Помоги проекту - поделись книгой:
Плотный завтрак, и, представьте себе, на столе, да еще накрытом по всем правилам. После полудня — сплошная стена дождя: нечего и думать о работе. Вечером: бифштекс как подошва, но зато отменные кофе и сигары — вообще подобие королевской жизни. Игра в карты, чтение или письмо (по выбору), чтобы завершить день. Ночная симфония храпа».
9 июля (Патрис Инносенти) «Проснулись в 7.30. Погода серенькая, облачность низкая, мелкий дождь: судя по всему, не придется нам снимать прыжки лососей на водопаде реки Фрезер.
Слегка распогодилось в 13.30. Ив и Бебер уже приготовились нырять. Испытав немало трудностей при переходе через ложе потока, они в конце концов прыгают во вспененную воду, из которой вылезают час спустя… Ив с мрачным удовлетворением ставит нас в известность, что он вот-вот „сыграет в ящик“. Однако почти тотчас же он возвращается в воду, чтобы отснять вторую пленку.
В это время Жак предается радостям рыбной ловли на удочку: он утверждал, что добьется своего и вдобавок улучшит наши результаты. И действительно, несмотря на наши пессимистические прогнозы он добился успеха! На крючке, повиснув на спинном плавнике, бьется прекрасный большой лосось.
Остаток дня, как он прошел? Надоевшее всем приведение в порядок оборудования, зарядка батарей и т. д. Туда-сюда… На закуску — вытянуть ноги в пуховых спальниках и спать».
10 июля (Бернар Делемотт)
«Сегодня четверг, и у нас выходной, как у школьников. [9] В самом деле — пленка у нас на исходе. А кроме того — отвратительная погода, косой дождь и северо-восточный ветер до 10 узлов.
7.30 утра: попытка радиосвязи с „Калипсо“. Ноль. 8 утра: связь с кабиной подсчета; благодаря любезности ее сотрудников мы, может быть, получим необходимую нам пленку в 11.30. Бебер, Ив и я обходим озеро, чтобы выбрать наиболее интересные ручьи. Ив просто очарован видом песчаных проходов ручья Мидл и затишных мест в ручье Стамбл, где лососи мечут икру. Мы возвращаемся в 12.30, чтобы убедиться, что пленки все еще нет. Каникулы продолжаются. Наконец-то нам выпадает удача — сначала, в 16 часов, показывается солнце, а затем, в 17.30, появляется пленка. Часом позже все мы у подножья водопада.
В зодиак уже загрузились: Бебер с узкой железной полосой, Ив со своей 10-миллиметровкой, я сам, электрическое оборудование и не забудьте еще про кабель. Мы высаживаемся за 3,5 метра от водопада. Ив прыгает в воду, и его тут же сносит потоком, несмотря на два свинцовых пояса. Мы передаем ему третий и сами надеваем на себя подобные же грузы. Десятки лососей уже столпились на границе пены. Они „берут разбег“ и, используя водовороты, создаваемые падающей водой, буквально выскакивают из жидкой среды, в вершине этого белого занавеса, над которым им непременно надо пройти… Водопад очень высок, почти всех рыб он отбрасывает силой своего течения назад, на камни. Под водой зрелище еще более потрясающее.
Мы окружены со всех сторон этими огромными существами. Форма тела их очень элегантна и соразмерна — синтез мощной мускулатуры и гидродинамического способа передвижения. У самцов голова имеет весьма впечатляющий вид, характерный для периода размножения: крючковидные челюсти, пригнутые друг к другу, как странный клюв, вооружены зубами… Рыбы уже имеют красную окраску; тело их покрыто глубокими шрамами, у некоторых содрана местами кожа и видна живая плоть. У других порваны плавники или поврежден глаз. Но все это неважно: вперед, всегда вперед, без устали, до самой смерти. Каждый лосось вновь и вновь стремится перепрыгнуть водопад, пробиться через бушующую поверхность воды, и опять его отбрасывает на острые скалы.
Я не мог удержаться и погладил на ходу нескольких патетических упрямцев…
Плотный и восхитительный обед, приготовленный хозяевами кабины подсчета. 23.30: всевозможные разнообразные храпы со всех сторон…».
„Лестница“ для рыб
11 июля (Жак Ренуар) «Погода туманная, дождливая, невыносимо тоскливая. В принципе мы должны работать с тремя лаборантами ДРОА. В принципе…
Однако мы все же идем к водопаду, чтобы попытаться заснять (камеры у нас с собой, на всякий случай — будь что будет) морфологические изменения лососей, поднимающихся к местам размножения. Мы имеем возможность увидеть различные стадии их модификаций: у одних еще зеленовато-серая спина и серебристое брюхо, вторые уже начали краснеть, а у самцов рыло изогнулось, как два крючка (этих животных называют лохами), у третьих тело уже полностью приняло ярко-красный цвет, а голова приобрела прекрасный зеленоватый оттенок; рыло же, с выдающимися зубами, ужасающим образом гипертрофировано. По крайней мере по 200–300 лососей проходит через наши руки. Мы их ловим на удочку, а затем отправляем обратно в поток. Бебер пытается установить количество ран на теле рыб и их величину. Омер делает в основном крупные планы голов лососей. Доминик записывает звуки окружающей среды: шум падающей воды, шипенье электрических приборов и т. п.
После сытного завтрака погода чуть улучшается. Мы направляемся к большому водопаду. Над второй излучиной реки кружится в небе большая стая орланов. Мы пытаемся приманить их дохлым лососем, которого выбросило на крутой берег. Напрасная трата времени — они не только не подлетают к нам, а наоборот, быстро удаляются.
Вот мы снова у подножья большого водопада. Высота падения воды здесь в общей сложности около 20 метров. Спрашивается, как могут лососи преодолеть эту стену воды? Однако, как мимоходом объясняет Бернар, у них свой метод: масса падающей на скалы воды создает мощные завихрения и дает начало противотокам: их-то рыбы и используют, чтобы подпрыгнуть, развивая при этом скорость до 25–30 километров в час.
Здесь же нет никакой надежды на это. Для того чтобы рыбы могли хоть как-нибудь преодолеть это препятствие и попасть в ручей, где они родились, сотрудники ДРОА соорудили специальную „лестницу для рыб“. Это подобие лестницы с очень пологими ступенями призвано облегчить проход лососей в озеро. Однако такие лестницы отнюдь не всегда эффективны в силу того, что либо они не всегда покрыты водой, либо ток ее через них имеет другой „ритм“, чем у естественного потока, либо не всем рыбам удается подойти к ним. Здесь, на озере, имеет место последнее обстоятельство: лестница устроена по правую сторону от водопада, и, к несчастью, лососи плохо находят вход. Некоторые все же прорываются, несмотря ни на что. Я не могу удержаться от мысли, что нужно обладать несомненным мужеством, чтобы проникнуть в эту „черную дыру“. У подножья водопада Омер пытается сделать несколько кадров лососей, входящих на эту лестницу. Вознаграждением за то, что он вытерпел, стоя в потоке, ему послужит целая тарелка пирожков на ужин».
Медведи Кадьяка
12 июля (Альбер Фалько)
«В это утро облака стоят высоко. Дождя нет, на востоке виден даже клочок голубого неба. Чудесно! В 8.30 все мы и трое наших приятелей из ДРОА собрались у подножья водопада.
Весьма плодотворная работа. К 10.30 встает солнце, и лососи сверкают всеми радужными красками. Но и комары тут как тут, как всегда, — мы безостановочно хлопаем себя по щекам.
К полудню мы снова увидели медведицу, но на этот раз при ней двое малышей. Мы следим за ними в бинокли до тех пор, пока они не скрываются в лесу. После полудня Омер опять лезет в воду со своей камерой и целых три часа снимает там, в глубине водопада. Температура воды едва достигает 4 °C, так что это самый продолжительный ледяной душ в его жизни. К тому же лососи запрыгивают ему на камеру, что очень затрудняет съемку (и без того весьма нелегкую). Среди скал Ренуар снимает общие планы. Доминик и Патрис заняты фотографированием. К 18 часам все возвращаются в лагерь. Мы приготавливаем первую посылку с кинопленкой, которую отвезет гидросамолет».
13 июля (Ив Омер)
«Сегодня воскресенье — настоящее воскресенье! Ленивцы долго наслаждаются своими мягкими спальниками. Так мы дотягиваем до полудня, затем до вечера, не спеша, со смаком, нога за ногу…».
14 июля (Доминик Аррие)
«Вчера был день полной раскованности, а вот сегодня праздник кончился. После нескольких безуспешных попыток связаться по радио с „Калипсо“ мы видим, что пришли двое маркировщиков медведей, которых мы ждали на сутки раньше. Они должны проводить нас на озеро Карлук и „представить“ местным медведям. Но какое разочарование! Лососи запаздывают, а посему медведи еще не пришли на рыбную ловлю. Свидание откладывается на несколько дней.
Мы снимаем вставные эпизоды для связки сюжета (общий вид лагеря, перенос материалов, отплытие на зодиаке и т. д.). Тучи комаров и мух преследуют нас: белобрысому Бернару, как всегда, достается от них больше всех. А на реке Жак, вечно озабоченный поиском „гениальных“ планов для съемки, в очередной раз набрал полные сапоги воды…
Тут прибегает Бебер с криком: „Медведица! Медведица! С ней малыши!“ Медведица находится на расстоянии около 200 метров по прямой от нас. Она беспечно идет по берегу ручья. Двое медвежат следуют за матерью, резвясь в траве и пытаясь поймать сорок, которые дразнят их. Жак, Бебер и Бернар тут же предпринимают замысловатые попытки приблизиться к ним. Медведица ничего не видит и, даже продвигаясь прогулочным шагом, легко обгоняет преследователей.
Трое наших друзей сворачивают с прямой дороги и срезают путь по направлению к горе, чтобы устроить засаду на тропе, по которой животное будет возвращаться. С моей точки зрения, они никудышные знатоки медвежьих повадок, ибо через час друзья возвращаются несолоно хлебавши.
Чтобы достойно отметить 14 июля, [10] нам на сегодняшний вечер приготовлен банкет, достойный самого Лукулла: по возвращении в лагерь мы видим на столе, с великим тщанием сервированном Парисом, аппетитно дымящееся филе лосося, завернутое в бекон. Настоящее объедение! Шампанское, песни, старые члены экипажа произносят тосты за „Калипсо“… Баиньки ложимся в 1.30».
15 июля (Патрис Инносенти)
«Сегодня утром Жак Ренуар желает снять несколько сцен момента пробуждения лагеря. Удивительное везение… Мы наслаждаемся теплом наших спальных мешков до 10 часов, а Жаку для полного удовлетворения нужно сделать по крайней мере по пять дублей!
Бернар и Ив, которые подрядились выкупаться голиком в ледяной воде Лососевого ручья, выполняют сие под всевидящим оком кинокамеры. После столь героических действий они согреваются, попивая огнедышащий напиток.
После полудня беспрерывный дождь. Партия в белот: Жак и Доминик против Бернара и Патриса. В это время Бебер, чья очередь проводить наблюдения, засекает в бинокль на холме за нашей хижиной медведицу и двух ее повес. Жак и Доминик — победители в белоте».
Сцены мирной охоты на озере Карлук
16 июля (Ив Омер)
«8 часов утра: отряд Ренуара и Делемотта — на озеро Карлук, на встречу с маркировщиками медведей. После полудня: опять героическое купание в реке. Температура воды +6 °C».
16 июля (версия Бернара Делемотта)
«Прибыли на озеро Карлук в 10 утра. Первым делом укрепляем крышу хижины, предназначенной для нас. А затем отправляемся на реку Каньон, чтобы снимать „медведя-хищника“. Миссия волнующая… но ледяная. Рюкзак за спиной, камера наперевес, непромокаемый костюм и зюйдвестка: мы продвигаемся по течению реки, срезая каждый ее поворот, чтобы все время иметь наибольший обзор.
Вдруг появляется медведь, затем второй. Тот, что побольше, вздымает фонтаны воды, переправляясь через реку. Пах! Справа от меня раздается выстрел. Животное выскакивает из воды, и что-то ярко блестит у него на заду; вскоре оно скрывается в высокой траве крутого берега. Маркировщики медведей нас опередили. Это они стреляли, и то, что я видел на ягодице медведя, оказывается, ампула с анестезирующим препаратом».
(Продолжение: Жак Ренуар)
«Теперь я берусь за перо. Очень длинный день. Бернар уже изнемог, да и я чувствую себя не лучше (уже полпервого ночи). Сегодня утром мы были очень дружелюбно встречены группой маркировщиков: лично сам маркировщик, Бринс; Джордж, хирург (позже он признается нам, что приехал сюда, чтобы раздобыть яичник медведицы), и Рич, фотограф.
В первый же наш выход на реку Каньон мы сразу же увидели двух медведей (одного весьма внушительных размеров), примерно в 50 метрах от нас по реке.
Маркировщик нас опередил: он выстрелил. Прямое попадание! Но мы напрасно искали анестезированное животное: доза была мала для него. Медведь пробежал значительное расстояние, прежде чем сон сморил его.
Рич, Бернар и я продолжаем идти вверх по реке. Фотограф возглавляет нас. Но вот, вывернув из-за поворота реки, мы увидели, как он внезапно метнулся в сторону и схватился за ружье: нос к носу столкнулся он с медведем. Но последний быстренько побежал в противоположную сторону… Я потрясен нашей беспечностью. К стаду коров и то приближаешься с большей предосторожностью! Риск кажется мне еще значительнее, когда мы идем по высокой траве: она нас скрывает, но ведь и медведей она укрывает не хуже!
Медведей в этом секторе действительно много. Не проходит и пяти минут, чтобы мы не отметили зверя. Сначала мы обнаруживаем двоих, которые петляют по ложу реки. Затем мы видим целых четырех кряду: самца, самку и двух медвежат. Самец галопом заскакивает в реку, пытаясь схватить лосося. После нескольких осечек он погружает голову в воду и вытаскивает рыбу, зажав ее в зубах. После полудня мы встретили по меньшей мере шестнадцать хищников. Мы снимаем без передышки, сожалея лишь о том, что погода неважная: я работаю с диафрагмой 2,8. Запас пленки исчерпан, и мы возвращаемся. Опять встречаемся с группой маркировщиков, к которым присоединились Дик Хенсел и Джим (студент-биолог, специализирующийся по млекопитающим). Они обнаружили только одного заснувшего зверя из четырех отстрелянных. Мы отправляемся к нему. Это шестифутовая самка, которая спит глубоким сном. Ее соски полны молока. На ухе у нее маркировочное кольцо трехлетней давности. Остается надеть на нее ошейник с радиопередатчиком. Тогда, принимая его сигналы, специалисты смогут следить за ее передвижениями, узнать, где она родит медвежат, сколько времени проведет она с ними и т. д. Говоря о медвежатах, не позабыть бы о тех, что уже есть у нее, они ворчат сейчас совсем близко, в высоком лесу. Они обретут свою мать ровно через пару минут, когда мы кончим прилаживать ошейник и уйдем от нее.
В лагерь приходим около 9 часов вечера. Быстрая трапеза. Бернар засыпает тут же, как только последний кусок проскочил ему в горло».
17 июля (Бернар Делемотт)
«В 8 утра отправляемся на реку Каньон, куда и прибываем через 35 минут. Дождя нет, и небо немного светлее, чем вчера. Мы работаем с диафрагмой 4 или 5,6.
Поднимаемся по реке примерно с четверть часа, как вдруг огромная стая сорок взлетает при нашем приближении. Птицы обклевывали голову лосося, начав, разумеется, с глаз. Рыба мертва всего лишь несколько часов — медведь, который ею угощался, не успел еще далеко уйти.
Мы продолжаем идти, окутанные плотным облаком мошек: злодейские насекомые наверстывают вчерашний плохой день, который заставил их „отсиживаться“. Пытаемся спастись от них кремом — безуспешно.
По летающим над рекой чайкам мы определяем, что здесь медведь ловит рыбу. Ускоряем ход. Каждый раз, когда мы переходим через реку, со всех сторон из воды выскакивают десятки лососей. Окраска рыб ослепительно красного цвета, рыло изогнуто крючком, зубы белы и удлинены, что придает их зеленой голове устрашающий вид. Когда мы приходим к тому месту, над которым кружились чайки, никакого медведя нет и в помине. Мы карабкаемся по склону берега, чтобы лучше осмотреться в речной долине. Здесь, в сырой зелени травы, мы замечаем сначала голову, а затем и все бурое тело медведицы с тремя малышами. Она принюхивается к ветру и спускается в долину реки, а мелкота следует за ней, наступая ей на пятки; я нахожу, что ее медвежата на редкость послушны. Мы остаемся на месте, так как направление ветра не совсем удачное для нас. Внизу мамаша-медведица беззаботно идет прямо к реке. Малыши прыгают вокруг нее и резвятся, топая по воде и обрызгивая друг дружку. Но медведица увлекает свой выводок на противоположную от нас сторону реки, метрах этак в шестидесяти-семидесяти по прямой. И мы, затаив дыхание, присутствуем при трогательной семейной сцене: встав на задние лапы, малыши схватились бороться: обняв друг друга, они дружно валятся в траву; самый темный из тройки нарушил какой-то материнский запрет, так как медведица наградила его крепкой оплеухой…
Мать с медвежатами исчезла. Мы ждем добрый час, когда же они вернутся. Затем спускаемся к реке, где еще часа два наблюдаем за медведями. Мы замечаем четырех, занятых рыбной ловлей, но очень далеко, примерно в километре от нас. Затем еще троих. В лагерь возвращаемся в 18 часов».
Речка, красная от лососей
17 июля (версия Ива Омера)
«Лососевая группа в устье Лососевого ручья. Бебер строит плот, на котором перевозит нас, баллоны, камеры и т. д. Множество рыб, но снимать трудно — очень слабый свет. Стаи камбал под брюхом у лососей.
Холодно. Все устали. Но мы увидели то, что сразу же нас воодушевило: настоящую стену из лососей».
18 июля (Бернар Делемотт)
«Смотрите-ка! Сегодня дождит, и это кое-что меняет. Нагрузившись на рассвете как ишаки, мы только к 9 утра высаживаемся на пляже у впадения речки Коттон-Вуд. Речка красна от лососей. Ширина ее метра два, а глубина (максимальная) 30, а чаще всего 4–5 сантиметров. При продвижении вперед рыбам достается больше всего на таких почти сухих местах. Маленькими группами собираются они в углублениях с водой, чтобы поднабраться сил и перевести дух. Затем, одна за одной, они бросаются вперед. Рыбы буквально ползут по гравию, конвульсивно изгибаясь, с открытой пастью. Иногда они заваливаются на бок, и тогда кажется, что дальше им уже не двинуться. А иногда, наоборот, они продвигаются вперед с ожесточением, оставляя позади себя вспененные струи.
Посвятив не один час лососям, мы хотим закончить день дружественным визитом к белоголовым орланам. Быстро доходим до подножья дерева, на котором хищники построили свое гнездо. Оно расположено в развилке трех могучих ветвей на высоте 10–12 метров над землей. Гнездо высотой в метр, диаметр его достигает 1,2 метра. Сами птицы здесь, они кружатся над нашими головами. Дерево, на котором расположено гнездо, тесно связано с соседним: мы решаем воспользоваться этим. Сначала забивая гвозди, а затем карабкаясь по ветвям, я поднимаюсь к гнезду: в нем двое птенцов, а может быть уже и молодых орланов, так как, несмотря на то что они все еще покрыты пухом, размером они с курицу. Дно гнезда плоское и на взгляд уютное, выстлано тонкой сухой травой с небольшой добавкой медвежьей шерсти. Лично мне жилище показалось чистым, если не принимать во внимание хвост и кости от съеденного лосося. Вначале при моем появлении птенцы оцепенели, от страха без сомнения, а затем защелкали клювами, как они делают это, когда требуют пищу у родителей. Я восхищен их легким пухом, не то рыжим, не то цвета кофе с молоком, круглыми глазами, большими и черными, и темными клювами, желтоватыми у основания. Когда они пытаются взмахнуть своими недоразвитыми крыльями, можно увидеть восхитительные золотисто-желтые лапы, уже вооруженные длинными черными когтями. Я предлагаю им лосося, но они не притрагиваются к нему: в их возрасте они едят только ту пищу, которую в виде отрыгнутой жвачки дают им родители».
Брачное поведение
19 июля (Жак Ренуар)
«Бринс будит меня в 6 часов утра, чтобы я сделал несколько снимков медведей с воздуха. Небо очень облачное: я работаю с диафрагмой между 2,8 и 4. Однако я все же снимаю несколько коротких сюжетов: одиночные самцы-медведи и самки с медвежатами. Приземляемся мы в 8 часов, и я бужу своего друга Бернара с садистским наслаждением: мщение зрело долго — всегда бывало наоборот.
Рич, Бернар и я выходим чуть попозже, чтобы встретить Дика Хенсела, который осматривает ловушки на медведей, расставленные накануне. В первую же западню, которую мы проверяем, попался медвежонок, примерно шести месяцев от роду. Животное получает бирку на ухо и татуировку на верхней губе и в паху (лишь после того, как его усыпили уколом: с шестимесячными медвежатами ничего подобного не делают, не дав им предварительно хорошей дозы успокаивающего). В других ловушках никого нет. В то время как я снимаю на самом деле, Бернар только прикидывается, что работает вовсю: пленка-то у него давно кончилась.
После полудня маркировщики медведей впадают в отчаянье: даже хвоста медведей не удается увидеть. За последние дни наши хождения взад-вперед должны были распугать животных. В свободное время я снимаю сюжеты для связок, Бернар же долгими часами наблюдает за брачным поведением лососей.
Мы возвращаемся в хижину. Рич принес лосося, которого Бернар приготавливает на ужин: похвалы в его адрес по поводу этого блюда кажутся мне вполне заслуженными. А затем мы философствуем до тех пор, пока не приходит ночь, то есть допоздна, учитывая широту места и сезон года».
20 июля (Бернар Делемотт)
«День на озере Карлук занялся темным, но безветренным. В 8.45, когда солнце уже четыре часа как поднялось, мы все еще работаем с диафрагмой 2,8.
Поделиться книгой: