Эвиал

— Дарисия. Позволь, я помогу тебе. А потом ты отдашь мне ребенка. Согласись, это лучший вход… Из сложившейся ситуации…

Он протянул свободную руку к голове волшебницы, но Намир молниеносным движением перехватил его запястье.

— Не смей…

— Не будь дураком, — зло оборвал его Керан, — ей нужна помощь. И немедленно. Ты же не хочешь ее потерять? Хотя…

Внезапно маг застыл, словно прислушиваясь к чему-то. Иф-Шинн поежилась — неужели почувствовал их? Но нет. Лицо Керана побелело.

— Дарисия? Что ты делаешь???

Вместо ответа раздался хриплый смех вперемешку с бульканьем. Голова волшебницы откинулась назад, глаза закатились, сведенные судорогой пальцы по-прежнему мертвой хваткой держали Керана.

Тот в упор посмотрел на замершего в недоумении разбойника.

— Беги! Что смотришь? Беги, идиот, прячься!!!

Тело волшебницы окуталось багровым сиянием, которое было заметно даже в солнечном свете. Купол тишины распался; со всех сторон хлынул шум.

— Беги, все бегите! — во всю силу легких прокричал маг. Он с усилием освободился из капкана пальцев волшебницы.

В голосе Керана слышался животный страх перед чем-то неотвратимым. Этот страх передался Намиру; все еще недоверчиво глядя на мага, но вместе с тем чувствуя что-то неладное, происходящее с Дарисией, он сделал шаг по направлению к одной из гробниц…

Кожа волшебницы уже трескалась, как пересушенная зноем земля. Но вместо крови Танцующая видела только нестерпимо яркое сияние.

Иф-Шинн, чувствуя, как стягиваются болью сухожилия, изо всех сил оттолкнулась от камней. Вниз, вниз, как можно быстрее! Иначе…

Всепожирающее пламя рванулось следом за ней, лизнуло спину, вмиг превратив одежду в пепел и оплавив чешую. Она закричала.

Смерть была там, снаружи; дышала нестерпимым жаром в прохладное нутро гробницы. Иф-Шинн вдруг подумала о том, что вот, наконец, и настал тот час, которого она так ждала. Она медленно шагала вперед — по старой, заросшей жухлой травой дороге. Впереди возвышались врата — и ничего прекраснее этих врат она никогда не видела в своей жизни. Обернувшись назад, Иф-Шинн увидела свой народ, ютящийся в древнем замке, увидела себя, исполняющую первый ритуальный танец. Где-то рядом мелькнули лица Дарисии и Керана, а потом и сморщенный, разрывающийся в крике комочек… О, это обреченное человеческое дитя… Дитя Врагов. И в то же время ни в чем не повинное. Удивляясь самой себе, Иф-Шинн протянула руки к малышке. А врата стали таять в серой мгле, отдаляясь. Сгустилась непроглядная тьма, захватила, закружила в своих прохладных волнах забвения… Только ледяные пальцы в нетерпеливом ожидании касались сознания…

Боль охватила все ее существо. Танцующая Со Смертью с трудом приподнялась на руках… Сколько же времени прошло?..

Огненный вихрь, исчерпав всю влитую в него мощь и пожрав все живое, до чего смог добраться, утих. Шипя от невыносимой боли в сожженной спине, Иф-Шинн отогнула плащ. Девочка осталась невредима.

— Что ж… Надо выбираться отсюда. Не можем же мы здесь сидеть вечно, — пробормотала Танцующая. Новый путь уже ждал ее, время истекло. А потому следовало торопиться…

* * *

Она с большим трудом узнала место, где провела столько дней. Камни пирамид и песок почернели, оплавившись от страшного жара. Тишина окутала город мертвых — в живых не осталось никого. Ни рыцарей, ни разбойников. Доспехи и оружие попросту вплавились в черный монолит.

Иф-Шинн задумалась. Малышка затихла у нее на руках, но это ненадолго. Скоро она проголодается, и…

Что тогда? Что ты будешь делать, Танцующая Со Смертью? Чем ты накормишь этого человеческого ребенка посреди пустыни? Не лучше ли сразу убить ее, чтобы избавить от мучений?

Танцующая Со Смертью упрямо мотнула головой, отгоняя назойливую мысль. Она достаточно мудра, не даром прожиты столетия, и обязательно придумает, как накормить ребенка. Все-таки уцелели жилища в черных утробах гробниц, возможно, там она найдет что-нибудь…

Ну а дальше? До ближайшего людского поселка день езды на быстром коне. Сколько времени потребуется, чтобы раненная старуха дотащилась туда своим ходом? Да и зачем? Ты снова хочешь оказаться в вонючей клетке, Иф-Шинн?.. А ребенок, которого принесет дуотт, какая судьба ждет ребенка? Скорее всего, незавидной будет ее участь.

Иф-Шинн медленно, пошатываясь, брела по еще горячей корке спекшегося песка, в растерянности оглядывая место, ставшее могилой полусотне людей. Солнце уже село, и небо стремительно наливалось мраком. Только росчерк заката у самого горизонта пылал как свежая рана…

Твое время истекло. Торопись, Иф-Шинн. Прими какое-нибудь решение. Тебе остался только один, последний шаг, чтобы завершить Старый Путь.

— Но что я могу сделать? Что?.. — пробормотала она, — Что?!!

Ей никто не ответил. Только у самого горизонта на западе зажглась первая, пока еще бледная, звезда. А затем…

Внезапно Иф-Шинн показалось, что рядом кто-то захрипел. Замерев, она прислушалась. Неужели?.. Нет, послышалось. Иф-Шинн вздохнула. Это всего лишь игра ее не в меру разыгравшегося воображения… Звук повторился. Боясь поверить в чудо и прижимая к себе девочку, Танцующая со Смертью заглянула за угол пирамиды… И отчего-то почти не удивилась, увидев мага Волшебного Двора.

Лежа навзничь, он медленно приходил в сознание. Богатая одежда превратилась в опаленные лохмотья; на лице — сплошная маска из запекшейся крови и гари. На шее неестественно ярко белел рваный шрам.

Керан закашлялся, перевернулся набок и опять застыл, так и не заметив Иф-Шинн.

Осторожно, стараясь не шуметь, она положила ребенка на теплую ступеньку одной из гробниц, затем также неслышно приблизилась к распростертому магу. Спина полыхала болью, но Иф-Шинн все же заставила себя двигаться так, чтобы он не услышал ее приближения.

Керан все также лежал на боку; в сумерках было видно, как его бьет озноб. Танцующая наклонилась и легонько коснулась его плеча; маг вздрогнул и повернулся.

По замаранным щекам пролегли две светлые дорожки. Но, увидев нависшего над собой дуотта, Керан лишь горько улыбнулся.

— Я помню тебя. Это ты бросила в меня котелок.

Иф-Шинн молча кивнула, с отстраненным любопытством ожидая его дальнейших действий.

— Ты… Тоже хочешь меня убить? Если ты жила с… Дарисией, — он поморщился, будто одно имя причиняло боль, — что ж, самое время. Она… Потратила столько усилий… А ты можешь завершить начатое.

Она молчала, разглядывая мага. Да, судя по всему, сейчас он действительно беспомощен. И даже она, старуха, может отобрать его жизнь.

— Чего ты ждешь?

— Я хочу отдать тебе ребенка. Мое время вышло…

Короткий смешок. Видимо, он не совсем понял, что она хотела сказать.

— Ребенок умер. Ведь так?

— Вставай, — Иф-Шинн покачала головой, — я слишком стара и… ранена, чтобы тащить тебя на себе. Ты должен забрать ее.

— Ее?..

Керан недоверчиво посмотрел на Иф-Шинн.

— Да, девочка. Тебе следует забрать ее отсюда… Она давно не ела.

Маг с видимым усилием сел.

— Ты можешь отдохнуть и восстановить потраченные силы в ее доме, — поспешно добавила Иф-Шинн.

— Покажи мне мою дочь.

Иф-Шинн вернулась за девочкой и дала ее Керану.

— Она… Дала имя ребенку?

— Да, конечно. Ее зовут Мегана.

Керан оторвался от созерцания розовенького личика и удивленно посмотрел на Иф-Шинн.

— Мегана? Странное имя.

— Так ее назвала мать.

— Ну, что ж. Мегана так Мегана. Мегги. На, возьми ее. Сейчас я поднимусь, и мы пойдем.

… Иф-Шинн отвела мага туда, где раньше жила Дарисия. Мегги наконец проснулась и принялась требовать пищу в свойственной для маленьких детей манере. Керан только и смог, что виновато пробормотать что-то вроде «я не могу наколдовать для нее молока».

Он умылся в тазу, который раньше служил Дарисии, смыл всю копоть и кровь с рук и лица. Внимательно оглядел комнату и криво улыбнулся.

— Она была честолюбива, — сказал он ни с того, ни с сего, — Честолюбие взрастило зло в ее сердце. Результат ты видела… Она не погнушалась убить даже тех, кто помогал ей. А этот… Намир… Умер, не успев понять, что был всего лишь полезным человеком.

Иф-Шинн молча кивнула. Керан присел на стул, устало подперев голову руками.

— Тебе нужно постараться собрать все силы, — сдержанно напомнила Танцующая, — Мегана голодна.

— Да, я слышу, — усмехнулся маг, — но мне потребуется много сил… Чтобы взять с собой вас обеих.

Иф-Шинн внимательно посмотрела на него — Керан не думал шутить. Говорил то, что думал. Что ж, еще один достойный уважения представитель человеческой расы.

— Я не пойду с вами.

— Ты останешься здесь? Но… — брови мага удивленно приподнялись, — нет, я не позволю тебе. Как хозяин Волшебного Двора, я приглашаю тебя к нам. И тебе обязательно найдется место…

Иф-Шинн улыбнулась. И подумала, что человеку улыбка дуотта кажется хищным оскалом.

— Нет, Керан. Я отказываюсь. Возможно, тебе этого просто не понять, но… Забирай ребенка и уходи.

В зеленых глазах мага все же мелькнуло нечто, похожее на понимание.

— Как знаешь. Я не буду настаивать.

Касание ледяных пальцев на самой кромке рассудка.

Иф-Шинн вздрогнула. Знакомое, до боли знакомое чувство…

— На самом деле я очень стара, Керан. И мне пора. Уходите прямо сейчас, — твердо сказала она, — здесь вам больше нечего делать.

Керан кивнул.

— Как скажешь. Видишь, я больше ни о чем тебя не спрашиваю. Но все равно — спасибо.

Он поднялся, взял на руки плачущего ребенка и улыбнулся…

— Прощай… Иф-Шинн.

Ей оставался всего лишь один шаг.

Еще через несколько мгновений их окутало голубоватое сияние, и Танцующая осталась одна. Боль овладела ею целиком, туманя рассудок.

Иф-Шинн, пошатываясь, выбралась из усыпальницы на поверхность. Светила полная луна; в ее призрачных лучах оплавленный камень сверкал, как глазурь на башнях города Двеллитт. Хотя… Разве можно вернуть Двеллитт? Он был разрушен до основания в войну Волка… И тогда же погибли оба ее ребенка…

Иф-Шинн начала свой последний ритуальный танец. Танец Смерти.

Поначалу ее движения были неуверенными, медленными. С каждым жестом Танцующая преодолевала боль, поселившуюся в теле, но потом, по прошествии некоторого времени, ощутила небывалую легкость и силу. Танец набирал темп, и молчаливые пирамиды одобрительно смотрели на мечущуюся в лунном свете черную ломаную тень.

…Небо дрогнуло, качнулось в недосягаемой вышине.

Голова коснулась теплого оплавленного песка.

И луна с удивлением глядела своим желтым глазом на распростертое далеко внизу тело старухи-дуотта.

Иф-Шинн остановилась. Дорога, по которой она до сих пор шагала, резко обрывалась, упираясь в высокие врата, излучающие прекрасный, ни с чем не сравнимый свет. По обе стороны тянулась высокая стена, полыхающая всеми цветами радуги. Обернувшись назад, Иф-Шинн увидела свой народ, ютящийся в древнем замке, увидела себя, исполняющую первый танец смерти. Где-то рядом мелькнули Дарисия и Керан, а потом и сморщенный, разрывающийся в крике комочек, названный Меганой. Керан держал ее на руках и улыбался. Чуть помедлив, Иф-Шинн толкнула створки врат — они легко подались. Прямо за ними начиналась аккуратная, мощеная новым булыжником дорога. Где-то вдали вспыхивали и гасли звезды, рождались и умирали миры.

И Танцующая Со Смертью решительно шагнула вперед.

Юлия Галанина

ДОЧЬ ЭЛЬФА, УДАЧА ОРКА…

…К ночи небо стало серым, а поросшие густым ельником холмы — чёрными. В темноте два самых больших в гряде холма казались столкнувшимися нос к носу драчливыми котами, замершими перед схваткой. Выгнутые дугой хребты щетинились острыми макушками ёлок. Ложбину между ними накрывало чудовищное облако, чёрное до синевы. Яркие всполохи рвали клубящуюся черноту.

Грозовую тучу пропарывал кровавый зигзаг, но грома не было, стояла пугающая тишина. Ветра тоже. Вязкий воздух замер над долиной. Лишь полыхало что-то в тугих тучах.

Пульсирующие вспышки освещали гладь небольшого озерца, лежащего на безлесой равнине перед холмами.

На берегу озера стоял крепкий орк и смотрел на клубящуюся над холмами тучу.

Оружия при орке не было, только нож висел в ножнах на поясе.

В очередной раз над ложбиной полыхнуло так, что гладкая вода в озерце на миг стала огненно-кровавой и резкая тень орка обозначилась на земле.

Орк лениво перекинул из одного угла рта в другой щепочку и продолжил задумчиво перемалывать её клыками, с интересом разглядывая прилепившуюся к холмам тучу.

Тут, наконец-то, туча разродилась громом. Загрохотало так, словно раскололся мир, лопнуло и разлетелось на мелкие осколки всё Упорядоченное.

И клубящаяся чернота ожила.

Из ложбины стала вываливаться колыхающаяся масса неизвестно чего. Или кого.

Масса, увеличиваясь в размерах, медленно, но неуклонно наползала на равнину, тишина заполнилась угрожающим скрежетом и шелестом.

Ветвистая молния хлестнула небо, отразившись в воде пылающим деревцем с изломанными ветвями.