Помоги проекту - поделись книгой:
Повторив «ишь ты» еще несколько раз, он удалился, оставив ИФ-Шинн в одиночестве. А человеческие дети, собравшись чуть поодаль в маленькую стайку, принялись швырять в клетку мелкие камешки, испуганно вереща каждый раз, стоило Иф-Шинн заворочаться.
…Ночью Танцующая Со Смертью выбралась из вороха тряпья — в темное время суток никто не тревожил ее. На черном небе холодно мерцали застывшие кристаллики звезд; в свете луны редкие облака казались молочно-белыми. Иф-Шинн устроилась в самом чистом углу клетки, сонно прислушиваясь к звукам человеческого поселка. Вот где-то заплакал ребенок, еще дальше — залаяла одна из тех пушистых зверушек, что появились в Эвиале вместе с людьми. Кажется, они зовутся
В такие часы Иф-Шинн могла спокойно предаться размышлениям, по большей части тягостным. Ее мучили вопросы, на которые ни она, ни кто-либо еще не могли дать вразумительного ответа. Почему ее народ — пусть временно, но проиграл? А она, Танцующая Со Смертью, потеряла свою силу, и теперь сидит в клетке, точно дикий зверь, на потеху публике?..
Звезды равнодушно взирали на нее с недосягаемой высоты. Иф-Шинн была всего лишь старухой, лишившейся Силы. Старухой, которая, будучи абсолютно бесполезной даже самой себе, все никак не могла ступить на Новый путь…
Внезапно странный, ни на что не похожий гул привлек ее внимание. Иф-Шинн повертела головой в поисках источника шума, но ничего подозрительного не увидела. По крайней мере, по близости. Гул усилился; и постепенно Танцующая смогла различить стук копыт о твердую землю, свист и улюлюканье…. Словно кто-то загонял крупного зверя.
А потом ночь разбилась на тысячу осколков, и в каждом отразился багровый свет факелов.
Эти люди не щадили никого из тех, кто попадался на пути, но в то же время и не стремились вырезать поголовно
Иф-Шинн съежилась и поспешила спрятаться в своей куче, но все же не утерпела и осторожно прокопала в лохмотьях небольшую дыру, чтобы наблюдать за происходящим.
Всадники придержали лошадей неподалеку от ее клетки, громко переговариваясь и посмеиваясь, словно в предвкушении веселья. Откуда-то колобком выкатился хозяин, за ним — мальчишка, что приносил Иф-Шинн еду.
— Открывай клетку, — с усмешкой приказал смуглый, указывая кривой саблей в сторону замершей Иф-Шинн.
Мальчишка, этот наглый и до невозможного глупый мальчишка, выхватил некое подобие меча и, завопив что-то маловразумительное, устремился вперед. Хозяину, правда, хватило ума свалиться мешком в пыль, прикрывая голову руками.
Половинчик сделал рукой быстрое, едва заметное движение. Что-то блеснуло в ночном воздухе; мальчишка замер, неловко раскинув руки, а затем, хрипя, повалился навзничь. Из груди торчала рукоять ножа.
Смуглый ловко спешился и, подойдя, от души пнул хозяина в пухлый бок.
— Открывай, тебе сказано. Не захотел по-хорошему — сам виноват.
Хозяин взвыл и начал медленно подниматься, охая и причитая. На подгибающихся ногах подошел к клетке, извлек из кармана связку ключей…
— Дай сюда, сам открою, — мужчина легко выдернул ключи из его трясущихся рук и тут же, не размахиваясь, ударил по лицу.
— Это что бы знал, как разговаривать с госпожой, отродье… А теперь — исчезни. Чтобы духу твоего здесь не было.
И хозяин, скуля, пополз на четвереньках прочь, торопясь укрыться под ближайшей телегой…
Иф-Шинн безуспешно пыталась унять дрожь. Значит, эти люди явились именно за ней. Но зачем? Чтобы… Принести в жертву своим непонятным божествам? Возможно, даже своему неведомому Спасителю, о котором столько говорили, но никто так и не постиг — а кто же это на самом деле? Мужчина что-то бормотал, подбирая ключ к замку. Затем скрипнула отворяемая дверь.
— Эй, выходи. И не бойся. Госпожа хочет говорить с тобой, дуотт. Поверь, отказываться не стоит.
Иф-Шинн недоверчиво выглянула из кучи тряпья. Человек смотрел на нее настороженно, с интересом, но в его взгляде не было злости, так свойственной людям. Медленно, готовая в любой миг отскочить обратно, Иф-Шинн поднялась в полный рост и двинулась к выходу из своего узилища.
Человек быстро снял свой плащ и протянул ей.
— Надень. Еще глаза тебе придется завязать.
Неловко выбравшись из клетки, Иф-Шинн степенно, не говоря ни слова, поклонилась и взяла протянутый плащ. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как она в последний раз носила нормальную одежду, а не истлевшие лохмотья… Плотная, но мягкая на ощупь ткань заструилась по пересохшей, зудящей и покрытой слоем грязи чешуе. А в руках человека уже появилась небольшая тряпица; Иф-Шинн покорно склонила голову, и ее окружил беспросветный мрак.
Люди помогли ей взгромоздиться широкую конскую спину, на всякий случай привязали к седлу. Потом кто-то свистнул, и отряд сорвался с места, уносясь в ночь.
…Они не торопились снимать повязку: ловко стащили Иф-Шинн на землю и, придерживая за плечи, куда-то повели. Потом Танцующая долго спускалась вниз по гладким ступеням, вдыхая сухой, но холодный воздух. У нее возникло странное впечатление, что дорога эта ведет в самые недра Эвиала. Что ожидало ее там?..
Спуск окончился внезапно — жесткие пальцы сомкнулись на плече ИФ-Шинн, ей пришлось остановиться.
— Госпожа, мы привезли дуотта, — это был голос смуглолицего.
Тишина. А затем Танцующая услышала легкий скрип петель. Ее мягко подтолкнули вперед, раздался гулкий звук удаляющихся шагов.
Иф-Шинн сняла повязку и огляделась — судя по всему, ее подозрения подтвердились. Комната находилась под землей. Источником света служили кристаллы, гроздью укрепленные на стене, под самым потолком. И, хотя этот свет нельзя было назвать ярким, для небольшого помещения его вполне хватало.
В дальнем углу стояла грубо сработанная кровать. По левую руку, вдоль стены, расположилось некое подобие книжного шкафа. В центре комнаты — стол и четыре табурета, кособокие и неудалые, явно сколоченные человеком, чей род занятий был весьма далек от изготовления мебели.
Потолок и стены пестрели красным, зеленым и черным. Зеленые волны и маленькие фигурки бегущих человечков, держащихся за руки. Иф-Шинн присмотрелась внимательнее, стараясь понять смысл рисунков, но не успела.
— Мое почтение, — прошелестел за спиной уже знакомый голос.
Вздрогнув, Танцующая обернулась — немало дивясь тому, что не заметила присутствия человека в комнате. Позади, в дверном проеме, стояла самая обыкновенная на первый взгляд человеческая женщина, та самая, что хотела купить дуотта.
Она все так же куталась в свой длинный плащ — разве что капюшон откинула за спину.
— Меня зовут Дарисия. А тебя… — она на мгновение прикрыла глаза, блестящие, похожие на два кусочка черного агата, — Ифф-Шинн. Примерно так и произносится это имя, верно?
Танцующая ощутила неприятный холодок где-то в желудке. Волшебница. Эта странная женщина была не просто человеком. Она обладала Силой, Силой, чуждой ее народу…
Дарисия, чуть слышно вздохнув, прошла мимо Иф-Шинн и тяжело села на один из табуретов. Поправила замысловатую прическу из множества тонких косичек. На бледных губах появилось некое подобие улыбки.
— Это было нетрудно — прочесть твое имя. Ты же его не скрывала?.. Садись, будь любезна. Прежде чем тебе принесут чистую одежду и немного воды, чтобы отмыть всю эту грязь, мне бы хотелось поговорить с тобой… Иф-Шинн…
Так и не найдясь, что ответить, Танцующая осторожно уселась на свободный табурет. Дарисия с интересом разглядывала ее.
— Скажи, как получилось, что какие-то ничтожества смогли захватить дуотта?
Вот оно. Начались расспросы… Что она могла сказать этой волшебнице?
— Правду, Иф-Шинн. Я хочу знать то, что случилось на самом деле. Согласись, я имею на это некоторое право.
Иф-Шинн кивнула. Что ж, ей нечего скрывать. И если эта волшебница решит, что лишившаяся своей силы старуха достойна смерти… Тем лучше. Вздохнув, Танцующая коротко и беспристрастно изложила Дарисии обо всем, что с ней произошло, начиная с того момента, как Смерть перестала откликаться на призыв.
Дарисия с сомнением покачала головой.
— Танцующая Со Смертью… Никогда прежде не слышала о таком. Хотя… Ежели рассуждать здраво, мы вообще мало что знаем о вас, дуоттах.
— Вы, люди, почти уничтожили нас.
— Но, Иф-Шинн, мне странно слышать от тебя
В голосе Дарисии не было гнева. Она рассуждала так, будто не было тех войн, и не умылись кровью оба народа. Будто Иф-Шинн не была Врагом… Это было странно и непривычно.
— Значит, твоя сила покинула тебя, и дуотты отправили свою Танцующую Со Смертью умирать в одиночестве, — холодно констатировала волшебница, — занятный случай.
— Почему вы забрали меня? — Иф-Шинн наконец отважилась задать вопрос, который уже давно не давал ей покоя, — для жертвоприношения?
Дарисия, потирая точеный подбородок, задумчиво смотрела на нее.
— Не к лицу разумному созданию сидеть в клетке, как зверю. Даже если это существо — враг. И нет такого бога, кому бы я желала преподнести в дар жертвенную кровь, пусть тебя это не волнует. Откровенно говоря, я хотела учиться у тебя вашей магии. Но, видно, не судьба.
— Да, верно, — Иф-Шинн кивнула, — я не маг. Я была Танцующей Со Смертью, и это дар свыше — редкий дар. Совершенно не похожий на дар магии.
В темных глазах женщины вспыхнули озорные искры.
— Так или иначе, ты все равно знаешь то, о чем мы, люди, порой не догадываемся. Ты ведь не откажешься поделиться со мной Знанием?
Иф-Шинн задумалась. Всего на пару мгновений. Как ни крути, Дарисия была врагом, и ни один здравомыслящий дуотт не стал бы учить врага. Но с другой стороны — Дарисия была — по крайней мере, казалась — не такой, как остальные. И, возможно, ничего плохого не случится, если рассказать ей о других мирах, об Эвиале в те времена, когда не было еще людей, о том, когда и как появилось то, что обрело имя Западной Тьмы…
— Я расскажу тебе кое-что, — медленно сказала Иф-Шинн, глядя прямо в блестящие глаза волшебницы.
— Вот и чудно. Ты приняла верное решение. А теперь, если ты не против, мне надо отлучиться по делам… Побудь здесь — Намир принесет тебе все, что требуется.
И домом ее стала гробница в самом сердце города мертвых. Одного из тех, что строили для своих царей люди Синь-И. Тогда вокруг низких, ступенчатых пирамид зеленела степь, но наступавшая пустыня поглотила замершие в извечном молчании гробницы. И люди постепенно забыли о священных местах, где нашли последнее пристанище властители минувших времен. А потом на протяжении еще нескольких веков, искатели сокровищ тащили из гробниц все, что можно было унести.
По этой банальной причине, когда Дарисия и те, кто последовал за ней в пустыню, появились в некрополисе, утробы пирамид были пусты. Не осталось даже праха когда-то захороненных властителей.
Иф-Шинн догадывалась, почему город мертвых был столь безнаказанно разграблен. В этом месте она чувствовала только покой, сковавший вечным сном каменные блоки пирамид. И ни одного бессмертного воина не стояло на страже сокровищ…
— Я понимаю, что нет ничего хорошего в том, что мы заселили этот некрополис, — с усмешкой говорила Дарисия, — но эти гробницы хранят молчание. Здесь нет места древнему злу, нет следов деятельности Хозяев Мертвых, которых сейчас величают некромантами. Я это чувствую, иначе никогда не привела бы своих людей сюда. И мне не страшно оттого, что мое дитя появится на свет в усыпальнице… Потому что здесь мы в безопасности. Относительной, конечно же…
Иф-Шинн рассказывала Дарисии предания и легенды своего народа, и та старательно записывала их на хрустящем пергаменте. А еще задавала множество вопросов. Видела ли Иф-Шинн своими глазами другие миры? Нет? А может ли она, Дарисия, их увидеть? Нет, не сейчас, конечно, — Дарисия предполагала, что любой сколь-нибудь ощутимый всплеск магии может привлечь к некрополису безжалостных убийц, но когда-нибудь потом… И в чем, собственно, разница между магией дуоттов и людской магией?..
На некоторые вопросы Иф-Шинн отвечала, на некоторые просто не знала ответа, и тогда волшебница аккуратно что-то отмечала в своих записях…
Частенько показывался Намир — тот самый черноволосый мужчина, что открыл клетку Иф-Шинн. Его уважали и боялись одновременно, ибо никто не мог превзойти Намира в искусстве владения клинком; каждый житель некрополиса беспрекословно, не обсуждая, выполнял его любое приказание — каким бы оно ни было. Тем не менее, Танцующая прекрасно видела, что на самом деле всем заправляет Дарисия. И, в общем, это было правильно, ибо Намиру все-таки не доставало знаний. Которыми в достаточной мере обладала волшебница.
— Он будет заботиться обо мне и о ребенке, которому предстоит родиться, — как-то обронила Дарисия с непонятным презрением в голосе, — хотя к этому ребенку Намир не имеет ни малейшего отношения…
Полурослик, единственный в отряде, тоже поначалу заходил поглазеть на дуотта и перекинуться парой слов с волшебницей, но потом куда-то исчез. Дарисия, равнодушно пожав плечами, пояснила только, что они сильно повздорили.
— Если ему здесь не нравится, пусть отправляется к своим и ворует эльфок из Вечного леса. Я никого не держу — все эти люди свободны.
А упомянутые «свободные» люди частенько куда-то уезжали во главе с Намиром — и возвращались, груженные тяжелыми мешками.
— Некрополис — очень удачное место для убежища, — говаривала волшебница, — не будь в одной из гробниц выхода к подземной реке, никто бы здесь не выжил. Я вполне довольна собой — редко кому почти без чар удается найти в пустыне воду, да еще в таком количестве.
А однажды Иф-Шинн узнала, почему Дарисия была вынуждена скрыться среди песков и гробниц. Волшебница сама рассказала обо всем, полулежа на своей кровати и задумчиво прихлебывая травяной отвар из грубой глиняной кружки.
— Еще недавно я была лучшей ученицей Эхар-Ториса, Хозяина Волшебного Двора. В один прекрасный день он вызвал меня, сообщил, что собрался на покой. Но, как оказалось, он не мог назначить меня своей преемницей, потому что мой любовник, Керан, чьего ребенка я ношу, ничуть не уступал мне в Силе. Старик назначил испытание, и… Выяснилось, что он отдал-таки предпочтение Керану… Я проиграла. Но это решение, поглоти меня Тьма, было несправедливым!
В темных глазах Дарисии мелькнуло выражение странной грусти. Еще глоток. Словно ей было трудно говорить дальше.
— Не знаю, что на меня нашло. Я пришла к Керану и полоснула его ножом по горлу… Он был удивлен, даже не защищался. Знаю, что мог, но не сделал этого… Почему? Возможно, в тот миг он думал о нашем малыше… Глупо как-то все получилось.
Еще один глоток отвара и горькая улыбка на губах.
— Эхар-Торис, не желая марать свои слишком чистые руки, выставил меня из Волшебного Двора. Лишив, разумеется, всякой надежды на наследование его трона. Что мне оставалось делать? Податься в Ордос? Но наверняка старик оповестил там всех. Поэтому я подалась к разбойникам. Да, Иф-Шинн, не смотри на меня так. Все эти люди — убийцы, а Намир — их главарь… И они ценят меня, потому что небольшая помощь мага иногда очень даже к месту в их ремесле.
Дарисия тяжело поднялась, поставила чашку на стол.
— А потом… Мы ушли в пустыню. Я сильно подозреваю, что меня ищут те, с кем я была в свое время знакома. Маг не должен позорить Волшебного Двора, и потому преступивший закон должен быть уничтожен… Но пока что… Мне удавалось скрываться от них… Пока что…
— Ты жалеешь о том, что убила Керана? — Иф-Шинн позволила себе задать вопрос.
Волшебница равнодушно пожала плечами.
— Глупые и запоздалые терзания… А толку-то? Он отнял у меня все. Это я должна была стать хозяйкой Волшебного Двора! К тому же… Я не уверена, что Керан действительно умер. Эхар-Торис мог спасти его. Вопрос в том — спас ли?
И она, судорожно запахнув на груди плащ, покинула усыпальницу.
…А одним свежим утром в прохладном нутре гробницы родился ребенок, и коричневые руки дуотта были первым, с чем он столкнулся в этом мире.
— Дай-ка ее сюда, — прошептала Дарисия, — мою девочку… Как мы назовем ее, Иф-Шинн?
Танцующая Со Смертью неодобрительно покачала головой.
— Вы, люди, слишком торопитесь, давая имена своему потомству. Имя должно быть дано в соответствии с расположением звезд, и в соответствии с тем, что ты хочешь от своего ребенка.
Дарисия вымученно улыбнулась.
— Хорошо. Тогда придумай сама ей имя, Иф-Шинн… Пусть это будет сильное, волевое имя, и пусть моя дочь получит все, чего лишилась я сама…
Через некоторое время они заснули — мать и ребенок. А Иф-Шинн, взяв кусок пергамента, перо и чернила, занялась расчетами.
В самом деле, дуотты никогда не давали своим детям имен просто так. Двое ее собственных детей, жизни которых унесла война, носили гордые, мудрые имена. Оба они были магами, и видели то, что не было доступно прочим… Иф-Шинн вздохнула. Линии гладко ложились на пожелтевший пергамент, соединяя опорные точки. Постепенно вырисовывалась общая картина — в ней было все: и мудрость, и воля, и немалая толика коварства, необходимого, чтобы выжить среди людей… Иф-Шинн вспомнила своих детей — по каким путям они сейчас шагают? Конечно же, им не встретиться сейчас, но как бы хотелось… Увидеть их — еще раз.
Она завершила расчеты, пробежала глазами получившийся рисунок… Все было просто великолепно. Имя, обладательнице которого — если она выживет, разумеется, — предстояло вершить судьбу Эвиала.
И вдруг странный звук привлек ее внимание.
Иф-Шинн оторвала взгляд от своего творения — и обомлела, хоть никогда и не отличалась особой пугливостью.
Прямо над столом в сумеречном воздухе подземелья образовалась прореха в пространстве, источающая слепящий синий свет.
Дарисия и малышка по-прежнему спали в своем углу.
А дыра, края которой уже начали светиться багровым, все росла и росла.
Поделиться книгой: