Загадка назойливых звонков

— Видали? — тем временем говорила Моя Длина девочкам. — Опять у Андрея началось с этой… Как он не врубится до сих пор, что Светлана ему не пара.

— Ну почему же? — тихим голосом возразила худенькая светловолосая Таня. — Они ведь давно любят друг друга.

— Любят! — свирепо произнесла Школьникова. — Эта Светка и не знает, что такое настоящая любовь. И вообще, Андрею нужна не такая жена, а с положением в обществе.

Катя и Таня украдкой переглянулись. Роман у Андрея и Светланы длился давно. Когда бурное содружество "В" заканчивало восьмой класс, Светлана Сергеевна даже переехала на квартиру Андрея Станиславовича возле Красных Ворот. Вот-вот должна была состояться свадьба. Однако потом у них что-то произо шло, и весь прошлый год они, даже встречаясь в школе, едва друг с другом здоровались. Андрей явно страдал. Ученики ему очень сочувствовали.

Все, кроме Моей Длины. Она воспылала надеждой и, к ужасу любимого учителя, усилила натиск. Ни о какой взаимности, разумеется, не могло быть и речи. Однако Школьникова не сдавалась. Не собиралась она отступать и сейчас.

— Все равно поругаются, — закурив новую сигарету, изрекла она.

— Не хотелось бы, — вырвалось у Тани.

— Много ты понимаешь, — фыркнула Школьникова. — Говорю же вам: такому шикарному мужику, как Андрей, нужна жена с положением.

Моя Длина явно намекала на себя. Мать ее, Зинаида Николаевна, держала фирменную французскую аптеку, а кроме того, была официальным дилером нескольких крупных парфюмерных и цветочных фирм. На этом основании Машка причисляла себя к «современной российской буржуазии». И не сомневалась, что обладает всем необходимым для счастья любимого человека.

— С положением? — иронично сощурилась Катя.

Она уже хотела по своему обыкновению отпустить какую-нибудь колкость, но тут раздался звонок.

— Быстро в класс! — скомандовала Моя Длина. — Сейчас Андрюшин урок.

И все устремились в школу. Взбежав на четвертый этаж, ребята подошли к двери родного класса. На ней красовалась новая табличка: 10 "Б".

— Никак не могу привыкнуть, что наш класс теперь не «В», а «Б», — поморщилась Моя Длина.

— Что делать, — с философским видом развел руками Темыч.

— Сухари сушить, — огрызнулась Школьникова.

— Чем быстрее привыкнем, тем лучше, — продолжал Тема.

Моя Длина не удостоила его ответом. Остальные тоже молчали. Вся компания испытывала схожие чувства. Бурное содружество «В», уже много лет назад завоевавшее репутацию самого беспокойного и, одновременно, самого дружного класса в две тысячи первой школе, неожиданно поредело. Произошло это после экзаменов за девятый класс. Выяснилось, что иные из ребят уходят в лицеи и колледжи, кто-то переезжает в другие районы, а кто-то по иным причинам покидает родную школу. Словом, к десятому классу бурного содружества «В» убыло наполовину, и его слили с остатками класса «Б». Хорошо еще, что Андрей Станиславович по-прежнему оставался классным руководителем.

Однако уже с первого сентября Компании с Большой Спасской стало ясно: былой атмосферы в классе нет. Если бы речь шла только об остатках «бэшников», то еще полбеды. Содружество «В» знало их как облупленных. Но в класс пришло несколько новеньких.

В их группе выделялся высокий блондин. Когда остатки девятого «В», встретившись в школьном дворе, стали обмениваться летними впечатлениями, пятеро новеньких продолжали держаться особняком. Две девочки и трое ребят. Остатки содружества «В», с интересом разглядывая пополнение, стали его обсуждать. — Девчонки вроде нормальные. Особенно вон та, — и долговязый Женька взглядом указал на рыжую девочку.

— Что мне в Женечке нравится, так это постоянство вкусов, — фыркнула Катя.

Остальные засмеялись. Они вспомнили о неудавшемся романе Женьки с рыжей Леркой-баскетболисткой из юношеской сборной.

Пашков не нашел в двух новых девчонках ничего интересного. Ему вообще никто не нравился, кроме Моей Длины.

Тем временем Катя и Таня с любопытством разглядывали мужскую часть пополнения.

— Два так себе, а один ничего, — шепнула Катя на ухо Тане, указывая на высокого блондина. Он, прислонившись к стволу дерева и запихнув руки в карманы джинсов, с независимым и довольно высокомерным видом оглядывал окружающих.

Поймав взгляды двух девочек, он вдруг улыбнулся и, посмотрев на Таню, игриво ей подмигнул. Таня вспыхнула и отвернулась.

— Не понимаю, что ты в нем нашла. По-моему, он довольно противный.

— А мне нравится, — стояла на своем Катя.

— Что тебе нравится? — неожиданно встрял в их беседу Тема.

— Все-то ему расскажи, — со страдальческим видом закатила глаза Катя.

Впрочем, Темыч уже и так обо всем догадался. И смерил новенького таким уничтожающим взглядом, что кто-нибудь другой на месте высокого блондина провалился бы сквозь землю.

Однако блондин остался стоять на месте. Мало того, продолжал с интересом взирать на Таню.

Уже в классе, во время переклички, выяснилось, что новенького зовут Богдановым Вадимом. А рыжая девица, столь понравившаяся Женьке, именовалась Евдокией Смирновой. Катя на ближайшей же перемене ласково окрестила ее Дусей. При этом выразительно покосилась на Женьку. Но тот сделал вид, что ему все равно.

На следующем уроке Таня, повернувшись к Олегу, вновь случайно поймала на себе пристальный взгляд Вадика Богданова. Она расценила это как случайность. Однако, чуть погодя, опять почувствовала, что новенький на нее смотрит.

Девочка резко обернулась. Вадика это совершенно не смутило. Он снова ей подмигнул.

«Господи! — пронеслось в голове у Тани. — Только бы Олег не заметил! Иначе скандала не миновать». Олегу и впрямь не нравилось, когда Таня привлекала внимание кого-нибудь из мальчиков. В таких случаях он, по его собственному выражению, «ставил нахалов на место». А Таня ужасно не любила подобных конфликтов.

Поэтому, пользуясь тем, что день выдался сухим и солнечным, она старалась на всех переменах выводить друзей на улицу. В этом Таню поддерживали Пашков и Моя Длина, которым вечно хотелось курить.

Наконец, начался последний урок. Вернее, классный час, который ежегодно проводил со своими питомцами первого сентября Андрей Станиславович.

В свои тридцать шесть лет классный руководитель содружества «В*, а теперь десятого «Б» Андрей Станиславович был моложав, строен, носил пышную шевелюру, а в одежде, за исключением торжественных случаев, придерживался авангардного молодежного стиля. Кроме того, он ездил на подержанном мотоцикле «Харлей Дэвидсон». Постоянно покупал модные диски, которые с удовольствием давал слушать и переписывать всему своему классу. И обладал еще множеством других замечательных качеств, которые позволили Лешке Пашкову еще в пятом классе сказать, что Андрей у них — «крутой мужик».

Учителем Андрей Станиславович стал не совсем обычным путем. После десятого класса он мечтал заняться классической филологией, но на вступительных экзаменах в университет провалился. Зато попал в армию. И не просто, а прямиком в Афганистан. Там как раз тогда только что началась война. Андрей Станиславович умудрился пройти ее без единого ранения. Впечатлений, однако, у него оказалось достаточно.

Вернувшись в Москву, бывший десантник Андрей Пирогов твердо решил: если есть ему смысл что-то делать дальше, значит, он должен учить детей. И не чему-нибудь, а истории. Поэтому, окончив педагогический институт, он пришел работать в школу номер две тысячи один, где учился сам.

Выбор места работы преследовал не только явную, но и тайную цель. В этой же школе преподавала математику бывшая одноклассница Андрея Станиславовича — Светлана. К концу десятого класса у них начался бурный роман. Когда же Андрей попал в армию, Светлана неожиданно вышла замуж. Теперь роман разгорелся с новой силой. И за его развитием пристально наблюдал весь класс Андрея Станиславовича.

Первого сентября классный руководитель десятого «Б» явился в каком-то сногсшибательном пиджаке спортивного стиля. Он был учителю настолько к лицу, что среди девочек пронесся восторженный гул. Школьникова, всегда занимавшая на уроках Андрея Станиславовича первую парту перед его столом, приняла соблазнительную, по ее мнению, позу, затем исторгла несколько томных вздохов. В это время у Дуси Смирновой вырвалось:

— И впрямь классный, что надо.

Десятый «Б» грохнул. Школьникова обернулась и очень внимательно посмотрела на новенькую. В этом взгляде сосредоточилось столь ко сильных чувств, что Дуся Смирнова, покраснев, опустила голову.

Школьникова осталась довольна произведенным эффектом. И, посмотрев на любимого учителя, сказала:

— Вот так.

Андрей Станиславович усмехнулся в пшеничные усы, но ничего не сказал. Затем он произнес краткую речь о том, что представляет собою десятый класс в новых экономических условиях– По его словам, последние два года школы с учениками никто возиться не будет. Тех, кому неохота нормально учиться, просто в течение года отчислят. Кроме того, нужно уже серьезно думать о поступлении в высшие учебные заведения.

При этом классный руководитель десятого «В» то и дело поглядывал на Компанию с Большой Спасской. У него была тайная надежда, что хоть в этом году они, наконец, оставят свои расследования. «Иначе, — с тоской подумал Андрей Станиславович, — мне снова жить, как на вулкане».

— Так что, — сказал в заключение учитель, — советую как следует браться за дело.

— Уж мы возьмемся, Андрей Станиславович! — с жаром проговорила Моя Длина.

— Вот и хорошо, — стараясь не встречаться с ней взглядом, ответил учитель.

—– Было бы о чем говорить, — послышалась пренебрежительная реплика с задней парты.

Все обернулись. Вадик Богданов со снисходительной усмешкой глядел на Андрея Станиславовича.

— Что ты имеешь в виду? — спросил классный руководитель десятого «Б».

— Что имею, то и сказал, — презрительно бросил Вадик.

— А чуть подробней нельзя? — обратился к нему Андрей Станиславович.

—. Можно, если хотите, — продолжал новенький. — Вот вы сказали «браться за дело», «большая ответственность»… Можно подумать, у вас тут какая-то крутая школа. Толку-то… Все равно ни в один нормальный институт без репетиторов не поступишь.

— Нормальная у нас школа, — разозлилась Моя Длина.

— А если кому-то не нравится, то не фига было к нам приходить, — расправил широкие плечи признанный силач класса Боря Савушкин.

— Тебя не спросил, — скользнув по нему высокомерным взглядом, отозвался Вадик Богданов. — Ты-то, наверное, не спросил, а вот я у тебя после уроков, наверное, спрошу, — пообещал Боря.

Класс на мгновение замер. Всей две тысячи первой школе было известно: бурное содружество «В» никогда не дает себя в обиду. То есть, между собой у них иногда возникали локальные конфликты. Однако когда затрагивалась честь класса, содружество «В» превращалось в несокрушимый монолит. Атмосфера явно становилась напряженной. Однако Вадика это, похоже, совершенно не трогало. Зато Андрей Станиславович про себя отметил, что, кажется, новый учебный год будет и впрямь куда сложнее предыдущих.

Компания с Большой Спасской тоже кое-что заметила. Две новенькие девочки, которые в начале классного часа с интересом разглядывали Андрея Станиславовича, теперь переключились на Вадика. У того был очень довольный вид. Чувствовалось, что он привык находиться в центре внимания.

Боре Савушкину новенький все сильнее не нравился. Он уже было раскрыл рот, чтобы назначить Вадику встречу после уроков возле школы, но Андрей Станиславович вмешался:

— А ну, прекратите! В конце концов, каждый имеет право на свое мнение.

— Вот это правильно! — хохотнул Вадик. — Так сказать, демократия в действии.

Теперь на него смотрели не только новенькие, но даже и несколько ребят из бывшего «Б».

— Только насчет репетиторов ты не совсем прав, — усмехнулся Андрей Станиславович. — У нас из прошлогоднего выпуска много ребят просто так поступило.

— Да, да. Слыхали, – недоверчиво покачал головой Вадик.

— Некоторым и репетиторы не помогают, — продолжал Андрей Станиславович.

На это у Вадика не нашлось что ответить. Дальше классный час шел своим чередом, однако у Компании с Большой Спасской после первого дня остался какой-то неприятный осадок. Каждый из пятерых нет-нет, да и ловил себя на мысли, что лучше бы этот Вадик попал в другой класс.

Второго сентября опасения их подтвердились. На большой перемене весь класс высыпал во двор. Вадик Богданов с новенькими и несколькими ребятами из бывшего «Б» расположился немного поодаль от Компании с Большой Спасской. Какое-то время спустя Таня снова почувствовала на себе его пристальный взгляд. Она демонстративно повернулась спиной к Вадику. «Только бы Олег не заметил», — в отчаянии подумала она. Но Олег, к счастью, пока был занят общей беседой.

— Ты согласна со мной? — донесся до Тани голос Моей Длины.

— Ну да, — на всякий случай согласилась Таня, которая не расслышала, о чем речь.

Олег с изумлением на нее посмотрел. А Катя, иронично сощурившись, произнесла нараспев:

— Ну ты, подруга, даешь!

Таня покраснела. Она уже намеревалась спросить, о чем шла речь, когда со стороны компании Богданова послышался оглушительный хохот.

— Веселятся детишки, — без всякой симпатии проговорила Моя Длина.

— Пускай себе, — отмахнулся Темыч. Смех несколько поутих. И Вадик громко

продолжил:

— Она ему, значит, по морде, а он, как побитая собака…

— Ты это про кого? — заинтересовался долговязый Женька.

— Про нашего классного, — с явной охотой объяснил Вадик.

В его группе снова раздался хохот.

— Андрея не трожь! — грозно выступила Моя Длина.

— Нужно мне его трогать, — сплюнув, ответил Вадик.

— Мое дело предупредить, — продолжала Моя Длина.

— Ах как я испугался, — губы Вадика скривились в ухмылке. — Уже поджилки трясутся.

Кто-то в его группе засмеялся. Моя Длина, сжав кулаки, двинулась по направлению к ним. Пашков — за ней. Но тут раздался звонок.

Богданов, ухмыльнувшись, развел руками и двинулся к дверям школы.

— Редкостная скотина, — прошипела Моя Длина. — Ну, ничего. Он еще у меня попляшет.

— Ты, Машка, предоставь это мне, — тут же вмешался Пашков. — Мы с ним поговорим как мужик с мужиком.

— Утихни, ребенок, — не поддержала его благородного порыва Школьникова. — Раз он Андрюшу задел, я с этим гадом сама разберусь.

Компания с Большой Спасской обменялась выразительными взглядами. Они знали, что Школьникова никому и никогда не позволит безнаказанно насмехаться над Андреем Станиславовичем.

Правда, в тот день больше ничего не произошло. Пока что Моя Длина ограничивалась лишь исполненными ярости взглядами в адрес

Вадика. Тот изображал, что ему очень страшно, однако тоже по каким-то причинам удерживался от прямых выпадов. Но, несмотря на это, Компания с Большой Спасской явственно ощущала, как накаляется атмосфера в классе. Прежде у них такого никогда не случалось.

Вот почему теперь, третьего сентября, семеро друзей с таким неудовольствием поглядели на табличку, где значилось, что их класс отныне именуется десятым «Б».

— Ничто не вечно под луной, — тяжело вздохнул Темыч.

— Ладно тебе, философ, — хлопнул его по плечу Олег. — Пошли на историю. Вон Андрей идет.

Ребята проследили за взглядом мальчика. Со стороны учительской к ним приближался бодрой походкой Андрей Станиславович.