ТРИ КОЛЬЦА - ПОЛНОЕ

- За наколку спасибо. С меня подарок, Паганини ты наш! Из следующего рейда я тебе рояль притащу - знаю, где стоит!

- Замётано. Удачи!

Приятно, когда друзья помогают решать проблемы, но и самому пошевеливаться надо - до цепи преследователей метров двести, а до большого креста, сделанного из двух металлических труб и известного как "Могила неизвестного мародёра", мне в полтора раза дальше. И про грузовик с пулемётами на трассе забывать не стоит…

***

До "Тахи" я дошёл минут за десять, хорошо, что загонщики шли сторожко и не торопились, резонно опасаясь подлян с моей стороны. Машина выглядела так, будто стоит здесь с проклятого двенадцатого года, что, скорее всего не соответствует действительности - я думаю, наши её специально передвинули, закрыв вход в коллектор. Занырнув в приоткрытую заднюю дверь, висящую на одной нижней петле, я пролез в багажник. "Просторно тут у вас, граждане!" - передние сиденья, впрочем, как и задние, кто-то давно спёр, так что внутри можно если не в футбол, то в настольный теннис играть. Или бильярд. Причём изнутри машина выглядела совершенно по-другому, нежели снаружи, там - горелый изржавленый металл, внутри же - можно даже сказать, что ухоженная. Не удивлюсь, если выяснится, что наши ребята специально обработали кузов снаружи паяльными лампами для имитации последствий пожара. Да и дверь оторвали, скорее всего, специально. "Так, где же вход?" - спрашиваю сам себя. Грязное ковровое покрытие больше похоже на утоптанную землю, чем на продукт рук человеческих. Хотя… "Не думаю, что наши здесь что-нибудь чрезмерно хитрое сделали…" - и, достав нож, я воткнул его острие в чуть заметную щель у самой стенки. Подцепив большую квадратную панель, открыл люк. Снизу повеяло затхлостью. Как из старого, давно заброшенного погреба. А вот и обещанные "инструменты" - в нише, образованной днищем автомобиля и поверхностью земли я заметил продолговатый свёрток. Но вначале надо спрятаться!

Спустившись на несколько ступенек по деревянной лестнице, я закрыл за собой крышку люка и достал из кармана фонарик с генератором. Есть у меня, конечно, и на батарейках, но сейчас не тот случай. Несколько нажатий на рычаг, и в тусклом свете я могу осмотреться получше.

Ниша достаточно велика для того, чтобы в ней могли достаточно комфортно лечь человека три, не меньше. Вон, в дальнем углу даже скатка ковролина лежит на такой случай. А это что у нас тут поблёскивает? Антенный кабель! Точнее блеснул в луче света разъём, он из нержавейки сделан, а сам кабель и не заметишь. С уверенностью могу сказать, что он на вершину какого-нибудь дерева неподалёку выведен. Всё знакомо - сам немало похожих нычек строил. Для нас, Следопытов, это важно. И непогоду переждать, и подхарчиться, а то и засаду устроить. Без гранат меня, к примеру, отсюда выкурить будет довольно сложно, что сверху, что снизу. А Следопыт может подмогу вызвать. Хоть и шалит связь, и рации редки, но "птенцу", два года "по тропе" походившему и выжившему при этом, рация в торжественной обстановке вручается. У меня их так вообще шесть штук имеется. Да и у остальных "стариков" вряд ли меньше. А на стационарных "приютах" и сканеры стоят и серьёзные базовые станции есть. Это ведь для посторонних мы - "перекати-поле", бродяги, с мародёрства живущие, а на самом деле мы для нашей общины и армия, и разведка с контрразведкой, и полиция. Кстати, те люди, что в окрестных государствах, так сказать, у кормила стоят, об этом прекрасно знают и к нам с должным уважением относятся. В свете чего кривой заход "псевдо-Дуба" представляется мне более чем интересным. Можно, конечно, списать это на бандитскую отмороженность, но все мало-мальски серьёзные банды в радиусе восьми сотен километров так себя вести бы не стали. Тем более на нашей официальной, всеми признанной территории. То есть эти откуда-то издалека приехали. Но этому противоречит их слишком хорошая информированность.

"Насколько я помню, по последним данным, Дуб, настоящий, конечно, базу где-то под Калязиным имел. Если точнее - то между Кашиным и Калязиным. А это - почти полторы сотни километров от нас, - я достал из кармана карту-"пятивёрстку. - То есть его можно считать близким соседом, на подобную глупость никогда бы не решившимся. Остается, пожалуй, одно - кто-то из далёкого далека прихлопнул Дуба, предварительно хорошо его порасспросив, причём "прихлопнул" не обязательно физически. Вполне может быть, что Михаил Поддубный сидит сейчас в собственном погребе на короткой цепи и иногда консультирует своих пленителей. А пришлые, используют знакомое многим имя, как прикрытие для непонятных мне пока дел. Но дела явно нешуточные, иначе меня дядя Виталий так бы не накачивал перед этим походом. Хотя я его понимаю, по слухам за последние три месяца, то есть с мая, пропало или было убито восемь Следопытов, с Дубом дело имевших. Следовательно, что? Можно предположить, что кто-то "зачищает" тех из наших, кто его в лицо знает. Никому, и главе нашему это в голову, кстати, не пришло. Хотя откуда мне знать, что там у Виталия Андреевича в голове! Вполне возможно, что и пришло, только он мне не сказал…"

Размышления эти совершенно мне не мешали совершать привычные действия по расконсервации "закладок". Достав из брезентового чехла старый добрый АКМС, я быстро разобрал его и принялся удалять консервационную смазку ветошью, специально для того положенной в чехол. Люди Гедевана явно делали эту нычку на всякий случай, и не предполагали, что ей кто-то воспользуется так скоро, а потому ружейного сала не пожалели. Ну да нам не привыкать, заодно и помедитируем. Вообще оружие меня успокаивает. Нет, не тем, что дает ощущение защищённости, как многие говорят. Меня завораживает то, как все эти хитровыделанные металлические закорюки, взаимодействуя друг с другом, живут своей жизнью. Меня потрясает, сколько труда, фантазии и усилий потратили люди на создание такого, казалось бы, немудреного устройства как АК!

В "холодняке" свой кайф, особенный. Там то, что я называю "магией холодного железа". Хороший клинок похож на солнечный луч, пробившийся в тёмную комнату. Смотреть на него я могу бесконечно, особенно если он сделан с душой и хорошим мастером. А заточка?! Бывалоче достанешь камушки, а у меня их много - насобирал, знаете ли, за долгие годы скитаний. Разложишь их на столе, а какие и в воде замочишь на полчасика. Потом берёшь нечто, остротой больше на зубило похожее, и начинаешь точить. На грубом обдерёшь, потом средний, потом всё тоньше и тоньше. И так до полной острорежущей нирваны. Главное - не торопиться и не спешить! Я заметил в своё время, что постепенно, дыша в такт движениям, я как бы сливаюсь с клинком, становлюсь с ним одним целым… И работать таким, своими руками заточенным клинком, гораздо приятнее. И тупится он хуже и режет лучше. Отец, горделиво посмеиваясь, называл меня оружейным маньяком. Эх, как же бати мне не хватает порой! Его слегка циничной насмешливости, знаний с опытом, осторожной, ненавязчивой заботы. Уф, что-то зарефлексировался я совсем… Но, зато не заметил, как автомат чистить закончил. Патронов в закладке было не так чтобы очень много - сотни две россыпью. И четыре магазина в старых, ещё советских времён, брезентовых подсумках. Ещё десять минут и я "вооружён и очень опасен"! Очень многие из старшего поколения отмечали, кстати, что я очень часто употребляю фразы и обороты из "раньшего" времени. Один бывший университетский преподаватель из Вятки, Геннадий Алексеевич Ветлугин, даже исследования со мной пытался проводить. А что поделаешь, хоть у нас он и был учителем по всем предметам, а старая профессия психолога нет-нет, да и прорывалась в нём. Жаль только, умер он два года назад. Но сколько ребятишек за свою жизнь выучил - страшно сказать! И ещё пулемётчиком хорошим был. Он до Тьмы поисковыми группами руководил, ну теми, которые павших солдат Великой войны по лесам и болотам искали, так что в смертоносном железе толк понимал. Он к нам случайно, честно говоря, попал. Ехал с женой из отпуска, который в Питере проводил, а тут и атака началась. Поезд их на перегоне между Вышним Волочком и Лихославлем встал. Так они и добрели до Торжка, а там и до нас. Потом уже, в двадцатом году Геннадий Алексеевич до родной Вятки добрался и даже знакомых и студентов своих нашёл. К нам в общину четыре семьи привёз. Подвиг по тем временам героический - тысячу километров туда и столько же обратно по растерзанной, охваченной хаосом стране. Хотя Следопыты ему тогда помогли, экспедицию организовали. Отец рассказал, что очень им тогда надо было контакты на северо-востоке наладить.

Именно тогда наши вожди с "ярославскими" и вологодскими начальниками договорились. Они нам всякие промтовары везти начали, а мы им добычу. В Город тогда мало кто ходил, тем более из тех мест. Полоса, по которой основной удар пришелся, перечеркнула страну от Смоленска до Нижнего. А в землях, что южнее Москвы лежат, такая катавасия первые года три после наступления Тьмы была, что только держись! Люди в тёплые края подались, и некоторые по дороге облик человеческий потеряли, непотребства всяческие творили. Хуже зверей диких. И многие тогда рассудком повредились, одномоментно потеряв всех родных и близких, работу, смысл жизни. Мать мне рассказывала, что в пятнадцатом или шестнадцатом, она точно не помнила, году забрёл в нашу деревню мужик какой-то. Седой весь, одет в лохмотья невообразимые, голова трясётся, руки дрожат. Меня на улице увидал, мы с ребятами как раз играли после занятий. Бросился ко мне, приговаривая: "Максимка, Максимка! Сыночек нашёлся! Сыночек!" В охапку схватил и в лес убежать попытался. Мама, когда про это рассказывала, плакала. Мужики наши его, конечно, поймали, меня отобрали. А человека этого на дальнем хуторе поселили, от соблазна в виде меня подальше. И такие страдальцы ведь сотнями в те годы по стране мыкались. Этот-то потом в чувство пришёл. В заботливых руках Геннадия Алексеевича. Тот четыре года горемыку этого выхаживал, "дранку гвоздями к крыше приколачивал". Это наш мозгоправ сам так говорил. И жил теперь бывший московский банкир, так не вовремя в своё время порыбачить на Валдай уехавший, простым крестьянином.

***

"Ну, вот, теперь можно и повоевать!" - я вставил в "калаш" снаряжённый магазин и передёрнул затвор. Хотя вначале лучше, конечно, определиться на местности. Во времена былые, подобное убежище наверняка оборудовали бы перископами, а то и камерами наблюдения, но где их взять теперь? Так что наружу пришлось смотреть сейчас через щели, аккуратно прорезанные в стенках убежища. Фонарик я, само собой разумеется, выключил.

Ни с правой, ни с левой стороны от машины никого не было, а вот в щель в заднем бампере я разглядел силуэт в непривычном "камке". Человек присел на одно колено у исковерканного и изоржавленного остова вазовской "девятки" метрах в пятнадцати от моего укрытия. Молодой мужчина лет двадцати пяти - двадцати семи, с правильными чертами европейского лица, блондин, рост из-за позы определить сложно, но по первым прикидкам - не ниже ста семидесяти пяти сантиметров. Камуфляж я такой видел, но не мог вспомнить, где и когда. Блёклые зелёные и коричневые пятна на куртке нерусского кроя. Разгрузка непривычного образца, "калашников" в руках, из подсумка за левым плечом торчит антенна рации-малогабаритки. Человек склонил голову немного набок, очевидно слушая распоряжения, которые ему сейчас давали по этой самой рации. Очень характерный, кстати, жест. Мало кто не изгибается в ту сторону, где у него наушник. Похоже, всё не так уж для меня и радужно. Наш разговор с Гедеваном вполне могли перехватить, что плохо. А вот расшифровать… У нас для связи между своими рации со скремблером, так что это вряд ли, но вот запеленговать и понять, что что-то тут не чисто, они могли.

Тут незнакомец повернулся и я увидел, что то, что я принял поначалу за "калаш" на самом деле не он, а "Галил"! Всё сразу стало на свои места, и я вспомнил, где и когда видел такой камуфляж. Шмотки армии бывшей независимой Эстонии носили наёмники-кайтселитчики, что вот уже много лет прут и прут на Новгородчину и доставляют много проблем вологодским дружинникам.

"Интересное кино! Это по какому такому поводу чухна так далеко на юг забралась?" - жители Скандинаво-Балтийской конфедерации, в разговоре называющие себя "гражданами Великой Балтии" и наследниками викингов, действительно были в наших краях гостями редкими. И, положа руку на сердце, не сильно желанными. Во время БП Швеция и Финляндия практически не пострадали, как и прибалты. И две первые страны, поводив жалом и прикинув расклады, резонно рассудили, что на выжженных атомным огнём полях Центральной Европы делать нечего, начали нешуточную экспансию на юго-восток. Где к немалому удивлению столкнулись с упорным сопротивлением "эттих тикких русских". Новгородцы с псковичами жестко воспротивились "интеграции в европейское сообщество", использовав при этом все доступные средства, включая запасы бывшего ЛенВО. Костяком армии Новгородской республики стали ребята из Псковской десантной дивизии. А уж они-то с какого конца за автомат браться знали неплохо. Благо, как рассказывал один из офицеров, все годы до БП дивизия с Кавказа не вылезала, и даже с грузинами повоевать успела. Про них кино сняли, "Грозовые ворота" называется. (Хотя вы можете и не знать, не все ведь такие киноманы, как мой названый брат.) И пришлось "кордым и несависиммым" убраться восвояси, да ещё и территорию свою потеряли. Граница, она же линия фронта, теперь проходит через Кунду - Тарту - Валгу. Знаю я эти подробности потому, что самому там повоевать пришлось, да и позже с караванами хаживал, и с местной "контрой" отношения устанавливал, а там дядьки матерые, что ещё в Особом отделе при старом мире служить начали. Министр Общественного контроля до БП уже майором был. Помню, он всё от нашего социального устройства сильно обалдевал, но после встречи на высшем уровне в Боровичах, новгородцы успокоились, посчитав, что "в каждой избушке свои погремушки", а союзники мы вполне вменяемые.

А скандобалты, или по нашему "шкандыбалы", перенацелились на север. Даже идею пропагандистскую попробовали пихнуть: "Братство финно-угров". Но коми, пермяки и мордва на эти приколы не повелись, предпочтя образовать свое государство, очень плотно сотрудничающее с новгородцами и вологодцами.

Вспоминая все эти расклады, я не забыл и о делах текущих - вставил разъём местной антенны в гнездо своей рации и запустил сканирование. Я не такой уж и спец в радиоделе, но тут задача банальна, техника почти всё делает за тебя.

"Так, вот переговоры двух наших патрулей, что отреагировали на моё сообщение…" - я немедленно нажал тангенту:

- Заноза, Бурому и Трансильванцу! Как слышите? Приём!

- Бурый тут, - немедленно откликнулся командир одной группы.

- Трансильванец приветствует тебя, - вторил ему другой.

- Ребята, без подмоги не суйтесь, у пришлых "крупняки", ПТУРС и народу до хрена! Если сможете, возьмите "языка". Или шумните, я сам попробую взять. Как поняли?

- Поняли тебя хорошо, Заноза, но нам ещё полчаса до твоего района, - ответил Витя по прозвищу Трансильванец.

- А мне не меньше часа, я в болоте сейчас.

- Ну, я вас предупредил… Как в район выйдите - маякните. Отбой.

- Понял тебя. Отбой.

- Инфо принял. Отбой.

Не то, чтобы от сердца отлегло, но предупредив сразу две группы, можно быть уверенным, что, самое позднее, через час в округе будет не протолкнуться от наших ребят. Не зря же Виталий Андреевич верховодит в совете Следопытов. Знаю, что некоторые неразумные соседи его иначе чем "ЭсЭс" и не называют, но орган это не авторитарный, а консультационно-совещательный. По крайней мере, номинально.

"Ой, а что это наш "кортый воин" задёргался?" - я обратил внимание, что наёмник, сидевший до этого момента спокойно, и где-то даже расслаблено, снова склонил голову набок и начал вертеться из стороны в сторону. Вертеться, это, правда, громко сказано. Он начал просто медленно поворачиваться из стороны в сторону, "сканируя" окрестные кусты и остовы машин, довольно часто попадающиеся в этом в лесу. (Это наши их сюда отволакивали, расчищая много лет назад трассу "Москва-Питер").

" Похоже, что у "Дуба" тоже кое-какая хитрая электроника имеется. Хотя, что в этом удивительного? Скандинавия от бомбардировок практически не пострадала, а "Эрикссон" и "Нокия" далеко не все свои заводы в Китай перевели. Так что если он на шкандыбал работает, те с лёгкостью могли подкинуть "вкусненького".

"Язык" теперь был мне необходим позарез, одно дело, когда у меня мелкие разборки с чрезмерно ретивым или жадным нанимателем, и совершенно другое - когда появляется иноземный след. Тут уж вывернись и предоставь конкретные факты, а не домыслы. Доверие - доверием, но конкретика в нашем деле необходима. Собственно для этого меня "Дубу" и "посватали", хоть Андреич даже не намекнул в чём дело, так - буркнул что, мол, "мутный" клиент и что неплохо мне держать ушки на макушке. А теперь неподалёку от меня сидит человек, который может внести хоть какую-то ясность. Конечно, самого "Дуба" расспросить было бы намного приятнее, но он пока вне моей досягаемости. А тут всё довольно удачно складывается. Похоже, основная цепь "загонщиков" ушла вперёд, а отдельные "радиофицированные" бойцы используются в качестве мобильного резерва. Скорее всего, мои противники взяли пеленг, когда я первый раз вышел на связь, и надо сказать, сделали это довольно точно.

"Эстонец" встал, и, пригнувшись, двинулся через подлесок по направлению к видневшемуся неподалёку остову грузовика. Теперь надо определиться, рискнуть мне и выбраться наружу с целью захвата, или, плюнув на всё, спуститься в коллектор и двинуть на соединение со своими. Самое сложное сейчас - незамеченным и, главное, неуслышанным выбраться из "тахи".

Помучавшись сомнениями секунд десять, я принял решение, осторожно поднял крышку люка и вылез наверх. Так, теперь втянуть за собой автомат. Рюкзак же пусть пока полежит в тайнике - целее будет.

Осторожно выглядываю в оконный проём. Вон он, родимый. Притаился у большого куста бузины, напряжённо вглядываясь в ржавый "камаз". Автомат в сторону - не пригодится он мне в ближайшие пару минут, а вот "стечкин" да с глушителем - вполне, если дела пойдут хуже, чем планировалось. Засунув пистолет за один из ремней разгрузки, я осторожно переместился в "голову" просторного салона. От меня до будущего, как я надеялся, "языка" метров двадцать, от него до "камаза" - примерно столько же. "Интересно, он авантюрист?" - я вытащил из одного из подсумков гранату. Больше ничего достаточно удобного и приспособленного для метания под рукой не было. Не пистолет же, в конце концов, метать?

"Ну, поехали!" - путь отступления у меня был, и я особо ничем не рискую. Граната вылетела из окна и с глухим стуком ударилась о ствол толстого дерева, росшего метрах в пяти от джипа. Естественно со стороны, противоположной той, где затаился "эстонец". Шуршание. "Хм, похвальная реакция! Первым делом откатился в сторону, не дурак, значит. - Теперь я напряжённо вслушивался. - Так, хруст ветки… шорох прошлогодних листьев… а это он железяку какую-то задел. Я всё правильно рассчитал!"

Услышав подозрительный шум, "эстонец" решил использовать "Тахо" как укрытие, и сам подошёл ко мне. Да так близко, что мне показалось, что я слышу, как он от волнения облизывает обветренные губы.

Вот над краем оконного проёма показался пламегаситель "галила", затем ствол… цевьё… рука в перчатке… Пора!

Хватаюсь рукой за ствол и резко дергаю винтовку вниз и на себя, одновременно используя её как точку опоры. Словно чёртик из табакерки я появился перед изумлённым оппонентом и тут же ударил его прямым в нос. "Ой, как больно-то!" - из глаз "эстонца" брызнули слёзы, а вскрик погас, так и не родившись. Ещё одним рывком за винтовку подтягиваю его ближе, одновременно прижимая его к двери внедорожника. Ещё удар - вот она, победа! Вы спросите, а почему он не стрелял? Так пальцы у него, скорее всего на правой руке вывихнуты. Рычаг - великая вещь! Когда я дернул ствол его автомата вниз, задняя часть ствольной коробки и приклад пошли вверх, выворачивая кисть и пальцы "стреляющей" руки. А тактический ремень, надетый на шею, не позволил отскочить назад, пока я подтягивал его поближе. А дальше ему уже не до того было…

Вот так вот: "Бам! Бам! Бам!" - и он мой. Придерживая тушку, повисшую на ружейном ремне, аккуратно открываю дверь машины и, выскочив наружу, в темпе избавляю "клиента" от всяких неприятных для меня предметов. "Семнадцатый" "Глок" (приятный, однако, подарок!) из кобуры, большой и красивый армейский нож от "Кей Джей Эрикссона", складной мультитул с немаленьким лезвием из небольшого подсумка на груди… Да, серьёзный и небедный "язык" мне попался. Затем я вытащил из подсумка рацию незнакомца и, сунув её в свой нагрудный карман, надел его гарнитуру - вдруг что полезное услышу. Повозившись немного, я опустил оглушённого пленника в тёмный зев люка и разжал руки. Падать там невысоко, а излишне миндальничать я с ним не собирался. Ликвидировав беспорядок на местности и прикрыв дверь джипа, я взял оба автомата и, включив трофейный фонарь, последовал за своим "языком".

Нельзя сказать, что в коллекторе было уютно, но видывал я места и похуже. Фонарь я пристроил на какую-то загогулину на лестнице и принялся вдумчиво пеленать добычу.

В кармане у меня всегда лежал тридцатиметровый моток "струны" - тонкого шнура из конского волоса, сердцевиной которого была проволока. Товар недешёвый в изготовлении и в мирной жизни не сильно нужный, но в деревне Пятниха под Лихославлем наладили массовое производство для нужд Следопытов и прочего бродячего люда, и "пятнихинская струна" стала известна в радиусе пары тысяч километров. На сердцевину тамошние мастера пускали жилки из телефонного кабеля, пара вагонов с которым была ими "приватизирована" на железнодорожной станции Лихославля, а конский волос товар расхожий, тем более что мастера не жмотничали и давали за него местным поставщикам хорошую цену.

Вставив между руками и спиной пациента его же собственный "Галил" (без патронов, естественно!) я привычно обвязал его шнуром так, чтобы кисти рук были у него перед грудью. В рот ему вставил кляп из его же кепи. Теперь можно и подождать…

Глава 4.

Я почувствовал, как "струна", намотанная на мой палец натянулась, и включил фонарь.

"А, несладко тебе, милай! - шнур натянулся ещё сильнее, как будто я вываживал крупную рыбу. - Вот теперь можно и глаза открыть".

Мой пленник скорчился, пытаясь проморгаться после того, как луч фонаря резанул по его глазам. Придти в себя после пары часов темноты и комфортного беспамятства и получить в лицо луч яркого света - неприятно, что и говорить. Постепенно зрение вернулось к нему, и он исподлобья попытался осмотреться.

- Спокойнее, Томас, спокойнее! - при звуках моего голоса он замер.

Вы можете спросить, откуда я знаю его имя? Элементарно, Ватсон! (именно через "В", а не зарубежное "Уо", так у нас говорят!) Начальники своего подопечного вызывали по радио? Вызывали. А рация-то у меня! Причём если первые пять раз они звали его по позывному, "Поорис", что по эстонски значит "Вихрь", то потом плюнули на конспирацию и стали звать по имени. Добавляя, впрочем, и весьма нелестные эпитеты вроде "ленивый пёс" и "тупоумный засранец". Я в эстонском не особо силён, но ругаться умею и объясниться в корчме - тоже. Потом, осознав, что их "вихрь" куда-то унесло, терзать радиоэфир прекратили и даже с волны ушли. А минут через пять, покумекав, неожиданно вызвали меня на том же канале:

- Заноза, это Михаил Владимирович Поддубный. Ответь.

"Ха, нашли карапуза! - мне даже стало смешно от наивности оппонентов. - Я отвечу, вы пеленг возьмёте и через десять минут вокруг лёжки будут топтаться человек двадцать, потрясая стволами… Держи карман шире, Владимирович!"

Погундев в рацию минуты три, "Дуб" перешёл от увещеваний к угрозам. Довольно банальным и неизобретательным, надо признать. Обстоятельно, но без огонька в голосе, он рассказывал, что со мною сделают, когда поймают. Потом перешёл на семью. Потом опять вернулся к увещеваниям… Надеюсь, наши ребята, что за эфиром следят, всё тщательно записали. Жаль сейчас не старое время и нельзя привлечь к ответственности, за "угрозы сотруднику при исполнении". Наконец радиоспектакль без заявок слушателей закончился, и я остался в тишине и темноте. И даже смог вздремнуть минут сорок в "полглаза".

***

К моему удивлению, беседа с Томасом-"Вихрем" прошла, как говорится, "в тёплой и дружеской атмосфере". Тертый наёмник и "человек войны" кочевряжится не стал, и довольно откровенно рассказал мне, что знал.

Первое время он привыкал к своему новому положению, украдкой пробуя путы на разрыв, но, оценив качество моей работы, сник. На принятие решения ему потребовалось секунд десять, не больше. Коротко промычав что-то неразборчивое, он аккуратно, мешала удавка на шее, мотнул головой, приглашая меня к диалогу.

- Ну, Вихрь, что мне хорошего, доброго и умного скажешь? - спросил я, вытащив кляп из его рта.

- А ты хороший боец… - попытался подлизаться ко мне пленный. - Как легко меня взял!

- Знаю… - жеманничать, как и вестись на лесть, я не стал. - Что же вас не предупредили, на кого охотитесь?

- Мы вообще не должны были тебя ловить, это эти… идиоты, что с Бергом всё испортили.

- С каким таким Бергом? - поинтересовался я новым действующим лицом.

- Вы его "Тупом" называете…

Я попытался вспомнить кто такой этот "тупой", но быстро сообразил, что это "Дуб" с эстонским акцентом. Причём акцент был не нарочитый, просто Томас несколько нервничал, вот и произнёс ключевое слово неправильно.

- Они заверили, что возьмут тебя легко, словно конфету с полки. Кто же знал, что ты такой ловкий? Ну, а потом Берг нам снова не сказал, что главного… Как это по-русски? Объект, вот! Упустил. Сказал, пёс, что местный проводник убежал, который к Занозе привести нас должен.

- Так, понятно… А ты сам кто? Кайтселит или армия?

- Ни то и ни другое. "Вольный стрелок".

- Какая команда? - крупные объединения наёмников я знал все от Таллина и Вильнюса до Киева и Воронежа.

- "Белые дрозды". Значок в кармане, - и он покосился на свой нагрудный карман.

Покопавшись там, я действительно нашёл какую-то металлическую бляшку.

"Ага, Вуди Вудпеккер ошкуренный", - смешно, но данная группировка в качестве опознавательных знаков использовала силуэт заокеанского мультяшного дятла! От большого ума, видать. Или чувство юмора у основателей клана такое было, а под рукой пара ящиков значков детских оказалась. Кто сейчас знает?

- А не заливаешь ли ты мне, Томас, по прозванию "Вихрь"? Когда контракт подписал?

- Семнадцатого мая.

- А ехали как?

- Даугавпилс, потом Великие Луки, ну а сюда уже через Ржев выбрались.

"Сегодня у нас двадцать второе число… Это что же, они караваном тысячу с лишком километров за пять дней проехали? И ещё успели тут пообжиться? Сказки и ненаучная фантастика!"

- Вот я и говорю, врёшь ты всё… - лениво проговорил я и вытащил из кармана трофейный мультитул. - И, чтоб тебе легче было, я представлюсь… Занозой меня зовут.

Парень дёрнулся, что в его положении не очень получилось:

- Ты сын Беса! - приятно, когда так далеко о тебе и твоей семье знают столько подробностей, чёрт возьми!

- Верно, знаешь. И понимать должен, что в радиусе полутысячи километров никто тебе не поможет, а мне претензии предъявлять не будет, верно? - где-то в глубине души я даже сочувствовал этому парню, но жизнь у нас такая. Дикая и к чужакам немилостивая. Мы тут все не ангелы, но, по крайней мере, в беженцев никто из гаубиц не палил и огнесмесью их не поливал, как некоторые. Может именно поэтому наши вожди с югороссами и не задружились ещё. И новгородцы тоже. Простить не могут, невзирая на экономические выгоды. Целесообразность целесообразностью, но и звереть не дело совсем. Нам в этом плане полегче пришлось, не спорю - поток беженцев меньше был, но ведь и по Твери жахнули, химкомбинат разнеся, да и из Москвы с Питером отдельным горемыкам выбраться удалось. "Отдельным" - это я немного преуменьшил. Тысячи их были. Тысячи. А первые две зимы пережили сотни. Так что миндальничать не время и не место. И не я на полях Эстонии резвиться пришёл, а парень этот в наши болота залез.

Видно, Томас в ситуацию въехал, и, торопливо сглотнув, заговорил быстро-быстро:

- Э, слетопыт, извини! Я не прав, извини!

- Люблю я вас, культурных европейцев - чуть что, сразу "извини". А выделываться чего начал? Я, вроде на слабоумного не похож? Или похож? А? - щелкнув для острастки пару раз трофейными пассатижами, я продолжил. - Так как же вы в наши палестины добирались?

Пассаж с упоминанием библейской местности "Вихрь" не понял, но общий смысл до него дошёл:

- Нас на хеликоптерах перебросили, Заноза! - причём от волнения моё прозвище в его устах как "Саноса". - Людей и электронику перебросили сразу под Ржев, а тут нас машины и тяжёлое вооружение ждали… Все тут пыло… Поверь!

- Вот теперь верю. Почти… - и я ещё раз щёлкнул инструментом. Для стимуляции. - На что конкретно у тебя был контракт?

- Клупокая экспедиция, с возможным боевым контактом с аборигенами, - как по писаному ответил Томас. Хотя, почему "как"? Они там действительно договоры на бумаге записывают, и верят им больше, чем честному слову.

- Объект экспедиции?

- Скасали, подробно проинформируют перед входом в активную зону, - пленного уже немного "отпустило", и речь его стала правильнее.

Сняв первую информацию, я призадумался: "С одной стороны получается, что ловушка расставлена конкретно на меня. Причём, если побыть немного параноиком и принять во внимание пропавших и погибших наших - силки разворачивать начали чуть ли не год назад. И задумка не местных, те, во-первых, попроще будут, а во-вторых, не полезет никто из ближних на нас, только если Пионеры трёхнутые, но им такая тонкая игра ни к чему… А тут налицо кто-то, имеющий "завязки" по всему Северо-Западу.

С другой стороны, надо мне на кого-то чуть более чем наёмник-неразумник, знающего, выходить. На "Дуба"-"Берга", к примеру. Пока он не улетел в "голубом вертолёте"!" - случайно всплывшие в голове слова детской песенки вызвали у меня непроизвольную улыбку, и, одновременно направили мои размышления в другую сторону:

"А что есть у нас такого, чего ни у кого в округе нет? Те самые вертолёты и есть. А где они базируются, в Общине знают хорошо, если полтора десятка человек. Это - если самих потомственных лётчиков-вертолётчиков не включать. И, рассматривая проблему с этой стороны, становится,понятно, почему пришлые не постеснялись на меня "наехать"! Три десятка боевых вертолётов - это в наших условиях штука посильнее "фаустпатрона Гота"!" - что такое - этот "фаустпатрон" я не знал, но отец частенько поминал это устройство в разговоре с друзьями.

"Ну что ж, версия не совсем фантастическая. - продолжил я размышления. - И так уже три десятка лет секрет храним, должна же была информация наружу просочиться. Хотя бы после Второй Чудской битвы"… - и я сделал шаг по направлению к лестнице.

- Э, Следопыт, ты куда? - спросил наёмник.

- На муда, вшей гонять! - ответил я грубо, больше для того, что бы напомнить эстонцу, кто в доме сейчас хозяин. - Поскучай тут без меня, белоголовый. И смотри, не шали, а то отшлёпаю…