Блудный сын

— Готов, — низкий, хриплый голос.

— Где твоя кисть? — спросил Виктор.

Налитые кровью глаза сместились в сторону маленького столика, который стоял в дальнем углу лаборатории.

Там живая кисть лежала в неглубокой чаше с антибиотическим, цвета молока раствором. Как и в случае головы, это пятипалое чудо обслуживалось многочисленными трубочками и электрическим генератором низкого напряжения, насосом, который стимулировал нервы, а следовательно, и мышцы.

Системы жизнеобеспечения головы и кисти были совершенно автономными, не имели ни одного общего проводка или трубки. Посмотрев на показания приборов на пульте управления и подрегулировав некоторые параметры, Виктор приказал: «Карлофф, шевельни большим пальцем».

В чаше кисть оставалась неподвижной. Неподвижной. А потом… большой палец дернулся, согнулся, разогнулся.

Виктор давно уже искал гены, отвечающие за сверхъестественные психические способности, которые иногда проявлялись в людях, но не поддавались контролю. Недавно ему удалось добиться в этой области определенных успехов.

Карлофф, голова без тела, только что продемонстрировал психомоторный телекинез: движение пальца осуществилось исключительно за счет психоэнергии.

— Выдай мне арпеджио,[13] — приказал Виктор.

В чаше кисть приподнялась, пальцы начали перебирать струны невидимой арфы.

Довольный увиденным, Виктор продолжил: «Карлофф, сожми пальцы в кулак».

Пальцы медленно сжались и продолжали сжиматься все сильнее и сильнее, костяшки заострились и побелели.

Никаких эмоций не отражалось на лице Карлоффа, но в кисти чувствовалась злость и желание убивать.

Глава 15

Новый день, новая смерть. Второе подряд утро завтрак у Карсон совпал с известием, что найден еще один изуродованный труп.

Телевизионщики уже находились у библиотеки, вытаскивая из фургона со спутниковой антенной необходимое оборудование, когда Карсон ударила по тормозам, вывернула руль и втиснула свой седан между двумя черно-белыми патрульными машинами, припаркованными под углом к тротуару.

— Я перекрыла все рекорды скорости, добираясь сюда, — пробурчала она, — а пресса уже здесь.

— Дай взятку нужным людям, — присоветовал Майкл, — и в следующий раз позвонят сначала тебе, а уж потом на «Четвертый канал».

Когда она и Майкл пересекали тротуар, направляясь к библиотеке, репортер крикнул: «Детектив О'Коннор, это правда, что на сей раз Хирург вырезал сердце?»

— Должно быть, эти мерзавцы так интересуются Хирургом, потому что ни у кого из них нет сердца, — поделилась она своими мыслями с Майклом.

Они торопливо поднялись по каменным ступеням, ведущим к двери здания, облицованного красным камнем с серыми гранитными колоннами.

— Все укладывается в общую схему, — сказал им полицейский, который дежурил у двери. — Точно его работа.

— Семь трупов за три недели — это не схема, — ответила Карсон. — Это бойня.

Когда они вошли в регистрационный холл читального зала, Майкл огорченно покачал головой.

— Опять не захватил книгу, которую давно пора сдать.

— Ты брал в библиотеке книгу? Мистер Ди-ви-ди с книгой?

— Это каталог «ди-ви-ди».

Технические эксперты, полицейские фотографы, медицинские эксперты служили прекрасными проводниками. Карсон и Майкл следовали по лабиринту книжных полок, руководствуясь кивками и взмахами рук.

У желтой ленты, обтягивающей место преступления, их поджидали Харкер и Фрай.

Дабы показать, что этим делом должны заниматься он и Карсон, Майкл сказал: «Вчерашний собиратель кистей сегодня переключился на сердца».

Фрай выглядел неважно. Побледнел, как полотно. Потирал рукой толстый живот, словно съел на завтрак что-то несвежее.

— Просто счастье, что вы ведете это дело. Лично я потерял к нему всякий интерес.

Если Харкера тоже перестало интересовать это расследование, то по причинам, отличным от тех, что мог бы привести Фрай. Лицо его оставалось красным, как и всегда, в глазах читался вызов.

Он провел рукой по выбеленным солнцем волосам.

— Мне представляется, что тот, кто ведет это дело, оказался в шкуре канатоходца. Одна ошибка — и пресса спустит его в унитаз.

— Если эти слова предлагают сотрудничество вместо соперничества, мы его принимаем, — ответил Майкл.

Карсон в отличие от Майкла еще не могла простить этой парочке прежние попытки поучаствовать в расследовании, но спросила:

— Кто жертва?

— Ночной охранник, — ответил Харкер.

Если Фрай остался на месте, то Харкер поднырнул под желтую ленту и повел их в дальний конец прохода между стеллажами, к углу, за которым начинался новый проход между такими же высокими, до потолка, стеллажами.

На первом от угла стеллаже висела табличка «АБЕРРАЦИОННАЯ ПСИХОЛОГИЯ». Еще в тридцати футах лежал мужчина. На спине. Выглядел он как хряк, которого уже наполовину разделали на бойне.

Карсон вошла в новый проход, но остановилась в отдалении от трупа, чтобы не вступить в кровяное пятно на полу, которое еще не успели обследовать эксперты.

Оглядывая место преступления и планируя порядок его осмотра, Карсон услышала за спиной голос Харкера: «Похоже, он вскрыл грудную клетку, как заправский хирург. Профессионализм налицо. Этот парень носит с собой полный набор инструментов».

Майкл встал вровень с Карсон.

— По крайней мере, мы можем исключить самоубийство.

— А выглядит почти как самоубийство, — задумчиво пробормотала Карсон.

— Слушай, давай вспомним основной принцип нашей совместной работы. Ты руководствуешься законами логики.

— Была борьба, — заметил Харкер. — С полок сброшены книги.

Действительно, на полу лежали примерно двадцать книг, между ними и трупом. Ни одной раскрытой. Некоторые одна на другой.

— Слишком аккуратно, — возразила Карсон. — Такое ощущение, что книги просматривали, а потом откладывали в сторону.

— Может, доктор Джекиль[14] сидел на полу, изучая собственное безумие, — вставил Майкл, — когда на него наткнулся охранник.

— Посмотрите на влажную зону. — Карсон вскинула руку. — Кровь только около тела. На книгах практически ничего. Никаких признаков борьбы.

— Никаких признаков борьбы? — В голосе Харкера слышалась насмешка. — Скажи это вон тому парню, оставшемуся без сердца.

— Оружие в кобуре, — указала Карсон. — Он даже не вытащил пистолет, не то что не выстрелил.

— Хлороформ со спины, — предположил Майкл.

Карсон не ответила. Этой ночью безумие проникло в библиотеку, прихватив с собой саквояж с хирургическими инструментами. Она слышала мягкие шаги безумия, слышала его медленное тихое дыхание.

От запаха крови жертвы в душе Карсон шевельнулся страх. Что-то неординарное было в этой сцене, что именно, сформулировать она еще не могла, что-то беспрецедентное, еще не встречавшееся в ее практике, столь неестественное, что тянуло на сверхъестественное. И воздействовало это сверхъестественное прежде всего на ее эмоции, а не на рассудок. Дразнило, предлагая увидеть, в чем же тут дело, понять.

А стоявший рядом Майкл прошептал: «Самое время призвать ведьмино чутье».

Во рту у Карсон пересохло, руки вдруг стали ледяными. Она знала, что такое страх. Могла бояться, но при этом оставаться профессионалом, знающим, что и как нужно делать. Иногда страх усиливал ее умственные способности, позволял ярче и четче оценить ситуацию.

— Такое ощущение, что бедняга просто лежал на полу и ждал, пока его разрежут. Посмотрите на его лицо.

Действительно, глаза раскрыты, само лицо расслаблено, не перекошено ужасом или болью.

— Хлороформ, — повторил Майкл.

Карсон покачала головой.

— Он был в сознании. Обратите внимание на глаза. На рот. Его не «вырубили». Посмотрите на его руки.

Левая рука лежала ладонью вверх, с растопыренными пальцами, что указывало на применение успокоительных препаратов.

Но вот правая была сжала в кулак. Если бы использовался хлороформ, она бы ничем не отличалась от левой.

Свои наблюдения Карсон записала в блокнот, после чего спросила: «Так кто нашел тело?»

— Библиотекарь утренней смены, — ответил Харкер. — Нэнси Уистлер. Она в женском туалете. Не может выйти оттуда.

Глава 16

Женский туалет благоухал дезинфицирующим средством с запахом сосны и ароматом духов «Белые бриллианты». Первое использовала уборщица, источником второго была Нэнси Уистлер.

Молодая симпатичная женщина, в облегающем ярко-желтом летнем платье, разительно отличающаяся от стереотипного образа библиотекарши.

Она склонилась над одной из раковин, сложив ладони лодочкой, набирала в них холодную воду, полоскала рот, выплевывала.

— Уж извините, что я такая растрепанная.

— Нет проблем, — заверила ее Карсон.

— Боюсь выйти отсюда. Всякий раз, когда я думаю, что рвотных позывов больше не будет, меня опять начинает рвать.

— Нравится мне эта работа, — сказал Майкл.

— Полицейские, которые осматривали здание, доложили мне, что следов взлома нет. Вы уверены, что входная дверь была заперта, когда утром вы пришли на работу? — спросила Карсон.

— Абсолютно. Два врезных замка, дверь была закрыта на оба.

— У кого еще есть ключи?

— У десяти человек. Может, у двенадцати, — ответила Нэнси Уистлер. — Не думаю, что смогу сразу назвать фамилии.

Карсон знала, что не следует слишком давить на свидетельницу, которая еще не отошла от встречи с окровавленным трупом. Ни к чему путному это привести не могло.

— Отправьте мне по электронной почте список владельцев ключей. Как только сможете.

— Конечно, хорошо, я понимаю. — Лицо у нее перекосилось, детективы уже решили, что библиотекаршу вновь вырвет, но обошлось. — Господи, он был настоящей жабой, но определенно такого не заслуживал. — Заметив удивленно поднявшиеся брови Майкла, добавила: — Бобби Оллвайн. Охранник.

— Которого вы назвали жабой? — уточнил Майкл.

— Он всегда… смотрел на меня, говорил какие-то неуместные слова. Взял в привычку незаметно подходить ко мне.

— Сексуальные домогательства?

— Нет. Ничего такого он себе не позволял. Но вел себя очень странно. — Она покачала головой. — И ради развлечения ходил по похоронным бюро.

Карсон и Майкл переглянулись.

— Послушайте, а кто не ходит? — переспросил Майкл.

— Ходил на вынос тела, — пояснила Нэнси. — На мемориальные службы. И покойников этих он знать не знал. Два, а то и три раза в неделю.

— Почему?

— Говорил, что ему нравится смотреть на мертвецов, лежащих в гробах. Говорил… его это успокаивает. — Она выключила воду. — Бобби был чокнутым. Но… зачем кому-то понадобилось вырезать ему сердце?

Майкл пожал плечами.

— Сувенир. Сексуальное удовлетворение. Обед.

Лицо Нэнси исказилось, она зажала рот рукой, метнулась в кабинку.

— Мило. — Карсон сурово глянула на Майкла. — Очень мило.

Глава 17

Облупившаяся краска, отваливающаяся штукатурка, заржавевшее железо изгороди, плющ, пожелтевший от жары, плесень, прижившаяся в многочисленных трещинах бетонной дорожки. На лужайке с проплешинами не хватало лишь таблички со словами: «КВАРТИРЫ ВНАЕМ. ТОЛЬКО ДЛЯ НЕУДАЧНИКОВ».

Собственно, табличка на лужайке стояла, но с первыми двумя словами. Остальные три дописало воображение Карсон после того, как она припарковалась у тротуара и пригляделась к дому.

Помимо таблички, лужайку украшала стайка из семи розовых фламинго.