«Если» 2010 № 08

Что я сделал в ответ, как вы полагаете?

Хм… Не думал, что я настолько предсказуем…

Ах, ну да. Раз его Булкин послал, а потом Горелов послал, то и я должен был послать, дабы завершить арифметическую последовательность. Резонно.

Конечно, я его послал. Во-первых, я занят был серьезными делами, я на имперский дворцовый этикет по восемь дней в неделю тратил… Во-вторых, зачем быть чьим-то соавтором, когда сам можешь написать что-нибудь приличное?

Макс не отвязался. Опять пришел ко мне и говорит: «Ты знаешь, кто такой Маворс?». Я ему, естественно, отвечаю: «Да с первого курса!». Тогда он мне: «Ничего ты не знаешь, а я вот с недавнего времени получил достоверные сведения, согласно которым…» И тут его понесло. С таким жаром он пел мне о том, что в злосчастной книге пророчеств через слово говорилось: «Маворс повержен! Маворс не победит! Маворс никого не спасет! Маворс — лжец!». Я ему: ничего интересного, господин Бакст. Из числа марсианских религий треть — строго против Маворса, треть к нему индифферентна, а последняя треть выросла из Маворса, и худо о нем в тамошних общинах говорить не принято, хотя толкуют его волю все по-разному. Ну, был такой пророк на заре марсианской цивилизации. Ну, добрый, кажется, был человек. Затем его и убили, как водится. «Вот я и говорю, — сообщает мне Бакст, — что ничего ты не знаешь. Видишь ли, друг мой, Маворс — это Львёнок из Эшнунны».

Тут меня пробрало. Я все-таки был намного моложе Горелова и в два раза моложе Булкина. У меня еще панцирь не нарос, так сказать. И Макс нашел в моих хитиновых доспехах уязвимое место, сунул туда свой крючок и зацепил, хитрец. Да-да.

Я принялся тогда у него выспрашивать, откуда дровишки… А он мне: «Да это точно был царевич, сын Бал-Гаммаста. Я своими силами перевел, что некое светозарное существо посетило Львёнка в Эшнунне. Правда, не понял, что это за существо. К сожалению, немного не хватает навыков по палеографической части… Оно, это самое непонятное, задало ему вопрос: «Ты — царь, сын царя и наследник Царства. Ты избавил Эшнунну от гутиев. Вокруг тебя собираются люди, трепеща и благоговея. Но знаешь ли ты, что потоп Смуты уже близок и вскоре он затопит последний город, блюдущий законы древнего Царства? Вижу я, ты понимаешь это. Тогда ответь: что способен ты отдать ради спасения своего народа?». Львёнок соглашался отдать что угодно без сомнений и без рассуждений. И его можно понять: по всей стране алларуадцев резали; они брали по две чужие жизни за одну свою, но гибель их все-таки приближалась. Тогда существо предложило ему: «Мы — сила, которой поклоняются суммэрким (так они называли шумеров) и враждебная твоему богу. Если поклонишься нам и заключишь с нами договор, мы перенесем тебя, твою семью и твой народ в безопасное место. Там все будут сыты, одеты, обуты, и ни один враг до вас не доберется». Тот долго колебался, но когда у стен города появилась огромная армия мятежников, согласился. Поклонился он им… И, представляешь, они, светозарные эти, перенесли царевича с его людьми на Марс».

Вот так.

Извините, сударыня, вам я не предлагаю коньяк. А сам…

Так.

Я, помнится, рефлекторно спросил Макса: «Ты в своем уме? Бесы перенесли народ Эшнунны на Марс?». А он заговорил как-то странно, похоже, его самого зацепила эта книга: «Ну почему же бесы… Надо с уважением относиться к чужой религии». Хорошо же. Отлично! Заменим, говорю, «бесов» на «демонов». Макс тогда с некоторым раздражением принялся объяснять мне, что корректнее было бы употреблять вместо слова «демоны» словосочетание «старые боги» — как их звали шумеры, соседи и соперники алларуадцев. Потом присмотрелся к выражению моего лица, плюнул в сердцах и спросил: «Продолжать или закончим этот разговор?». Я… я… чувствовал тогда, что надо бы отказаться. Что я двигаюсь куда-то не туда. В какую-то ямину. Однако… любопытно ведь! И он продолжил: «Я не понимаю, как это у них получилось, но царевич и тысячи алларуадцев вместе с ним оказались на Марсе, получили бункеры, концентраторы кислорода, сложнейшую агротехнику и… я вот называю то, что вроде бы понял, современными словами, а некоторые вещи, на которых держалась раннемарсианская цивилизация, для меня — белое пятно, не могу прочитать. Понимаю лишь, что благодать продержалась пятьдесят лет. А потом… древние… боги… подступили к Львёнку вновь и сообщили, мол, простого поклонения за такие блага уже не хватает. Пора дать большее. И велели договориться с народом о том, что изо всякого поколения три тысячи девятьсот девяносто шесть избранных смогут пользоваться своим телом до того, как ему исполнится пятьдесят лет. Потом тело получат… я не понял кто… но… тоже какие-то, знаешь ли, светозарные. Души же будут ждать смерти тел в медных сосудах, а к тому моменту, когда последнее из тел утратит признаки жизни, на священной горе царства Ринх должен быть готов деревянный ковчег, предназначенный для плавания в страну отдохновения душ — сладостный Анхестов. Там души получат новые тела, совершенные, прекрасные, и будут вечно наслаждаться всеми мыслимыми удовольствиями. Львёнок подумал и на этот раз отказался. Тогда народ, возмущенный его отказом, как-то вдруг взбунтовался, началась… не знаю… я перевел как «первая великая замятия». А Львёнок не захотел крови. Он сложил оружие, отдал царский венец и сказал бунтовщикам: «Напрасно я принял титул царя, ибо после того, как отец мой Бал-Гаммаст покинул Царство, истинного государя у нас не было. Напрасно я поклонился злу, ибо следует отказываться ото всех даров тьмы. Но теперь я вижу ясно, что эти существа намерены обманывать и мучить нас, нарушая договор. И я слагаю с себя знаки царской власти. Я также считаю себя свободным от этого договора и всех вас своею волею освобождаю от него». Вот почему его называли Маворсом, это ведь по-алларуадски значит «свободный». Свободный от договора. У Львёнка оставалось полдня до казни, и он успел сделать набросок высших этических заповедей, прежде чем его выкинули из бункера на поверхность планеты, заменив самозванным царем».

Знаете, Ольга, я ему поверил. Из-за одной детали, о которой Макс просто не мог знать. Понимаете, милая барышня, для марсиан ритуал был всем. Из-за ошибки в ритуале могла начаться война. Хороший знаток ритуалов чаще всего становился вторым лицом после монарха, а то и самим монархом. Ритуал высвечивал всю жизнь их цивилизации от величайших дел до ничтожнейших. И дипломатический ритуал — что в Империи, что в малых княжествах, что у вольных прайдов — гласил: на Марсе правителя можно именовать любым способом, но только не словом «царь». Ибо истинного царя вне древнего дома быть не может. И лишь правители Ринха — как выяснилось, потомки самозванца — называли себя царями, упорно не обращая внимания на то, что соседи никогда не давали им титула выше княжеского.

Я, поколебавшись, согласился помочь ему с переводом.

Из чистого любопытства.

Да еще лелея чувство профессионального превосходства над Максом. Хе-хе. Этого… вам сейчас не надо… но потом поймете. Может быть. Ведь по гамбургскому счету… впрочем…

Извините, я налью себе вторую.

Извините.

…Несколько мгновений отделяло кедровый ковчег от столкновения с незнакомцами. Корабль, не мог затормозить. У безобразных пришельцев оставался выбор — соскочить с насыпи вниз или принять своими телами удар деревянной туши. Они стояли и неотрывно смотрели на приближающийся ковчег. Они застыли, будто не смея пошевелиться. В последний момент один из них все-таки заставил себя отпрыгнуть, а второй, раскинув руки, шагнул навстречу своей гибели.

Корпус чуть вздрогнул, повергая дерзкого смельчака наземь. Дерево глухо стукнуло о плоть, сокрушая ребра, дробя череп.

Минуло два или три вдоха, и среди счастливцев, направлявшихся в страну отдохновения душ, появился новый человек в одеяниях из белого виссона, с золотым браслетом, медным ожерельем и орихалковой маской. Неловким движением он поднял маску и улыбнулся. Зазвучали смешные слова какого-то варварского языка.

Избранные с радостным смехом приветствовали его на истинной речи. Сердца их наполнились ликованием: еще один взыскующий решил присоединиться к ним!

Лишь правитель Уггал с печалью молвил своим подданным:

— На корабле все-таки осталось одно незанятое место…

На миг среди людей в масках воцарилось настороженное молчание.

И тут нос корабля вспорол морскую волну.

Странствие окончилось.

Прибыли.

— Вдвоем мы продвигались по рукописи очень быстро.

Бакст работал, как сумасшедший, как настоящий. Днем и ночью. У него даже какой-то лихорадочный огонек появился в глазах. Как оказалось, он был прав, когда говорил, что ринхитские пророки через слово именуют Маворса лжепророком. Но так было только в самом начале книги. А дальше текст сделался до крайности однообразным. Прежде всего, ринхиты согласились расплачиваться телами за… за все. За жизнь новой цивилизации, в сущности. Покровители ринхитов научили их правильно питаться, следить за своим здоровьем с необыкновенной тщательностью, продлевать жизнь физического тела разного рода составами — то лекарственными, то… ну… это, разумеется, не надо воспринимать серьезно… однако… в целом, это были магические средства. Простые ринхиты жили до двухсот пятидесяти лет. Аристократия — не более чем до пятидесяти. Потом их ритуально умерщвляли, а остальные двести лет телами пользовались… те, кого Макс осторожно именовал «старыми богами». Когда умирало последнее тело в очередном поколении аристократов, их души… э-э-э… что-то вроде психоматриц, но условно мы их называли душами… так вот, их души собирали на ковчеге, который строился на Скрытой горе, чтобы в определенный день и час отправиться в плавание.

Верно, с горы.

Более того, как вы понимаете, известно, что никакой Скрытой горы нет и никогда не было — геологи подтверждают это со стопроцентной уверенностью. Есть столообразное всхолмие, весьма невысокое, где аномально часто бывают туманы. Притом всегда в верхней, равнинной части…

Путешествие с горы?

Это все, что вас удивило?

Хе-хе. И вы собирались всерьез заняться Ринхом… Да-да. Я по лицу вижу, что вы до сих пор не оставили это намерение.

Поймите, речь-то шла о путешествии в иную реальность, а не куда-нибудь вниз по реке!

А вас не удивило, что во время путешествия на корабле не должно быть ни одного живого человека? Только ду… психоматрицы? Не удивило? Ах, вы не успели об этом подумать. Ну, конечно же… Разумеется.

Послушайте, душа моя, да ведь все это, по большому счету, мелочи, если сравнить с тем милым, трогательным обстоятельством, что предсказание об отправке очередного ковчега делалось в тот день, когда объявляли имена очередной «жертвенной элиты» — ринхитской аристократии, отдававшей тела. Иными словами, за двести с лишним лет. Один раз за двести сорок четыре года. Дата и время с точностью до часа, объявленные в пророчестве, неизменно совпадали с тем, что получалось, когда пророчеству приходило время сбыться. Либо… они точно знали срок, отпущенный для жизни всем и каждому… либо… попахивает шулерством.

И так — сотни раз.

Без малого пять тысяч лет. Очень однообразный текст пророчеств.

Вы понимаете? Вы понимаете, я надеюсь?

Ни рожна вы не понимаете.

Да помолчите.

Просто помолчите, а я, пожалуй, накапаю себе третью…

Марсианская цивилизация уничтожила себя незадолго до того, как мы вышли в космос. Соответственно… соответственно… три последних пророчества распространялись на период после ее гибели. К первому мы не успели. Третье… третий ковчег… о!., вот этого вам ни в коем случае… ни-ни.

Избавьте меня…

Послушайте лучше насчет второго. Этого нет во всех тех записях, к которым вы получили доступ. Это вообще знают всего семь человек, включая государя императора, патриарха Максима и вашего покорного слугу. Вы станете восьмой.

Итак, второй из этих трех ковчегов должен был рвануться по Ледяной линейке навстречу иной реальности… ровно в тот день, когда мы окончили перевод книги.

Вы ведь знаете, что такое объект Ледяная линейка? Имеете представление?

Отлично. Уже легче. Отличненько.

Он… он… Макс сказал мне тогда: «Неужели ты не хочешь встретиться со старыми богами?». Я еще подумал тогда: до чего же ты странные вещи говоришь, Макс, видно, малость перебрал, переводя этакую мистику на русский литературный. И заявляю ему со смехом: «Да мне и моего одного хватает. Их вообще, по-моему, много-то и не нужно». Тут он рассердился. Очень рассердился. Да вы представить себе не можете. Вроде бы нормальный человек, ученый, вежливый… Н-да… разумный… Хм. Бегает по комнате, шипит, точно рассерженный кот, мешает русские слова, экспрессивные, простите, тюркизмы, алларуадский, шумерский — насколько он его знал, а знал он его омерзительно, плюс еще что-то совершенно непонятное, даже мне не знакомое. Я удивился.

Нет, барышня, не тому, что он взъерепенился.

Ну, переработал человек, с кем не бывает!

Я удивился другому: Макс чешет на каком-то языке, мне абсолютно не знакомом. Мне! И — Макс… Да откуда, в конце концов?

Я спросил. А он мне: «Я? Незнакомые слова? Не помню такого». Мне оставалось пожать плечами — совершенно у человека ум за разум зашел. Конечно, я задал еще пару вопросов…

Ладно. Опустим для краткости.

Не важно.

Другое важнее. Макс неожиданно успокоился и спрашивает у меня самым ровным, совершенно дружелюбным тоном, будто и не он тут бесился минуту назад: «Разве тебе не интересно узнать, оживет ли последний осколок марсианской цивилизации прямо у нас на глазах?».

И я попался. И я разделил с ним какое-то дикое, нервное, лихорадочное состояние, когда тебе кажется, что море по колено и горы по плечо…

«Хорошо, — отвечаю я ему, — нам нужен вездеход. Срочно. Надо доложить…» А он меня перебивает: «Не надо никому докладывать. Тогда мы с гарантией ничего не успеем. Ни-че-го. Нам просто не дадут. Время уйдет на утряски, уговоры, да ты сам все знаешь про наше начальство».

Мы пошли угонять вездеход из ангаров Научного центра.

Чистую правду вам сообщаю, барышня! Цените. Во всех подробностях. Я, законопослушный человек, точно знавший, как расколоть начальство на вездеход за полчаса, дал себя уговорить на жутчайшую авантюру. Постфактум не раз думал: да какое затмение на меня тогда нашло?

Механик попытался воспротивиться. Мы ведь без предписаний… Но куда там, мы с Максом драться полезли, мы крепко его побили, бедного механика, а ведь он, по сути, был абсолютно прав.

Знаете, за что меня отправили на каторгу? Извольте, как на духу: за два закрытых перелома механиковых ребер, за сотрясение мозга, полученное им при падении, за расквашенную губу да еще за подбитый глаз. И… моего там был только глаз. Я, конечно, был несколько не в себе, но не до такой степени. А вот Макс — до такой. Очень даже до такой… Он ударил механика ногой, когда тот уже валялся на полу. И я не остановил его. Мне казалось более важным — поторопиться.

Что?

Да выздоровел механик.

За несколько дней его на ноги поставили.

Два года каторги?

Я полагаю, за дело. Глаз — чепуха. Но я ведь не остановил Макса…

Мы ломились через сопки на вездеходе как сумасшедшие. Мы ни о чем не думали, кроме одного: успеть! Любой ценой успеть! Макс будто заразил меня… И мы явились к Ледяной линейке минут за сорок до… не знаю, как назвать.

Представьте себе: два чудика в скафандрах, ветер несет пыль, холод такой, что подогрев с ним не справляется, марсианский день — стало быть, подобие земных сумерек. Под ногами у нас — два бесконечных рельса Ледяной линейки… да… хе-хе… пейзажик, м-мать.

Знаете, пожалуй, четвертую я пить не стану. Что-то… мне… слишком уже. Подайте-ка со стола таблетки. Да. Спасибо, душа моя…

Так. На чем я остановился? Вытрезвил этот сильно бьет по мозгам… Ах да… два бесконечных рельса Ледяной линейки. Перед нами они восходят на холмы и там теряются в тумане. Как раз был туман, какая-то аномалия: там в принципе не должно быть туманов… А у нас за спиной рельсы продолжаются на две сотни шагов и там ныряют под каменную осыпь.

Мы стоим и ждем. Лихорадочное возбуждение понемногу уходит. Начинаю понимать, каких дров наломал. Вот горячая каша в моей башке уже наполовину остыла. Пора садиться в вездеход и ехать обратно. Пора придумывать, какие слова говорить в свое оправдание, какими глазами смотреть на несчастного парня, брошенного в гараже. Идиот! Какой же я идиот! На что купился?

И тут он появился. Совершенно неожиданно.

Настоящий деревянный ковчег. Колоссальный. Будто строили его не люди, а титаны. Корабль выпрыгнул из тумана, сверху. Он с чудовищной скоростью несся на нас, и над бортами его я видел странный блеск, будто множество металлических деталей посверкивало на солнце. Величественная, прекрасная громада, совершенные линии… Ковчег ужасал и одновременно вызывал восторг. Неожиданно я почувствовал, что не желаю уходить с его пути. Он нес с собой счастье, его словно окутывало счастье! Ничего более сильного и более радостного я не испытал за всю свою жизнь. Светлое чувство, необыкновенная легкость, полная ясность мысли и чудесная яркость переживаний. Я как будто ощутил себя совершенно другим человеком.

Что вы сказали?

Нет, «курнуть травешки» мне как-то не приходилось. Недостаточно эмансипировался для этого, надо полагать. Но почему вы вдруг?..

А, для сравнения. Н-не знаю… Любопытно, никогда не подходил с этой точки зрения…

Тогда я почувствовал зов: «Плыви с нами! Присоединяйся к нам! Ты обретешь счастье на целую вечность!». Я боролся. Время шло на секунды, всего пять или шесть секунд. Я боролся. Даже молиться пробовал. Но меня звали к себе так убедительно!

И…И…

Я отпрыгнул в последний момент. Меня что-то отдернуло. А Макс пошел ковчегу навстречу.

Потом на этом месте нашли пустой разорванный скафандр и ни малейших признаков мертвого тела. Просто немного крови внутри…

Я не знаю.

Да я просто не знаю!

Я приличный историк, меня уважают коллеги, мои книги стоят в серьезных библиотеках, но я не готов к таким вещам. Я рад, что спасся. Но я не знаю, что случится, если меня еще раз так позовут. Сам я… не смог. А удастся ли меня вот так выдернуть за миг до…

Я ничего не знаю, барышня. Я ученый.

Что?

Я не ослышался?

Вам нужен день, когда в нашей реальности появится третий ковчег?

Вы, очевидно, не понимаете, для чего я вам это рассказал. А я рассказал вам все это в утешение. Есть некоторые сферы, куда науке лезть не следует. И вы туда не полезете. Но хотя бы будете знать, чего избежали.

Послушайте…

Да что за ерунда!

Я ведь еще не все рассказал. Еще осталась самая малость. Полагаю, она вас убедит.

Ковчег проехал мимо меня. И я не смел повернуться к нему, уходящему, поскольку зов был еще очень силен. Минуло несколько мгновений. И тогда я содрогнулся от крика. Я услышал, нет, я почувствовал столь сильный вопль, будто нескольким тысячам людей одновременно причинили боль раскаленным железом, будто им разом нанесли глубокую рану. Они кричали долго, не останавливаясь, захлебываясь болью, переходя то на хрип, то на визг. Я пытался заткнуть уши пальцами, но крик звучал не в ушах, а прямо в голове! Вдруг все стихло. Оказывается, я опустился на корточки… Поднявшись, я все-таки дерзнул обернуться. Но за спиной у меня уже ничего не было. Только марсианский пейзаж: рельсы, камни, песок, поднятый ветром…

Не убедил?

Так.

Тогда давайте покончим со всеми этими соплями. Год, день и час, когда со Скрытой горы сойдет последний ковчег, вы от меня не узнаете.

Наш разговор окончен.