Миллионеры шоу-бизнеса

Я могу позвонить практически любому музыкальному менеджеру радиостанции, многих я знаю лично, но я никогда не буду просить за какого-нибудь артиста или песню. То есть мы, в данном случае, просто техническое звено, которое работает настолько эффективно, что устраивает и артистов, и радиостанции.

На мой вопрос, может ли он и его детище быть первоисточником раскрутки песен, Игорь просто кивнул. Видимо, экономил батарейки в диктофоне.

А я не унималась в борьбе за счастливое будущее гипотетически взятого парня из Уренгоя:

– Парень в Уренгое написал гениальный хит – что Вы делаете?

– Хит – это некая состоявшаяся категория, – вежливо пояснил акула шоу-бизнеса акуленку. – Нельзя сказать, что всякая гениальная песня станет хитом. Мы не раскручиваем и не продвигаем, мы – техническая структура, но мы – очень эффективная техническая структура. Менеджеры радиостанции сами принимают решение о том, пройдет ли песня в эфир. И если песня талантлива, то ее обязательно заметят на радио. У нас, как правило, появляется в пределах пятидесяти новых песен в неделю. Скачивают треки четырехсот радиостанций, начиная от московских и заканчивая русскоязычными вещателями где-нибудь в США или Германии. Наша целевая аудитория очень узкая, всего несколько сот человек. Но эти люди управляют огромной аудиторией в десятки миллионов радиослушателей. И мы часть этой цепочки. Причем в своем секторе мы, можно сказать, монополисты.

В надежде, что антимонопольный комитет книжек не читает, а только пишет, спешу сползти со скользкой темы. И заползаю на основную:

– Можно ли в России стать мультимиллионером от шоу-бизнеса?

– Да, я думаю, что мультимиллионеров достаточно в российском шоу-бизнесе: артисты, продюсеры, руководители компаний, всего десятки человек.

Интересуюсь, как он сам докатился до такой жизни.

– Очень стандартно. Когда я еще был молодым и красивым...

Ах, какая кокетка, знает ведь, что могу его фотографию разместить в книге и все увидят, что он – молодой красивый и сейчас.

– ...Я со школы занимался музыкой, пел и играл на клавишных инструментах. После школы я занимался этим и в университете. Потом очень много работал на студиях, в музыкальных коллективах средней руки, но объездил весь тогда еще Советский Союз и приобрел достаточно большой концертный опыт. Потом я несколько лет работал на студиях, а потом и на радио. Сначала в качестве независимого продюсера, потом в качестве ведущего и, наконец, в качестве программного директора. Это было в Крыму. Была такая радиостанция «Крым Радио Рокс». Мне в какой-то момент стала интересна эта сфера, и я туда полез, не имея никакого опыта. В итоге стал программным директором радиостанции. Это была очень интересная работа. Когда я приехал в Москву, у меня уже было несколько смежных профессиональных «пластов»: студийная работа, продюсерская работа, работа музыканта, работа на радио и т. д. Собственно, как наш проект – это результат этих моих знаний и накопленного опыта. И работаем мы очень эффективно именно потому, что хорошо понимаем, что необходимо всем участвующим в процессе сторонам.

Взываю к его адвокатским чувствам и напоминаю о злопыхателях, которые говорят, что попса – это примитивно, музыка в две ноты, то есть всячески хулит и ругает российский шоу-бизнес.

– Мне кажется, что все достаточно естественно развивается, так же как и везде.

– А что, Моцарта, когда он был молодой и живой, тоже современники считали производителем популярной музыки, его тоже ругали и критиковали?

– Я не вижу чего-то такого, чем российский шоу-бизнес на этом этапе отличался бы от европейского или американского шоу-бизнеса некоторое количество лет назад. Есть, конечно, какая-то специфика, но в целом все повторяется. Если говорить об американском шоу-бизнесе, он по-другому структурирован, другое законодательство, другая музыка. Они развивались гораздо дольше. История их FM-радиовещания – больше полувека, а у нас и двадцати лет нет еще. Менталитет у людей разный, это нормально. А что касается музыки, плохая она или хорошая, – это дело вкуса. Я не слушаю наши радиостанции.

Я стараюсь не слушать ту музыку, которую мы дистрибьютируем. Я уже взрослый человек и могу себе позволить слушать радио редко и только по работе.

Ну вот, договорились. Игорь не любит и не слушает музыку, которую распространяет в массы.

– Ту музыку, которую мы дистрибьютируем, – подтвердил мои опасения Краев, – в большинстве случаев я не слушаю. Может быть, это связано с возрастом, может быть, с тем, что я давно занимаюсь музыкой и уже ее как бы «объелся». Если говорить о Моцарте: что люди, слушающие «Европу плюс» или «Русское радио», знают о Моцарте? Ничего. В лучшем случае на память придет первая часть его 40-й симфонии. А мне в 40-й симфонии нравится не первая часть, а третья, менуэтная и финальная четвертая часть. У меня в машине есть диск с этим произведением Моцарта, я слушаю вторую часть – когда тяжелое настроение, а когда повеселее – третью и четвертую. Вот и все. В этом отличие. Тот продукт, который мы предлагаем, – это массовый продукт, радиостанции работают на массу. Две третьих радиостанций, с которыми мы работаем, имеют формат CHR (Contemporary Hit Radio) – это современная поп-музыка, где сорок—пятьдесят позиций эфирятся с умопомрачительной ротацией до восьми раз в сутки!

Нормальный человек, который десятки лет занимается музыкой, не может это слушать. Поэтому, если мы говорим о Ваших или моих музыкальных пристрастиях, – это одна история. Если мы говорим о бизнесе – это другая история. Например, в студиях на «Европе плюс» я встречал плакаты, на которых написано что-то вроде: «Любимую музыку ты слушаешь дома, а здесь ты на работе!» Это естественно, поскольку «горячая» ротация по семь-восемь проходов песни каждый день в течение пяти-шести недель – это технологическая необходимость. Именно таким образом программный директор и музыкальный редактор радиостанции укладывают в мозги большого количества людей ту музыку, которую считают актуальной в данный момент. Формат CHR – это большая часть радиостанций, которые вещают не только здесь, в России и странах СНГ, но и в Европе. Формат радио «Европа плюс» – CHR Top 40. И кстати, формат «Русское радио» – то же современное хит-радио, но только с локальным, так сказать, репертуаром.

Но это же ужасно. Человеку, который, работая, часто слушает радио, например, водителю, тяжело слушать одну и ту же песню сто раз. Чем оправдан этот формат?

– Этот формат позволяет эффективно продвигать музыку, – заявила безжалостная шоу-бизнес-машина голосом Игоря. – С точки зрения аудитории, любимая радиостанция – это станция, в эфире которой часто крутится та музыка, которая ей нравится.

И реклама появляется только тогда, когда у радиостанции есть аудитория.

Предлагаю погадать на кофейной гуще – что произойдет с шоу-бизнесом в будущем?

– Ну, суть не изменится... А вот в технологиях есть очень интересные вещи, которые будут актуальные через несколько лет. Об этом мало кто знает. Например, интернет-радио знают и слушают, но интернет-радиостанции – это дубли эфирных радиостанций. Московскую «Европу плюс» можно слушать по всему миру. Но есть уже и отдельные интернет-вещатели. В связи с тем, что беспроводные сети развиваются в крупных мегаполисах, технология настолько быстро идет вперед, что, возможно, через несколько лет интернет-вещание будет занимать очень большую, если не подавляющую долю рынка радиовещания в целом. В чем отличие отдельного интернет-вещания, не дублирующего эфир какой-то станции? В том, что, когда мы слушаем радио, у нас очень ограниченные возможности: если нам не нравится то, что играет в эфире, мы можем переключить на другую радиостанцию или выключить, но мы не можем выбирать. А в интернет-вещании возможна чрезвычайно высокая степень интерактивности. Например, поет тот же Киркоров, и вот эта его песня Вам не нравится, Вы нажимаете определенную кнопочку и выкидываете ее вообще из своего «плей-листа». А если Вы слышите песню, которая Вам нравится, то интернет-вещатель может предложить Вам похожие песни, Вы слушаете и выбираете те из них, которые захотите послушать в дальнейшем.

– Здорово! Сам себе создаешь свое радио!

– Совершенно верно, – обрадовался Игорь, что блондинка его поняла. Но на всякий случай, видимо, стереотипно полагая, что «светлая голова» и «девушка со светлыми волосами» – это не одно и то же, повторил: – Сам создаешь и сам управляешь. Это очень перспективное направление, думаю, что в ближайшие год-два мы его внедрим.

– Если у Вас скачивают песни, то Вы артисту выплачиваете его трудовые копеечки? – мне хотелось быть спокойной за шоу-миллионеров.

– Схема такова: радиостанция получает от нас новую музыку бесплатно, человек от радиостанции заходит под определенным паролем и берет новую песню. У радиостанции – мы стараемся на это влиять – должны быть договора с организацией, которая управляет авторскими правами и организацией, которая управляет смежными правами.

Девушка со светлыми волосами попросила, как будто бы для некоторых невсепонимающих читателей, уточнить разницу между авторскими правами и смежными правами.

– Авторские права – это права композиторов и поэтов, а смежные права – это права тех, кто эти песни поет и кто записывает фонограмму, то есть, рекорд-компании. Права рекорд-компании, которая записала песню, – это смежные права, права исполнителя, который песню спел, или музыкантов, которые ему аккомпанировали, – это тоже смежные права. Почему станции должны платить в эти два направления? Потому что, если они платят только авторам, тогда они должны рассказывать в эфире, из каких нот состоит мелодия, и читать стихи песен. Но они же используют фонограммы, а фонограммы – это объект смежных прав.

– Радиостанции честно всегда платят исполнителям?

– Нет, не честно и не всегда, – обнажил Игорь страшную правду российского шоу-бизнеса. – На территории других государств, например Украины, действуют другие организации, но, как правило, мы убедительно просим партнеров, чтобы у них были такие соглашения. Мы не можем их заставить, но периодически мы проводим компании, настоятельно прося заключить такие соглашения. Несмотря на это, есть такие радиостанции, у которых эти соглашения заключены, но которые не платят. Но постепенно становится все больше радиостанций, которые делают отчисления как авторам, так и владельцам смежных прав. Нас это радует, потому что это нормальный легальный процесс.

А еще Игорь рассказал мне по секрету, кто в шоу-бизнесе главный!

– Вы слышали, может быть, о Московском государственном университете управления в Выхино, в Москве, где готовят в том числе и продюсеров. Я, как и некоторые другие деятели российского шоу-бизнеса, читаю там свой раздел, он касается использования интернет-технологий в шоу-бизнесе. Так вот, первым делом я у студентов спрашиваю: «Ребята, скажите, какая целевая аудитория у молодого артиста?» Они начинают фантазировать, высчитывать возраст, социальный статус мальчиков и девочек... А я им говорю, что главная целевая аудитория артистов – это музыкальные редакторы и программные директора нескольких десятков, в лучшем случае – сотен радиостанций. Именно от них зависит, услышат ли этого артиста миллионы мальчиков и девочек, а также тётечек и дядечек.

И еще несколько слов о шоу-бизнес-тенденциях.

– Самая горячая тема для большинства людей и для значительной доли профессионального сообщества в шоу-бизнесе – это переход дистрибьюции музыки с физических носителей (в основном компакт-дисков) в Интернет. Их это волнует, потому что это реальные и очень большие деньги. Через некоторое время Интернет перейдет в следующую стадию, он станет в десятки и сотни раз быстрее. Поэтому мы говорим, что через несколько лет произойдет технологический прорыв в области Интернета. Например, сейчас получить письмо с вложениями на десять мегабайт для кого-то проблема, для кого-то нет. Через несколько лет по сети будут «летать» гигабайты. Через некоторое время доля вещателей в Интернете будет увеличиваться, а потом они займут доминирующую позицию. В связи с интернет-вещанием «по заказу» и в связи с активным развитием сервисов типа «Youtube», где можно выкладывать видео. Youtube.com – очень известный сервис, который Google купил за миллиарды. На этом сервисе человек размещает видео, которое он часто сам и произвел. Если видео интересное – его смотрит куча народа. Таким образом, ситуация будет меняться и в коммерческом интернет-вещании. А именно, барьеры в виде рекорд-компаний, продюсеров, «нравится – не нравится», «пойдет – не пойдет» в значительной степени будут отмирать. В ситуации, когда в качестве посредника между производителем музыки и слушателем становится Интернет, очень многие структуры постепенно теряют актуальность. Условно говоря, если артист сам может принести свою новую песню на интернет-радиостанцию и эта песня понравится, то благодаря интерактивности этой интернет-радиостанции ему будет уже не нужна эфирная радиостанция. Будут меняться и схемы работы, и схемы распределения финансовых потоков, а это, согласитесь, очень важно.

Получается, что только парикмахеры останутся без изменений в шоу-бизнесе. Этот бизнес самый перспективный, потому что он – вечный. Как и его технологии. А вот все остальное развивается со страшной скоростью. Страшно даже представить: телевизор перейдет в компьютер, радиоприемник перейдет в компьютер, газеты и журналы тоже.

Я вздрогнула и перевела разговор на более приятную тему – сплетни:

– С кем дружите, с кем водку пьете?

– Дима Маликов, например, звонит не мне, а моей помощнице Лене Куниной, – пояснил Игорь свою серо-кардинальную дискретность, забывая, что Дима Маликов нормальный мужчина и предпочитает общаться с девушками. – Очень многие артисты знают меня заочно, и я этому только рад. Когда Филипп Киркоров поздравлял нашу компанию с четырехлетием, а мы его праздновали красиво, дорого, валютно, он несколько раз меня назвал по имени, и мне было очень неудобно, потому что я не публичный человек. Я люблю тихо управлять процессами. По-человечески мне симпатичны некоторые артисты. Мне симпатичен Киркоров, потому что, при всех сложностях и минусах карьеры суперзвезды, каковой он является, он десятки лет остается хорошим артистом. Боря Моисеев – нереально умный и очень креативный, он не такой певец, как Киркоров, но фишка в том, что он артист. Артист – это не то что просто певец, когда артист выходит на сцену, у зрителей начинают мурашки по спине бегать. При этом он может петь совсем мимо. Или под фанеру.

– Тем более что с развитием научно-технического прогресса и появлением компьютера можно вообще не напрягаться... Так же, как фотомодели с появлением фотошопа стали нормально питаться.

– На записях его, конечно, подтягивают, и на концертах он вживую, как правило, не поет, но он очень хороший артист. Я был с ним в некоторых ситуациях, когда какие-то люди морщили лбы, пытаясь что-то понять, приходил Моисеев и говорил: «Это нужно сделать так, а это – так, это называется так, а это – так». И все говорили: «Боря, ты гениален». Мне очень нравится Ева Польна, очень нравится то, что они делают с Юрой Усачевым, это рассчитано на хороших, умных людей, к которым я себя причисляю, и мне очень близко их творчество. Мне нравится то, что делают ребята из «А-Студио». Мне нравится то, что делают Паша Есенин и Эрик Чантурия со своими ребятами из «Hi-Fi».

– А правда, что Паша Есенин сам поет, а на гастроли по городам и селам ездят ребята? – посплетничала я.

– Я свечку не держал, – открутился Игорь. – Много чего говорят. Я ни разу не был в студии на записи, поэтому не могу сказать, кто поет: Митя, Тимофей, Паша или девочка. Девочка у них в любом случае поющая. Да и потом, о чем мы говорим? Они хорошие артисты, это главное. Плохие артисты тоже могут пробиться наверх, но надолго они там не задерживаются.

– Кстати, давайте поговорим об этом, – журналист во мне наступил коленом на нежное горло деликатности. – Я понимаю, что Ваша дипломатичность имеет основания, но если мы будем только хвалить людей, никто не поверит в нашу искренность и объективность. Поругайте, кого не жалко.

– Мне всех артистов жалко. Я сам был артистом и знаю, что люди говорят, что звезды, дескать, зажрались, требуют на гастролях какие-то безумные «люксы», «мерседесы» и т. д. А теперь представьте, что Вы сидите дома на диване, смотрите телевизор, в соседней комнате Ваши дети играют, а люди, которым уже за тридцать и за сорок, мотаются как проклятые по «пырловкам», живут в непонятно каких гостиницах, спят каждый день в очередной не понятно какой койке, и это неотъемлемая часть их работы. Это одна сторона. И вторая сторона, которая касается звезд: люди, которые выходят на сцену, общаются с большим количеством поклонников, зрителей и слушателей, очень много и очень быстро начинают понимать о жизни, о людях. Они безумно устают через какое-то время, потому что морально старятся быстрее, чем обычный человек. Я с огромным уважением отношусь к Софии Ротару или к Алле Пугачевой. Они работают уже десятки лет, и мне их жалко. Потому что все хорошее и все плохое, что может быть в жизни, у них уже было лет двадцать назад. Я недавно прочитал интервью с Михалковым-старшим, который написал гимн, ему девяносто с чем-то лет. Его спросили, что он хочет, и он ответил: «Чтобы поскорее все это закончилось». То есть он давно устал от жизни.

Я отчасти на своем опыте понимаю, что людям, у которых в жизни уже было это, это и это, очень многие вещи в жизни уже не интересны. И мне их жалко, потому что то, от чего человек устает к 70–80 годам и спокойно умирает, они уже знают к 30–40 годам. Дальше очень трудно жить на самом деле. Это реальная проблема, поэтому наркотики, алкоголь и еще непонятно что. Обычный человек никогда не поймет этого артиста, потому что он другой и живет нормальной, обычной жизнью. Невозможно понять артиста, у которого двадцать концертов в месяц, съемки, если не находишься в его шкуре или хотя бы рядом с ним. Тогда ты понимаешь, насколько это тяжело, насколько они не свободны. Поэтому, когда мне говорят, что кто-то нюхает, кто-то бухает, я отвечаю, что для человека, очевидно, это единственный способ не слететь с катушек.

Одна из форм «слета с катушек» уже имеет устойчивое полумедицинское название – «звездная болезнь». Интересуюсь, «звездная болезнь» – это феномен, который неизбежен на определенном этапе развития любого артиста, и можно ли ею управлять?

– Это невозможно спрогнозировать, – говорит доктор Краев, повидавший разные клинические случаи, – для большинства людей – это неизбежно. «Звездная болезнь» – это один из составляющих элементов артиста. Некоторые артисты каким-то образом переживают самые неприятные проявления этой болезни, переболевают и дальше несут себя и свое творчество в массы. У некоторых это проявляется очень сильно, и они этого не переживают. Люди, которые работают с этими артистами, терпят до какого-то момента, а потом говорят: «Пока! Да, мы в тебя вложили кучу денег, сил, но если ты такая звезда – иди себе сам! Не забудь только прислать денег». После этого карьера артиста, как правило, стремительно движется к закату.

Пытаюсь постичь суть основных конфликтов между продюсерами и их питомцами.

– В неадекватном восприятии питомцев своей собственной значимости, – подсказывает мне Игорь.

Стрельба настоящими пулями в Авраама Руссо, суды Кати Лель с бывшим милым другом, сломанный нос Жасмин, невозможность использования «Премьер-министром» названия и прочие «высокие отношения» созидателей с созидаемыми.

– По Руссо – без комментариев, потому что я не знаю подоплеки, – подул на что-то очень горячее Игорь. – Йося (Пригожин – продюсер Валерии. – Прим. ред.) – очень талантливый человек, и, как всякий талантливый человек, неоднозначен. Я не хочу сказать, что он плохой или хороший, он – один из самых талантливых менеджеров в российском шоу-бизнесе. Что там было с Руссо, я не знаю. Что касается Кати Лель, она нарушила определенные обязательства в отношении своего мужа, Саши Волкова. Он использовал легальные юридические рычаги для того, чтобы защитить свои интересы. То есть Волков купил у Фадеева все ее хиты, благодаря которым она превратилась в звезду из начинающей уже много лет певицы, гастролирующей по второсортным московским клубам. Во многом благодаря финансовым вливаниям Волкова, Катя получила этот материал и смогла его исполнять. С Фадеевым у них были определенные договоренности. После того как статус Кати Лель изменился, она решила, что она уже настолько «озвездела», что может обойтись без помощи Волкова. Более того, многие считают, что она его в какой-то момент кинула. Не знаю, у них сейчас идут суды, одни из них разрешают ей петь эти хиты и работать под именем Катя Лель, другие – запрещают... Когда это закончится, не знаю.

Похоже, что Игорь поддерживает продюсеров и считает, что именно «звездная болезнь» – причина революции на определенном этапе развития артиста.

– Часто причина в деньгах, – подсказывает Игорь.

Кто жадничает? Артист или продюсер?

А может быть, артист, сначала молодой и неизвестный, ради славы соглашается на любые договорные условия, а потом оказывается, что все не так, как ему расписывали, а трудней и дороже. В этом случае необходим пересмотр условий, но этого не происходит. Продюсер хочет продолжать зарабатывать больше, а отдавать артисту всего по сто долларов с концерта.

– Если продюсер будет белым и пушистым, – блеснул акульим клыком Краев, – то он никогда не сделает проект. Продюсеры часто достаточно жесткие люди. Юрий Айзеншпис очень непростой был человек. Я скажу больше. В каких-то ситуациях он был редким сукиным сыном. В отношении партнеров. Своих артистов он, как правило, любил, и с ним они были, как за каменной стеной. Но, к сожалению, часто артисты, при том что у них тяжелая реальная жизнь, начинают на каком-то этапе неадекватно воспринимать окружающую действительность и свою роль в ней. Тогда возникает ситуация, как с Лель или с бывшими «Премьерами». Эту ситуацию я знаю лучше и выступлю на стороне Евгения Фридлянда. Ребята реально стали звездами только благодаря упорству, деньгам и многолетним усилиям Фридлянда. У них периодами были на редкость дрянные отношения, я не знаю, почему Фридлянд терпел всё и еще тогда не расстался с ними. Когда же все образовалось, они наконец стали звездами, парни вдруг решили, что теперь смогут все сами. А ведь их единственное достоинство заключалось в том, что они умели петь. Всего остального у них не было: ни особого таланта, ни самодисциплины, ничего. А сносно петь, между нами говоря, могут в любом кабаке.

И просто певцов – в любом населенном пункте сотни и тысячи. Образно говоря, сейчас поют все, у кого есть рот. Одним словом, я очень рад, что в тяжбе с бывшими «Премьерами» победил Фридлянд.

Ах, так? Тогда акуле – акулья участь. Вот вам адрес его любимой игрушки, где висит номер его мобильного телефона: http.//www.tophit.ru. И если после этого его не замучают телефонными звонками будущие звезды, то тогда я не гожусь больше в Вожди артистического пролетариата и пойду устроюсь на фабрику пришивать пуговицы.

Глава четырнадцатая

Юрий Цейтлин, президент группы компаний «СD Land»

О том, кто был пиратом, а теперь с ними воюет, о взятках, о смежных и авторских правах, а также о том, как заработать миллионы на музыке для мобильных телефонов

Юрий Цейтлин замыкает блестящую вереницу миллионеров шоу-бизнеса этой книги, не только потому, что в шоу-бизнесе самое почетное место – это выступать в конце концерта. А еще и потому, что его я по времени проинтервьюировала последним из всех героев книги. Тогда, когда издательство уже недвусмысленно дышало в затылок с настойчивой мольбой сдать рукопись. Как приятно все-таки быть такой востребованной модной писательницей... Ой, простите, отвлеклась.

Возвращаюсь к Юрию... нужно отметить еще и то, что, хотя и квоту на миллионеров из рекорд-бизнеса в этой книге я уже перебрала, он оказался таким обаятельным и так шустро выдавал секреты, что пришлось перевыполнить план по договору с издательством на количество авторских листов. Вот уж они удивятся, ведь писатели обычно стараются не перерабатывать и не писать больше необходимого по договору количества страниц, не говоря уже о тех, кто не знает, как и дотянуть до нормы, наливая «ведра воды», разливаясь мыслью по древу. Так что именно Цейтлину издательство может выставлять счет на перерасход бумаги и типографской краски.

Не подозревая еще о том, какая он кладезь для журналиста, я, лениво попивая гранатовый сок в его любимом ресторане «Лалуна», принадлежащем его семье, задала дежурный вопрос о том, как он познакомился с шоу-бизнесом.

– Первое знакомство с шоу-бизнесом у меня произошло в детстве, когда я пел в школьном хоре песню «Неразлучные друзья есть на белом свете»...

В этом месте я чуть не упала с дивана, потому что абсолютно незакомплексованный Цейтлин запел эту дурацкую детскую песню и на нас уставилось полресторана. Остальная половина была обслуживающим персоналом, видимо, уже привыкшим к оригинальности персонажа. Придя в себя от изумления, я замахала Цейтлину руками, показывая, что песню я знаю и очень люблю, но допевать ее не стоит.

– Я очень люблю петь, не то чтобы учился этому, но у меня есть определенные таланты. Я думаю, что можно это назвать шоу-бизнесом, потому что в зале сидели дети и хлопали, и мне это нравилось. Я даже не мог предположить, что через лет пятнадцать—двадцать я буду работать в шоу-бизнесе.

Странно, что же он делает по ту сторону баррикад?

– Вообще я всегда был массовиком-затейником, любил вести свадьбы и даже собственную свадьбу вел я сам, всегда был гвоздем программы. По мне не скажешь? В школе я учился плохо, был таким разгильдяем, зато активно занимался общественной деятельностью, был секретарем комсомольской организации школы, выпускал стенгазету и так далее. Особенно тяжело мне давались точные науки. Учитель физики постоянно хотел меня выгнать, а наш классный руководитель, учитель по литературе Галина Алексеевна, на всех педсоветах голосовала двумя руками за то, чтобы меня оставили. Так я и перешел с двойкой по физике из восьмого класса в девятый, потому что говорили, что школа не может существовать «без Цейтлина».

Проблема с массовиками-затейниками заключается в том, что они настолько увлекающиеся натуры, что забывают о поставленном вопросе. Для тех, кто с бронепоезда, повторяю: почему тогда не перед камерой, а в тени?

– Я пока не на сцене, но уж точно не в тени. А потом, обстоятельства складывались так, что сначала я стал продюсером, и только затем начал думать о сольной карьере. Вообще, попадание в шоу-бизнес связано с определенной долей мистики. В 90-м году я окончил школу. И стал вопрос моего поступления в институт либо похода в армию. Так как для моего еврейского папы поход его сына в армию был бы убийством, поэтому, чтобы не попасть в стройбат, я попал в Московский автодорожный институт, что само по себе является стройбатом, потому что на пятом курсе я поехал, конечно, уже не на два года, а всего на месяц на сборы, и там верно нес службу в автодорожных войсках. То есть получилось как раз так, как не должно было получиться. Но это был лишь месяц, и папа был готов это пережить. А вообще, если быть честным, в Московский дорожный институт я поступил не без помощи...

– За взятку? – не удивилась я.

– Конечно, – удивился вопросу Юра. – И папе это обошлось в дубленку. Кстати, я не думаю, что сейчас это намного дороже, хотя все зависит от института.

– И от дубленки, – вспомнила я цены на шкурки по имени Фенди.

– Ты очень похожа на мою двоюродную сестру, – неожиданно сошел с рельсов интервью Юра, – Олю Цейтлину. Не путай с известной Ульяной Цейтлиной, о которой все меня спрашивают. Это не моя родственница, я ее никогда не видел...

– Вернемся к шоу-бизнесу, – взмолилась я.

– В 94 году у меня был товарищ, – охотно согласился повспоминать Юра, – Аркаша, который поехал в Болгарию и привез оттуда диски. Первыми станки по производству компакт-дисков закупили болгары и китайцы. И, не имея никакого представления о смежных и авторских правах, как и россияне в те времена, начали зарабатывать бешеные деньги, печатая Мадонну, «Роллинг стоунз» и прочее. Это был расцвет пиратства. В то же время зародилась легендарная Горбушка, площадь около ДК Горбунова. На этой площади собирались меломаны, которые общались между собой и продавали-обменивались винилом и только появившимися дисками. Моему товарищу нужны были продавцы, и по тем временам он неплохо платил – по сто долларов за выходные. Мы были студентами, а сто долларов за два дня – это были хорошие деньги.

Как не стыдно! Сейчас Вы боретесь за то, чтобы все диски продавались только легально.

– Могу сказать, что многие с этого начинали, – оправдывался рекорд-бизнесмен. – Даже известный Ричард Брэнсон, который построил корпорацию «Virgin», делал серый импорт и имел проблемы с законом. Мне не стыдно, потому что на тот момент я не понимал, что это пиратство и что кому-то надо за что-то платить.

– Это были первые сто долларов. Как Вы заработали первую тысячу?

– Мы постояли какое-то время на этой Горбушке, – рассказывал человек, чья компания сегодня входит в тройку лидеров на рынке, – но денег хватало только на клубы, хотя мы чувствовали себя олигархами. Нас было несколько человек: я и двое партнеров, с которыми я и сейчас работаю. Так, один, Антон Коссый, учился со мной в школе и тоже пел «Неразлучные друзья...», а второй, Женя Бахуров, учился с Антоном в институте. И вот мы решили сами слетать в Болгарию и привезти эти диски.

– Значит, Вы не только пиратством занимались, но и кидали своих партнеров? – поразилась я чистоте нравов в шоу-бизнесе.

– Мы никого не кидали. Во-первых, они были нашими работодателями, а не партнерами. Во-вторых, мы хотели самостоятельности. Да и они стали к нам не очень по-доброму относиться, – оправдал волчьи манеры волчьей жизнью Цейтлин. – У нас была жажда роста и жажда купить себе джинсы вместо «Монтана» – «levis strausе». Я считаю, это нормально. Через некоторое время мы им составили такую конкуренцию, что у них просто не осталось шансов. Мы собрали со всех наших родителей деньги – десять тысяч долларов, прилетели в Софию, взяли такси и начали расспрашивать, где продают диски. Нас направили в магазин «Унисон» на улице Витоша. Там тоже все было нелегально, но очень красиво, не хуже, чем в магазинах «Virgin». Мы приехали и попросили у продавщицы десять тысяч экземпляров какого-то диска. Продавщица «упала в обморок», потом очнулась, куда-то ушла. Мы долго ждали, пока она с кем-то совещалась, потом приехала красивая иномарка. Из нее вышел «модный» болгарин, кудрявый, с золотой цепью, колоритный местный бандит, похожий на Киркорова, но только толще в два раза. Он спросил, мы ли интересуемся дисками. Мы ответили, что да. Потом куда-то поехали, нам завязали глаза...

– Вы не испугались? – испугалась я за них.

– Испугались, – честно признался Цейтлин, – но так как десять тысяч долларов мы спрятали в бачке от унитаза в съемной квартире, то логически я понимал, что с нас взять нечего, поэтому было страшно, но не очень. Офис, в который мы приехали, был нереально красивый. Они тогда зарабатывали уже бешеные бабки, сотни миллионов в месяц, потому как Болгария поставляла эту продукцию всем соседним странам, которая расходилась в дальнейшем на весь мир. Мы сели за стол переговоров, и они спросили, что нас к ним привело.

– Какова была тогда стоимость одного диска?

– Три с половиной доллара в опте. Сейчас даже лицензионный диск стоит гораздо дешевле. Кстати, если говорить об объемах продаж мультимедийной продукции на сегодняшний день, то соотношение легальной к пиратской продукции – восемьдесят к двадцати: восемьдесят процентов пиратской и двадцать процентов легальной продукции. Что касается CD, то здесь ситуация немножко выровнялась, потому что у пиратов пропал интерес к этому виду продукта. В связи с тем, что музыка стала уходить в цифровые каналы, а также появились DVD, которые по стоимости аналогичны, и к тому же он является более привлекательным для покупателя.

– А когда Вы заработали первый миллион?

– Первый миллион компании появился не сразу. Мы стали возить диски, кстати, в самый первый раз нас сильно подставили. Мы купили десять тысяч дисков «Electric light orchestra», а наши болгарские друзья одновременно продали этот альбом еще нескольким людям. Рынок был еще не так развит и не мог переварить такой объем одноименной продукции. К тому же нам дали только диски, а еще две недели мы ждали полиграфию, и в итоге, когда мы вернулись, вся Москва уже торговала этой пластинкой. Мы два месяца пытались это как-то рассовывать, мы начали паниковать, не зная, что делать со всем этим. Но все закончилось хорошо, рынок начал быстро расти, за несколько месяцев мы все продали и приехали в Болгарию уже с умными лицами, сразу расставив все точки над «i». Но менталитет у наших партнеров был, конечно, «цыганский». По прошествии какого-то времени мы начали возить диски тоннами, постепенно становясь лидерами. Отмечу, что мы никогда не продавали российскую музыку. Наверное, потому, что не хотели иметь проблем с отечественными компаниями-правообладателями, которые на тот момент стали зарождаться. Хотя закона, как такового, тогда не было, впрочем, как и уголовной ответственности. Это был период с 94-го по 96-й год. Начало нашей легализации я отношу ко времени знакомства с Леней Бурлаковым и группы, которую он создал, – «Мумий тролль». Он родом из Владивостока и учился вместе с Ильей Лагутенко в школе. Этот человек также нашел Земфиру, и последнее его удачное открытие – это «Братья Грим». В то время он покупал диски для своего владивостокского магазина «CD land», откуда и появилось наше название. Однажды он нам принес кассету, где Лагутенко пьяным голосом, «под пиво» в подъезде, пел «Утекай». Мы послушали, и Леня предложил нам заняться продюсированием и выпустить своего артиста. Для этого надо было двести тысяч долларов. Мы не риск-нули. И тогда он прошелся по многим компаниям, и только Александр Шульгин услышал в нем звезду и взялся за продюсирование.

– Он это делал до Валерии?

– Параллельно. Так вот, «Мумий тролль» начал усиленно продвигаться, но тут, в 98-м году, случился кризис, все цены упали. «Союз» и другие легальные компании приняли решение снизить цены на носители, чтобы удержать продажи. И мы оказались с ними в одном ценовом диапазоне, близком к лицензионному рынку. Кстати, примерно в то же время выходит закон, который вводит уголовную ответственность за нарушение авторских и смежных прав. – Увидев в моих глазах сразу два вопроса, в каждом по одному, Юра сжалился и объяснил: – Под смежными правами предполагается запись фонограммы. То есть человек, записывающий фонограмму, обладает смежными правами. Смежные права делятся на две части: исполнительские и фонограммные, пятьдесят на пятьдесят. Тот, кто записывает и вкладывает деньги, тому и принадлежат смежные права. Авторские права принадлежат композиторам и авторам слов. – Увидев просветление в моих светлых глазах, Цейтлин перешел от ликбеза к рассказу. – Взвесив все за и против, мы легализовались. В это время Шульгин вместе с Бурлаковым выпускает второй альбом «Мумий тролля», который назывался «Икра». Мы предложили им использовать нашу сеть распространения и напечатать дешевый диск, который будет близок по цене с пиратскими. А также договорились со всеми пиратами о том, что они не трогают этот проект. С этого момента началась история легальной компании «CD land». Наше конкурентное преимущество на тот момент было в том, что мы обладали большой сетью распространения, хорошо знали пиратские сети и людей, работающих в них. Мы начали продвигаться, набирать каталог, заключать эксклюзивные контракты на дистрибуцию носителей, тогда еще никакой продюсерской деятельности не было. Вот так образовался наш первый миллион.

– Интересно, как сегодня складываются отношения легальных и пиратских компаний? Кто, как, кого? И насколько это положение неудобное?

– Пиратство нам мешает, – уверенно заявил бывший пират, – и сегодня мы самые ревностные борцы с ними, как это ни смешно. Но я также знаю, что восемьдесят процентов людей, которые сегодня работают в лицензионных компаниях, – выходцы из пиратского бизнеса.

– Почему так получается, что сегодня легальный бизнес в России мал по сравнению с пиратским?

– Потому что пираты плодятся, как тараканы, и с ними сложно бороться. Хотя мы достигли определенных успехов в борьбе, и наша победа не за горами.

– На чем сегодня официальная звукозаписывающая компания делает бизнес?

– Сегодня на носителях зарабатываются небольшие деньги. Основные деньги зарабатываются с концертов, неплохие деньги мы получаем с мобильной телефонии, которая прозрачна и мы ее полностью контролируем. Если песня рейтинговая и стоит в хитах, то один трек может собрать с рынка до полумиллиона долларов. В Интернете, к сожалению, пока невозможно зарабатывать. Но с 2008 года, надеюсь, что ситуация исправится. Потому как в 2008 году выходит четвертая часть гражданского кодекса, который будет регламентировать цифровые продажи в Интернете, и мы наконец-то сможем собирать деньги за продажу треков наших артистов.

Спрашиваю, каких звезд Юра еще больше узвезднил.