Помоги проекту - поделись книгой:
Вскоре последовал шквал критики в специальной и общей печати. Появились уничтожающие фельетоны о «панацее»; литературные доносы кто-то услужливо клал в почтовые ящики пациентов Замкова. Близилось время первого процесса над «врача-ми-отравителями». Тогда по счастливой случайности Замков обнаружил серную кислоту в одной из емкостей с раствором, приготовленным для создания препарата. Тот, кто наливал ее, знал: концентрация смертельна для человека.
Институт был закрыт, директор отправлен в ссылку. За короткое время он, крестьянский сын, подрабатывающий в студенческие годы грузчиком, перенес два инфаркта. Из ссылки писал правительству, что гравидан может спасти тысячи раненых — в стране шла война. Ответа не было.
Смерть настигла его тоже много раньше положенного срока, и о судьбе его детища хлопотала жена. Дошла до Сталина, Ворошилова, слывшего тогда покровителем всех наук. Было, видимо, не до гравидана.
Считается, что только благодаря заслугам жены, творчество которой ценили «наверху», Замков не погиб в тюрьме или лагере. В самом деле, Мухина создала символы эпохи, хотя кроме Рабочего и Колхозницы, есть много интересного в ее наследии. Вовсе иного. А гравидан — несколько ампул — хранится как семейная реликвия в ящике стола их сына, что живет в Санкт-Петербурге. Надеюсь, что живет.
Соблазн вырваться за пределы, установленные природой, конечно, будет прельщать человека всегда. Но пока очень многое мешает ему достичь хотя бы этих пределов. Недавно услышала сокрушенное признание одного известного врача и ученого, создавшего целое направление в медицине: не хватило времени, чтобы найти секрет долголетия. О том, что оно доступно, сомнений у него нет. «Все дело в том, что человечество слишком много сил и ресурсов отдает проектам деструктивным. Если бы оно могло создать столь же мощный «сгусток мозговой энергии», какой потребовался для открытия энергии атома…»
Пожалуй, ученый не так далек от истины. При современном уровне развития науки проблему уже можно обозначить как «ноу-хау». Изучение регуляции генома показало, что в процессе старения клетки нашего организма сами синтезируют нарушающие их деятельность белки. А что если эти белки своевременно разрушить, удалить? Оставить клетку на уровне, оптимальном для сохранения ее «молодости»?
Но мир, как известно, легко увлекаем проектами как раз деструктивными. К счастью, через некоторых своих представителей он способен над этим своим свойством смеяться. Иногда смеется он и над попытками достичь бессмертия или хотя бы немножко попробовать его. Как это сделал, например, американский режиссер Вуди Ален своим фильмом «Sleeper», что показан нашим НТВ. Герой фильма, пролежав замороженным в капсуле 200 лет, был возвращен к жизни. Выходит, к 2173-му году врачи такое делать научатся? Но что за жизнь получает весельчак Майлз! Он по воле автора фильма попадает в антиутопию — Вуди Ален, видимо, не ждет ничего хорошего от будущего техногенной цивилизации. Проблем у героя оказывается множество, и его положение не облегчает «полная промывка мозгов», или «перепрограммирование», отработанное в обществе будущего до процедур рутинных. Как требует жанр фантастической комедии, в фильме много трюков, остроумия, озорства. Но в разгар увлекательнейших приключений герой как привилегию из своей прошлой жизни вспоминает… смерть.
Таков вариант ответа на вопрос, который возник где-то в начале заметок.
Кит Лаумер
СКАЗАНИЕ О РЕТИФЕ
Космический дипломат Ретиф, с которым вы сейчас познакомитесь, любимый герой Кита Лаумера: автор посвятил ему пятнадцать книг (первая вышла в 1963 г.). Кстати, сам Лаумер в конце 50-х годов был Третьим секретарем посольства США в Бирме, так что все секреты дипломатической службы знает не понаслышке. Сегодня мы с удовольствием представляем читателям журнала его изобретательного и остроумного героя.
Механическое превосходство
Двадцать тысяч лет назад, — сказал Культурный Атташе Долдоун, — здесь, если мои догадки верны, находилась столица местной цветущей цивилизации.
Шестеро землян, членов Полевой экспедиционной команды, приписанной к Дипломатическому корпусу Земли (ДКЗ), стояли посреди узкой полоски бирюзовой травы и взирали на каменные строения под ржавыми, покореженными крышами с остатками цветной черепицы.
— Вы только вообразите, — благоговейно произносил Консул Магнан, пока земляне, минуя осыпающуюся сводчатую галерею, неспешно выходили на занесенную песком площадь, — мы еще ютились в пещерах, а эти существа уже дожили до автоматов и дорожных пробок. — Он вздохнул. — А теперь никого из них не осталось. Изыскатели говорят, что стрелки детекторов разумной жизни ни разу не шелохнулись.
— Похоже, путь от неоновой лампы до ядерного самоистребления они прошли в рекордно короткий срок, — прибавил Второй Секретарь Ретиф. — Но мне сдается, что у нас есть все шансы улучшить их результат.
— Нет, вы подумайте, господа, — воскликнул Долдоун, задерживаясь у подножия лишившегося капители пилона и потирая ладони со звуком стрекочущей цикады. — Целый город в первозданном состоянии, да что там город, — континент, вся планета! Это же сбывшаяся мечта археолога! Вы представляете, какие сокровища можно здесь откопать? Каменные топоры и телевизоры, изделия из камня и пластика, предметы домашнего, школьного и конторского обихода, консервные банки, пивные бутылки, кости — вы только вдумайтесь, кости, господа! После стольких столетий они явятся на свет и расскажут нам о жизни и смерти целой культуры!
— Если они сгинули двадцать тысячелетий назад, какой смысл копаться в оставленной ими помойке? — поинтересовался sotto voce[3] Помощник Военного Атташе. — По-моему, лучше было бы употребить фонды Корпуса на попытки разнюхать, что там такое заваривается на Жупеле, или на присмотр за гроачи.
— Тсс, майор, — осадил его Магнан. — Подобные замечания способны лишь укрепить сложившийся стереотип, согласно которому каждый военный — непроходимый тупица.
— Что уж такого тупого в желании не отставать от противника? — рассердился майор. — Может быть, нам все же стоит для разнообразия или в порядке исключения разок нанести им первый удар, не дожидаясь, пока нас вколотят в землю?
— Сэр, — Магнан взялся за оплетенные иридиевой проволокой лацканы своего темно-каштанового неофициального полевого комбинезона, — неужели вы решитесь бросить вызов шестисотлетней дипломатической традиции?
— Так вот, джентльмены, — Долдоун еще не закончил свой спич, — разумеется, мы прибыли сюда не для того, чтобы проводить полномасштабные раскопки, наше дело — предварительный осмотр. Тем не менее, я не вижу причин, почему бы нам не попытать, так сказать, удачи. Вот вы, Магнан, отчего бы вам не взять лопату и не покопать вон там? Только прошу вас, поосторожнее. Не вздумайте расколотить какое-нибудь уникальное произведение искусства.
— Клянусь честью, я бы с удовольствием, — отозвался Магнан, глядя на лопату, которую протягивал ему начальник. — Но я, к несчастью, страдаю редким заболеванием локтевого сустава, известным под названием «локоть вагоновожатого» и…
— Дипломат, не способный согнуть руку в локте? — перебил его начальник. — Чушь!
И он вручил Магнану шанцевый инструмент.
— Свинство какое, — пробормотал Магнан, когда патрон, выбирая местечко, чтобы начать раскопки, отошел на достаточное расстояние. — Я-то думал, мы отправляемся на пикничок, сам еще и напросился, а теперь вот изволь в грязи ковыряться.
— Ну уж вам, сэр, опыта в этих делах не занимать, — вы ведь столько лет рылись в досье, хранящихся в Центральном архиве, — напомнил Второй Секретарь Ретиф. — Давайте попробуем вообразить, что мы с вами отыскиваем доказательства политической прозорливости, проявить которую кандидат на повышение, стоящий в списке впереди вас, оказался решительно не способен.
— Вынужден с негодованием отвергнуть ваши намеки на то, что я будто бы не гнушаюсь подобной тактикой, — высокомерно парировал Магнан. — Да и в любом случае, только идиот способен допустить, чтобы в его досье попали какие-либо из сделанных им предположений. — Он искоса взглянул на Ретифа: — Полагаю, вы с подобными идиотами не знаетесь?
— Знался с одним, — ответил Ретиф. — Да только его недавно произвели в послы.
— Ага! — радостно воскликнул Долдоун, обнаруживший засыпанный сором дверной проем с двумя лишенными стекол створками по бокам. — Прекрасно сохранившееся здание, вполне вероятно — музей. А ну-ка, заглянем.
Дипломаты гуськом потянулись за своим предводителем, с энтузиазмом вскарабкавшимся по куче мусора в лишенное потолка помещение с неровным, заляпанным засохшей грязью полом и голыми стенами, с которых давно обвалилась штукатурка. Вдоль одной из них тянулось подобие плоского вала, на фут возвышающегося над полом. Долдоун поскреб пальцем какую-то торчавшую из вала кочку и выковырял комковатый предмет.
— Эврика! — воскликнул он, стряхивая с находки грязь. — Видите, джентльмены? Я уже обнаружил шедевр периода Позднего Украшательства!
— Простите, сэр, — обратился к начальнику экспедиции пухлый Третий Секретарь, — но ведь Медянка — необитаемая планета, а мы первые, кто высадился здесь со времени ее обнаружения, как же вышло, что эта эра уже получила название?
— Очень просто, мой мальчик, — отрывисто произнес Долдоун, — я ее сам только что назвал.
— А знаете, сэр, — сказал, обращаясь к Долдоуну, ретивый сотрудник Службы информации, все это время тыкавший в находку пальцем, — мне кажется, вы ошиблись. Тут вовсе и не музей, а какая-то забегаловка. И найденный вами шедевр — просто тарелка с окаменелым картофельным пюре и мумифицированным горошком.
— Клянусь Богом, вы попали в самую точку, Ряскин, — сказал дородный служащий Административного отдела. — Эта штука выглядит в точности как те деликатесы, которые подавали на обеде в честь Посла Гвоздуодера…
— Он прав, — объявил стоявший в некотором отдалении Магнан, — смотрите, вот пакетик с остатками картофельных чипсов…
— Болваны! — рявкнул Долдоун. — Я не нуждаюсь в домыслах неучей, чтобы должным образом классифицировать бесценный антик. Будьте любезны оставить решение этих вопросов специалистам. И вообще, пойдемте дальше. По-моему, в той стороне находится смежное помещение с уцелевшей крышей, — помещение, в которое никто не входил в течение двухсот столетий! Готов поспорить на свою форменную запонку с эмблемой Космического Легиона — там нас ждут умопомрачительные открытия!
Через стоявшую приоткрытой металлическую дверь подчиненные последовали за Долдоуном в темную комнату. В следующее мгновение ее залил желтоватый свет.
— Стоять, где стоите, — прошелестел за спиной делегации слабенький голос, с придыханием выговаривая слова чужого языка. — Поднять дигитальные члены над цефалическими наростами или испепелиться на месте!
Во тьме дверного проема обозначилось передвигающееся на хилых ножках существо в сверкающем боевом шлеме и усыпанных блестками наголенниках. Существо имело при себе распылитель, небрежно направленный Магнану в колени.
— Что это значит? — надтреснутым голосом произнес Долдоун. — Гроачи? Здесь?
— Именно так, мякотник, — подтвердил инопланетянин. — Немедленно выполнять мои указания или добавить ваши костные компоненты к тем, что уже валяются здесь!
Из ниш и из-за колонн выступили еще существа со стрелковым оружием и приблизились, угрожающе клацая роговыми жвалами.
— Послушайте, капитан, — визгливо вскрикнул Долдоун, обращаясь к рослому гроачи в усыпанных драгоценностями глазных фильтрах. — Что означает это недопустимое вмешательство в работу мирной группы официально уполномоченных представителей Дипломатического корпуса Земли?
— Оно означает, мистер Долдоун, — ответил офицер на безупречном землянском, — что вас опередили, обошли и обставили по всем статьям. — Офицер небрежно сунул наркотическую палочку в мундштук слоновой кости. — Вы посягнули на гроачианские владения и нарушили право частной собственности, и заметьте, я из чистой деликатности не прибегаю к таким формулировкам, как «вооруженное вторжение».
— Вторжение? Мы — ученые, ценители изящного, мы…
— Разумеется, — резко оборвал его капитан. — Но вам придется предаваться этим приятным занятиям в каком-нибудь другом месте. Мое правительство объявило Медянку, как планету необитаемую, своей собственностью. К сожалению, в настоящее время мы не имеем возможности выдавать любопытствующим туристические визы. Поэтому вам следует немедленно вернуться на свой корабль, уплатить пошлину за высадку, штраф за незаконную парковку и стоянку, а затем выметаться отсюда подобру-поздорову…
— Это неслыханно, пятиглазый ты бандит! — выскочив вперед, заорал Помощник Военного Атташе. — Эту планету открыл разведывательный корабль Корпуса! Она принадлежит нам!
— Я не стану обращать внимания на ваш тон, майор, — ядовито прошипел гроачи, — вызванный, вне всякого сомнения, завистью, которую вы испытываете к оптическому оснащению моей расы, я просто спрошу: зарегистрированы ли права, которые предъявляют земляне на эту планету, каким-либо полномочным органом?
— Разумеется, нет, — резко ответил Долдоун. — Мы вовсе не хотим, чтобы каждый встречный прохвост, которому не терпится застолбить свободный участок в этом рукаве Галактики, ринулся сюда в поисках даровой добычи!
— Прискорбная непредусмотрительность, мистер Долдоун…
— Но корабль Изыскателей спустил на планету регистрационный маяк. Вы должны были его увидеть…
— Ах да, теперь, когда вы упомянули об этом, я, вроде, припоминаю, что мои ребята распылили какую-то электронную шумелку, мешавшую им слушать радио. Жаль, но от нее не осталось даже следа.
— Это грубейшее нарушение Межпланетных Законов!
— Правда? В спорных случаях закон стоит на стороне владельца имущества, мистер Долдоун. Но шутки в сторону, пора заняться дебиторскими счетами. Я уверен, что вы с удовольствием погасите вашу ерундовую задолженность и отправитесь предаваться вашим, несомненно законным, забавам в какое-нибудь иное место.
— Во… во что это нам обойдется? — спросил Долдоун.
— Как только вы изволите вручить мне двадцать две тысячи шестьсот четыре галактические кредитки — наличными, пожалуйста, мы чеков не принимаем, — тогда милости прошу, отправляйтесь на все четыре стороны.
— Двадцать две тысячи! — едва не подавился Долдоун. — Да это же грабеж на большой дороге!
— Плюс по тысяче штрафа за каждое оскорбление, — зловещим шепотком добавил капитан. — И, разумеется, нет нужды напоминать вам, что пени за постой возрастает с каждой минутой.
— Тут даже говорить не о чем, — задыхаясь, произнес Долдоун. — У нас просто нет с собой таких денег. Мы — научная экспедиция, а не отряд банковских инкассаторов!
— Весьма сожалею, — прошептал капитан. — В таком случае…
Он сделал отрывистый жест, и солдаты шагнули вперед, поднимая оружие.
— Стойте! — возопил Магнан. — Нельзя же вот так хладнокровно расстреливать дипломатов!
— Поскольку высшие организмы, к коим я принадлежу, вообще лишены сосудистых жидкостей, на меня подобного рода ограничения не распространяются, — сообщил капитан. — Однако, вынужден признать, кое в чем вы, безусловно, правы: формальности следует соблюдать. А потому я передаю этот вопрос на рассмотрение моего начальства.
Он шепнул несколько слов одному из солдат, вскинул оружие на плечо и поспешил прочь. Капитан стал неторопливо прохаживаться взад-вперед, напевая под нос какую-то песенку.
— А ведь считалось, что открытие Медянки — наиболее строго охраняемый секрет этого года, — сокрушенно пробормотал, обращаясь к Магнану, Долдоун. — Кто мог подумать, что гроачи опередят нас на целую голову?..
— Они не могли наткнуться на планету случайно, — хмуро произнес человек из Службы информации.
— Таких совпадений не бывает.
— Вы правы, Подлизинг, — сказал Долдоун, оглядывая подчиненных. — Кто-то проболтался, джентльмены!
— Господи Боже, сэр, не надо на меня так смотреть, — собрав свое узкое лицо в гневную гримаску, пробормотал Магнан. — Я вообще ни слова никому не сказал, не считая нескольких заслуживающих всяческого доверия коллег.
— Коллег? — одна из блеклых бровей Долдоуна поползла вверх.
— Коллег-дипломатов — это люди отменных качеств, сэр, — П’Ням-Ням с Яла, фустианский министр Убога и… и…
— И? — нетерпеливо спросил Долдоун.
— И Генеральный Консул Шлиз, — упавшим голосом закончил Магнан.
— Планетарный Директор Шлиз, если не возражаете, — сказал за их спинами чуждый земному слуху голос.
Солдаты, окружавшие землян, встрепенулись. Неторопливо приближавшийся к ним высокий гроачи в короткой мантии со сложным полосатым узором, небрежно помахал щупальцем Магнану и кивнул Долдоуну.
— Ну что же, господа, рад, что у вас отыскалось время для визита вежливости, — с ленцой произнес он.
— Господин Генеральный Консул, — тоном глубоко обиженного человека произнес Магнан, — я и представить не мог, что вы окажетесь настолько неучтивы, чтобы использовать мое доверие к вам мне же во вред.
Шлиз нахмурился, какового выражения он достигал, попарно скрещивая четыре глаза.
— Вот как? — удивленно спросил он. — А почему?
И немного подрожав зобным мешком, словно человек, прочищающий горло, с деланной небрежностью поинтересовался:
— А кстати, Долдоун, скажите-ка, что именно вы надеялись здесь найти?
— И вы, черт побери, имеете наглость спрашивать меня об этом, стоя в самом центре сокровищницы? — возвысил голос Долдоун.
— Мои парни потратили битых десять часов, без всякого толку роясь в этих развалинах, — прошелестел Шлиз, — и не обнаружили ничего, хоть сколько-нибудь достойного внимания.
— Вы допустили, чтобы ваши солдафоны копали, где им в голову взбредет? — изумленно воскликнул Долдоун.
— Ага! — Шлиз с укором помахал щупальцем. — Сколь бы тонко вы ни лицедействовали, ваша реакция доказывает, что где-то в этой глуши и впрямь зарыто сокровище. — Тон его стал более резким. — Будьте добры точно указать мне, что именно мы здесь ищем, и я, быть может, — быть может, заметьте, — подумаю о возможности уменьшить для вас пошлину, взимаемую за стоянку инопланетного корабля.
— Вы… вы вероломный негодяй! — возопил Долдоун. — Вы не имеете права даже ступать на эту священную землю!
— Тем не менее, я здесь, — нагло ответил Шлиз.
— И не вижу в этих мусорных кучах ничего, способного возбудить интерес ДКЗ. — Он прошебуршил роговой конечностью груду глиняных черепков, бутылочных пробок и ломаных граммофонных пластинок. — Ergo[4], где-то здесь должен ожидать счастливого кладокопателя приз поизящней.
— Вы вандал, Шлиз! — в гневе выкрикнул Долдоун. — Неужели для вас нет ничего святого?
— Разве что золото, — кратко ответствовал Шлиз.
— Вы просто не в своем уме, филистимлянин этакий! Я уже говорил вам, что у меня нет с собой никаких денег!
— Значит, не желаете говорить? — Шлиз повернулся к капитану. — Зиш, меня утомили оскорбления и вранье этого мякотника. Выведите его отсюда и ликвидируйте.
Стража вцепилась в Долдоуна, Долдоун завизжал.
— Ликвидировать? — пискнул Магнан. — Может, вы все-таки ограничитесь тем, что вычеркнете его из списка приглашенных на вечерний коктейль или еще что-нибудь в этом духе?
Поделиться книгой: