«Если» 2010 № 08

В молчании прошел миг, другой. Лишь слабый ветер пел вечную песню, да ручьи шептали в ответ.

Вдруг один из вельмож государя, светловолосый великан, сделал шаг в сторону сходней. Обернувшись к онемевшей толпе, он сбросил маску и молвил:

— Я, эбих Алаг Карн, не верю им.

Из толпы вслед за ним устремилась девушка с глазами цвета созревших фиников:

— Я, Негат, дочь тамкара Анагарта, говорю вам: еще не поздно остановиться.

Вторая маска полетела за борт. В толпе послышался ропот.

Уггал-Салэн воздел руки:

— Отвергшие да уйдут с миром. Тот, кто пожелал растоптать сокровище, достоин своей судьбы. А теперь я еще раз взываю ко всем, кого одолевают сомнения: пойдете ли вы дорогой Алага и Негат?

И тысячи ртов разверзлись ради слова «нет». Правитель подошел к левому борту и крикнул:

— Слышала ли ты нас, о мать чисел, великая Гештинанна?

Существо с туловищем и головой женщины, ногами коровы и носом хищной птицы, темнокожее, ростом выше самых высоких людей, откликнулось снизу:

— Вот мой прибор для письма, великий царь. Вот таблица с именами всех избранных. А вот два имени, заглаженные на ней в знак того, что двое твоих подданных отвергли договор. Ритуал исполнен до конца, Уггал. Нет причин, по которым вам следовало бы задержаться на земле Ринх.

— Что ж, — ответил ей правитель, — дай нам силу уйти отсюда.

В это время двое отвергших покинули сходни. Гештинанна сделала им знак остановиться.

— Я не стану препятствовать вам, если захотите вернуться на корабль.

Те молчали.

— Какой смысл в вашем упрямстве? Вы слишком долго ждали награду, чтобы теперь отказаться от нее… Почему?

Она не услышала ни слова в ответ.

— Вам предстоит развеяться без следа.

Тогда мужчина сделал шаг вперед и произнес:

— Только в том случае, если ты говоришь нам правду. Если же нет, то нас ждет иной исход.

— Кажется мне, ничто не свидетельствует о лживости наших слов, — ответила Гештинанна.

— Маворс говорил иначе.

С этими словами Алаг Карн взял женщину за руку и повел ее прочь от сходней.

Гештинанна отложила инструменты для письма, отложила таблицу с именами избранных и взялась за молот из ясеня. Ибо корабль стоял на вершине высокой горы, днище его было обшито медными пластинами и намазано коровьим маслом, а покоился он на двух полозьях из нетающего льда, идущих наклонно к подножию — нижнюю часть их скрывал туман; ковчег удерживался от спуска в гущу тумана двумя устройствами из глины, ремней, сухожилий и растительных волокон: чтобы глинянно-ременные «ладони» отпустили его, требовалось выбить распорку из дерева танг, в незапамятные времена доставленного сюда с берегов Мелуххи. Гештинанна, существо могучее, существо высокой власти, хотя и не высшей, нанесла первый удар.

С корабля донеслись крики радости.

Гештинанна ударила во второй раз.

На корабле кто-то крикнул: «Нет, я не должен быть здесь!». Прочие же ликовали.

Гештинанна в третий раз обрушила молот на распорку, и та, поддавшись, наконец-то вылетела, освободив сжимающую силу сухожилий.

Наверху бесновались избранные в масках. Там смеялись и плакали, выкрикивали имена богов и пели древние гимны… Но вот над общим шумом возвысился рык правителя:

— Прощай, о Гештинанна! Прощай, великая!

— До свидания, — вполголоса ответила птиценосая.

Отвернувшись от деревянного короба на полозьях, она негромко начала отсчет:

— Ту.

Треск сухожилий, душащих тонкие глиняные конструкции.

— Дал.

Сухие щелчки переламывающихся стержней.

— Ки.

Глухой стук кусков глины, падающих на каменистую почву.

— Хут.

Стон удерживающих ремней.

— Мах.

Ремни лопаются разом.

— Ша!

Корабль, содрогнувшись, сдвинулся с места. Громада с тысячами душ начала неотвратимое движение вниз, по бесконечной ледяной линейке.

— Скажу вам честно, Ольга, такое декольте я последний раз видел года четыре назад, такие волосы — лет двадцать назад, а таких бровей вообще никогда не видел. Вы фантастически, невыносимо красивы. Если бы не наблюдал все это перед собой, то не поверил бы, что такое возможно. И все-таки я говорю вам: нет.

Вы не ослышались.

Вам давно ни в чем не отказывали? Не мудрено.

Доцент Гольц не отказал вам, когда вы попросили у него мой домашний номер. Не пытайтесь изобразить святую невинность, номер вы могли узнать только у него.

И ведущий научный сотрудник Отдела ксеноархеографии Витенька Мальцев тоже не смог вам отказать, когда вы пришли к нему подобным образом декольтированной и ангельским голоском попросили ту часть моего доклада об инциденте на Ледяной линейке, которая не засекречена, а всего лишь «для служебного пользования»… Что-то вы не слишком смущены. И я начинаю подозревать, что… и та, вторая часть доклада вам… но как? Там ведь офицер императорской службы охраны, к тому же, помнится, женщина преклонных лет. Ах, она была в отпуске, и ее заменял полковник Борщев… Отдаю должное вашей предприимчивости, но… И протокол ведомственного бюро внутренних дел тоже?! Вы? Вы! Но там же… но это же… Пришли с добрыми намерениями и надеетесь на мой здравый смысл и мое снисхождение? Вы! Это уголовное преступление. Туда ведь только члены Госсовета и сам монарх… Вы! Да… вы. Уж. Да… Н-да… Нам надо выпить чаю. Подождите. Сейчас я…

Да, плохого чая я не держу. Пуэр, пятнадцать лет. Очень, знаете ли, проясняет сознание, особенно с утра… Стоп. Разумеется. Вы просто сидите и разговариваете со мной… с любым мужчиной… а ему, то есть мне, с каждой минутой все меньше хочется отпускать вас. Так не пойдет. Нет, мадемуазель Ольга, решительно, так не пойдет. Чего бы вы не узнали, а защищать диссертацию по княжеству Ринх вы у меня не будете. Да, я раньше был гораздо более смелым человеком. По той причине, главным образом, что еще и гораздо более глупым. Да, я отбыл два года на рудниках Цереры. И правильно. Правильно меня тогда отправили на каторгу. По делу отправили. Счастлив, что потом восстановили в научном звании, вернули степень и прежнюю должность. Претензий не имею. Ни малейших. Всего доброго.

Что вам еще?

Ни при каких обстоятельствах.

Просто не будете у меня писать, да и все тут.

Нет, не обязан.

Я отлично понимаю, сколько времени вы потратили, и уверен, что у вас были шансы потратить его на что-нибудь более здравое.

Ну и что?

Вы не знаете, чего хотите коснуться. И… просто нет.

Нет.

Нет.

Что ж, поищите.

Извольте! Обратитесь к профессору Александропулосу, пожалуйста! Он был на Марсе последний раз восемь лет назад, а сейчас уже и поездки той не помнит — до такой степени скрутил его склероз. Нехорошо выдавать маленькие тайны коллег, но в конце концов вы и там напрасно потратите время.

Браннер никогда ничего не знал. Это прекрасный, удивительный популяризатор, но, знаете, он просто не по тому делу.

Токарев знает даже меньше Браннера. И он даже не популяризатор.

Антонов неделю назад скончался. Не знали? Мир праху его. Настоящий был ученый, и человек прекрасный. Экономику эпохи Дуд никто не знал лучше него. Это я вам как профессионал говорю.

Что? Трескин? Чудесно. Идите. Идите к нему! Прекрасно. Восхитительно. Час назад он связывался со мной и пытался с моей помощью понять невероятно простое и ясное место в манускрипте эпохи Дон. Эпохи Дон, барышня! Вам это что-нибудь говорит? Полуустав Экватор-1, чистовик, стандарт. Вы понимаете, что надо было доктору Трескину не учить марсианскую палеографию со студенческой скамьи, чтобы не прочитать экваториальный полуустав эпохи Дон? А? Я вас спрашиваю! Молчите. Лучше молчите. В любом случае, вы можете безо всяких сомнений обратиться к Трескину, уверен, Сергей Сергеич вам не откажет. Он не столь желчное создание, как я. Определенно. И вреда никому не будет. Вот только время свое…

Что?

Что?

Так.

Простите.

Давайте закончим этот разговор. Простите.

Я понял. Вы назвали Георгия Евграфовича Горелова. Академика Горелова, лауреата Карамзинского креста за 2090 год. Так вот, милостивая государыня, сообщаю вам официально: как только вы покинете мой дом, я немедленно свяжусь с Георгием Евграфовичем. Мы неплохо с ним поработали два года назад, когда издавали академическую биографию Дага Тэнга, первого археографа-полевика на Марсе. Полагаю, Горелов меня помнит, и мое слово для него не пустой звук. Уверяю вас, я сделаю все необходимое, чтобы он вам отказал. Именно так. Не надейтесь. О, вы до такой степени уверены в себе? Что ж, мне придется сделать большее: он даже не примет вас. Простите. Именно поэтому я и вынужден был перед вами извиниться. Простите, но будет именно так. Ради бога простите, но я не вижу иного выхода из создавшегося положения.

А теперь всего доброго. Рад был с вами познакомиться.

Что? Что это вы… Что это вы затеяли? Сейчас же прекратите. Немедленно! Ну что это такое, право слово… Так не годится. Это нехорошо, в конце концов! Вы думаете разжалобить меня всеми этими дамскими играми со слезами и прочими глупостями? Вот у меня чистый платочек… не нужен вам чистый платочек? Ну, перестаньте… перестаньте же, я вам говорю! Что за напасть мне на голову… Собирался поработать всласть, а тут вы. Ох, да не хотел я вас обидеть.

Ладно.

Ладно.

Послушайте…

Ну, хватит, хватит…

Я не собираюсь удовлетворять вашу просьбу, поскольку это в принципе невозможно. Но я хотя бы расскажу вам, по какой причине вы получили отказ. И, кстати, уверен, что и без моей просьбы Горелов бы тоже отказал вам. Так что не огорчайтесь, сделали бы вы эту ошибку, поделившись со мной своими планами, не сделали бы — результат был бы один и тот же. Отказ. Георгий Евграфович знает даже больше меня, у него с Марсом свои счеты… Полно! Достаточно с вас и того, что я нарушу ради ваших слез аж три подписки о неразглашении, одна другой страшнее — если вспомнить то, чем будет мне грозить любое лишнее слово, сказанное вами.

Успокоились?

Слушаете?

На разработку этой темы в светских учебных и научно-исследовательских учреждениях наложен негласный, но весьма строгий запрет. И те из ксеноархеографов, кто знает, в чем тут дело, с этим запретом абсолютно согласны. Итак, ею занимается строго ограниченный круг лиц, а в тесном смысле — всего четыре человека, входящих в Комиссию 085. От исторического факультета Московского императорского университета — ваш покорный слуга. Только из-за того, что был когда-то очевидцем и участником… Иначе бы… вряд ли. Очевидцем чего? Наберитесь терпения. От Общества ксеноисторических исследований имени цесаревны Марии Даниловны — упомянутый вами Горелов. От Бюро общественной безопасности — генерал-лейтенант Махов. А от синодального Департамента прикладного богословия — архимандрит Макарий Введенский.

Почему?

Ответ прост: существуют сферы, с которыми науке не следует соприкасаться.

А теперь не отвлекайтесь и слушайте внимательно. Больше вы этого никогда ни от кого не услышите.

…Деревянная громада катилась по льду, постепенно набирая ход.

Мягкие горбы тумана, легшего на пути ее, готовились принять корабль, готовились вобрать пристанище избранных в свое нежное, слегка колышущееся лоно.

Скрытая гора, главная святыня царства Ринх, открывалась перед избранными во всем великолепии. Черный камень ее склонов летел навстречу кораблю, расходился направо и налево, а потом убегал за корму и там исчезал. Высокое темное небо с двумя лунами пребывало над горою в неподвижности и чистоте.

Корабль двигался вниз со все большей и большей скоростью. Вот он идет не быстрее человека. Вот его уже не перегонит дикий онагр.

А вот уже и царская колесница, запряженная четверкой коней, отстала бы от него… Ветер засвистел в ушах избранных. Стихли крики восторга, смолк ропот тех, кто все еще сомневался в своей судьбе, хотя и не пошел за Алагом и Негат. Ужас леденил сердца, мешаясь с восторгом. Ковчег стремился к своей цели у подножия горы, ни на миг не притормаживая, ровно, его нисколько не трясло и не подбрасывало. Ледяные полозья оказались чудесно ровными.

Правитель Уггал-Салэн стоял впереди всех, вцепившись в канат, коим крепилась к палубе передняя мачта. Когда все его подданные сели на лавки, устрашившись скорости спуска, он все еще продолжал стоять, ибо не желал показать своего страха и беспокойства.

Туман, простиравшийся непроницаемым серым холстом от склона горы до линии горизонта, надвинулся на ковчег, взбугрился над ледяными линейками и поглотил корабль.

— Ну-с… Для начала напомните мне шесть величайших легенд марсианской полевой археографии. Да-да.

Мало ли! Не подготовились! Хе-хе, вот к пролитию слез в нужный момент вы оказались в высшей степени готовы.

И что?

Я могу и передумать.

Я вас внимательно слушаю.