Помоги проекту - поделись книгой:
— Ютас — спросил я проснувшегося парня — А чем тут в лесу поживиться можно?
— В лесу, господин — сколько раз просил его называть меня просто Витас, все бестолку — много чего можно найти. Яйца в гнездах, дикий мед, рыба в озерах.
— Рыба нам ни к чему, ты разве забыл, что у нас нет огня, а вот остальное…
— Рыбу можно есть и сырую — вставил японец, внимательно прислушивавшийся к нашему разговору — вспомни, Алексей, суси.
— Называй меня Витасом — на английском ответил я Кивами — а насчет рыбы — кто их знает, что тут за рыба.
В общем, остановились на яйцах, меде и ягодах. Никакой малины, земляники в этих лесах конечно не было, но что-то съедобное Ютас нашел: кисло-сладкие ягодки и зеленые плоды с толстой кожурой. Подкрепившись, он заметил юркую маленькую птичку. Паренек сделал нам знак подождать и бросился за ней в чащу. Его не было с час или около того, а вернулся он нагруженный пчелиными сотами. Ай да парень! Смекнул, что птичка-то не простая, а медоуказчик. Тут мы, конечно, устроили пир. Объевшись медом и расслабившись после импровизированного ланча, я поинтересовался у Ютаса, как ему удалось остаться невредимым. Ведь ни одного укуса на нем нет. Оказалось, что здешние лесные пчелы не имеют жала. Любопытно. Постепенно разговор от пчел перешел к самому Ютасу.
— А как ты вообще умудрился попасть на поляну? — поинтересовался я у парня.
— Господин Ранглан, ну, тот торговец, которому я служил — ответил он — послал меня с караваном торговых кораблей по реке Верингея в Читал-Нуиз. Это город, расположенный на границе Империи с королевством Дориан — пояснил Ютас в ответ на мой недоуменный взгляд — По дороге на нас напали разбойники. Ночью подкрались на лодках и отбили две последние ладьи, в одной из которых был я. Всего пятерых людей господина Ранглара захватили. Ладьи в укромном затоне разгрузили на подводы, а нас заковали в цепи и отправили на невольничий рынок в Читал-Нуиз. Куда хотели, туда в итоге и попали — тут Ютас грустно усмехнулся и протянул нам свои руки ладонями кверху. Оказалось, что запястья юного торговца краснели рубцами, которые остаются после железных кандалов.
В Читал-Нуизе нашего рыжеволосого друга вместе с тремя женщинами и двумя мужчинами купил какой-то аристократ, говорящий с сильным дорианским акцентом. Если он действительно был дорианцем, то непонятно, как он мог свободно ходить по имперскому городу — королевство Дориан и Империя находятся в состоянии перманентной войны. Но факт остается фактом. То ли могущественные покровители, то ли фальшивые документы, а может и на тайной службе Империи состоял… Через несколько дней аристократ приобрел корабль, который по иронии судьбы оказалась той самой ладьей, где был захвачен Ютас. Была нанята охрана и судно отправилось вверх по реке. В трюме корабля к этому моменту рабов прибыло — появились трое гномов с дорианских золотых рудников, еще семь женщин и восемь мужчин. Большинство людей родом из Баронств и Империи, проданные в рабство за долги. Самое интересное рыжеволосый парень приберег на последок: если гном, в котором сейчас обитал Мусамото, изначально входил в число рабов, то мой верзила был одним из охранников, и более того, возглавлял отряд.
Далее события развивались так. Ночью ладья причалила к берегу и рабов вывели наружу. Связаны были все — и мужчины, и женщины и гномы. Рабов окружили десять сторожей и все принялись чего-то ждать. Или кого-то. Этот кто-то явился в полночь и оказался одним из тех черных эльфов. С ним было дюжина вооруженных мужчин с факелами. Эльф, аристократ и начальник охраны отошли в сторону и принялись о чем-то бурно совещаться. Ютасу удалось подслушать обрывок разговора. В нем остроухий требовал, не мешкая передать ему всех рабов, так как до начала жертвоприношения осталось всего ничего и нужно торопиться. Аристократ требовал еще денег за риск, а здоровяк все это слушал слушал, а потом как заорет во весь голос: — Агилос, ты подонок! Задумал отдать на заклание этой богомерзкой твари людей?!
И чтобы не было ошибки, начальник охраны ткнул пальцем в "богомерзкую тварь" пальцем. Подобного оскорбления аристократ не стерпел и начал вытаскивать свой меч. Но не успел. Бывший хозяин моего нынешнего тела не стал с ним цацкаться и достал свой клинок быстрее. Стремительным ударом он зарубил подонка Агилоса и бросился на эльфа. Но тот успел спрятаться за своих воинов. К верзиле присоединились его подчиненные, и началась массовая схватка. К сожалению, дело сразу обернулось против охранников, нанятых Агилосом. Эльф достал лук и, стреляя с поразительной быстротой и точностью, буквально за несколько мгновений расстрелял половину нападавших. Остальные охранники были убиты или оглушены в рукопашной в течение следующих пары минут. Дольше всех продержался их предводитель, тот самый, чье тело я теперь занял, умудрившийся заколоть стремительными выпадами двоих бойцов эльфа. Но его в итоге смяли, выбили оружие из рук и повалили на землю. Темнокожий эльф распорядился верзилу и выживших охранников связать и присоединить к группе рабов. Потом пленников погнали лесной дорогой к тайному лесному храму. Ютас считал, что колдун-садист просто воспользовался в своих грязных целей древним сакральным местом. Паренек слышал, что в Дангоре остались эльфийские святыни, в которых старые хозяева этого мира поклонялись некому творцу всего сущего, которого еще называли Спящим Богом. Почему спящим, где еще находятся подобные храмы — ничего этого Ютас не знал. Далее рабов привели на поляну, напоили сонным зельем и наш рыжий друг уснул.
— Ютас, а почему черный эльф так торопился? — задал вопрос Масумото.
— Как же, господин, вчерашний день был днем летнего солнцестояния, а ночь — самая короткая ночь в году. Это самый важный праздник в Дангоре. Во всех странах, где говорят на мелотском языке, отмечают этот праздник. Самые важные ритуалы, камлания у шаманов совершаются в этот день и эту ночь.
— Значит и тут тоже солнцестояние 21-го июня — неосмотрительно поинтересовался японец.
Ютас удивленно воззрился на гнома:
— Что такое "и-э-юнь"? — по буквам повторил он названия месяца — Вчера был 10-й день месяца Дракона года Песочных часов, по тирийскому летоисчислению идет десятый месяц Плевень три тысячи седьмого года от сотворения мира.
— Ютас, должен тебе признаться — сделал я знак японцу, чтобы он не вмешивался — мы не из этого мира. Мы вчера ночью заснули в наших телах, а проснулись уже в новых. В нашем мире нет ни эльфов, ни гномов, не говоря уж об орках. Магия, заклинания — все это выдумки писателей. Этого тоже ничего нет.
Паренек, услышав эту новость, впал в состояние легкого шока, которое впрочем долго не продлилось. Какое-то время он недоверчиво смотрел на нас, но в мире, где чудеса, по-видимому, являются банальностью, такой поворот не казался ему слишком шокирующим. Живой ум и любопытство быстро одолели шок и Ютас бросился расспрашивать нас о нашей жизни на Земле, обычаях, народах… По мере возможности я удовлетворил его интерес и мы вновь отправились в путь. Интересно, попробовал бы кто-нибудь на Земле заявить, что он из другого мира… Как пить дать, примут за психа. Впрочем, среди интеллектуалов можно было бы сойти и за приверженца учения о реинкарнации — мол пришелец из иного мира, родившейся в теле человека… Тут, у нас, правда, не рождение, а вселение получилось, а вселяются кто? Демоны, бесы… Тьфу! Чушь какая-то в мысли лезет! — я встряхнул головой.
Пока шли, пробираясь через лес, я все обсасывал сложившеюся ситуацию с разных сторон. Ясно, что наше попадание сюда, в этот мир носило какой-то мистический, чтобы не сказать магический характер. Я выделил два фактора, возможно оказавших влияние на перенос. Вернее даже три. Во-первых, это практически идентичные "Стоунхенджы" и тут и там. Во-вторых, время. На Земле и в Дангоре совпадают дни летнего солнцестояния. Точнее, и там и тут оказалось летнее солнцестояние, и совпали они по времени в моей жизни, а сама по себе одновременность, как я смутно помнил из релятивистской теории, явление относительное, но не стоит этими деталями забивать себе голову. И, наконец, третий фактор — сон. Когда мы попали сюда мы что делали? Правильно, спали. И я, и японец. Потом местная легенда про Спящего Бога, мой кошмар с пылающим псом. Короче, надо бы проконсультироваться с местными специалистами.
— Ютас, а как тут у вас дела обстоят с нормальными, вменяемыми колдунами? — спросил я перепрыгивая поваленное дерево — ну, там академия магии какая-нибудь, университет, школа знахарей наконец…
— Есть остров Магов в Северном океане, а в пустыне на юге, — понизив голос, слегка испугано продолжал Ютас — говорят, существует город некромантов Некрополис, откуда, правда, простые смертные никогда не возвращались.
Порасспросив паренька поподробнее, я выяснил, что свои волшебники есть практически у каждого народа. У гоблинов и орков — шаманы, у эльфов — загадочные друиды, про западные страны Ютас мало что знал, а вот у восточных народов монополию на подготовку заклинателей захватил остров Магов — все более-менее стоящие специалисты проходили подготовку в этом загадочном месте.
— А гномы, что у них сверхъестественного есть? — продолжил тему наш японец.
— Гномы? — удивился рыжий паренек — у них ничего нет. Они, ну… убогие что ли. Нет, ни о каких магах-коротышках я не слыхивал.
В итоге ничего конкретного про гномов Ютас нам не рассказал, отделавшись ответом, что мы, мол, сами когда-нибудь все увидим.
Лес постепенно стал редеть и к вечеру второго дня нашего пребывания в этом чудесном мире, мы вышли на опушку. Солнце еще не успело закатиться за горизонт, и я разглядел совсем недалеко небольшой хуторок — всего несколько строений. К нему-то мы и направились. Но прежде ограбили местных огородных пугал на предмет одежды. Хоть и рваные штаны, а не прикрыть голый зад нельзя — народ не поймет. Приоделись, спустились с пригорка, и смело постучали в деревянные ворота. За ними раздался лай собаки и спустя пару минут строгий мужской голос — Это кого там еще Жнец[3] принес?!
Интерлюдия. Эльфы.
Мелитор, Курган Скорбящих, 11-й день месяца Дракона года Песочных часов.
Высокий, пожилой эльф, с небольшой золотой короной на седой голове, стоял возле скромной каменной могилы у огромного, шагов двадцать в диаметре дерева. Крона Пелиона — а это был именно Пелион или его еще называют в Империи Драконов "элфийский дуб" — терялась в небесной синеве. Да и синева еле-еле проглядывала сквозь листву исполинов, из которых состоял великий восточный лес Дангора. Никто не знал, как далеко тянется пуща остроухих с запада на восток — поговаривали, что не меньше недели полета орла. И здесь, в сердце эльфийского государства — столице Мелиторе, Верховный правитель грустил возле могилы своей первой и единственной жены. Больше ста лет прошло, как погибла Луминэль, но боль по-прежнему жила в сердце короля Эльдара. Раз в год он приходил к месту упокоения своей супруги и никто, ни один а ареофаг[4] или даже Первосвященник-Друид не смели потревожить его в минуты скорби.
Но не только скорбь являлась причиной ежегодных визитов. На могиле жены Эльдар просил совета и мудрости у духа усопшей. Именно покойной жене Верховный правитель мог не лукавя поведать то, что его тревожит и волнует. А волновало эльфа многое. Во-первых, неурожай плодов Пелиона "атари" — третий за последние два года. Деревья плодоносят трижды в год, являясь основой сельского хозяйства жителей Великого леса. Каждый плод-атари состоит из трех камер — в каждой из которых находятся различные виды съедобных белковых масс. Нет урожая — нет запасов на будущее. Нельзя сказать, что эльфы голодали — такое за всю тысячелетнюю историю этого народа случалось всего несколько раз, но неурожай вселял в сердца подданных Эльдара страх и неуверенность. А те, в чьи обязанности входило следить за Пелионами — маги-анималисты Первосвященника-Друида занимались совершенно не тем. И это во-вторых.
"Нет, абсолютно недопустимо — думал про себя Верховый правитель — чтобы экспансионисты из Братства Опеки[5] окончательно снюхались с Друидом и его учениками. А те и рады провести обряд 100 саженцев на землях людей — как же! Великая Пуща прирастает.
"А то, что этот прирост вызовет войну с Империей? А ведь эта война, тайная и кровавая, с убийцами, шпионами и ядами уже 200 лет как идет — тут Эльдар посмотрел на изображение жены, выбитое на надгробном камне, и прошептал — "Клянусь Священным Деревом, родная, я отомщу!". За спиной Эльдара раздалось шевеление, топот и, обернувшись, Правитель, увидел, как сквозь охрану пытается протиснуться его сын, глава ордена Орлов и лучший воин королевства, Листок. Единственный наследник был молод, горяч и по-эльфийски красив. Правильные и утонченные черты лица, мускулистое тело, роскошная грива светлых волос, заплетенная в две косы — вот каким был сын Эльдара. И только он мог рискнуть побеспокоить своего отца в такой момент.
Сделав знак начальнику телохранителей пропустить Листока, Эльдар прислонился к стволу Пелиона.
— Говори.
— Плохие новости, отец. Даже не знаю с чего начать.
— Начинай с самого плохого.
— Архимаг Эфсин ушел от нас.
— Во-от оно как — нахмурившись, протянул Эльдар — и где же вы ошиблись?
— Мы. — С нажимом произнес Листок — Мы ошиблись. Эфсин был не один. Помимо охраны, с ним были два Темных Эльфа, но это ерунда. Нас было достаточно: два друида, наемники из людей и мы с нашими Медведями — мы бы справились. Но Эфсин… он смог активировать алтарный камень в Старом храме и… в общем, магия крови теперь не секрет для Эссуниона.
— Она никогда для него не была секретом. Но заряжать камни только раз году в день Солнцестояния… Это не вариант.
— Отец, это еще не все. Наши маги зафиксировали прямо перед началом инициации сильные эфирные возмущения. А во время обряда Эфсин зачем-то начал заклинать одного из пленников в железного голема.
— Стой! С этого момента рассказывай все подробно.
— Мы, как ты и приказал, ждали в лесу результатов эксперимента Главы имперского Конклава. После четырнадцатой жертвы, алтарь активировался, и начались эманации. Я все тщательно записывал, а друиды мерили мощность. Она повышалась скачкообразно. Однако ходу ритуала помешали две драки. Одна с гномом — уж не знаю, как он вывернулся из рук темных. Другая — с человеком высокого роста, короткой стрижкой и… ну и он голый был.
— Дальше — раздраженно поторопил сына Эльдар.
— Эфсин зачем-то прервал инициацию и начал превращать здоровяка в голема. Причем сразу в железного. Я принял решение напасть раньше времени, так как если бы архимагу удалось так быстро наколдовать…
— Это ясно. — Прервал Листока Верховый правитель. — Ученики Первосвященника справились с заданием? Сумели нейтрализовать камень Эфсина?
— И да и нет. Защиту друиды пробили быстро, и я даже всадил в глаз архимагу стрелу. Но он сумел подключиться к источнику силы и быстро восстановиться. Накрыл себя и охрану радужным куполом. Тут бы нам и пришел конец, но парень, которого Эфсин превращал, сумел сбежать, попутно разбив алтарь.
— Человек смог разбить алтарь в храме Спящего Бога?!?
— Да. К сожалению, архимагу удалось телепортироваться и мы остались ни с чем — алтарь разрушен, Эфсин сбежал из нашей ловушки, пленники частью убиты, частью разбежались. Человек, разрубивший камень, также исчез.
Эльдар нервно хрустнул пальцами и принялся нервно расхаживать от могилы жены к дереву и обратно.
— Хорошо, давай рассуждать последовательно. — Король остановился и посмотрел в глаза сына. — Этот человек-уникум — не наша проблема. Пусть им занимаются Друиды. Наша проблема — император Эссунион, который вместе со своим архимагом Эфсином подмяли два места силы: Огненную гору, и Маатанский пик. Из-за последнего ему пришлось начать войну с двумя странами — Тирой и Дорианом. А также применить Секиру Ура. Третий раз за всю историю. И теперь, после разрушения Читал-Нуиза, под его контролем огненная и воздушная школы магии. Тира, бароны и Дориан держатся только потому, что их поддерживают островные маги со своим лазурным алтарем и магией воды. Если Эссунион найдет третье, гномье место силы — Сердце Гор, то он сможет заряжать коричневые топазы и основать школу магии земли. Ты понимаешь, чем нам это грозит?!?
— Равновесие нарушится окончательно?
— Да.
— А разве оно не нарушилось, когда Эссунион завладел своим могущественным артефактом — Секирой Бога Ура?
— И да и нет. Гномы владели очень странной святыней. Секиру можно применяться только раз в сто лет.
— Какая же от нее тогда польза?
— Сто лет артефакт накапливает энергию, и не спрашивай меня как. Для этого не нужно место силы. Это одно достоинство. Второе — это предмет дарит своему владельцу бессмертие. То самое бессмертие, которое мы уже тысячу лет не можем обрести от магии наших Пелионов. Ну и наконец, раз в сто лет Секира может выдавать на выход потрясающей мощности энергию. Артефакт выплескивает из себя мощность ста 500-таадных камней[6].
— Неужели это возможно?
— К сожалению, да. Первый раз Эссунион применил Секиру, когда убил первосвященников и магов гномов Лиатана. 200 волшебников, напичканные топазами и турмалинами, были буквально вмурованы в отроги Облачных гор одним чудовищным по силе магическим ударом. Эти камни, кстати, помогли будущей Империи Драконов отразить нашествие орков и основать академию волшебников. Так у острова Магов появился конкурент в лице Конклава магов. Второй раз, двести лет…
— А разве не Эссунион применил Секиру против орков полгода спустя? По слухам вожди и шаманы клыкастых были уничтожены чудовищным по силе взрывом.
— Нет, Секира тут не причем. Друиды и скауты из Братства Опеки были на поле боя спустя неделю и узнали, что в ночь перед битвой Эссунион, укрывшись магической маскировкой, пробрался к холму, где находился штаб орков, и заминировал его. В самый ответственный момент битвы он взорвал несколько крупных магических камней под камлающими шаманами и вождями кланов. Ну и приписал этот ход мощи Секиры. Это, кстати, привело к тому, что напуганные орки триста лет назад вернулись под руку Некрополиса.
— И когда же Эссунион задействовал свой чудовищный артефакт второй раз?
— Не удивительно, что ты об этом не знаешь. Это случилось двести лет назад, во время пятой войны с клыкастыми. Объединенная армия восточных и западных орков, при поддержке обученных в Некрополисе шаманов, да еще и вооруженных черными агатами, с ходу взяла несколько приграничных крепостей. Первая битва для Эссуниона сложилась крайне неудачно. Десять легионов, подпертые магами Конклава, пытались сразиться в чистом поле, сделав ставку на магию. Угольки и ветерки[7] ударили по оркам заклинанием «огненная буря», рассчитывая пробить бреши в атакующих порядках орков, смешать нападающих и дать легионам время на то, чтобы сблизится с орками для рукопашной. Но имперцы опять попались в ту же ловушку, что и Руимон седьмой. Шаманы орков не только отразили удар магов Конклава, но и сумели вызвать заклинание зыбучих песков, в которых завязли легионы. Орки на рогачах легко обошли полки имперцев, окружили их и начали расстреливать из своих боло. Конницы у Эссуниона в тот момент было совсем мало и ее легко оттеснили и обратили в бегство. А через два часа кровавой бойни, Эссунион, видя как тает его армия и погибают наиболее боеспособные маги решился применить Секиру во второй раз. Он вызвал Пыльную бурю такого размера и мощи, что всего за час в песках Приграничья ему удалось похоронить двадцати тысячное войско, включая всех шаманов с их черными агатами. Не уцелел ни один.
— Про третий раз я знаю. Стены Читал-Нуиза.
— Да, это было двадцать лет назад. Но целью Эссуниона был не Читал-Нуиз, а Маатанский пик. Место, где концентрируется сила ветра.
— То есть Император перешел от защиты к нападению?
— Да, и это еще не самое страшное.
ГЛАВА 3
Хутор
Добровольные рабы производят больше тиранов, нежели тираны — рабов.
Я смерил взглядом высокий деревянный забор. Прикинул с высоты своего нового двухметрового роста, что тот в высоту потянет метра на три с половиной.
«Не хило! И бревна все вон как остро заточены! Впрочем, колючая проволока подошла бы лучше…», — тут мои мысли прервал голос Ютаса, которому мы как местному жителю поручили налаживать контакт с аборигенами:
— Хозяева, пустите странников переночевать.
В воротах открылось маленькое окошко с ладонь величиной, и нас принялись внимательно разглядывать.
— Так, так — пробасил тот же мужской голос — ктыри пожаловали.
— Бродяги — шепотом уточнил для меня Ютас.
— Мы не ктыри — вступился я за нашу компанию — Нас в лесу разбойники ограбили…
Поделиться книгой: