочкина, Е. Д. Турчанинова, В. И. Пашенная, М. И. Царев — всех их можно было видеть теперь не на экране, не на обложке журнала или книги, а здесь, наяву, в нашем стареньком уютном театре — «Народном доме».
Впрочем, только ли там? За неполный год пребывания театра в Челябинске москвичи дали около 600 концертов в цехах, воинских подразделениях и госпиталях, много ездили по области.
Столь поздний час начала концерта, указанный в афише, объясняется тем, что днем и вечером люди были заняты на производстве, нередко выполняя задание на 200—300 — 500 и даже 1000 процентов. Говорит это и о другом: по-иному, уплотненно строили свой день и артисты.
Заходя в зрительный зал, всегда такой нарядный, торжественный, люди словно попадали в иной мир. Они забывали про усталость, едва раздвигался бархатный занавес.
О том, как много значил для челябинцев Малый театр, видно из заметки, помещенной в газете «Челябинский рабочий» 15 сентября 1942 года.
Поделиться книгой: