Король Отражений и я

— Не важно! Ты все равно там не вы-жи-вешь! Уверен, что оно тебе надо, а?

— Мне надо… — он сделал многозначительную паузу. — Надо, чтобы ты, Вероника, закончила Игру.

— Вероника! — воскликнула я с раздражением и вырвала-таки свою ладонь из его руки, затем спрыгнула с мужских колен и, спустившись на пару ступенек, остановилась: — Ника… Никой меня зови, — прошептала тихо, после чего обернулась и максимально спокойным (насколько хватило сил и артистизма) голосом поинтересовалась: — Куда идти, Твое Эгоистичное Величество? Где очередная «комната пыток»?

Вход в помещение, от мыслей о котором у меня трусливо бегали по спине мурашки и чуть шевелились на затылке волосы, оказался за большим зеркалом в добротной черной раме. Портал, не иначе…

— Я не имею права вмешиваться и вытаскивать тебя оттуда, но, если хочешь, буду наблюдать, — стоя за моей спиной, предложил Кристиан.

— Ой, нет! Не надо! — замахала руками я, с ужасом представив, как буду выглядеть на пике своего самого ужасного кошмара. — Пожалуйста, хоть здесь… оставь меня один на один с Игрой. — Судя по выражению его лица, мужчина был со мной не согласен. — Я не хочу, чтобы ты… чтобы кто-либо видел меня там… мечты и страхи — это слишком… слишком личное, — выдавила, отводя взгляд от его отражения.

— Понимаю, — спустя пару секунд, сказал он.

— Тогда пообещай, что не станешь следить, — потребовала я.

— Хорошо, — выдержав паузу значительно длиннее предыдущей, согласился Крис. — Ты главное не поддавайся панике и помни, что все это… лишь игра.

— Угу, игра на выживание, — мрачно отозвалась я, прожигая взглядом своего зеркального двойника с пурпурными волосами, в которых не осталось больше ни одной каштановой пряди.

— Ну, так… выживи! — воскликнул Король Отражений и подтолкнул меня вперед.

Уже переступая покрывшуюся рябью границу, услышала его летящие вдогонку слова «Выживи ради меня, Ника». Тоже мне! Нашел стимул.

Я презрительно фыркнула и, стараясь сохранять спокойствие, огляделась по сторонам. Зеркальные стены, потолок, пол… парящие в пространстве осколки — от больших в пол человеческого роста, до совсем крошечных. А еще разного размера сферы, излучающие свет и свободно плывущие по воздуху. За спиной быстро кристаллизовалась темная арка перехода. Еще секунда и… нет больше пути назад. Есть только странное помещение с множеством отражений: таких похожих на меня и непохожих одновременно.

Легкое движение слева привлекло внимание, заставляя сердце испуганно сжаться. В одном из боковых зеркал мелькнуло гибкое змеиное тело с серо-коричневым узором, переливающимся в ярком свете шарообразных ламп. Я зажмурилась, затем снова открыла глаза — чешуйчатое пресмыкающееся исчезло. Показалось? Или эта пресловутая «комната страха» принялась сканировать мой мозг на предмет детских (и не только детских) кошмаров?

Дальше — больше! Сначала с противоположной стороны раздался тихий треск. Я резко обернулась и в ужасе попятилась, увидев кишащую тараканами стену. Даже не стену, а все вокруг! Зеркала отражали друг друга, создавая эффект бесконечного пространства. И оно было полно отвратительных насекомых. Мгновение — и все вернулось на круги своя, лишь по гладкой поверхности, размывая очертания моей фигуры, пробежала слабая рябь. Следующая галлюцинация возникла под ногами — красивое красное платье с желтым бантом. Его лет пятнадцать назад привез из-за границы отец подружки, и я несколько дней просто грезила о таком же наряде. Сколько мне тогда было? Лет шесть? Семь? Не важно… Мечта моего детства испарилась также быстро, как и тараканы. Но тоже оставила после себя мимолетное волнение, похожее на потревоженную ветром водную гладь. Короткий взмах ресниц — и зеркальная поверхность опять ровная. Что теперь?

Лучше бы я не задавалась подобным вопросом. Глядишь, эта психо-глюко-лаборатория не завалила б меня ответами на него. Происходящее вокруг начало напоминать постоянную смену изображений в заставленной экранами комнате. То тут, то там (а иногда и в нескольких местах одновременно) возникали разные образы. Все, о чем я когда-то мечтала и чего боялась: от приятных мелочей до гробов, где лежали самые близкие люди. Картинки мелькали, держа меня в постоянном напряжении, но при этом не давая сфокусироваться на чем-то одном. Волшебное помещение будто пробовало на вкус мои страхи и желания, а затем отбрасывало их, сочтя недостаточно сильными. Оно искало… Искало мой самый жуткий кошмар и самую сокровенную мечту. Растерянная, дерганная… я стояла, не решаясь сдвинуться с места. Периодически вздрагивала, нервно сглатывала, теребила край пышного подола и, словно загнанный в угол зверь, продолжала ждать чего-то неотвратимого — того, с чем будет трудно (или невозможно?) справиться.

Дождалась-таки дура!

Его взгляд я почувствовала затылком. Тяжелый и пристальный, а еще липкий и неприятный. От такого хочется отмыться. И с ним совсем нет желания встречаться, но… Чтобы побороть свои страхи надо как минимум посмотреть им в лицо. Не правда ли? Глубоко вздохнув и сильнее сжав несчастную ткань платья, я решительно повернулась, чтобы столкнуться с сотканной из тьмы человекоподобной фигурой. Словно по волшебству начали проступать очертания: неприметная одежда, безликая внешность, блестящие стекла очков в серебристой оправе, и руки… в хирургических перчатках.

Один удар сердца…

И холодные пальцы, обтянутые тонкой резиной, зажимают мне рот, перекрывая крик, готовый сорваться с дрогнувших губ.

Второй удар сердца…

И не по комплекции сильный мужчина коротким рывком затягивает меня в стену.

Третий удар сердца…

И погруженное в ледяной омут ужаса сознание постыдно сматывается в объятья темноты, сулящей пусть и призрачную, но все же безопасность.

Я всегда боялась маньяков… Нет, не так! Я и сейчас панически боюсь стать жертвой одного из них. Что ж, похоже, Игра отыскала мой самый большой страх. Будь она стократ проклята!

Просыпаться от боли и холода, лежа на столе, к которому крепко привязаны веревками руки, ноги, шея и туловище на уровне талии — не самый приятный способ пробуждения. Я задергалась, пробуя вырваться из сдавивших тело пут — тщетно. Единственное, что было мне доступно — это возможность бестолково перебирать пальцами, царапая ногтями прохладную столешницу, и чуть ерзать, в глупой надежде уклониться от острого лезвия, разрезающего плоть. Из горла вылетали переходящие в стон крики, от которых сумасшедшие глаза садиста разгорались азартным блеском. Из глаз моих текли слезы и, смешиваясь с кровью, омывали виски и скулы. Было больно и страшно, страшно и больно — замкнутый круг без шанса вырваться.

Жутко…

Окончательно осознав, в каком положении нахожусь, я снова захотела вернуться в блаженное неведенье обморока. Но… хорошего понемногу. Вопреки моим отчаянным попыткам отключиться, организм категорически отказывался это делать, позволяя во всех подробностях прочувствовать те незабываемые ощущения, что может подарить обнаженной коже скальпель в руках монстра, по ошибке зовущегося человеком. Он рисовал на моем теле кровавые узоры, наслаждаясь теми мучениями, что доставлял мне этот чудовищный процесс. Кошмарики первых четырех уровней казались детским лепетом и забавной сказкой в сравнении с пятым. Здесь и сейчас не было ни капли мистики. Я словно вернулась в родном мир, чтобы угодить в лапы к безжалостному убийце, для которого причинение страданий другим — удовольствие.

Господи, как же это страшно — быть жертвой!

Раздался громкий щелчок, мигнул свет… и ледяными струями на меня обрушился холодный душ. Я с трудом разлепила веки, и какое-то время вглядывалась в темноту, не до конца осознавая, где нахожусь. А крупные капли продолжали хлестать меня по щекам, приводя в чувство. Нет, не душ… Настоящий ливень! Наверное, все-таки вырубилась на том «разделочном» столе, иначе как умудрилась прохлопать момент перетаскивания моего истерзанного тела из ярко освещенной пыточной в лес?

Не без усилий приподняв отяжелевшую голову, я закашлялась. Успокоившись, прислушалась к себе. Ощущения не радовали: металлический привкус во рту, потерявшие чувствительность конечности и жгучая боль, ядовитой змейкой скользящая по коже. Попыталась перевернуться на живот или хотя бы на бок, чтобы, собрав в кулак оставшиеся крупицы сил, попробовать отползти подальше от ямы, из недр которой вылетали куски склизкой от дождя земли. Сдвинуться с места не получилось, зато растревоженные раны заныли сильнее. А вокруг пахло осенью… холодной и пасмурной осенью вместо теплого лета.

Меня всегда пугали пытки, доводила до состояния апатии мысль об изнасиловании, но больше всего… больше всего на свете я боялась быть похороненной заживо. А дьявольская Игра, похоже, вознамерилась добить свою тринадцатую вызывающую именно таким изощренным способом. Захотелось вернуться в банку с гусеницами, или даже в ловушку с копьями… лишь бы не в свежевырытую могилу. Вот только кого волновали мои желания?

Одетый в плащ из прозрачной клеенки мужчина столкнул меня, словно поломанного манекена, в темное нутро ямы. Я рухнула спиной в грязную лужу, уже успевшую набраться на дне. Боль от удара, паника и жажда жить вернули пусть небольшой, но все же контроль над истерзанным телом. С пятой попытки мне удалось сесть. Подняв голову, чтобы взглянуть наверх, я получила по физиономии первым комом мокрой земли, слетевшим с лопаты моего молчаливого убийцы. С губ сорвался хриплый стон, который постепенно сменился жалобным скулежом. Обняв себя трясущимися руками за промерзшие плечи, я начала раскачиваться, мысленно умоляя Короля Отражений вытащить меня из этого ада.

Последний раз… наперекор правилам… пожалуйста!

Кристиан на мой немой призыв, естественно, не откликнулся. Еще бы! Ведь я сама потребовала от него обещание не следить за пятым уровнем Игры. Идиотка! Быть может, узрев этот ужас, он все-таки нашел бы способ помочь мне?.. Или нет?

Сверху продолжали падать куски мокрой от дождя земли. Один за другим… методично заполняя яму с бьющейся в панике жертвой. Я металась по дну, несмотря на жгучую боль. Пыталась встать на ноги, хваталась дрожащими руками за скользкие стены и снова валилась в мерзкую жижу, которая противно хлюпала внизу. У меня не было переломов. Этот маньяк-эстет явно специализировался на другом — он с особой аккуратностью наносил скальпелем по живой плоти замысловатые рисунки. Гребаный художник! Ни ожогов, ни раздробленных костей, лишь кровавое кружево довольно глубоких порезов по всему телу. Но разве мне от этого легче? Кровь смешивалась с грязью и дождевой водой, растекаясь по израненной коже. Если мне посчастливится каким-то чудом выбраться из этой переделки, я все равно умру от сепсиса. Так есть ли смысл дергаться?

Больно… как же мне было больно! Любое движение лишь усугубляло ситуацию, не принося никакой пользы. И стремление жить постепенно уступало первенство желанию умереть. Лишь бы прекратилась пытка, лишь бы исчез, наконец, мой наисильнейший страх…

Не помню, в какой именно момент я сдалась: перестала трепыхаться, тихо скулить и хрипло молить своего жестокого убийцу о пощаде. Не потому, что отказалась от попыток прекратить это безумие. Просто из забившегося землей горла больше не шли слова, а насквозь промерзшее больное тело отказывалось слушаться. Надеяться на то, что вот-вот откроется «второе дыхание» — было глупо, ибо постепенно начинало отказывать и первое. Я сидела, привалившись спиной к стене, и беззвучно всхлипывала. Слез больше не было, но по щекам все равно текла вода. Меня оплакивал осенний дождь и отпевал холодный ветер, завывая в вышине. На голову сыпалась земля: скоро… очень скоро она поглотит мое лицо точно так же, как поглотила фигуру. Еще несколько энергичных взмахов лопатой — и я усну мертвым сном… Как же хочется, чтобы этот самый сон сморил меня раньше, чем настанет удушье! Вот только… кто ж мне даст так легко отделаться? Ведь по правилам пятого уровня я должна столкнуться со своим самым жутким кошмаром. А значит, быть погребенной заживо — моя судьба.

Страшно…

Как же мне сейчас страшно! А он сказал: «не поддавайся панике». Меня закапывают живьем и нет больше сил разгребать одеревеневшими пальцами землю, чтобы отсрочить неизбежное. А он сказал: «Это всего лишь игра». Но почему? Почему он так сказал?! Может, в этом была подсказка, а я… что я могу сделать? Если только… умереть.

«Выжить!» — мысль вспыхнула, словно факел, во мраке апатичных рассуждений.

«Как?» — слабо шевельнулось любопытство.

«Молча!» — огрызнулся этот «луч света в темном царстве», а я отстраненно решила, что если даже моя собственная шизофрения не желает сдаваться, то мне сам бог велел бороться. Королева я, в конце концов, или кто?!

То ли подобный настрой подействовал, то ли заметная нехватка воздуха в легких сказалась, но… «второе дыхание» у меня все-таки открылось. Я заворочалась в сырой земле, пытаясь вывернуться из ее плена. Превозмогая сопротивление, подтянула вверх руки и принялась разрывать тот пласт, что отделял меня от воздуха. Раз за разом… несмотря на боль, позабыв про страх…

О том, когда меня успели так глубоко закопать, сколько вообще прошло времени и почему я до сих пор жива, подумать времени не было. С тупой решимостью я продвигалась наверх. Будто дождевой червь, копала тоннель на свободу. И боль уходила, оставляя после себя странное ощущение, будто… что-то во мне изменилось. Но, что именно, пока понять не удавалось. А потом был свежий ветер и мелкие капли заметно утихшего дождя, которые ласково скользили по лицу, размазывая налипшую на него грязь. Я с наслаждением вздохнула и блаженно зажмурилась.

Выжила! Смогла! Сама!

Но, вспомнив о маньяке с лопатой и о том, что можно этой самой лопатой получить по торчащей из разрытой могилы башке, открыла глаза. А затем и рот приоткрыла от удивления. Видимо, слой грязи на веках притупил чувствительность зрения, ими пережитый ужас, отголоски которого до сих пор заставляли бешено стучать сердце, повлиял на мои восприятия, но… то, что вокруг светло, я обнаружила только теперь. А если вспомнить, что меня хоронили ночью… Хотя лучше не вспоминать. Во-первых, потому что это крайне неприятно, а, во-вторых, потому что тогда возникает вопрос: как я пережила энное количество часов под землей? А может, я уже умерла? И тело перестало болеть… Вдруг я стала призраком? В Королевстве Отражений подобных тварей пруд пруди. Поэтому, наверное, и получилось выползти на поверхность.

Размышляя на тему своего нынешнего состояния, я потихоньку выбралась из свежей могилы и внимательно осмотрела себя. Руки, ноги на месте, платье и нижнее белье исчезло еще до попадания на стол и… до сих пор не появилось. Что, в общем-то, не удивительно. Необычным (и радостным) было другое — полное отсутствие кровоточащих ран. Черные разводы, а кое-где и целые слои грязи, налипшие на кожу, внешне вполне заменяли одежду, жаль, что не согревали. Поежившись, я потерла руками плечи и, оглядевшись по сторонам, направилась в сторону, где редел залитый солнечным светом лес.

Мне не удалось пройти и пяти шагов прежде, чем раздался уже знакомый звук щелчка. На мгновение стало темно, а потом все вокруг рассыпалось яркими бликами в бесконечных отражениях зеркал. Мимо проплывали шарообразные светильники, было тепло и светло, а еще… на моем чистом и свежем теле вновь сидело как литое атласное бордовое платье в мелкую белую клетку.

Ага. Значит, четыре с половиной испытания я прошла. Хм… Или все-таки пять? Как, если не благодаря осуществлению мечты о спасении, мне удалось в течение нескольких часов не задохнуться в могиле? Откуда взялись силы на то, чтобы выбраться? И… что это за странное чувство поселилось в районе солнечного сплетения? Будто маленькое солнышко: теплое, нежное и невероятно могущественное. Э?

Надеюсь, я «беременна» королевским даром создавать Отражения, а не… кем-то еще. А то с провалами в памяти, да с такими временными захмычками, как здесь, можно ожидать чего угодно!

Подумав немного, осторожно положила руку на место, внушающее подозрения, и, ощутив едва уловимую пульсацию, задумчиво улыбнулась. Было в этом приобретении что-то приятное и… волшебное. Солнышко, что тут еще добавить? Солнышко, которое, нутром чую, никогда не причинит мне вреда, зато сможет сделать жизнь ярче. Как именно? А черт его знает. Предчувствия туманны, но благоприятны… Прям как прогноз погоды у наших синоптиков.

По-прежнему находясь в сильном эмоциональном возбуждении, я начала осматриваться в поисках выхода из комнаты. В едином котле переполнявших меня чувств кипели отголоски пережитого страха, радость того, что мне удалось спастись, и предвкушение чего-то нового: удивительного и прекрасного. На душе было светло, в теле гостила приятная легкость, а сердце продолжало торопливо стучать, отбивая секунды до финальной точки этой сумасшедшей Игры!

Тук, тук, тук… Дзззинь!

Сзади раздался звон бьющегося стекла. Резко развернувшись на месте, я увидела Кристиана, стоящего в окружении парящих зеркал. Сверкающим ковром у его ног лежали мелкие осколки одной из летающих призм. Зачем он разбил ее? Чтобы обозначить свой приход звуковым сопровождением? С него станется. А-ля фанфары местного разлива.

Одетый в черный кожаный жилет с неровной линией низа и похожего качества штаны, а также в ярко-синюю рубашку с острым воротом и свободными рукавами, мужчина выглядел, как всегда, безупречно. Смело, необычно… и очень стильно. Золотистые цепочки, пуговицы на одежде, тонкие жгуты и пряжки на коротких сапогах блестели в свете круглых ламп, добавляя образу еще больше загадочности. Пышная грива сине-голубых волос обрамляла бледное лицо с такой искренней улыбкой, что мое бедное сердце пропустило удар, а в горле внезапно образовалась странная сухость. Король шагнул вперед, переступая через осколки, и медленно развел руки в стороны. Другого приглашения мне и не требовалось. Не задумываясь о том, насколько это прилично (а точнее, насколько неприлично), я бросилась ему навстречу и, стрелой пролетев разделявшее нас расстояние, уткнулась носом в его твердую грудь. Прикрыв глаза, вдохнула аромат этого мужчины, прислушалась к стуку его сердца и расплылась в ответной улыбке. Глупой, наверное… хорошо, что он не видит.

Ладонь в тонкой перчатке легла мне на спину, вынуждая прижаться еще сильнее к неожиданно горячему телу Криса. Другой рукой он убрал с моей шеи волосы и пробежался пальцами по коже. Вверх-вниз… до самой поясницы. А потом обратно. Тело отозвалось на ласку легкой дрожью, головокружением и слабостью в ногах. Колени подкосились, и если б не его объятья, я вполне могла бы рухнуть на холодную гладь зеркального пола.

Зеркального… в голове непрошенной гостей возникла совершенно неприличная мысль. Даже не мысль, а… эротическая фантазия, в результате которой щеки мои вспыхнули, а внизу живота зародилась сладкая истома.

Ласки мужчины с каждой секундой становились смелее. Его руки скользили по моим обнаженным плечам, спине… опускались ниже, попеременно гладя и сжимая ту самую часть тела, что была прикрыта юбкой… слишком короткой и пышной юбкой, которую так легко смять или сдвинуть. Когда его пальцы коснулись моих бедер, я поняла, что еще немного и посетившая меня фантазия осуществится. Потому что скоро он уже не сможет остановиться, а если и сможет, я ему просто не позволю этого сделать. Все, что хотелось ему сказать, спросить — напрочь вылетело из головы. Я наслаждалась близостью своего синеволосого соблазна, млела от его умопомрачительного запаха и купалась в горячих волнах вспыхнувшего желания. Прижимаясь губами к его коже, доступной из-за глубокого выреза рубашки, торопливо расстегивала жилет. Точно кошка, пригревшаяся в ласковых руках хозяина, запускала ногти в широкие плечи, игнорируя тонкую преграду синей ткани.

Упрямая застежка на его одежде так и осталась не до конца расстегнутой, потому что в разгар особо жарких ласк Кристиан сжал одной рукой волосы на моем затылке и, оттянув назад, заставил посмотреть ему в лицо. В желтых глазах с расширенными зрачками плескался океан обжигающей страсти. Взглянув лишь раз, я утонула в нем навсегда. Наклонившись, Его Величество накрыло мой рот своим и с хриплым стоном принялось целовать. То нежно, то жестко. Он скользил языком по губам, сминал их, покусывал и снова переходил на легкие касания: дразнящие и игривые. Не выдержав пытки, я перехватила инициативу, и от нашего порочно-долгого поцелуя лично у меня окончательно «снесло крышу».

Больше всего на свете сейчас мне хотелось быть с этим мужчиной: всецело принадлежать ему и знать, что он тоже мой. Только мой! Как же давно возникло это притяжение к нему? После освобождения от оков Игры или с первой нашей встречи? Он привлекал меня всегда, но здравый смысл стойко держал оборону, не давая разгореться пожару из искры таких заманчивых и опасных отношений. И вот сейчас, будучи на пике эмоционального возбуждения, возведенная инстинктом самосохранения броня все-таки дала брешь. Да что там брешь… она разлетелась вдребезги, обнажив истинные чувства и желания. Я как та бабочка, что летит на огонь, отдала себя во власть существа, от которого следовало бы держаться подальше. Но скоро, очень скоро Крис вернет меня домой… А мне так хочется унести с собой именно ЭТО воспоминание: он и я в вихре всепоглощающей страсти, я и он в окружении бесконечных зеркал…

Громко треснула ткань. Мое платье или его рубашка? У кого не хватило терпения? У обоих! Он сжимал меня в объятьях, я отвечала тем же. Мое тело плавилось в его руках, словно свеча, и вспыхивало ярким огнем желания. Мы целовались до исступления, забыв обо всем на свете. Потом Кристиан одним рывком приподнял меня, и я тут же обвила ногами его бедра, обхватив при этом одной рукой шею, а вторую запустив в роскошную гриву таких необычных волос.

Ммм… как же они потрясающе пахнут!

«Ника, очнись!» — сквозь штормовые волны возбуждения пробился тихий голос здравого смысла. Мысленно послав его подальше, я принялась покрывать поцелуями лицо мужчины, продолжая при этом освобождать его плечо от остатков оборванного давеча рукава.

«Не поддавайся соблазнам, Ника!» — тем же голосом взвыл инстинкт самосохранения, и тоже был послан по тому же адресу. Однако в круговороте мыслей неприличного содержания мелькнула еще одна на тему того, что голос у обоих ораторов подозрительно похож.

А когда в общий хор ввязалась моя драгоценная шизофрения, выдав что-то типа «Хватит получать удовольствие в одну… в одно лицо, Вероника!», я чуть не рухнула на пол, резко оттолкнувшись от Короля.

Так мое имя искажал только один мужчина… и если его слова звучат в моей голове, то…

Ма-ма! Я все еще на пятом уровне чертовой Игры! А Король Отражений, судя по всему, и есть моя сокровенная мечта. Та самая, в наличии которой я боялась признаться даже самой себе. Жесть! Лучше бы про мир во всем мире грезила.

Вырваться из объятий чересчур материальной иллюзии оказалось совсем не сложно. Словно сообразив, что его раскусили, мой без пяти минут любовник превратился в бледную копию оригинала. Холодную и прозрачную. Опустив меня на пол, этот… это порождение Комнаты Отражений просто растаяло, подарив мне на прощание тусклую, ничего не выражающую улыбку. А я осталась стоять на месте, с ужасом осознавая, что все его эмоции и поступки — все это являлось результатом моих собственных желаний. Он был таким, каким мечтала его видеть я. И делал то, чего хотелось мне.

Госссподи! Позор на мои седи… эээ… на мои пурпурные лохмы! Как теперь смотреть в глаза настоящему Королю? Как говорить ему спасибо за эти мысленные посылы? Тогда в могиле и сейчас… он ведь реально спас меня дважды, пусть и без физического вмешательства. Просто подсказал, подтолкнул, окликнул. Интересно, ему известно в каких именно ловушках я очутилась? Если вспомнить короткие диалоги с моей якобы «шизофренией»… вряд ли. Там были лишь общие фразы, которые вполне можно отнести к разным соблазнам и любым кошмарам. Эх… Я успокаиваю себя, да? А что еще делать? Так не хочется прятать взгляд и краснеть при нашей скорой встрече… последней встрече!

Ведь если пятый уровень Игры пройден, значит, пора загадывать желание и валить восвояси. Ибо оставаться тут пусть и в качестве Королевы меня что-то совсем не тянет. Особенно вместо той синеволосой заразы, на которую так шустро реагирует мое буйное воображение в обнимку с взбесившимися гормонами. И чего им неймется?! Я же приличная девушка! Вроде бы… была… ага. Так что нефиг, нефиг всяким нереальным мечтам пудрить мне мозги и сбивать с пути истинного. С пути, который должен привести меня домой.

Глубоко вздохнув, я опустила ресницы, посчитала до десяти, чтобы немного успокоиться и, подняв их снова, начала искать темную арку выхода. Она оказалась справа от меня, сразу за большим зеркальным кубом. Проходя мимо него, бросила взгляд на свое отражение и чуть не споткнулась, увидев полное решимости лицо с чуть закушенной нижней губой и широко раскрытыми глазами… цвета расплавленного золота.

Ну и? Как я такой раскрасавицей к маме на порог заявлюсь? Доказывай потом, что эти «линзы» не снимаются, а волосы и брови ничто иное, как результат роковой ошибки парикмахера. Рррр… пора на выход. А еще лучше под холодный душ, потому что в отличие от платья, которое снова стало целым, мои чувства сейчас пребывают в крайне разрозненном состоянии. Жаль, что их нельзя также легко склеить, как ткань, порванную в царстве грез.

********************** Последнее обновление ***************************

Король Отражений молча сидел на троне, чуть опустив вниз голову, отчего верхняя часть его лица была скрыта тенью, которую отбрасывала разноуровневая челка. Расслабленная поза, серебристо-серые одежды и блеск изящных цепей на полуобнаженной груди… сейчас он больше, чем обычно, соответствовал званию существа из иного мира. Даже огненные блики, скользящие по его коже и отражающиеся яркими вспышками в металлических элементах костюма, не могли перебить ощущение холодной отстраненности, исходящее от этого мужчины. Я так и застыла на расстоянии десятка шагов от мраморных ступеней, на вершине которых он восседал. Передернула плечами, прогоняя легкий озноб. В тронном зале прохладно или это от Его Величества морозной свежестью повеяло? Не знаю…

Тишину нарушало лишь мерное тиканье гигантских часов, да тихое постукивание обтянутых черным бархатом пальцев. Перчатки и сапоги — пожалуй, были единственными темными пятнами в его нынешнем образе. Даже синие волосы, казалось, стали светлее и… серее, что ли? А, может, это просто игра теней или шутка моего больного воображения?

Кристиан сидел, глядя в пол, я смотрела туда же, изредка бросая косые взгляды на его фигуру. И мы оба не делали никаких попыток что-либо изменить. Затянувшееся молчание начинало давить на мои и без того потрепанные нервы. Поэтому, набравшись смелости, я заговорила первой.

— Спасибо, Ваше Величество, — голос предательски дрогнул.

Мужчина резко вскинул голову, будто очнулся от задумчивости, и уставился на меня:

— Почему «Веше»?

М-да… а мне казалось, что он спросит «за что»?

— Не знаю, — пожала плечами я. — Вы так… такой… — помахала рукой, пытаясь выразить словами свои ощущения, но так ничего подходящего и не смогла придумать, — Король Отражений, — беспомощно улыбнулась и отвела взгляд.

Про его поистине королевскую холодность и отчужденность добавлять не стала. Может, сам оттает? А если нет, то это тоже неплохо. От неприступной особы голубых кровей уйти куда проще, чем от живого мужчины с бездной нечеловеческого обаяния. В любом случае, пора было расставлять все точки над «i» по поводу обещанного мне желания и… возвращаться домой.

— Я прошла пятое испытание? — спросила, так и не дождавшись от него ответа.

— Да.

— И что это означает? Вы…

— Ты! — перебил он, треснув сжатым кулаком по несчастному подлокотнику. — Мы давно перешли на «ты». Может, хватит уже изображать из себя светскую даму, Вероника? — в его голосе слышалась насмешка. — Еще реверанс для полного счастья сделай… Королллева, — последнее слово он произнес с особым выражением, будто пробовал его на вкус, и вкус этот… ему явно нравился.

И? Как это, пардон, понимать? Неужели решил, что заполучил преемника? Черта с два!

— Реверанс в исполнении курицы, которая не парень? Вооот уж увольте, — протянула я, глядя, как по бледному лицу собеседника расплывается улыбка. — Так опозориться на прощание? Ну, нет! Лучше просто постою тут, на тебя, Твое Величество, полюбуюсь, пока ты будешь исполнять мое желание и отправлять меня домой. Я ведь выиграла, да? Хочется получить награду.

— И чего тебе надо? — перестав улыбаться, спросил Кристиан.

— Вернуться домой, — ответила решительно.

Он поморщился, затем потер тыльной стороной ладони переносицу, о чем-то размышляя, и, прищурившись, уточнил:

— Просто вернуться домой?

— Ага.

— А почему не «вернуться домой и разбогатеть» или «вернуться домой и стать самой известной девушкой в стране»? Хотя лучше так: «вернуться домой и… встретить свою настоящую любовь». Или ты ее уже встретила?

Между нами было метров пять, если не больше, а я чувствовала его пристальный взгляд, будто он смотрел прямо мне в глаза, стоя совсем близко. Даже не в глаза — в душу а, может, и того хуже. Воспоминание о наших ментальных диалогах напугало не меньше, чем этот прожигающий насквозь взор.

— Ты можешь прочесть мои мысли? — спросила осторожно.

— Неужели угадал? — фальшиво удивился Король.