Слишком жаркий Кипр [СИ]

— Нет, но вас однажды спрашивали, не зная ваших имен, просто обрисовав внешность. Мы создали фоторобот этого человека.

Супруги с недоумением уставились на лист бумаги с портретом некого жуткого выродка. Астафьева всегда смешили и раздражали фотороботы российского производства, но киприоты превзошли всех их, как Казимир Малевич со своим "Черным квадратом" превзошел импрессионистов. По этому синтетическому лицу было ясно только одно: он был молод, и явно выходец откуда-то с юга, от Испании, до Китая. Это мог быть и турок, и грек, и пакистанец, и араб. Короткие волосы, длинный, висячий нос, черные, с плаксинкой глаза.

— Он говорил по-русски? — спросила Ольга.

— Да.

— И портье ему ответил?

— Нет, сказал, что не имеет права рассказывать о своих клиентах.

Юрия интересовало совсем другое.

— Так как они подожгли наш номер? Запись сохранилась?

Янгелос замотал, было, головой, потом, чуть поразмыслив, развернул дисплей ноутбука в сторону посетителей.

— Вот. Я думал, что так бывает только в кино.

Это снова была запись теперь уже камер наружного наблюдения отеля. Изображение было еще хуже, чем вчерашние кадры — ночь, освещение только фонарей около отеля. В поле зрения камеры появился мотоцикл с двумя седоками. Он резко остановился, и тот из мотоциклистов кто сидел сзади, спрыгнул с сиденья, пробежал чуть вперед, и быстро швырнул в сторону отеля одну за другой три темных вещи. На записи были видны даже вспышки пламени, отражавшиеся на освещении самого метателя. После этого метатель снова прыгнул на сиденье мотоцикла, и они за пару секунд скрылись из поля зрения камеры.

— Да, это что-то новое. Просто гангстерский фильм, — признал Юрий.

Напоследок Папандреу решил еще раз огорчить их.

— Да, господа, со вчерашнего дня прокуратура сняла наружное наблюдение за Михаилидисом.

В ответ на откровенное удивление, отразившееся в глазах русских, следователь развел руками.

— Я ничего не мог поделать. Приказ свыше. Так что, будьте осторожны.

ГЛАВА 10

Уже потом Астафьев пришел к выводу, что Олег Батов, удачливый российский золотопромышленник, постепенно подбирающийся к десятке самых богатых людей России, своей жизнью был обязан Янгелосу Папандреу. Они с Ольгой, не торопясь, шествовали по одной из улочек Лимассола, когда увидели впереди огромный, белый лимузин. Этот монстр вражеского автомобилестроения покоился около ступеней отеля «Редиссон», одного из самых престижных в городе. У Юрия шевельнулось свойственное всем людям любопытство, которое тут же вместо него озвучила Ольга.

— Интересно, кому это такой членовоз подали?

— Да, член его знает, — в тон ей ответил Астафьев, и тут же увидел того самого «члена». По ступеням отеля спускался высокий, красивый мужчина в белоснежном костюме. Он был еще молод, на вид лет тридцать с хвостиком, хотя и уже с солидным излишками веса. Длинные, светло-русые волосы были зачесаны назад, голубые глаза прикрывали солнцезащитные очки. Это был ни кто иной, как Олег Батов, недавний знакомец Астафьева по его Московской одиссее.

Он так же был втянут в аферы с участием чеченских террористов, его жизни угрожал тот же самый Хаджи. Тогда Батов и попросил Астафьева снять его с этого «крючка». Невольно, по ходу естественного действия, но Астафьеву это удалось это сделать. Если в том, что это именно Олег Батов, было какое-то сомнение, то сразу подтверждалось присутствием позади шествующего магната длинноволосой, и длинноногой брюнетки с длинноватым носом, и большим, выразительным ртом.

Вокруг этой белоснежной парочки свиньей двигались пятеро охранников, своими траурно-черными костюмами придавая всей процессии мрачный колорит. До всего этого эскорта было не более пяти метров.

— Юлька! — восхитилась Ольга. Как раз жена Батова, Юлия, была подругой Ольги еще по институту, и невольным связывающим звеном всей этой компании. Возрадовавшись, Малиновская еще раз, только боле громко крикнула: — Юлька!

Та первая поняла, кто ее зовет.

— Ольга! — радостно взвизгнула она, и кинулась сквозь строй охраны к подруге. Это невольно остановило и весь эскорт. Как оказалось, эта внезапная остановка спасла жизнь одному человеку, и угробила другую. Телохранитель, шедший впереди Батова, вдруг откинулся назад, и, схватившись за горло сразу ставшими красными руками, упал, а потом начал хрипеть и биться в агонии. На долю секунды все окаменели, потом самый старший из охранников толкнул Батова под защиту лимузина, и тот послушно упал на асфальт. Получилось так, что все телохранители невольно оказались смотрящими в одну сторону. И только Юрий смотрел на новую угрозу для золотого короля России. Из-за угла дома вывернулся поджарый, спортивный мотоцикл на котором восседали два мотоциклиста в глухих шлемах с тонированными стеклами. Прежде Юрий бы не обратил на них внимания, но не более чем полчаса назад он смотрел на подвиги таких же мотоциклистов в кабинете Папандреу. А теперь он мгновенно понял все. Вскрикнув: — Слева! — он указал рукой в сторону новой угрозы. Самый мощный из телохранителей, тот самый, с седыми висками, среагировал мгновенно. Он развернулся, и начал стрелять в сторону мотоциклистов. А те уже мчались на самом полном ходу. Седой стрелял хорошо, Юрий видел, как водитель дернулся, мотоцикл качнуло, а из рук его пассажира вывалилось и запрыгало по дороге что-то круглое. Они промчались мимо, и Юрий, так же вырвавший из кобуры свою «Беретту», вскинул пистолет и начал стрелять вдогонку мотоциклу. За его спиной бухала пушка телохранителя, потом замолкла, очевидно, кончились патроны. В последнее время именно стрельба у Астафьева получалась лучше всего, так что он не удивился, когда после очередного его выстрела мотоцикл дернулся, его занесло юзом, раздался скрежет трущегося об асфальт глушителя и руля, полыхнул сноп искр, а потом оба его седока вылетели из своих сидений и покатились по асфальту. За спиной Астафьева взревел двигатель лимузина, и машина сорвалась с места, унося подальше семейство Батовых. Около отеля остались только Юрий, Ольга, и два охранника, один из которых был мертвым.

Седой подошел к Юрию, глянул на него сбоку.

— Хорошо стреляешь, — буркнул он.

— У меня ствол незарегистрированный, — поделился своей проблемой Астафьев.

— Кинь его им, — он кивнул назад, в сторону мотоциклистов. — Надо заодно посмотреть, кто это был.

Это надо было делать быстро, в ушах уже бился нарастающий вой полицейских машин. Охранник и Юрий быстро добежали до лежащих мотоциклистов. Один из них был мертв, а второй, шлем с которого сорвал Астафьев, был еще жив. Его глаза были полны боли, но при виде Астафьева он как-то затих, и, протянув руку, выдавил из последних сил: — Шах…

После этого он умер. И только теперь Юрий понял, что лицо этого парня очень напоминало тот жуткий киприотский фоторобот.

ГЛАВА 11

— Я хочу, чтобы ты раскрутил это дело, Юрка.

Эти слова Олега Батова можно было бы списать на состояние золотого магната, а он был уже очень сильно пьян. Но он повторял эту фразу за вечер уже пятый раз, так что намерение у него было самое серьезное. Астафьев скривился и опрокинул в рот рюмку водки. Он так же был уже хорош, но голова у него еще работала. Ему совсем не нравилось, то, что вместо отдыха придется заниматься нудной, и главное, опасной работой по своей основной специальности. Правда, и то, что было до этого, уже можно было назвать отдыхом с большой натяжкой. Драки, стрельба, постоянные покушения на его жизнь. Юрий повел глазами по гостиной роскошного номера люкс в пятизвездочном отеле, и скривился. Девушки удалились куда-то в другой номер, так что остановить их в потреблении спиртного было не кому. Астафьев вздохнул, и спросил: — Так ты мне еще раз объясни, с какого хрена ты оказался на этом чертовом острове, и почему ты не можешь отсюда уехать?

Олег согласно мотнул своей сивой прической, потом пьяным жестом откинул волосы с глаз назад.

— Объясняю сто сорок второй раз. Сейчас тут проходит… как бы это тебе объяснить? Ну, ты съезды КПСС помнишь?

Астафьев кивнул головой.

— Так вот, здесь сейчас проходит такой съезд только героев капиталистического труда. Тут, правда, нет Билла Гейтса или Ходорковского. Тут люди со всего мира, конкретно занимающиеся драгоценностями. Любыми! Тут и Де-Бирс, и Тиффане, и Картье, весь Ближний Восток, Индия, Бразилия со своими дешевыми, желтыми алмазами. Называется эта вся хрень "Всемирный конгресс алмазно-золотодобывающей промышленности". Все дело в этой чертовой войне в Ираке. Из-за нее дорожает нефть, обесценивается доллар и евро. Единственное, что имеет сейчас устойчивую цену, это золото и бриллианты. И есть большое искушение начать выбрасывать все это на рынок тоннами.

— А что, такое, разве, возможно? — удивился Юрий.

Батов посмотрел на него так, будто тот не знал таблицу умножения.

— К твоему сведению, большая часть добытых алмазов хранится в сейфах компании Де-Бирс, — пояснил он. — Продается же не более двадцати процентов всех обработанных алмазов. Если бы они все свои запасы, сразу выбросили на мировой рынок, то цена бриллиантов упала настолько, что наши домохозяйки покупали их в супермаркете вместе с колбасой и подсолнечным маслом.

Юрий невольно крякнул. А Батов продолжал.

— С золотом положение другое. Тут можно продавать и больше, любой, даже бедняк может позволить себе купить некое золотое изделие. Так что, мы решаем, что можно еще поднять цену на золото. Но, есть еще вопрос, в каком виде это золото продавать? Нам в, России, выгодно продавать уже готовые ювелирные изделия, а нас хотят посадить на туже полку, что и нефтяников. То есть, мы будем гнать дешевое золото в слитках, а они уже из него делать свои украшения.

— Короче, сделают нас сырьевым придатком, — подвел итог Астафьев.

— Именно.

— Я не ожидал, что ты такой патриот, — признался Юрий.

— Причем тут патриот, — Батов скривился как от уксуса. — Мы теряем на этом десятки миллионов баксов. Нахрен мне это нужно!

В это время дверь открылась, и на пороге возник тот самый седой телохранитель. Он и был начальником охраны супругов Батовых, Юрий уже знал от Олега, что фамилия его Зверев.

— Ну, что хорошего скажешь, майор запаса? — обратился к нему Батов.

— Хорошего мало, — ответил тот, усаживаясь на кресло рядом с Юрием. Тот кивнул ему на столик, богато украшений и закуской и выпивкой, но тот налил себе только минералки. — Похоже, это были два разных покушения.

— Как это? — не понял Юрий.

— Тот снайпер, что убил Витьку, стрелял за триста метров, из припаркованного автомобиля. Машину уже нашли, она конечно, в розыске, украли за два часа до покушения. Это высший класс. Если бы вы его не тормознули, — Зверев повернулся к Астафьеву и ткнул пальцем в сторону Батова, — он бы не промахнулся.

Батов выразительно посмотрел на Астафьева, пьяненько покачиваясь, со значением поднял вверх палец. А седой продолжал.

— А эти два байкера явно родом с Кавказа. Совершенно другой стиль нападения. Одного уже опознали, он въехал на остров две недели назад, из Турции, некто Вахидов. Про того же, что сидел спереди, неизвестно ничего.

— Зато я знаю другое, — решил поделиться своей информацией и Юрий. — Он перед смертью прошептал одно хорошо знакомое мне и тебе, — он кивнул Олегу, — имя — Шах.

Это было как выстрел. Олег откинулся всем телом назад, и начал задыхаться. Он даже начал рвать на груди рубаху. Зверев сразу бросился к входной двери.

— Врача, быстро! — крикнул он в коридор.

Через несколько секунд в номер вбежал личный доктор супругов Батовых. Он тут же вколол Олегу какой-то укол, и тот отключился.

— Приступы начали учащаться, — с озабоченным видом сообщил он Звереву. — Так еще пара шагов, и эпилепсия Олегу гарантирована. Нельзя ему столько пить.

Они втроем перенесли Батова в спальню, и вернулись в зал. Доктор вскоре ушел, а Зверев, наконец-то, позволил себе выпить сто грамм.

— Так это ты и есть, тот самый легендарный Юра? — Спросил он Астафьева. — Рассказами про твои подвиги меня хозяева просто задолбали.

— Выходит я, — признался Астафьев. — Раз так сильно задолбали, то извини.

— Да, ладно, чего там. Ну, что ж, будем еще раз знакомы. Александр Зверев.

Они пожали друг другу руки.

— Юрий Астафьев.

— Что ты скажешь про всю эту фигню? — спросил Зверев, закурив.

— Кто-то заказал Олежку. Такой снайпер дорого стоит. А вот насчет этих двух байкеров, я думаю, ты прав. Слишком поздно они стартовали. У меня даже какое-то предчувствие, что это было скорее по мою душу.

— С чего ты взял? — не понял Зверев.

— К смерти Шаха я причастен больше, чем Олег. Тот его совсем не знал, имя то это услышал от меня. Давай подумаем о том, что сделать для профилактики этой ерунды. Сколько человек тут с Батовым?

— Более двух десятков. Вице-президент, секретари-рефераты, целых трое, два менеджера, они занимаются организацией всяких мероприятий. Потом: врач, водители, личный парикмахер, охрана, пресс-секретарь. Почти все здесь, на этом этаже.

— Личные дела их у тебя?

— Нет. Но в электронном виде можно достать их из Москвы за полчаса. Но стоит ли?

— Стоит, — уверенно ответил Юрий. — Сколько вы еще будете на Кипре?

— Пять дней. Сегодня только первый день конгресса, мы ехали на открытие.

Они обсуждали создавшееся положение до трех ночи, потом Зверев ушел. Юрий откинулся на диван, и тут же провалился в сон.

ГЛАВА 12

"Ночь сегодня хорошая, — подумал Мареш, осматривая затянутое тучами небо, — как раз для моего дела". Одно только вызвало досаду. Когда он выходил из дому с рюкзаком, ему встретилась Лиза Гретхен, пожилая немка проживающая в том же квартале. Она всегда по вечерам гуляла со своим пекинесом.

— Господин провизор, вы, случайно, не в отпуск собрались? — обратилась она к Марешу.

Мареш изобразил свою самую благожелательную улыбку.

— Нет, фрау Гретхен. А что это так вас интересует?

— Ой, мне надо завтра зайти, купить у вас то ваше удивительное средство от головной боли. Оно просто изумительно. Вся моя мигрень проходит, как по волшебству.

— Завтра я буду на месте в девять утра, так что приходите.

Ничего, вроде, страшного, обычное любопытство пожилого человека. Но, как-то не выходила эта бабка из мыслей чеха. Может по тому, что по старой славянской примете, первой встретить женщину отправляясь на рискованное дело — дурная примета.

Вытащив из рюкзачка небольшую «кошку», он раскрутил ее и ловко кинул на крепостную стену. Она зацепилась сразу. Мареш проверил ее на прочность, и начал неторопливо подниматься вверх, опираясь руками на веревку, и перебирая ногами по стене. Получалось это у него с некоторым напряжением, и чех с беспокойством подумал, что начал терять форму.

"Надо ограничить потребление пива двумя литрами в день, — подумал он, а потом решил по-другому. — Нет, лучше записаться в атлетический клуб. Хотя, это будет слишком странно для нелепого чудака, аптечного провизора. Ладно, буду больше плавать".

Спуск со стены с другой стороны был удобен и скор. Мареш еще возблагодарил господа бога, что монашки не держат у себя собак. Не то это считалось грехом, не то просто, надеялись на защиту бога. Столь же ловко Мареш вскарабкался на балкончик второго этажа, благо вся замысловатая архитектура этого монастырского здания была для опытного альпиниста, словно лифт для обычного человека. На то, чтобы открыть дверь, ему потребовалось гораздо больше времени. Оказалось, что в наши времена технического прогресса эта дверь не имела замков, а по-прежнему запиралась, как и в тринадцатом веке, на затвор изнутри. С приглушенными чертыханиями, Марешу пришлось вырезать на стекле круг, потом присоской вынимать его. С его короткими руками он еле дотянулся до затвора, и открыл его с большим трудом. Под арочными сводами тускло горела одна единственная лампочка. Теперь надо было не перепутать кельи. Это должна была быть третья дверь слева. Он тихо нажал на входную, массивную дверь. Вопреки ожиданиям, она не скрипнула. Первое, что он увидел в келье, это большой букет белых лилий в золотистой фольге. Мареш даже улыбнулся, довольный. Этот самый букет Мареш сегодня привез в монастырь, и велел передать его больной женщине, поступившей к ним третьего дня. Затем он быстро поднялся наверх, на гору, нависающую над монастырем. Уже оттуда Мареш с помощью бинокля рассмотрел окно, в котором появился отблеск золотой фольги. Окна монастырского лазарета хоть и были небольшими, но зато все выходили на солнечную сторону.

Осторожно сделав два шага вперед, Мареш остановился, и начал внимательно присматриваться к женщине, лежащей на кровати. Было темно, но основное он рассмотрел. Да, похоже, монашки его не обманули, передали цветы по назначению. Вряд ли кто из них посмел так сильно выкрасить волосы в белый цвет. Между тем женщина на кровати простонала, и, пробормотав что-то невразумительное, перевернулась лицом в подушку. Именно в затылок женщине Мареш привычно влепил две пули, примерно в сантиметре друг от друга. Сунув пистолет в свою универсальную сбрую, чех осторожно выглянул в коридор, потом вышел, прикрыл дверь, и тем же путем выбрался наружу.

"На удивление все так хорошо произошло, — подумал он, трогая машину с места, — всегда бы так".

Пробуждение Астафьева в это утро совпало с возрастающим половым возбуждением, и причину этого Юрий понял, чуть приподняв голову. Ниже его пояса виднелся клубок длинных, черных, равномерно двигающихся волос.

"Юлька! — с досадой понял Юрий. — Как там говорил ее муж: знатная минетчица российской федерации. Вот ненасытная баба, так ведь и подведет под монастырь!"

В прошлую их встречу, в Москве, она уже вот так же подловила Астафьева именно в тот момент, когда он не мог сопротивляться, и, почти что, изнасиловала Юрия, правда, к общему их удовольствию.

То, что в соседней комнате спал муж Юльки, Астафьева не очень интересовало. Нравы в этой семье были, самые что ни на есть свободные. Но если их сейчас застукает Ольга, это будет конец всему! Она его уже не раз предупреждала, чтобы он даже смотреть не мог в сторону ее подруги. Он то на нее не смотрит, но вот она! Юлька в Москве уже покушалась на его «честь», при этом точно в таком же положении, когда он и пикнуть не мог. Тогда, полгода назад, это проскочило мимо глаз лучшей подруги, и Астафьев думал, что все на этом кончилось.

"А если сейчас сюда зайдет Ольга?" — Юрию стало нехорошо, правда, только морально. Физически все было как раз наоборот. Но, наслаждаться этим времени не было, Юлька ловко его оседлала и принялась уже ублажать себя.

— Юлька, ты с ума сошла? Где Ольга? — прошептал Юрий.