«Если», 1997 № 08

— Блитеракт, — отчетливо проговорил шар.

Кервин вылупил глаза на шар. Он был совершенно убежден, что последняя реплика принадлежала именно шару, а не Рейлу, если только последний не являлся межзвездным чревовещателем. Опасливо наклонившись, он дотронулся до поблескивающей сферической поверхности.

Шар выкрикнул какое-то непонятное сердитое слово. Кервин испуганно отдернул руку. Поверхность шара покрылась рябью, из которой выскользнуло тощее черное щупальце, обхватившее Кервина за правое запястье бережно и одновременно сильно, как хобот слоненка.

— Оставь его в покое. — К этому Рейл прибавил что-то на совершенно неслыханном языке, больше всего напоминавшем эфирные помехи.

Щупальце послушно разомкнулось. Кервин сжал запястье другой рукой. Несмотря на кратковременность контакта, он ощущал пощипывание. Тем временем шар на глазах у троих людей беззвучно поднялся в воздух и опустился на пластмассовый поддон для стаканов, закрывавший моторное отделение. В следующую секунду шар стало распирать изнутри. Он беспрерывно менял очертания и при этом подпрыгивал к потолку. Внутри были заметны крохотные взрывы, сопровождаемые значительным выбросом энергии.

Поверхность шара приобрела не только странную текучесть, но и хамелеоновскую способность менять окраску, которая постоянно колебалась между угольно-черной и темно-синей. Взрывы внутри тоже были разноцветные: белоснежные, красные, голубые, оранжевые; вскоре они участились, превратившись в волны, распространяющиеся по вертикали, как будто внутри шара выросла многослойная палочка-леденец. На самом шаре вдруг прорезался здоровенный синий глаз, за ним — две короткие четырехпалые ручонки, которыми шар оттолкнулся от поддона и поплыл в воздухе. Его нижняя полусфера при этом морщилась, как юбочка, колеблемая ветерком. Глаз неотрывно смотрел на Миранду.

Той потребовалось несколько минут, чтобы ощутить необходимость в словесном отпоре.

— Остынь-ка! Сначала Боуэн, потом этот шутник, — она указала на Кипятка, — теперь еще ты. Между прочим, я даже не знаю, что ты за птица.

— Ффриззен хобьюл менавик.

У Кервина возникло сразу две гипотезы: то ли он услышал смесь из разных языков, то ли один непонятный.

— Гляди-ка, он тоже считает тебя красоткой, — сказал ей Кипяток. — Это должно тебе льстить.

Она безразлично махнула рукой.

Кипяток тем временем обратился к Измиру со словами:

— Недурно. А побагроветь можешь?

Синий глаз воззрился на него, сместившись по желеобразной сферической поверхности. В следующую секунду Астарах сделался ярмарочно-красным, как автомобиль экспериментальной модели на автосалоне.

— Слушай, а в группе ты когда-нибудь играл?

Кервин жалостливо покосился на дурачка.

— Это же инопланетная жизненная форма, Кипяток! Он понятия не имеет, о чем ты толкуешь.

Очевидно, весь космос опутывали нити заговора, цель коего заключалась в том, чтобы доказать Кервину его непроходимый идиотизм. Измир Астарах мигом превратил себя сразу в несколько неопознаваемых предметов. Впрочем, в их назначении не приходилось сомневаться, ибо они наполнили салон не совсем мелодичной, но и не тошнотворной музыкой. Даже Кипяток лишился дара речи, наблюдая и слушая неземные музыкальные инструменты. Впрочем, он быстро вышел из этого не свойственного ему состояния.

— Рейл, старина, как только мы удерем от оомемианов, ты просто обязан помочь мне показать этого виртуоза по Эм-Ти-Ви. Мы огребем кучу денег.

— Боюсь, на это у нас не хватит времени, — ответил Рейл, целеустремленно прочесывая заросли.

Кервин тревожно поглядывал на Измира, который, перестав изображать оркестр, превратился в пломбир с орехами, облитый сиропами различных оттенков. Казалось, в душном салоне он вот-вот растает. На самом деле корпус Астараха был тверже стали, о чем Кервин не подозревал, так как больше не собирался до него дотрагиваться.

— А для чего он нужен оомемианам? Конечно, он довольно симпатичный, но это еще не делает из него сокровище. Или делает?

— По-моему, тут все очевидно, — ответил Кипяток. — Ведь это артист! Возможно, величайший из артистов. Или величайшее произведение искусства. Последнее даже более вероятно. Беспрерывно меняющееся произведение!

Рейл притормозил, высмотрев что-то в темноте.

— Не знаю точно, что собой представляет Измир, но причина, по которой они его так ценят, для меня так же загадочна, как и для вас.

— То есть вы его сперли, даже не зная, что это такое? — удивился Кервин.

— Мне хватило понимания того, что я беру ценную вещь. Удивительнее другое: насколько мне удалось выведать, сами оомемианы тоже понятия не имеют, с чем имеют дело. Они окружили его неусыпной стражей и тщательно изучали, вот я и решил: раз он так ценен для них, то пригодится и на Пруфиллии. Кроме того, меня соблазняла сама мысль умыкнуть его у оомемианов. — Тем же доверительным тоном он добавил: — А все война!

У Кервина дыбом встали волосы.

— Война? Какая еще война? — Внезапно пересеченная местность и тонущий в ночной мгле лес, которые при более заурядных обстоятельствах показались бы ему тоскливыми и опасными, стали выглядеть уютными и манящими.

— Война — она и есть война. Вот и приехали! А то я уже начал беспокоиться.

— Прошу прощения за свою непонятливость, — сказал Кервин, стараясь сохранять спокойствие, — но тут нет никакой дороги.

Это обстоятельство ничуть не обескуражило Рейла. Под восторженный визг Кипятка инопланетянин заставил джип совершить прыжок с высокого обрыва в кусты. Миранда покатилась по салону, ударяясь обо что попало и оглушительно вереща. Вывалившийся из кресла Кервин решил, что она переживает за сохранность своей прически.

Никто не понял, каким образом Рейлу удалось справиться с управлением. Кервин не мог наблюдать за происходящим, так как этому препятствовали разлетевшиеся по всему салону одеяла и подушки. Ненадолго в поле его зрения оказалась Миранда, перекатывающаяся, как мячик, но с безупречно подведенными глазами и толстым слоем помады на губах; он обратил внимание на ее желтые брюки, разноцветную блузку, увесистые серьги и прочие любопытные атрибуты. Потом она исчезла.

В конце концов полет был приостановлен, но не потому, что Рейл достиг пункта назначения, а из-за оказавшейся у них на пути толстой сосны. Правый борт машины был в итоге смят. Ветровое стекло разлетелось вдребезги. Каким-то чудом никто не порезался, хотя, слушая брань Кипятка, можно было прийти к иному заключению. Кервин попытался принять сидячее положение.

— Что с тобой? Рука, нога?

— Хуже! — Кипяток вытянул руку. — Ты только взгляни! Это же настоящая лайка! Эта куртка обошлась мене в четыреста баксов. Четыреста!

— Минутку! — Кервин тревожно крутил головой. — Куда подевался Измир?

Из-под водительского кресла раздалось невнятное бурчание, затем выплыло нечто бесформенное.

— Сюда, Измир. — Рейл изобразил щупальцами сферу, и Астарах поспешно превратился в шар, только на сей раз не для боулинга, а для детской игры в стеклянные шарики — с поправкой на размеры. Правда, у него сохранились ручонки и глаз.

— Для жертвы он ведет себя достаточно послушно, — заметил Кервин.

— Он вел бы себя точно так же с оомемианами и с вами, если бы вам захотелось попробовать.

— Благодарю, но я предпочтитаю любоваться им на расстоянии. — Кервин обвел рукой приведенный в плачевнейшее состояние салон и безмолвный ночной лес вокруг. — Что случилось? Я думал, вы умеете водить.

— Никогда не пробовал. — Рейл пытался выбраться из машины, для чего, вцепившись в дверцу щупальцами, пинал ее ногами. — Просто мне нужно было добраться до этого местечка.

— Поздравляю с удачным прибытием. Что теперь? Игра в прятки с оомемианами в ночном лесу?

— Боюсь, для игр у нас нет времени. Преследователи не успокоятся, пока не схватят нас.

Дверца в конце концов не выдержала его пинков и распахнулась.

— Звучит разумно. — Кервин вылез следом за Рейлом и с наслаждением распрямился. — А вообще-то нет! Что значит «нам»? Мне, например, давно пора в колледж, в общежитие…

— Что с тобой, дружище? — спросил Кипяток. — Неужто разлюбил Приключения? Кишка тонка?

— Кишка у меня там, где ей положено быть — ниже пупка.

Громкий вздох заставил обоих молодых людей оглянуться.

— Мои родители помрут от волнения! Теперь меня навечно запрут на замок.

— Не волнуйся, — подбодрил Миранду Кипяток, — я влезу в окно и составлю тебе компанию. Запустим что-нибудь забойное, наплюем на предков и займемся…

— Ты меня утомляешь. — Миранда сидела на месте водителя, с омерзением глядя на сломанный спидометр. — Час от часу не легче! Сначала этот болван Барсук, потом гонка по лесу с психом, занудой и инопланетянином, потом еще оживший шар для боулинга… Где-то я совершила оплошность: то ли встала не с той ноги, то ли плохо позавтракала.

— Мне не нравится, когда меня обзывают занудой, — с достоинством парировал Кервин.

— Извините, что перебиваю. — Рейл ушел в сторону и теперь оглядывался на них. Под одним щупальцем у него помещался Измир, который, вытянув ручонки, цеплялся ему за шею. Сейчас он напоминал одноглазую обезьянку. — Нам нельзя здесь оставаться. Скорее!

— Куда торопиться? — Кервин завершил обход машины. — Лично я намерен вернуться на дорогу и поймать первую попавшуюся машину. У меня зачет по биологии на носу.

— Если вы попадетесь оомемианам, они расплавят вам голову вместе с мозгами.

— Ничего, — ввернул Кипяток, — ему этого все равно не миновать.

Кервин перевел взгляд с панка на Миранду, решительно покинувшую машину.

— Решайте: либо продолжать дискуссию, либо бежать вместе со мной, — крикнул им Рейл.

— Бежать? — Кипяток обернулся. — А куда, собственно?

— Нас с ним ничего не связывает, — сказал Кервин, кивая на Рейла. — Если мы натолкнемся на этих оомемианов, или как их там, они наверняка оставят нас в покое.

— Держи карман шире! Вспомни, как они оставили нас в покое у кегельбана. Лично мне кажется, что оомемианы сперва устраивают бойню, а потом начинают задавать вопросы. К чему им тебя выслушивать если проще снести башку? И с отчетами потом меньше возни. Типичные полицейские.

Кипяток приблизился к Рейлу и внимательно посмотрел на него.

— В любом случае я не собираюсь упускать тебя из виду. Кто-то должен ведь расплатиться за мою куртку.

— Уверен, что смогу предоставить компенсацию, как только мы окажемся в безопасности.

— Уже теплее. — Кипяток оглянулся на Миранду. — Идешь, куколка?

— Можно и пойти. — Она показала на часы. — Вы хоть знаете, который час? Меня так и так прибьют. Но под пули лезть вроде не хочется.

Кервин прибег ради нее к упрощенному изложению ситуации.

— Пойми, этот субъект — инопланетянин. Мы ничего о нем не знаем, кроме того, что он зеленого цвета, хотя и это может оказаться камуфляжем. Он сам признался, что является похитителем. — Он поймал себя на том, что любуется волосами Миранды: смесь черных и совсем светлых — то ли блондинка с примесью брюнетки, то ли брюнетка с примесью блондинки…

Но тут над ними зажглись фары.

— Вот и оомемианы, — прошептал Рейл. — Пора! Либо идете со мной, либо остаетесь здесь — как вам больше нравится. — Он устремился в заросли.

— Черт! — Поколебавшись, Кервин поспешил за ним. Миранду пришлось уводить силой, иначе она дождалась бы, пока ей расплавят голову вместе с ее замечательной прической.

Рейл, судя по всему, хорошо знал, куда бежать, несмотря на темень. Четверка отчаянно продиралась сквозь заросли. Кервин чаще других глядел себе под ноги, поскольку не желал знакомиться с методами, применяемыми оомемианами к пациентам с вывихнутыми конечностями.

Минут через двадцать задыхающийся Кервин запросил привала.

— Мы что, перебегаем в штат Техас?

— Осталось совсем немного, — заверил его Рейл. — Собственно, мы уже на месте.

Опустив на землю Измира, он принялся разбирать кучу веток, проворно работая щупальцами. Из-под прошлогодних листьев показалась блестящая металлическая поверхность. Она не столько отражала лунный свет, сколько поглощала его.

Кервин нагнулся, чтобы помочь.

— Мы в ней не поместимся, — заметил он.

— Большая часть скрыта под землей. Мне не удалось зарыть ее целиком. Здесь слишком твердый грунт, а я торопился. Оомемианы, фигурально выражаясь, дышали мне в затылок.

— Давно они за вами гонятся?

— Порядочно. И на этот раз они были ближе к успеху, чем когда-либо прежде, но благодаря вашему вмешательству снова меня упустили. — Он усмехнулся. — Представляю, как они взбешены!

Вскоре показался платиновый купол размером с крышу захороненного междугороднего автобуса. Кервин уже догадывался, что они откапывают, хотя все еще мучился подозрением, не сошел ли с ума.

Рейл прикоснулся к своему приборчику на запястье, вследствие чего в металлической поверхности появилась дверь, вернее, большое овальное отверстие. Изнутри ударил сноп света, и взорам предстала винтовая лесенка, ведущая в недра аппарата.

Инопланетянин оглянулся.

— Мы опередили их, но буквально на минуты. Надо спешить! — Он первым исчез в люке. За ним последовал Кипяток, сказавший приятелю:

— Слыхал зелененького? Быстрее, не то угодим в лапы этим любителям расплавлять чужие головы. Чего ты ждешь?

— Просто я догадываюсь, что это такое. Это не тайник, Кипяток.

— Я тоже врубился, что это летательный аппарат. Рейл не стал бы торопиться к вигваму. Пошевеливайся!

— Просто я догадываюсь, что мы сейчас… — Кервин запрокинул голову к звездам. — Сам понимаешь.

— Возможно, угодим прямиком в Нью-Йорк. Не тяни резину.

— А как же мои экзамены? — Кервин неуверенно перемещался к люку закопанного звездолета. Миранда решительно оттеснила его.

— Так можно загубить весь вечер. — Прежде чем спуститься в люк, она крикнула внутрь: — Один вопрос!

— Отвечу, если смогу, — донесся до нее голос Рейла.

— Там, куда мы отправляемся, есть магазины?

— Навалом!

— Тогда годится!

Она стала изящно спускаться по ступенькам. Кипяток послал Кервину воздушный поцелуй и поспешил за ней.