«Если», 2006 № 1

— Да, Ваше Святейшество. Я должен подчеркнуть, что мы никоим образом не претендуем на исчерпывающее истолкование природы наших систем. Ни в философском, ни в теологическом аспекте. Мы просто делаем машины, и у нас это очень хорошо получается. Такие способности и умения нам дарованы Божьей милостью. А значит, мы просто обязаны использовать их для прогресса науки и техники к вящей славе Господней…

«Интересно, сколько раз Портас репетировал эту речь?» — размышлял Арчибетто, с интересом наблюдая за реакцией Папы. Его Святейшество слушал, кивал, хмурился, поджимал губы, но под конец широко улыбнулся.

— Прекрасно сказано, signor Портас… Я услышал как раз то, что ожидал.

Тень паники промелькнула на побледневшем лице оратора, но Александр снова улыбнулся ему.

— В конце концов, я Помазанник Божий, — заметил он, — и кое-кто полагает, что вдобавок я еще и вполне разумен. Вы должны позволить мне выслушать все аргументы, signor Портас — и ваши, и Инквизиции, — а окончательное решение… Понятно, оно всегда остается за мной.

Затем Александр повернулся к Арчибетто и неторопливо окинул его проницательным взглядом.

— А это, значит, тот самый человек, который убеждает других приобрести ваше чудо? Suadeo?[8]

Арчибетто со смиренным достоинством поклонился.

— Ваше Святейшество, я путешествующий торговый агент. Я не разрабатываю новые системы и не конструирую computos. Но мой статус требует досконального знания о том, как работают наши машины и как следует ими управлять.

— Отлично, молодой человек, — с улыбкой молвил Александр. — Тогда продай мне ваш computos Fenestrum!

Бросив мгновенный взгляд на Портаса, Арчибетто повернул clavis[9], открывающий главную цепь, и в нее полилось dynamos. К счастью, машина не выказала ни малейшей неуверенности, даром что все ее компоненты протряслись по доброй половине дорог Италии. Затем Арчибетто продемонстрировал Папе клавиатуру с клавишами из слоновой кости, установленными на серебряных tympani[10], показал, как менять регистры и шрифты, как печатать буквенный текст, числа и символы. После первого урока Папа Александр под его руководством старательно настучал одним пальцем собственное имя и пришел в восторг, узрев, как оно высветилось на speculum dynamic.

— Сейчас мы используем нити Вольфрамио, они способны показывать только свет и темноту… Черно-белая гамма, — пояснил Арчибетто. — Но через несколько месяцев, я уверен, мы сумеем получить разноцветные картинки.

— Не может быть!.. — восхитился Папа. — И сколько же будет цветов?

— Ну… — Арчибетто замялся. Вопрос был скользкий, ибо Святая Церковь признавала исключительно семь цветов Божьей радуги. — Все, разумеется, Ваше Святейшество… какие только подарил нам в своей милости Бог.

— Изумительно. Господь был щедр в своем вдохновении.

Арчибетто послушно кивнул, испытывая смешанные чувства унижения и гордости. Он показал, как следует сохранять файлы, объединять и защищать. Как производить простые математические действия и более сложные расчеты. Как перевести неактуальную информацию на специальные диски для хранения, изготовленные из прессованных волокон и слюды.

— А можно ли будет использовать computos для составления документов? — заинтересовался Александр.

— Для самых простых — хоть сейчас, однако со сложными придется немного подождать. У Леонардо отыскался подходящий для нас талантливый подмастерье, мы обучаем его элементам графического дизайна… Или, скорее, теперь он обучает нас.

— И он рисует эти штуки прямо на computos?

— Si, Ваше Святейшество. Позвольте мне показать нашу новую графическую программу?

Сервиторы принесли скромную еду и вино. И Портас слегка перекусил, одобрительно наблюдая за бравурным представлением Арчибетто. Когда громадный, громко клацающий autoscriptor ожил и принялся за работу, усталый eruditus присоединился к Папе и Портасу, которые потихоньку прихлебывали из кубков. Наконец огромная машина извергла из себя бумажный лист in quarto, покрытый строчками четких печатных букв: официальное послание Святого Престола, адресованное Султану Оттоманскому. Арчибетто и Портас давно подготовили подобные сюрпризы для эффектного показа своей продукции, просто на всякий случай. Александр взял бумагу в руки и критически изучил текст.

— Мы каждодневно совершенствуем качество наших систем, Ваше Святейшество, — вкрадчиво заметил Портас.

— Как скоро будет цвет? — В глазах Александра без труда читалось нетерпеливое предвкушение.

— Через три месяца, — мгновенно отрапортовал Портас. — Но для широкой публики через год.

— Почему такая задержка? — недовольно спросил Папа.

— Ваше Святейшество, — не задумываясь, ответил Арчибетто, — наши эксперты сначала должны отловить все дьявольские…

Он тут же прикусил язык, но Александр сурово нахмурил брови, и повисло тягостное гробовое молчание.

— Возможно, — наконец произнес Папа, — будет гораздо лучше использовать менее скандальную терминологию? Без религиозной окраски? Думаю, вы найдете новые метафоры… да хотя бы в мире насекомых. Почему бы не рассуждать, например, о ловле блох?

— Замечательная идея, Ваше Святейшество! — с искренним чувством откликнулся Арчибетто.

— Так подумай о ней, — ухмыльнулся Александр и, выказав намерение подразмять ноги, взял Арчибетто под руку.

— Сын мой, — сказал Папа, когда они вместе доковыляли до середины зала. — Ты превосходно справился, и твои усилия втуне не пропадут, обещаю. Ваш computos Fenestrum произвел на меня самое благоприятное впечатление. И я могу предсказать, что тебя ожидает славная судьба, и никто больше не назовет тебя Мрачным Густо.

Арчибетто третий раз впал в глубокий шок, вытаращив глаза на самую могущественную личность в христианском мире, которая только что непринужденно назвала его полудетским прозвищем. Александр высоко поднял брови и хмыкнул:

— Сын мой, неужели тебе неизвестно, что мои секретные службы на редкость эффективны? Между прочим, все они получат большую пользу от ваших талантов и умений. А также Инквизиция. Плохо для еретиков — хорошо для нас! И кстати, тебе не стоит так волноваться из-за контракта с магистром Микельанджело. Мы оценили его выдающийся гений по достоинству, и он согласился поработать на нас. Так что мы позаботимся о том, чтобы магистр был полностью обеспечен вашими computos…

Папа ненадолго задумался, и лицо его опечалилось.

— Я также проверял computos Malum Opera, — сказал он наконец, — и переговорил с Операриусом. Должен признать, что в графике они на нынешний момент сильнее, но во всем остальном… Им явно не хватает гибкости и воображения, а это очень крупный недостаток. Практически роковой, с политической точки зрения. Сын мой, запомни… Ты никоим образом не должен винить себя за то, что может произойти.

— Э-э-э… Ваше Святейшество?

— Я ведь уже говорил, что прочитал все ваши технические абстракты. Включая даже те, которые не предназначались для посторонних глаз. Лучше продуктов Fenestrum нет ничего, я не просто верю, а точно знаю это. Хорошо для вас — плохо для них!

Арчибетто никогда не забудет этих слов…

Их с Портасом отпустили через два дня после той беседы с Папой и разрешили вернуться в Парму, к своим мастерским. Они вернулись отнюдь не с пустыми руками, а с заказом Ватикана на все машины, какие firma Fenestrum сможет произвести за ближайшие пять лет. Так что они немедленно принялись укреплять свою рабочую силу, набирая самых лучших специалистов. Многие из новых техников до того работали на firma Malum Opera, и потребовалось особое разрешение Папы Александра VI, чтобы их выпустили из тюрьмы.

Поскольку, если перед Fenestrum развернулись золотые перспективы, судьба Malum Opera оказалась краткой и печальной. Сам Операриус, Зукка и большинство их ответственных работников были арестованы Инквизицией, по всем правилам допрошены en camera и отправлены на костер. Ведь Папа Александр VI своим декретом объявил, что труды Портаса и всех его помощников благословил сам Господь. А это, в свою очередь, означало, что Операриус и все его прихвостни старались непосредственно для дьявола.

Именно так они и видят все окружающее, понял Арчибетто. Таков их образ мыслей. Для каждого Добра непременно должно отыскаться соответствующее Зло. Все на свете или белое, или черное. Черно-белая картинка.

Но мы сможем изменить все это, подумал он, если добавим к картинке ЦВЕТ. Очень много разного цвета. Гораздо больше, чем в Божьей радуге.

Перевела с английского Людмила ЩЁКОТОВА

© Richard Mueller. Age of Miracles. 2005. Печатается с разрешения журнала «The Magazine of Fantasy & Science Fiction».

Комментарии переводчика

Если говорить о научно-технической идее рассказа, она состоит в том, что в альтернативной реальности (АР) с момента изобретения аналога лейденской банки до персонального компьютера, аналогичного нашим примерно середины 1990-х годов НИР, прошло всего-навсего пятьдесят лет.

На самом деле все произошло так.

Лейденская банка появилась на свет в 1745-м, стало быть, к 1995-му с того момента прошло двести пятьдесят лет. То есть ушлая альтернативная Италия впятеро обставила ВСЕ реальное человечество по темпам развития науки и техники! Ну, правда, они там раньше начали. Если действие рассказа развивается в 1498-м АР (считая, что тамошний Торквемада умер в том же самом году, что и в НИР), то первая collector bank, накапливающая dynamos, датируется 1448-м АР. То есть тамошние итальянцы подступились к электричеству, грубо говоря, на триста лет раньше… Могло ли такое хотя бы в принципе произойти и у нас?

Но в принципе: почему бы и нет? В конце концов, есть же мнение, что телескоп Галилея запоздал минимум на два столетия. То есть, с технической точки зрения, ничто не мешало кому-то сотворить его гораздо раньше. Просто у человечества еще не появилась настоятельная потребность глазеть на небеса, например, в целях дальней морской навигации. Но если бы нашелся какой-то упертый энтузиаст просто так любоваться на звезды, и притом с умением шлифовать стеклянные линзы — кто знает? Эта лейденская банка, в сущности, очень несложное устройство. Ее можно было соорудить в любой момент с тех пор, как у человечества появилось выдувное стекло и металлическая фольга, не хватало только энтузиаста.

Правда, дальше все гораздо сложнее.

Дорога к персональному компьютеру проходит через освоение электричества. Его надо было досконально понять, научиться с ним обращаться, запрячь в работу. Получать в промышленных количествах, передавать по проводам и так далее. Словом, без электричества о компьютерах нечего и мечтать, по крайней мере, в цивилизациях земного типа.

Судя по всему, альтернативные итальянцы проскочили стадию огромных ламповых ЭВМ и сразу сделали ПК. Но тогда откуда же взялись продукты прецизионного промышленного производства — полупроводниковые компоненты? Нет, это я спрашиваю, разумеется, не всерьез. Просто мне захотелось понять, а что же надо было предварительно сотворить человечеству в НИР, чтобы в итоге получить нашу привычную персоналку? И тогда я села за свой собственный ПК и трудолюбиво составила прилагаемый ниже список, который, признаться, глубоко меня впечатлил.

В общем, все оказалось безумно увязано и укручено. Теперь вопрос стоял уже так: а могли ли мы в НИР добраться до искомого результата, то бишь персоналки, быстрее? На мой дилетантский взгляд, не исключено, что да.

Обратите внимание на два заметных провала в хронологии победных достижений науки и техники НИР, причем оба они, что знаменательно, связаны именно с компьютерами. Во-первых, в разделе ПРОГРАММИРОВАНИЕ поражает странное отсутствие интереса (до определенной поры) к конкретной разновидности изощренной умственной гимнастики… И это у того самого человечества, которое не раз с восторгом бросало свои мозговые ресурсы на головоломные пустяки?

Во-вторых, в разделе ВЫЧИСЛИТЕЛЬНАЯ ТЕХНИКА. Уж не знаю почему, но создается полное впечатление, что наши предки отнюдь не горели желанием механизировать свои арифметические расчеты. Хотя такие возможности у них, безусловно, были, зато не было интереса. Только в XIX веке дело сдвинулось с места… И знаете что? У человечества действительно был великолепный шанс!

Он заключался в человеке по имени Чарлз Бэббидж, к которому лично я питаю самые теплые чувства. Ей-богу, он был настоящий гений и бился за свою аналитическую машину до конца. До конца своих дней то есть. Бэббидж совершил единственную техническую ошибку: не оценил потенциальные возможности электромеханического реле, которое уже три года существовало в реальности, тогда как он разработал проект чисто механического компьютера. А что было бы, если вдруг?…

Ну что ж, тогда первая в мире электронно-вычислительная машина смешанного типа, притом с программным управлением, могла появиться раньше лет на 80. И построил бы ее не немецкий инженер Конрад Цузе, а английский ученый Чарлз Бэббидж. Могло так случиться? Конечно, могло. Однако НИР на развилке свернула на другую дорожку.

В общем, я полагаю, мы могли бы сэкономить лет 100–150. Возможно, и больше, хотя сомнительно. Впятеро быстрее? Практически исключено.

Впрочем, к автору никаких претензий. В конце концов, его рассказ совсем не про это.

P.S. Кстати, заодно выяснилось, что международное словечко firma исконно итальянского происхождения. Не знала!

P.P.S. Кто догадался, почему начальник Арчибетто — Портас?

* * *

ЭЛЕКТРИЧЕСТВО

1745 — первый в мире конденсатор: лейденская банка;

1786 — Гальвани открывает электрический ток;

1800 — электрическая батарея Вольта;

1820 — Арго изобретает электромагнит;

1831 — Фарадей открывает электромагнитную индукцию;

1852 — первый в мире трансформатор: индукционная катушка Румкорфа;

1859 — электрический аккумулятор Планте;

1865 — сухой гальванический элемент Лекланше;

1882 — патентованный трансформатор Голяра и Гиббса;

1888 — Феррари и Тесла открывают эффект вращающегося магнитного поля;

1889 — трехфазный трансформатор Доливо-Добровольского;

1910 — усовершенствованный щелочной аккумулятор Эдисона.

ЭЛЕКТРИЧЕСКАЯ ЛАМПА

1820 — первая лампа накаливания, Деларю;

1873 — лампа накаливания с угольной нитью и откачкой воздуха из баллона, Лодыгин;

1876 — электродуговая лампа с угольными электродами: свеча Яблочкова;

1879 — лампа накаливания с откачкой и хлопковой нитью специальной обработки, Эдисон;

1890 — Лодыгин предложил идею электролампы современного типа с нитью из тугоплавкого вольфрама.

ЭЛЕКТРОГЕНЕРАТОР

1831 — экспериментальный генератор Фарадея;

1832 — первая магнитоэлектрическая машина, Пиксиа;

1856 — серийный выпуск больших динамо-машин с постоянными магнитами (Франция);

1866 — генератор Вильде с электромагнитами;

1867 — динамо-машина с самовозбуждением, Ледд;

1870 — генератор переменного тока, Грамм;

1888 — двухфазный электрогенератор, Тесла.

ЭЛЕКТРОДВИГАТЕЛЬ

1834 — электромотор постоянного тока, питающийся от батареи, Якоби;

1841 — синхронный двигатель переменного тока, Уитстон;

1888 — первый двухфазный электродвигатель, Тесла;

1889 — трехфазный асинхронный электродвигатель Доливо-Добровольского: безотказность и высокий КПД. Начинается быстрая повсеместная электрификация промышленности и внедрение электродвигателей во все сферы производства.

ДИСТАНЦИОННАЯ ПЕРЕДАЧА ЭЛЕКТРОЭНЕРГИИ