Помоги проекту - поделись книгой:
— отсутствие четкой логической структуры и последовательности, одновременное ведение нескольких сюжетных линий или «перескакивание» от одной линии к другой;
— яркая образность, эмоциональность, метафоричность;
— сочный юмор;
— быстрые перемещения в пространстве и времени;
— частое использование своих или чужих стихов;
— склонность к «боевой космической» фантастике;
— небрежность стиля (что весьма на руку критикам, ищущим «глюки»).
А вот симптомы «левополушарных» авторов:
— логичность и последовательность сюжета;
— пунктуальное, в подробностях, построение собственных миров, со своей хронологией, географическими картами и т. д.;
— отсутствие юмора (или он весьма специфичен);
— суховатость, механистичность (даже в описании любовных сцен);
— любовь к «научным» выкладкам и расчетам.
Здесь можно провести параллели с «котособачьей классификацией» фантастов по М. и С. Дяченко («Если» № 9, 2000 г.). Очевидно, что авторы-«собаки» являются людьми с преобладанием левого полушария, а «коты» — правого.
Если право- и левополушарный писатели пишут в соавторстве, произведение не будет читаться как единое целое, и переходы от одного стиля к другому будут периодически «вышибать» читателя из состояния транса («Не время для драконов», С. Лукьяненко, Н. Перумов). С другой стороны, повесть «Остров Русь», написанная тем же С. Лукьяненко в содружестве с таким же «правополушарным» Ю. Буркиным, читается гармонично. Наиболее успешны авторы, способные спонтанно и плавно переходить от лево- к правополушарному состоянию и использующие преимущества обоих стилей.
Люди могут воспринимать информацию о внешнем мире, используя три основных системы органов чувств: зрительную (визуальную), слуховую (аудиальную) и кинестетическу, включающую в себя внутренние ощущения (часто сюда относят также обоняние и осязание). Любопытно, что при восприятии и анализе информации каждый человек предпочитает использовать в основном какую-либо одну систему. В соответствии с этим всех людей можно разделить на визуалов, аудиалов и кинестетиков. По данным литературы, «чистые» аудиалы составляют в популяции меньшинство (от 5 до 22 %). Среди женщин — больше визуалов, среди мужчин — преобладают кинестетики.
Определить, какой орган чувств человек использует в качестве главного, можно по следующим признакам.
Известно, что в любом литературном произведении есть три основных компонента: сюжет, декорации (обстановка) и характеры. Писатель-визуал много внимания уделит описаниям окружающего мира и внешнему виду героев.
«Потом говорили, что он вошел на территорию с юга, через Одинцовский шлюз. Высокий, сухощавый и совершенно лысый человек с пластиковым шмотником за плечами и притороченным к боку помповым ружьем. Одет он был в истертые джинсы, черную кожаную куртку и грубые гномьи башмаки на подошве-танкетке. В одежде преобладали блеклые тона, даже шмотник был не ярким, как обычно, а переходного цвета от хаки к коричневому, и вдобавок от долгого употребления шмотник покрылся неравномерными размытыми пятнами, похожими на камуфляжные. На лишенной волос голове пришлого — не выбритой, а изначально голой и гладкой, словно плафон осветительной лампы, — цвела причудливая татуировка…» (В. Васильев. «Грем из Большого Киева»).
Соответственно, только визуал читатель способен увидеть и нарисовать в своем воображении картины, описанные в таких произведениях. Невизуальные читатели могут их и не заметить.
Основная черта произведений писателей-аудиалов — обилие в тексте диалогов и монологов. Такие вещи будут созвучны внутреннему настрою аудиальных читателей, способных слышать голоса персонажей. В то же время читателям с преобладающей визуализацией книги аудиально ориентированных авторов могут показаться тусклыми, неяркими, серыми. Читателей-кинестетиков, которым тяжело ухватить основную нить рассуждений в долгом разговоре, обилие монологов и диалогов может просто раздражать.
Любопытная особенность литераторов-аудиалов — любят придумывать инопланетные («гномьи» или «эльфийские») языки.
«Из пальцев булрати выдвинулись когти. Голос стал тонок, как пение флейты.
— Ты рискуешь, человек. Даже долг не отменяет честь.
— Кузуар буул-рати, к, хаа! К, хаа, буул!
— Хазр, кхомо! — скорее пропел, чем сказал, булрати» (С. Лукьяненко. «Линия грез»).
Весьма обожают они устами персонажей озвучивать свои философские системы и морально-этические воззрения. Текст часто излагают от первого лица, что создает своеобразный эффект присутствия, ассоциированность с главным героем. Книги в аудиальном стиле пишут, к примеру, С. Лукьяненко, Л. Кудрявцев.
Писатель-кинестетик предпочитает разворачивать сюжет, ориентированный на действие, много места уделяет чувствам. Герои его книг не будут вести многочасовые умные беседы, их девиз: «Движение — это жизнь!». В текстах встречается множество кинестетических выражений и слов-предикатов.
«В переулках лежала коричневая масляная грязь, бурлили мутные ручьи, жались к деревянным домам клочки ноздреватого, черного снега» (Е. Лукин. «Слепые поводыри»).
«Над деревней висел запах гари — хижины стояли в ряд, простиралась между ними пустая пыльная улица, твердые лохмотья грязи поднимались по обеим ее сторонам, еле-еле пробивалась сквозь глину ржавая сухая трава, и две курицы — тощие, как будто ощипанные, задирая огузки хвостов, исследовали ее» (А. Столяров. «До света»).
Но для аудиального читателя характеры персонажей в кинестетичных книгах могут не прозвучать, а на взгляд визуалов описания вымышленной реальности будут нечеткими. Зато кинестетика читателя в меньшей степени волнуют описания героев и их разговоры, он любит только внешние действия. Преимущественно в кинестетической «системе координат» написаны многие книги М. и С. Дяченко, Н. Перумова, Ю. Буркина.
Несомненно, большую популярность будет иметь писатель, использующий в своих книгах «винегрет» из аудиальных, визуальных и кинестетических выражений и слов-предикатов. Дайте возможность читателю-визуалу ясно увидеть то, что вы имеете в виду, пусть ваши слова прозвучат внятно и громко для аудиально ориентированной личности, а те, кто мыслит телесными ощущениями, смогут ухватить основную мысль вашей книги. Учитывайте также, что людьми лучше воспринимается текст, в котором диалоги занимают не более 20–25 % объема, а остальное приходится на сюжет (действия) и декорации (описания).
Разберитесь и с особенностями своего мышления. Прослушайте свою речь, записанную на магнитофон, присмотритесь к своим жестам (в этом поможет видеозапись), проанализируйте внутренние ощущения, и вы выясните, к какому типу людей относитесь. Почаще обращайте внимание на то, какими способами люди общаются и передают друг другу информацию.
И самое главное — осознайте: для читателя важно не столько то, о чем вы пишете в своих книгах, сколько то, как вы это делаете.
Проза
Кир Булычев
Жизнь за трицератопса
Глава 1
Мне хочется внести ясность в историю, которая прогремела по всему миру и отозвалась (как всегда, лживо) в средствах массовой информации, что значительно повредило безукоризненной репутации города Великий Гусляр.
Верно сказал Корнелий Иванович Удалов: — Лучше бы этих проклятых динозавров не было! Но раз динозавры были, о них надо говорить правду и только правду.
Во-первых, не существует дикого горного хребта, на котором водятся белые медведи, как уверяла газета «Вашингтон пост». В окрестностях Великого Гусляра нет никаких горных хребтов, если не считать небольшого вулкана, который большую часть времени спит, а если и просыпается, то его извержения не представляют опасности для горожан.
Во-вторых, заявление газеты «Монд», что крупнейший из динозавров достигал сорока метров в длину — наглая газетная утка. Известный по публикациям в «Огоньке» бронтозавр был молодой особью, вряд ли достигавшей тридцати метров.
Также являются ложью утверждения о том, что русские ученые уже выводят динозавров из генетического материала, найденного в Великом Гусляре.
Наконец, совсем уж беззастенчивой ложью пронизан репортаж английской коммунистической газеты «Морнинг стар»: некий динозавр напал на школьниц, возвращавшихся домой по главной улице.
Во-первых, как известно, никогда ни один динозавр не ходил по главной, иначе Советской, улице Гусляра. Во-вторых, некому там было ходить.
Теперь, когда автору удалось дать отпор некоторым наиболее нахальным заявлениям средств массовой информации, он хотел бы перейти к правдивому и последовательному изложению событий.
Итак, на окраине города Великий Гусляр существует поросший соснами холм под названием Боярская Могила. Никакого боярина там не хоронили, но есть сведения, что у местного помещика Гулькина был любимый конь Боярин, которого возили на скачки в Вологду, там напоили портвейном, а на обратном пути он простудился и пал. Гулькин, который связывал с конем большие надежды, был в расстройстве и построил мавзолей на холме, возвышавшемся аккурат за его курятником. Мавзолей со временем провалился или обвалился — никто толком не помнит, тем более, что произошла революция и с Гулькиными покончили.
В холме есть пещеры, куда иногда пробираются ребята, но вообще-то лазить туда не положено, потому что своды пещеры могут рухнуть.
На этот раз в пещеру попали совсем не ребята.
К Синицкому приехал погостить племянник и влюбился в девушку, которая продавала мороженое возле рынка. Продавала она мороженое, чтобы заработать себе на высшее образование, в котором очень нуждалась, так как еще в школе побеждала на областных биологических олимпиадах. А один раз ее даже возили в Казань — в школу юного химика.
При этом Марина обладала отличной фигурой, ладными ножками и прочими девичьими атрибутами, включая буйную копну рыжих косичек. Пройти мимо нее равнодушно мог только слепец.
Но жила она в Гусляре без родителей, снимала угол у гражданки Свинюхиной и почти голодала.
Когда племянник Синицкого Аркадий увидел Марину, торгующую мороженым, что-то в его груди перевернулось. Он даже не посмел приблизиться к ней, а пошел, расстроенный своей нерешительностью, домой и поведал о своей душевной боли тетке. Тетка предупредила его, что Марина — «девушка не нашего круга».
Сама тетка когда-то приехала в Гусляр из Козлятина, где ее папа работал в милиции в чине сержанта.
На следующий день Аркадий снова пошел на площадь Землепроходцев и купил поочередно шестнадцать порций мороженого. Семнадцатую Марина ему не продала, а сказала:
— Вы обязательно простудитесь и будете меня проклинать.
— Никогда!
— Кроме того, вы не производите впечатления богатого человека.
Аркадий не знал, обижаться на эти слова или нет, но Марина разрешила все его сомнения, сообщив:
— Я через полчаса закончу.
— И что? — осторожно спросил Аркадий.
— Думайте, — предложила Марина и обернулась к следующему покупателю.
В тот день Аркадий проводил Марину до дома, и они обнаружили много общего во вкусах, настроениях и даже отношении к жизни.
На следующий день, не сказав тетке, что он встречается с «девушкой не нашего круга», Аркадий повел Марину в кино. Когда молодые люди сидели на набережной и говорили о жизни, оказалось, что их взгляды совпадают. Наверное, не было в истории таких похожих людей, хотя они и принадлежали к разным социальным кругам.
В среду они пошли в лес. Благо, у Марины выдался выходной, а Аркадий был готов отменить все дела и заботы ради того, чтобы поговорить о ботанике и литературе.
Далеко они не ушли, а поднялись на холм Боярская Могила, чтобы с его вершины сквозь сосновые ветви полюбоваться видом города и реки Гусь, протекающей мимо.
Потом они немного посидели под сосной, и тут им захотелось целоваться, причем обоим, в чем они друг другу не посмели признаться.
На их счастье пошел дождь.
Надо было прятаться от дождя, и Аркадий вспомнил о том, что поблизости есть пещера, куда он лазил в детстве.
Конечно, Марина очень боялась пещер, потому что в них бывает темно, но дождик был холодным, а под таким дождем целоваться совершенно невозможно.
Аркадий не сразу нашел вход в пещеру — растительность вокруг изменилась, да и сам он вырос.
Вход был похож на дыру, ведущую в берлогу, и Марина даже спросила:
— А медведя там нет?
— Наивный вопрос, — сказал Аркадий. — Медведей в наших местах давно уже нет. — И он первым полез в пещеру.
Марина нагнулась, влезла в дыру, и ее подхватили сильные и нежные руки Аркадия.
— Иди сюда, садись, — сказал он.
— А змей здесь нет? — спросила Марина.
— Уползли.
— Я все равно боюсь, — прошептала девушка.
— Я с тобой! — ответил Аркадий. — Дай мне руку.
Ее пальцы нащупали в темноте его ладонь и замерли, потому что Марину ударило током.
— Ой, — сказала девушка.
Аркадий потянул ее за руку и привлек к себе.
Раз было темно, то Марина не могла должным образом сопротивляться: она же не видела, с кем борется.
— Только не целоваться, — прошептала она, как бы подсказывая Аркадию, что надо делать.
— Конечно, — сказал он.
Его губы совершенно нечаянно наткнулись на ее губы.
И они целовались, пока шел дождь. Но так как они не видели, конился дождик или нет, то целовались почти до вечера.
Иногда, борясь больше с собой, чем с Аркадием, Марина шептала:
— Только не это! Ты же все испортишь!
Аркадий не совсем понимал, что он может испортить, но недостаток жизненного опыта и опасение обидеть девушку заставляли его остановиться. Однако ненадолго. Так что их отношения были похожи на морской берег. Ты видишь, как волна поднимается, несется к галечной полосе, но прибрежные камни останавливают, дробят ее и заставляют уползти обратно, поджав пенный хвост.
Наконец Марина устала от борьбы, в которой ее поражение было неминуемым. Поэтому она нащупала на полу пещеры камень и шутливо сказала Аркадию:
— Если мы сейчас не уйдем отсюда, я тебе нос разобью.
К этому времени их глаза настолько привыкли к темноте, что молодой человек отлично разглядел камень в тонкой руке продавщицы мороженого.
Поделиться книгой: