— Да, можно смело так сказать, — согласилась Нелли, и ее черные глаза заблестели. — Я достигла большего, чем когда-либо могла мечтать. Представьте себе, мне принадлежит самая изысканная косметическая фирма во всей Калифорнии. «Голливуд-Брайт-Стар-Ранч»!

— Действительно, — благоговейно откликнулась мама, — у меня нет слов!

— Не мудрено. Ты когда-нибудь слышала о «Голливуд-Брайт-Стар-Ранч»?

— Нет. Но звучит фантастически!

Нелли снисходительно улыбнулась.

— Так оно и есть, дорогая моя. Именно так. У меня лучшие клиенты по всей Америке. Губернатор Калифорнии с семейством. Пол-Голливуда. Европейские князья, принцы и принцессы. Все звезды музыкального мира. Если ты прочтешь о какой-нибудь знаменитости в газете, она наверняка уже побывала у меня.

Она обезоруживающе улыбнулась и с гордостью посмотрела на нас.

— Знаете, я разработала новаторский метод. Действует безотказно. Я забочусь о каждой мелочи. Косметика производится у меня в доме, все свежее и без консервантов. Еда биологически чистая. Мои повара-диетологи — из Италии, косметологи — из Парижа, администраторши — из Швейцарии, а массажисты — из Венгрии. Весь персонал первоклассный, даже горничные закончили школу по гостиничному делу. Цены у меня, правда, астрономические. Да, иначе не скажешь. Они астрономически высокие, но моя фирма — первая в мире, и люди рвутся ко мне.

— «Голливуд-Брайт-Стар-Ранч»? — повторила я ошеломленно. — Мне это кажется знакомым. Есть книга «Голливуд-Брайт-Стар»-диета. Международный бестселлер. Я хотела приобрести его для одного французского издательства. Помнишь, мама? Мы об этом говорили. Но американский издатель страдал манией величия и заломил за права четверть миллиона долларов. К сожалению, это было недоступно.

— Помню-помню, — вмешалась мать, — самая сумасшедшая диета в мире. Ешь только хлеб с маслом, пиццу, мучное, картошку, рис, спагетти, горох, бобы, словом, все, что толстит, и якобы при этом худеешь! Наша учительница по домоводству подарила мне эту книгу. Она где-то наверху, в моей спальне. Я ее еще не читала, но теперь сразу же наверстаю упущенное.

— Послушай, — обратилась я к Нелли, — а сколько денег они содрали с тебя за право использовать название?

— Ни цента, конечно.

— Почему? Издатель — твой друг?

— Гораздо лучше. Я сама написала книгу!

На минуту воцарилось гробовое молчание. Аликс поднял голову и удивленно переводил глаза с одной на другую.

— Ты написала этот бестселлер? — спросила недоверчиво мать. — Но мне бы бросилась в глаза твоя фамилия. Или ты думаешь, я ее забыла?

— Я писала под псевдонимом.

— Но, — не выдержала мама, — ведь ты была самой безграмотной во всей школе. Помнишь? От диктантов и сочинений ты заболевала. Не могу себе представить, чтобы именно ты села и добровольно написала целую книгу!

— В книге про похудание важна не грамотность, а идея! Если у тебя есть хорошая идея, и ты ее худо-бедно можешь изложить на бумаге, остальное — забота издательства.

— Твоя идея, очевидно, была потрясающей. Сколько книг ты продала? — поинтересовалась я.

— Пару миллионов экземпляров — небрежно бросила Нелли.

— Пару миллионов? — переспросила мать. — И сколько ты при этом заработала?

Нелли засмеялась.

— Пару миллионов долларов, разумеется. Но они мне были нужны для финансирования моей фабрики красоты. Вот посмотрите, это мой дворец на Тихом океане! — Она сунула нам под нос большую цветную фотографию.

Фотография была сделана с помощью аэрофотосъемки. На ней был виден огромный парк с великолепными старыми деревьями. Между ними можно было различить бассейн, теннисные корты, вытянутый в длину большой белый дом с колоннами и верандой, а также множество маленьких павильончиков, кокетливо разбросанных в цветущем кустарнике. К главному дому вела аллея мощных королевских пальм, а над входом красовалась белая вывеска с надписью «Голливуд-Брайт-Стар-Ранч». Справа от парка раскинулась площадка для игры в гольф с восемнадцатью лунками, а позади синел Тихий океан.

Ни мама, ни я никогда не лезем за словом в карман, но тут мы просто онемели.

— И все это, в самом деле, принадлежит тебе? — выдохнула, наконец, мать еле слышно. — Нелли, такого владения нет во всей Канаде.

— Можешь повторить это в полный голос! — Нелли с довольным видом убрала фотографию. — И что меня больше всего радует, так это то, что я его не в наследство получила и не украла, ни через замужество или мошенничество заимела, а сама заработала, своими новыми идеями, своим трудом. А насколько хорошие идеи важны, я лишний раз убедилась по дороге сюда. Потому что я, в лучшем случае, встретила всего лишь двоих красивых, стройных людей. Большинство все так же бесформенны, жирны и уродливы, как во времена нашей молодости. К сожалению!

Мать захихикала.

— Нас обеих тогда тоже нельзя было назвать истощенными. Когда ты вышла замуж за бургомистра, ты весила семьдесят кило.

— Это точно, — мрачно кивнула Нелли, — я этого никогда не забуду. Сначала семьдесят, а потом восемьдесят! Весь мой брак был сплошной катастрофой! Никогда ни один мужчина так не пренебрегал мною, как мой собственный муж. Политика, политика, политика, больше его ничего не интересовало. В постели — ледышка. В результате я только и делала, что ела за обе щеки. То, что я недополучала в любви, я компенсировала обжорством. Каждый день съедала по коробке шоколадных конфет. Целый килограмм. Я тебе об этом никогда не рассказывала? Думаю, что нет. Я просто стеснялась говорить об этом, Офелия, мы жили в отрыве от жизни. В брошюре по вопросам полового воспитания, которой пользовались мои родители, было написано, что у женщин не бывает оргазма Честно, в Порт-Альфреде я бы загнулась.

Она отхлебнула кофе и посадила Аликса на колени.

— Я была круглой, как шар, и к тому же алкоголичкой.

Мама закашлялась.

— Скажи, Нелли, с кем же ты тогда, собственно, убежала? До меня доходили самые невероятные слухи.

— С представителем одной датской фирмы. Я познакомилась с ним на хоккейном матче.

— Ты уверена, что это не был отец Офелии? Он исчез через два дня после тебя и с тех пор никогда больше не появлялся.

Нелли, опешив, посмотрела на мать.

— Никогда больше не появлялся? — недоверчиво повторила она и спустила собаку на пол.

— Никогда! Десять лет спустя я получила с Аляски извещение о его смерти.

— Ах ты, бедняга! — воскликнула сочувственно Нелли. — Но я еще никогда ни у одной подруги не уводила мужа. Я тут ни при чем, поверь мне. — Аликс залаял и подал ей лапу.

Мать со вздохом налила нам всем еще кофе.

— Я не люблю вспоминать об этом, да и времени много прошло, но мне было очень нелегко. Офелии было всего пять месяцев, денег не было вообще, а я только через год получила место учительницы…

— Но теперь у тебя все в порядке?

— Теперь я директор школы.

— Поздравляю! Еще пару слов о твоем муже. Он был абсолютно не моим типом. Я не люблю канадцев, они начисто лишены фантазии. Мне нравятся французы. После своего развода я тут же отправилась в Париж и прошла обучение в разных косметологических институтах. Получила два диплома. Неплохо? Одновременно я вовсю бесилась. Наверстывала упущенное в молодости. У меня была куча любовников. Я перепробовала все национальности. Самым лучшим был один музыкант-француз. Очень нежный. Но с тяжелым характером и ревнивый. Я была так влюблена в него, что за один месяц сбросила семь килограммов. Можешь себе представить? Семь кило! Я вообще не могла есть. Но худой, по-настоящему худой, как сейчас, я стала только, когда начала жить строго по своей диете. — Она с довольным видом провела рукой по своим девически изящным бедрам и дала собаке кусочек блинчика.

— Любопытно, — отозвалась мать, — но пару вещей о той давней истории я все-таки хотела бы тебя спросить, — потом, когда мы будем одни.

— Спрашивай все, что хочешь, мне нечего скрывать! — Нелли залпом выпила свою чашку и кивнула мне. Я улыбнулась ей в ответ, хотя не была уверена, что она говорит правду. Щекотливая ситуация!

— Объясни мне свою диету, — попросила я, чтобы переменить тему. — Как можно худеть, если ешь хлеб с маслом? Углеводы ведь прибавляют вес, во всяком случае, так везде написано.

— Чушь! — возмутилась Нелли. — Углеводы полнят, только если их сочетать с белками. Тогда они недостаточно быстро усваиваются и превращаются в жир. Итак, — она сделала эффектную паузу и осмотрела стол с видом знатока, — вы питаетесь абсолютно неправильно, от начала до конца. Если будете так продолжать, с красотой скоро придется проститься!

Она молча покачала головой, сморщила лоб и укоризненно посмотрела на нас с мамой.

— Вам надо было бы прочесть мою книгу. Ваш завтрак убийствен! Смотрите. Блинчики разрешены. Масло и тосты тоже. Джем с сиропом еще можно, но в малюсеньких дозах. Но что никак нельзя — это яичницу с ветчиной. Это чистый белок, к тому же животного происхождения, и его так трудно переваривать, что у организма не остается сил на углеводы. Результат: блинчики усваиваются недостаточно быстро, оседают в организме и превращаются в жир.

Нелли громко откашлялась.

— Если вам непременно надо съесть все, что стоит на столе, я рекомендую первый завтрак с маслом, тостами, блинчиками и чуть-чуть сиропа, и только через два часа, когда углеводы переварены, второй завтрак с яичницей и ветчиной, но без хлеба. Вы можете сколько угодно есть белки и углеводы, но только не вместе! Вот и весь секрет.

— И на этом ты так много сбросила? — недоверчиво спросила мать.

Нелли кивнула.

— Это основа моей диеты.

— И как ты до нее додумалась?

— Случайно. Кто-то подарил мне книгу об опытах над животными. Поверьте, это был величайший шок в моей жизни. Аппетит на зверей у меня пропал окончательно.

— А потом?

— Потом произошло ключевое событие. Вечером я была с друзьями в ресторане, и хотя после шести я ем только салат, потому что иначе сразу полнею, в порядке исключения я заказала спагетти. Не с мясным соусом, а с оливковым маслом и чесноком. И знаете, что произошло? На следующий день я ни на грамм не прибавила в весе. Я это сразу взяла на вооружение.

— Ты что, вообще не ешь больше мяса? — удивилась мама.

— Вот уже шесть лет ни одного кусочка.

— И рыбу тоже?

— Никакой живности! — с улыбкой ответила Нелли.

— И это не вредит твоему здоровью?

— Наоборот! Я никогда еще не чувствовала себя такой здоровой.

— Ты действительно выглядишь очень молодо. Просто цветуще. Но позволь один нескромный вопрос. Ты делала косметическую операцию?

Нелли откинулась назад.

— Если бы в этом была необходимость, можешь не сомневаться, я бы ее сделала. Но не было никакой нужды, потому что диета без мяса омолаживает кожу. Большинство людей не знает, что кожа — важный пищеварительный орган, выводящий из организма воду и яды. Ничто не оставляет так много ядов в организме, как мясо. Так что, нагружая пищеварение ядами, невольно нагружаешь и кожу.

— Любопытная теория. — Без всякой зависти мама вглядывалась в безукоризненно свежий цвет лица Нелли. — Я ее, правда, еще ни от кого не слышала, но в твоем случае она, несомненно, подействовала.

— Она действует у каждого. Ведь это логично. Мясо — это не что иное, как кусок трупа, вырабатывающий трупный яд. Чем дольше мясо остается в организме, тем более ядовитым оно становится.

— Пощади! — взмолилась мама. — Я только что позавтракала. Хочешь, чтобы меня вывернуло?

Но Нелли не дала сбить себя с толку.

— А теперь самое главное: в любом мясе содержатся жиры, а животные жиры — это смертный грех номер один! Сало, смалец, жирные колбасы, гамбургеры старят, толстят и вызывают болезни. Это настоящие средства против красоты. Это мертвые жиры, которые уже отслужили одной жизни. И поскольку они уже свое отработали, значит, не могут быть нами превращены в энергию. Растительные жиры — вот что вы должны есть, они полезны для здоровья!

Нелли выдержала театральную паузу, откинулась назад и скрестила свои безупречные ножки.

— Красота — вопрос пищеварения, моя дорогая. Если хочешь, я могу тебе это доказать. Для начала я посажу тебя на четыре недели на коричневый рис, фрукты и овощи. Потом придут моя визажистка и парикмахерша, ты получишь новый гардероб, симпатичные туфельки и новые серьги, и я гарантирую, что за месяц сделаю тебя моложе на десять лет.

— В моей профессии имеешь больше шансов, если выглядишь солидно и достойно, — упрямо стояла на своем мама.

Но Нелли ее даже не слушала.

— Сколько ты весишь?

— Понятия не имею. У меня нет весов.

— У тебя нет весов? Это смертельный грех номер два! У меня всегда есть при себе весы, даже во всех моих поездках. Ты сегодня же покупаешь себе весы, моя дорогая, или лучше — сразу двое весов. Одни в ванную, другие на кухню, и ставишь их рядом с холодильником. Ты удивишься, насколько это обуздывает аппетит!

— Мне такое даже в страшном сне не приснится, — запротестовала мать. — К тому же ты противоречишь сама себе. До этого ты съела блинчик и положила на него четыре куска масла.

— Ну и что? Масло разрешено. Ради него не убивали животных. Я ем масла вволю. Посмотри на меня. При росте сто шестьдесят четыре я стабильно вешу пятьдесят три кило, у меня нет отложения холестерина, и в течение шести лет я ни дня не голодала!

— Я решила прочитать твою книгу, — неожиданно объявила мать. — Начну прямо сегодня вечером. Я, в самом деле, весьма заинтригована! Правда, с мясом будет сложно. Как ты знаешь, здесь преимущественно питаются гамбургерами, и когда тебя приглашают в гости, тебе подают горы бифштексов.

— Кому ты это говоришь? — кивнула Нелли. — Все, что люди едят — у них на лице. Избыточный вес, двойной подбородок, морщины, большие поры. Абсолютно перегруженная кожа из-за абсолютно перегруженного пищеварения. Тут не поможет лучшая косметика, можешь мне поверить.

— А как обстоят дела с любовью? — переключилась мама на другую тему.

— Что ты имеешь в виду? Хочешь знать, есть ли у меня друг?

— И это тоже! Но меня больше интересует, изменил ли что-нибудь твой новый образ жизни. Вегетарианство звучит… так аскетично, что хочется спросить, не прошел ли… у тебя аппетит на мужчин? Не зря ведь это называется плотскими удовольствиями! Ты меня понимаешь?

Нелли захохотала и долго не могла взять себя в руки.

— Я могу тебя успокоить. Чем здоровее себя чувствуешь, чем ты красивее и легче, тем больше удовольствия тебе доставляют такие вещи. И знаешь, что еще изменилось? С тех пор как я не ем мяса, исчезла моя мигрень, я ни разу больше не болела. Даже калифорнийское лето переношу без проблем. При этом раньше я страдала от кондиционеров: кашель, насморк, неделями заложенный нос — все это бесследно ушло. Кроме того, я сторонница «Новой романтики», что подразумевает вегетарианство. Никого не убивать, как можно меньше наносить урона, и за это оставаться молодой, красивой и здоровой. Только у этой теории есть будущее, поверьте мне. Все остальное — рухлить!

Этого слова моя мать ждала сорок один год.

— Пардон! — Она больно толкнула меня ногой под столом. — Нелли, я должна тебя поправить. Слово это ты и пишешь и произносишь неправильно: не рухлить, а рухлядь. Давно хотела тебе об этом сказать. И на подушке, которую ты подарила Офелии на крестины, ты тоже вышила неправильно, и она годами получала в школе плохие отметки, потому что писала «выбрась» и «заборд». Тут ты тоже капитально ошиблась.

— Правда? — Нелли была шокирована. — Весьма сожалею. Знаешь, у меня постоянно путаются языки, особенно при письме. Но тут есть своя положительная сторона, иначе я не была бы здесь!

— Потому что у тебя хромает орфография? — ошеломленно спросила мама. — А я думала, ты заскучала по дому.

— Заскучала? По Порт-Альфреду? Шутишь! Нет, я ищу кого-нибудь, кто бы помог мне с моей следующей книжкой. Рукопись наполовину готова, и мне нужен кто-нибудь, кто все исправит и приведет в приличный вид. К тому же я бы хотела, чтобы она вышла здесь, во французской части Канады, чтобы вечно не говорили, что все новые идеи приходят из Америки!

— Опять новая книга? — удивилась мать. — О чем же?

— Об искусстве всегда оставаться молодой в сочетании с моей теорией спасения мира. Я вспомнила о тебе, ведь ты всегда была лучше всех по английскому и французскому, да и повидать захотелось тебя. Я позвонила в справочную и спросила, существует ли еще твой номер телефона. Тогда я села в самолет и решила узнать, хочешь ли ты со мной работать. За плату, разумеется.

— С огромным удовольствием, — отозвалась мама, — но имеешь ли ты представление, сколько времени отнимает руководство школой? До летних каникул я ничего не могу тебе обещать.

— Это будет слишком поздно, — разочарованно протянула Нелли, — жаль! Но, может быть, у тебя есть желание? — Она обратилась ко мне. — Ведь ты работала для французского издательства и наверняка знаешь всю эту рухлить, пардон, рухлядь!