Поцелуй венчности

Как туда забраться и миновать последние достижения техники и магии? Этот вопрос Тео оставил на откуп Мот. Превосходно!

Она обошла многоквартирный дом в восточной части Айронбриджа, удивляясь, почему киллер выбрал для своей берлоги именно это место. С одной стороны, оно слишком выделялось — дороговато для человека, который по роду деятельности должен был держаться в тени и заниматься своими делишками втайне. С другой стороны, он наверняка зарабатывает кучу денег своими подвигами. Почему бы не пожить на широкую ногу? Ведь охотнику на вампиров не стоит беспокоиться о спокойной старости…

Мот провела пальцами по холодному металлу домофона, размышляя, где сегодня охотится господин Томас Мердок.

— Вам нужно войти? — раздался голос прямо у нее за спиной, и Мот с ужасом поняла, что не почувствовала приближения человека. Она теряла форму.

Резко обернувшись, она увидела молодого парня, возможно своего ровесника, то есть до превращения. У него были очень короткие светлые волосы и внимательные темные глаза. Она не разглядела их цвет даже в ярком свете фонарей у входа в дом, но сейчас это не имело значения. Важно то, что парень выглядел потрясающе. И он был высоким — намного выше ее.

Парень активировал панель домофона с помощью черного брелока, болтавшегося на кольце с ключами. Открыв дверь, он бросил на Мот странный взгляд. Наверное, потому, что она все еще стояла на месте, уставившись на него. Мот спохватилась: не текут ли у нее слюни изо рта?

— После вас, — произнес он.

— Спасибо.

Мот собиралась проникнуть в здание иначе, но что оставалось делать? Она не могла ответить грубостью такому красавцу; в конце концов, это проще, чем карабкаться по наружной стене.

Она расстегнула кожаную куртку и хрустнула пальцами, сразу пожалев об этом, — не самая женственная из привычек. Она рискнула пройти в вестибюль… и застыла на месте, оказавшись рядом с огромным зеркалом в медной раме. Черт! Самое время продемонстрировать свою бессмертную сущность. Она отступила назад и подождала, пока парень не пройдет мимо.

Он снова взглянул на нее с прежним выражением, но направился в дальний конец вестибюля и нажал на кнопку вызова лифта. Когда он скрылся внутри, Мот бросилась к лестнице и помчалась наверх. По сведениям, крутой охотник на вампиров жил на десятом этаже. К счастью, теперь подобная пробежка была для нее сущим пустяком.

Вот и десятый этаж; в коридоре, устланном мягким ковром, было тихо. И никаких зеркал — стены украшали резные деревянные панели, над головой тихо жужжали неяркие лампы. Мот старалась не думать о незнакомце, впустившем ее в дом, но его темные глаза, казалось, горели перед ее внутренним взором. Неприятно удивлял тот факт, что простой человек смог произвести на нее столь сильное впечатление. Она прожила много лет под властью Тео и уже забыла, каково это — испытывать влечение к другому мужчине. Интересно, кто этот парень и в какой квартире он живет?

Мот тряхнула головой, напомнив себе, в какую ярость придет Тео, если она завалит дело. Чтобы выбраться из Айронбриджа и провести на свободе еще два месяца, ей придется сделать все как надо. Она прошла под включенным кондиционером, и ее пробрала дрожь — хорошо, что переоделась в черные джинсы, когда остановилась перекусить в одной из берлог Тео. К счастью, несмотря на отвращение к «бутылочной крови» (так он называл донорскую кровь из больницы, которую предпочитали пить некоторые вампиры), он позволял своим слугам питаться в соответствии с их моральными устоями.

Дверь в квартиру 1016 находилась в конце коридора, в нише. На фоне темного дерева выделялась блестящая медная ручка. Мот заметила, что дверь не заперта, и сердце у нее бешено заколотилось. Дверь была приоткрыта, и в щель она заметила бордовый ковер и часть узкого коридора. Она подняла на лоб очки; наверняка это ловушка. Нет, глупости!

Мот облизнула губы и пожалела, что после превращения в вампира не избавилась от адреналина. Она приблизилась к двери, стараясь не обращать внимания на страх и возбуждение, от которого внутри все сжималось. Все ее чувства обострились до предела и были подчинены одному желанию — учуять или услышать того, кто ждал ее с другой стороны двери. И все же легкий запах человека за спиной Мот почувствовала слишком поздно — он был смешан с запахом чего-то масляного, механического и совершенно незнакомого.

Резкая боль в затылке — и она падает на пол, а затем дальше, вот тьму.

Мот открыла глаза и, зашипев от боли, немедленно пожалела об этом — прямо ей в лицо светила яркая лампа. Она попыталась пошевелиться и поняла, что руки скованы за спиной чем-то холодным и твердым. Несмотря на холод, этот предмет обжигал ее голые запястья.

— Не вертись, будет еще больнее.

Моргая, Мот взглянула в ту сторону, откуда доносился мужской голос, но в свете прожектора, направленного ей прямо в глаза, было трудно что-то разглядеть. От жара зудела кожа, губы пересохли и потрескались. Кто-то снял с нее кожаную куртку, и она осталась в облегающей черной футболке с кроваво-красным портретом доктора Фрэнка Эн Фертера из «Шоу ужасов Рокки Хоррора»[2].

Она едва не вскрикнула с облегчением, когда лампа — или что там это было — погасла и в комнате остались гореть только мигающие свечи. Очень романтично! Мот сидела, привалившись к стене, под единственным окном в комнате. Слева стояла большая кровать, покрытая серым бархатным покрывалом, дальше виднелось несколько встроенных платяных шкафов до потолка. Два низких столика со стеклянными столешницами были уставлены свечами разной высоты. Справа в кресле сидел какой-то человек.

Мот хотела было встать, но поняла, что ее ноги скованы тяжелыми серебряными цепями. Джинсы, по крайней мере, защищали ее кожу. Она нахмурилась, удивившись тому, что серебро, которым, очевидно, были скованы и ее руки, так больно жгло. Вампиры чувствительны к серебру, но не настолько. Обычно у них возникало просто раздражение или аллергия — и то лишь при соприкосновении с настоящим, чистым серебром.

Она уставилась на подозрительно знакомого молодого человека, наблюдавшего за ней. Первое, что она заметила, — нечто вроде арбалета в его руках, который был направлен ей в сердце.

Он произнес:

— Серебряные цепи и наручники освящены, поэтому так жжет.

Мот нахмурилась:

— Это просто сказочки.

— Тогда почему у тебя обожжены руки? — Его губы скривились в усмешке. — Должно быть, ты девушка верующая, поэтому так больно. Какая ирония!

— Кто ты такой?

Мот сопротивлялась желанию обнажить клыки, чтобы испугать парня. Вдруг он просто идиот, который не понимает, с кем связался? Вряд ли это было так, учитывая освященные серебряные цепи и арбалет, но предположение немного утешило ее, пока мозг лихорадочно работал, ища выход.

Парень, с короткими светлыми волосами и темными глазами, наклонился вперед и улыбнулся пленнице, но это была не дружеская улыбка. Его лицо освещало пламя свечей.

— Ты… — прошептала Мот.

— Джейсон Мердок. К вашим услугам! Жалко, что папы здесь нет, познакомились бы.

— Ты сын Томаса Мердока?

Он кивнул, довольный тем, что она догадалась:

— Джейс. Я бы пожал тебе руку, но ты немножко скована.

Мот боролась с тошнотворными ощущениями, охватившими ее, — яростью и паническим страхом. Этот маленький (ну хорошо, не такой уж и маленький!) ублюдок Джейс Мердок — сын охотника на вампиров, который досаждал Тео в последние несколько месяцев? Тео уверял ее, что в это время суток можно беспрепятственно проникнуть в квартиру Томаса Мердока — он охотился глухой ночью, — но забыл упомянуть об «ученике», живущем с папочкой. Она мысленно дала себе хорошего пинка. Зачем послушала Тео? Надо было собирать сведения самой.

Джейс снова пошевелился в кресле, откинулся назад и положил арбалет на подлокотник. В его левой брови сверкнуло серебряное кольцо — она не заметила его внизу, в холле.

Он тоже снял куртку; одет был просто — в белую футболку и синие джинсы. Его могучие руки покрывали татуировки. Разглядев их, Мот решила, что он, должно быть, старше, чем показался на первый взгляд. Прищурившись, она смогла рассмотреть нечто вроде кельтского кольца вокруг его правой руки — той, что держала арбалет и казалась твердой как камень, — и смутные очертания дракона или феникса на левой.

— Что ты здесь делаешь? — Мот с радостью услышала, что голос у нее не дрожит.

Он приподнял окольцованную бровь:

— Я здесь живу. — Должно быть, он заметил на ее лице удивление, потому что пожал плечами. — Ну, не постоянно. Вообще-то, я учусь в школе, но все свободное время провожу здесь, в Айронбридже.

Мот проверила наручники, впивавшиеся ей в запястья. Боль была ужасной, но она снова потянула их и едва смогла проглотить торжествующее восклицание — что-то подалось. Не совсем — пока нет, — но осталось немного.

— Зачем тебе торчать в школе, если ты собираешься заниматься семейным бизнесом с папочкой? — Она говорила легкомысленным тоном, с усмешкой, надеясь отвлечь противника.

Он ухмыльнулся. На этот раз его усмешка казалась почти искренней.

— Ты ничего не знаешь обо мне, зато я о тебе знаю многое. — Он поднялся и взял какой-то предмет, лежавший на полу у его ног. Прежде чем она сумела разглядеть, что это, он подошел, не выпуская из руки оружия, и поднял перед ней зеркало. Он посмотрел вниз, слегка наклонив голову, затем пристально ее оглядел. — Не желаешь взглянуть? Отражения нет. Как и там, внизу.

Мот так сильно захотелось дать ему пинка, что даже руки зачесались, но он был вне досягаемости. Парень отшвырнул зеркало и взялся за арбалет двумя руками, целясь выше, в лоб.

Сделав глубокий вдох, Мот попыталась поймать его взгляд. Если бы ей удалось установить контакт, она, возможно, смогла бы ослабить его волю и заставить освободить себя.

Джейс покачал головой:

— Ничего не выйдет, маленькая вампирша. — Он вытащил из кармана джинсов ее черные очки и осторожно подошел к ней сбоку. — Сиди тихо и будь хорошей девочкой. По-моему, в очках ты выглядишь лучше, особенно потому, что не можешь гипнотизировать меня своими прекрасными глазами.

Мот едва не лопнула от ярости, однако ничего не могла поделать, и сын охотника неловко нацепил ей очки на нос. Одна дужка соскользнула с уха, но потому, что Мот сопротивлялась, несмотря на направленный на нее арбалет. Она была уверена: если бы парень хотел ее убить, она уже стала бы кучкой пепла. Мот повторила это себе несколько раз. Помогло.

Как ни странно, Джейс Мердок казался не таким уж плохим парнем. Ну, если забыть, что он выстрелил в нее иглой с транквилизатором (или чем-то вроде этого) и сковал самым кошмарным серебром, о котором она когда-либо слышала. И если не обращать внимания на заряженный и взведенный арбалет с острой как бритва стрелой, который он держал. Красота!

Парень отошел, не сводя с нее взгляда, а Мот обнажила клыки и зашипела. Какого дьявола! Почему бы не устроить настоящее вампирское представление? Может быть, это произведет на него впечатление.

Однако он вернулся на свою позицию в кресле, явно не впечатленный ее клыками. Мот не могла избавиться от мысли, что выглядит нелепо — связанная, беспомощная и с дешевыми солнечными очками на носу.

Джейс усмехнулся, подтвердив ее подозрения:

— Клево смотришься!

— Пошел ты!..

— Дамы так не выражаются.

Мот поерзала на твердом полу, чтобы скрыть тот факт, что она еще немного растянула звенья цепи, соединявшей наручники. Она не видела, что делает, но хорошо все чувствовала — при каждом рывке наручники врезались в запястья. Хотя ей и не нравилось питаться кровью живых людей (а вкус крови нравился еще меньше), ее охватило сильное желание укусить этого парня, после того как она освободится. Хотелось оставить ему такой же вечный шрам, как шрамы от ожогов серебром, которые ей теперь придется носить до конца своей весьма долгой жизни.

Джейс произнес:

— Тебе отсюда не выбраться. Даже не надейся!

Мот ухмыльнулась, стараясь его разозлить:

— Зачем мне лишать себя такой интересной компании?

Она пристально посмотрела на своего «тюремщика». Он переложил арбалет в другую руку и вытащил мобильный телефон.

— Ждешь звонка от папочки?

— Ну, ты и наглая! — Джейс прищурился. — Как тебя зовут, маленькая вампирша?

Почему бы не сказать?

— Мот.

Он покачал головой:

— Я хочу знать твое настоящее имя, а не дурацкую вампирскую кличку[3].

— Это и есть мое настоящее имя. — По крайней мере теперь. И навсегда!

Он снова улыбнулся своей неприятной улыбкой; прежнее искреннее веселье исчезло.

— Ну, как скажешь, Мот.

— Какая разница, как меня зовут? Ты ведь все равно меня убьешь.

— Если хочешь знать мое мнение, то ты — уже труп. С того момента, как тебя укусили.

Мот почувствовала, как в сердце шевельнулась печаль.

— Откуда тебе знать? Папаша про нас рассказывал? — Она сглотнула ком в горле. — Может, не стоит принимать его слова за чистую монету, а узнать кое-что самому?

— Как только получу диплом, отправлюсь с ним путешествовать. Такая у нас договоренность.

— Ты имеешь в виду «охотиться»?

Он пожал плечами:

— И что, даже если так? Ты сама охотница. Вы все — хищники. Вампиры, оборотни… Чудовища, убивающие, когда сможете и кого сможете, чтобы выжить. — Он окинул ее тяжелым взглядом. — Только не говори мне, что никогда не убивала человека.

Внезапно Мот обрадовалась, что он не видит ее глаза. Она поджала губы и пожалела, что не умеет лгать.

— Я не буду отвечать. Ты целишься мне в сердце из чертова арбалета.

— Я так и думал. — Он выпятил губу. — Ты даже не можешь ответить на вопрос.

— Я ничего тебе не должна! Ты напал на меня, связал и угрожаешь превратить меня в кучку пепла. Знаешь, как давно я стала тем, что я есть? Ты об этом подумал?

Он нахмурился:

— О чем это ты?

— Разве папочка тебе не говорил? Вновь обращенные не превращаются в горсть праха, от которого просто избавиться. Если так дальше пойдет, у тебя на руках окажется гора трупов, которые некуда девать. Кишка не тонка? Кстати, сколько тебе лет? Ты же еще ребенок…

Джейс поднялся, его лицо перекосилось от гнева, арбалет в руках дрожал.

— Заткни пасть, кровопийца!

Мот мутило, руки болели, а ноги, казалось, приклеились к полу, но она задела его. Вот оно! Она в последний раз проверила наручники и затем потянула, радуясь, что соприкосновение с серебром не лишило ее сил. Цепочка разорвалась, но освященные наручники по-прежнему болтались у нее на запястьях. Но какое это имело значение? Теперь она могла действовать руками, остальное было не важно.

Джейс приблизился. Он показался ей молодым и неуверенным в себе. Мот облизнула губы и, тряхнув головой, отбросила с лица волосы и скинула криво сидевшие на носу очки. Они упали на пол в тот миг, когда Джейс направил стрелу ей в голову. Мот казалось, что слышно биение его сердца; она почти физически ощущала его страх. Видимо, сыну охотника еще многому предстояло научиться у папочки. Ирония ситуации не ускользнула от нее.

Она улыбнулась, хотя страх бился и у нее в груди, словно птица в клетке.

— Ты не туда целишься. Сердце у меня гораздо ниже.

Со странной смесью злобы и сострадания Мот смотрела, как он глотает ком в горле, облизывает губы. Она видела, как шевелится его кадык, и почти могла достать его ногами. Почти…

— Хорошо вы здесь устроились. — Она уперлась руками в пол. — Наверное, твой папаша прилично зарабатывает, истребляя вампиров, а?

По виску Джейса побежала капелька пота. Мот подумала: «Интересно, какой он на вкус? Удастся ли его попробовать?»

Он шагнул вперед — сделал всего один шаг, но этого было достаточно. Мот напала на него. Она оттолкнулась руками от пола и, сделав выпад ногами, нанесла удар в колено, К ее удовлетворению, послышался хруст кости: Джейс рухнул на пол, воя от боли. Арбалет упал рядом; смертоносная стрела вылетела из него, прожужжала мимо уха Мот и с глухим стуком вонзилась в старую штукатурку под окном. По инерции Мот полетела вперед и повалилась на тело врага. Ее ноги были крепко скованы толстыми цепями, но ей все же удалось подняться на колени и придавить Джейса к полу.

Его лицо приобрело желтовато-серый цвет, как оконная замазка, пока он возился под ней, пытаясь вырваться; сила этого человека, хотя и раненного, удивила ее, но она легко справилась с ним.

— Кончай дергаться. — Мот очаровательно улыбнулась. — Ты же не хочешь сделать себе больно, правда?