Вирдисская паутина

– А он?

– Дракон заявил, что нехорошо нападать на беззащитных самок, у которых не хватает даже элементарной сообразительности, чтобы держаться в стороне от таких опасных мест, как это. Увы, я не могла с ним не согласиться. Потому что и впрямь оказалась той самой беззащитной самкой, у которой не хватило ума. А потом он добавил, что закапывать в землю хорошее мясо – тоже нехорошо. И почему он должен лишать жизни еще кого-то, раз уж эти мерзавцы все равно убиты?

– Но разумные не должны питаться разумными, – пыталась спорить я.

– А я и не питаюсь разумными, – возразил мой учитель. – Только теми, кто приходит сюда, чтобы «убить дракона». Этим я отказываю в разумности. Моя обычная пища – горные козы и рыба из реки. Иногда летаю подальше, тут есть места, где можно поохотиться на оленей.

– Мама… а ты это все не придумала? – внезапно вырвалось у принцессы.

– Почему ты так решила? – удивилась королева.

– Слишком похоже на сказку, – с подозрением заметила принцесса.

– И впрямь похоже, – усмехнулась королева. – Но все так и было. Я провела в драконьей пещере три месяца, после чего вернулась домой. Отец был так счастлив, что даже не убил меня.

– А… чему ты училась… у дракона?

– А это и есть самое интересное. Он учил меня владеть копьем и шпагой, стрелять из ружья и пистолета.

– Дракон?

– У него каким-то образом оказались книги по военному искусству, и поскольку, как и все драконы, он немного владеет магией, он эти книги прочел. Но сам, разумеется, попробовать все равно не мог. Он говорил, что просто боится отпускать меня обратно, такую беззащитную, но я подозреваю, что на самом деле ему просто хотелось посмотреть, как это все работает на практике. «Тех, кто на меня нападает, я слишком быстро убиваю, чтобы понять, что к чему, – как-то признался он. – А если я пытаюсь промедлить, они оставляют болезненные отметины на моей шкуре или даже вовсе меня ранят. А это все-таки вредно для здоровья». И поскольку я оказалась первой, кого он, так сказать, «взял живьем», то именно мне и досталась честь стать его ученицей. Нужно сказать, он оказался придирчивым и даже безжалостным учителем. Подмечал малейшие неправильности в движениях и заставлял переделывать. Раз за разом, не слушая никаких жалоб, до тех пор пока не начало получаться. День за днем, все три месяца и два дня.

– О Боги, мама! – испуганно прошептала принцесса. – А что ты все это время ела?

– Убитыми героями я не питалась, – покачала головой королева. – Дракон приносил мне дичь. Пришлось научиться готовить. Недалеко от пещеры я нашла какую-то зелень и ягоды. А в остальном… когда дракон меня отпустил, больше всего на свете мне хотелось ограбить хлебную лавку. Крестьянин, который накормил меня хлебом, спас не только мою жизнь. Свою тоже. Боюсь, я превратилась бы в дракона, если бы он мне отказал. Ну? Как тебе история?

Принцесса молча покачала головой.

– Поверить не могу, – промолвила она. – Мам, а почему… почему я об этом никогда ничего не слышала?

– А я никому, кроме своих родителей, об этом и не рассказывала, – ответила королева. – Мужу еще. И то – не сразу. Королеве, видишь ли, не подобает шляться в полуголом виде по драконьим пещерам, изучая основы воинского искусства. Королева должна служить примером добродетели, внушать подданным уважение и трепет. Все это, конечно, старая и глупая игра, но кто-то должен в нее играть, чтоб государство стояло как следует. И раз уж я полюбила принца, было бы нечестно не разделить с ним все тяготы этой старой как мир забавы. Младшей дочери провинциального герцога повезло стать королевой, но кое-что при этом отнялось у нее навсегда. Тебе в этом смысле куда проще будет. Эти ваши телескопы сейчас в такой моде, что никто и не удивится, что ты, даже когда выйдешь замуж, продолжишь свои научные изыскания.

– Ну да, – вздохнула принцесса. – Знаешь, мам… на фоне того, о чем ты только что рассказала, мне мои собственные переживания такими мелкими кажутся. Наверное, мне уже не страшно будет о них рассказывать. Там и рассказывать-то, в сущности, не о чем, если уж совсем честно… разве что о переживаниях. Но когда кто-то один переживает невесть что в своей собственной голове, а с другим и в самом деле что-то такое случается, это все-таки не одно и то же.

– А тебе и не было страшно, – возразила королева. – Это не страх. Это другое. Просто иногда кажется, что все вокруг нормальные – и только ты одна какая-то сумасшедшая, неправильная, не такая… а если с тобой еще и происходит нечто неправильное, то и вовсе непонятно, как рассказать об этом. Ведь с остальными-то, нормальными, этого не происходит, верно?

– Верно, – с облегчением кивнула принцесса.

– Ну, а теперь ты знаешь, что ты не одна такая, – сказала королева.

– Да.

– Ну так начинай, – предложила королева. – А на закуску я расскажу тебе о том, как познакомилась с твоим отцом и стала женой принца, а потом и короля.

– А это такая же невероятная история? – спросила принцесса.

– Вовсе не такая же, – покачала головой королева. – Это совсем другая невероятная история. Это не история о несчастной самонадеянной дурочке, которая лезла не в свое дело и получила по первое число… счастье, что жива осталась. Это история о прекрасном принце, который явился вовремя. Как в сказке. Но… сначала ты, ладно?

– Ладно, – кивнула принцесса Лорна, чувствуя себя немного виноватой. «Надо же было создать себе проблему из таких мелочей! Ведь если здраво рассудить, там и рассказывать-то нечего!» – Наверное, со мной вообще ничего не случилось, – начала она. – Ничего такого, из-за чего стоило бы переживать. То есть мне-то казалось по-другому, но после всего, что ты рассказала, я вижу, что мои приключения никакого сравнения с твоей историей не выдерживают. То есть это и вовсе не приключения, как я теперь понимаю. Все началось с того, что принц Феррен предложил мне посетить его новую астрономическую башню, хвастался тамошней прозрачностью воздуха и какой-то особенной отстройкой телескопа, кажется… Я сдуру согласилась. Впрочем, не думаю, что это мое согласие имело какое-либо значение. Мне кажется, если бы я отказалась, он бы все равно сделал то, что сделал.

Принцесса покачала головой.

– И ведь я тогда и подумать не могла, что он куда-то приглашает меня немедленно! Я полагала, что он зовет меня посетить его новую башню, когда я опять приеду в Вирдис. Поэтому я и сказала, что согласна. В конце концов, почему бы и нет? А он схватил меня за руку и активировал тот самый амулет, который вы все так пытались у меня потом отобрать. Амулет сработал, и мы в единый миг оказались у него на башне. Честно говоря, на какой-то миг я испугалась. Но принц Феррен тотчас заверил меня, что мы ненадолго. Вот только на звезды немного посмотрим и тут же вернемся…

Принцесса растерянно посмотрела на мать, и та ответила ей подбадривающим кивком.

– Не знаю. Я привыкла доверять людям с научным складом ума, – сказала принцесса. – Мне всегда казалось, что ложь – это какая-то ошибка, а раз в точных дисциплинах нет ошибок, значит, не должно быть и лжи. Я ни на мгновение не усомнилась в словах принца Феррена. Я просто решила тогда, что свойственная многим лучшим научным умам горячность побудила его совершить этот… скажем так, несколько не согласующийся с правилами хорошего тона поступок. Он ведь всего лишь хотел показать мне звезды! Раз его башня и впрямь находится в таком чудесном месте, как же не поделиться своей радостью и гордостью! Именно так я и подумала. И, как дура, уткнулась в телескоп. После чего была схвачена за волосы и оказалась в объятьях этого «ученого».

Принцесса горестно скривилась.

– Я все еще ничего не понимала. Мне казалось, что он сошел с ума. Он и впрямь выглядел как-то странно. Но когда он меня поцеловал… а потом начал шарить руками по моему телу… это было ужасно! Отвратительно! Мне было так стыдно! Так обидно и за себя, и за него! За себя, что я такая дура, а за него… за него, что он не тот, кем казался. Я ведь его посчитала чуть ли не образцом молодого ученого. Думала, быть может, профессор Шарнай в молодости был вот таким. Гордилась, что поспособствовала его первым шагам в науке. Раз у меня, как у наследницы престола, мало шансов стать ученым, так я хоть такой вклад в науку после себя оставлю. Я ведь, наверное, почти влюбилась в него! Если б он не поступил со мной так… заманил, подкараулил… Он… понимаешь, он наслаждался не тем, что целует меня… не поцелуем… а моей беспомощностью, моим ошеломлением, моим смятением и страхом… ему нравилось то, что он поймал меня, что я вся в его власти и он может сделать со мной все, что захочет! Тогда я вдруг поняла, что настоящий ученый не может, не должен быть таким! Потому что наука слишком опасное оружие, чтобы доверять его мерзавцам! И тогда я вцепилась зубами в его губу. Не знаю, как это пришло мне в голову, не думаю, что в этот момент я очень уж хорошо соображала. У меня не было сил вырваться, мне было плохо, страшно и очень противно! Я вцепилась в его губу изо всех сил, и ему стало больно. Он испугался. Я хорошо почувствовала это. Его объятия перестали быть объятиями хищника. Он вздрогнул и замер. Я чувствовала, как ему больно и страшно. Он отпустил меня. Но… теперь уже я не могла его отпустить! Челюсти не разжимались. А кроме того, я сообразила, что стоит мне отпустить его, как он опять меня схватит. И уже не сделает прежней ошибки. Поэтому я держала его зубами за губу, пытаясь нашарить шпагу, висевшую у него на поясе. В эти минуты он сделался мне мерзок. Сама не понимаю, как меня не вытошнило. Впрочем, может, это сейчас мне кажется, что меня тошнило. А тогда – не помню. Я какая-то оцепенелая была. Или сумасшедшая. Горечь предательства, не меня даже… науки! И эта отвратительная трусость… То, что он попытался сделать, было отвратительно, а то, что он трусливо остановился, едва ему стало больно, было почему-то еще отвратительнее. Наконец я на ощупь нашла его шпагу, вытащила ее и выплюнула его губу… ужасное ощущение… он что-то говорил, я не поняла, не запомнила – что… и что ответила – тоже не помню… я бросилась прочь, по лестнице вниз… там сидели какие-то типы. Еще более отвратительные, чем те, которых он к нам с собой привез. Я размахивала шпагой, как сумасшедшая, что-то орала и как-то прорвалась наружу. И поняла, что вокруг ночь. И лес. И что если я в этот лес убегу, то просто-напросто потеряюсь. А ведь я даже не знаю, где эта его башня находится. Не в Ирлассене, как он сам выразился, это ведь где угодно может быть. И тогда я решила спрятаться рядом с башней и подождать. У меня была надежда, что они отправятся меня искать и я смогу проскользнуть обратно в башню. Я помнила, что принц Феррен снял свой колдовской амулет, прежде чем на меня наброситься. Он так картинно бросил его на книгу профессора Шарная. Я, может, потому и запомнила, что подумала о своей, точно такой же книге. Я надеялась, что этот амулет перенесет меня обратно домой. Надеялась и ждала, когда они отправятся меня искать. Они и в самом деле выскочили из башни. Орали, ругались. Зажгли факелы, вскочили на коней и поехали обшаривать лес. Как только они хоть немного удалились, я проскользнула в башню, заперла дверь и побежала наверх. Было очень страшно, все думала – вдруг кто-то остался. Я не знала, смогу ли убить его, если понадобится. Впрочем, другого выхода у меня все равно не было, а шпага Феррена все еще была при мне. На мое счастье, внутри никого не было. И я добралась до амулета. И уже обрадовалась было, но тут же обнаружила, что он не работает. То есть работает, но не хочет меня никуда переносить. Он же не на меня был настроен! Эти, которые с принцем Ферреном, быстро поняли, что к чему, вернулись и принялись ломать наружную дверь. А у меня ничего не выходило с амулетом. Совсем не выходило. Я давила на все камешки подряд, на разные лады повторяя приказ, а сама думала, что лучше сделать, если они ворвутся, – спрыгнуть с вершины башни или смириться и открыть дверь? Я так и не знаю, что бы сделала, если бы у меня не получилось с этим проклятым амулетом. Умирать не хотелось, но еще страшней было думать, что потом, быть может, и захочется умереть, но уже не позволят. Они уже сломали дверь, я слышала топот вверх по лестнице. В отчаянье я бросила амулет на пол и принялась его топтать, выкрикивая невесть что. Последнее, что я видела, – перекошенное от ужаса лицо принца Феррена. Потом… потом все пропало на миг. А в следующий миг я уже стояла на вершине холма. И это было совсем другое место. Никакого Феррена с его подонками! Была ночь. Выли волки. Я внезапно поняла, что кошмар вовсе не закончился. Что он только лишь разворачивается. По крайней мере, Феррен и его бандиты не стали бы меня есть. Волки направлялись ко мне. Когда я это поняла, то побежала прочь. Башмачки развалились, и пришлось бежать босиком. Ужасно больно. Наверное, больнее всего, что со мной когда-то случалось. Я бежала, а волки догоняли. Было очень страшно. Не мерзко, но все равно страшно. И ужасно обидно, что вот я вроде бы спаслась. Чудом ведь! А все равно все так плохо кончилось. И ужасно глупо. У меня уже не было сил держаться, поэтому я ревела. Когда я поняла, что догнали, – развернулась, чтобы встретить смерть лицом к лицу, как и положено наследнице теарнского престола. И все равно ревела, хоть и понимала, что должна взять себя в руки. Я очень старалась, но у меня не получалось. Когда раздались выстрелы, я сперва даже не очень поняла, что это. А когда поняла… нет, не могу сказать, что я очень обрадовалась. У меня сил радоваться не было. И когда из темноты появился не кто-нибудь, а принц Ильтар, я даже не очень поняла, что это же самое настоящее чудо, что это как в сказке какой… Он что-то спрашивал, я что-то невпопад отвечала… какие-то глупости… я просто не в себе была. В себя я пришла, когда он взял меня на руки и понес. Вот тогда я поняла, что все это время безостановочно куда-то бежала, даже когда волков уже не было, когда мы просто стояли и разговаривали – бежала. На самом деле я начала этот бег, когда вдруг оказалась на чужой башне, во власти принца Феррена, а остановиться сумела только тогда, когда Ильтар взял меня на руки и понес. Я еще тогда подумала, как это странно, по идее после того, что случилось, я должна была шарахнуться от чужого мужчины, который поднял меня на руки и несет куда-то. Но Ильтар не показался чужим. Было что-то… какое-то доверие… А потом был костер. И печеная картошка. И… да, башмачки. Он столько всего рассказал мне о звездах!

– Он тебе? – негромко спросила королева. – Не ты ему?

– Оказывается, я столько всего о них не знала! – воскликнула принцесса. – А Ильтар рассказал мне, какие звезды и зачем используются моряками и рыбаками, путниками и следопытами. Он показал мне те звезды, которые помогут нам отыскать дорогу домой. Тут я и сообразила, что все мои знания не помогли бы мне отыскать ее. Может, я и больше его знаю о звездах, но я совершенно не умею ими пользоваться. Мне и в голову не приходило подобное! А потом я сообразила, что меня, должно быть, уже ищут, и стала его торопить отправляться в путь. Вот, собственно, и все, что со мной случилось. Если бы не эти сны… во сне принц Феррен превращается в волка… он меня догоняет, сдирает одежду, кожу… во сне я беззащитна и не могу убежать… только башмачки и спасают. С ними я не вижу дурных снов.

– На мой взгляд, держалась ты великолепно, – промолвила королева Айлин. – Тебе не в чем упрекнуть себя.

– А в глупости? – вздохнула Лорна. – Ведь предупреждали же вы меня насчет принца Феррена. И ты, и отец…

– Перестань, – отмахнулась королева Айлин. – Глупость – наша семейная традиция. Припомни мой рассказ – и поймешь, что ты в этом смысле шла по моим стопам и не совершила ничего особо выдающегося. На самом деле – более чем скромно. Боюсь, у тебя нет никаких талантов в данной области.

– В глупости? – улыбнулась принцесса.

– Вот именно, – кивнула королева. – Что же касается принца Ильтара…

– Я не влюблена в него! – быстро сказала принцесса.

– Я всего лишь хотела сказать, что намерена пригласить его в гости, – развела руками королева. – Почему ты решила, что я собираюсь что-то тебе доказывать насчет твоих чувств? Разумеется, тебе виднее.

– А… можно не приглашать его прямо сейчас? – испуганно спросила принцесса.

– А что такое? – удивилась королева. – Ты и его теперь боишься тоже?

– Нет, – покачала головой принцесса. – Не боюсь, но…

– Так в чем же дело?

– Я… не готова отвечать на этот вопрос.

– Не готова отвечать? После того, как я рассказала тебе о драконе? После того, что ты сама только что рассказала мне?

– Я… я не знаю, что ответить, – призналась Лорна.

– Постарайся ответить хоть что-нибудь. Должна же быть какая-то причина, по которой ты не хочешь видеть человека, который тебя спас.

– Мам, ну он же любит меня, понимаешь? – печально промолвила Лорна.

– Разумеется, – кивнула королева Айлин. – Я тебе давно это говорила.

– Мам, ну так ведь это жестоко – дразнить его своим присутствием. Я-то ведь не люблю его.

– Отказывать ему в возможности видеть тебя, говорить с тобой – не жестоко?

– Ох, мам… я не знаю…

– Ты не отказалась от его помощи, не отказывай же ему в благодарности. Никто не требует от тебя любви, но благодарностью ты ему обязана. И мне кажется, что не это основная причина, по которой ты боишься его приезда.

– Не это, – тихо вздохнула принцесса.

– Ты просто боишься узнать, как именно ты к нему относишься? – спросила королева.

– Боюсь, – помимо воли вырвалось у Лорны.

– Не бойся, – тихо сказала королева.

Сказала так, словно разрешала не делать что-то. Что-то скучное, давным-давно опостылевшее. Странно, но это сработало.

– Не буду, – прошептала принцесса.

– Ну, так я посылаю письмо? Может, хоть пару строк от себя напишешь?

– Подожди, мама, я сама напишу, – негромко, но твердо промолвила принцесса.

– А потом, через некоторое время, тебе нужно будет навестить принца Феррена, – добавила королева.

– Зачем? – с недоумением и легким испугом спросила Лорна.

– Чтобы посмотреть на него и убедиться, что он не страшен, – ответила королева Айлин. – Чтобы понять, что ты выше, старше и сильнее его. Чтобы не видеть больше дурных снов.

– Спасибо, мама… мне и правда легче стало.

– Что ж, тогда самое время немного тебя развлечь. Рассказать, как я с твоим папой познакомилась, – промолвила королева Айлин.

– А своего наставника ты еще когда-нибудь навещала? – полюбопытствовала принцесса.

– Дракона? – переспросила королева. – Конечно, навещала. Мы и теперь переписываемся иногда. Правда, пишет он редко. Все оправдывается, что не хочет отрывать меня от государственных дел, но я подозреваю, что на самом деле ему просто лень. Ну так что? Рассказывать тебе, как я получила возможность стать королевой?

– Обязательно!

Принцесса Лорна поудобнее устроилась в кресле и приготовилась слушать.

* * *

– Привет, принц! – возгласил Карвен от входа в библиотеку. – Чем занят?

– Да вот… наставник Дэрран усадил историческое сочинение писать, – со вздохом ответствовал Ильтар, откладывая перо.

– Сочинение? – переспросил Карвен. – А о чем?

– О «Призрачной Империи», – ответил принц. – Слышал о такой?

– «Призрачная Империя»? – удивился Карвен. – Нет. Не слышал. Расскажешь?

– Расскажу, если хочешь. – Ильтар оттолкнул от себя недописанное сочинение.

– Конечно, хочу, о чем разговор? – усмехнулся Карвен. – А тебе небось хочется, чтоб я наставнику Дэррану сказал, что ты со мной занимался, так что сочинение дописать вряд ли успеешь, верно?

– Как ты хорошо меня понимаешь, – ответно усмехнулся Ильтар.

А потом встал, подошел к двери и приказал подать в библиотеку кувшин вина и пару бокалов.

Когда вино и бокалы заняли свое место, он удовлетворенно кивнул, устало посмотрел на свое недописанное сочинение и прикрыл его каким-то тяжеленным фолиантом.

– Так твоя совесть будет спокойнее? – ухмыльнулся Карвен.

– Так наставник не сразу заметит, – ответил Ильтар. – Может быть.

– Понятно, – кивнул Карвен. – Кстати, перед тем как ты обрушишь на меня мудрость веков, может, скажешь сначала, как тут Нэллен у тебя поживает? Освоился?

– Его маркиз Фальт забрал, – ответил Ильтар. – Обещал через неделю-другую вернуть.

– Как это – забрал? – возмутился Карвен. – А ты что – отстоять не мог? Это ж представить страшно, что он с мальчишкой за эти недели сделает! Сам же говорил, что он таких, как мы с Нэлленом, терпеть не может!

– Да ты не понял. Он его в обучение забрал, – ответил принц. – И я был не прав насчет «терпеть не может». Нэллен ему как раз понравился. Он сказал, что у него задатки классного агента. Что ему только отшлифовать малость надо свои умения.

– Какие еще умения? Он же певец! Ну, может, воришка самую малость…

– Именно это я маркизу и сказал, – промолвил Ильтар. – А он ответил, что если бы умения агентов бросались в глаза и были заметны дилетантам, то эти агенты никуда бы не годились.

– А Нэллен что?

– Пожал плечами, – ответил Ильтар. – Потом они с маркизом обменялись весьма загадочными взглядами, и каждый выглядел так, будто что-то такое важное о другом понял. Мне, разумеется, никто ничего не объяснил.

– И все равно, – пробурчал Карвен, – Нэллен наверняка не хотел.

– А вот тут уже ты не прав, – возразил Ильтар. – Нэллен сам попросил меня, чтоб я ему разрешил. Сказал, что без толку болтаться и задарма хлеб есть не приучен, и раз для него может найтись настоящее дело, то он хоть сейчас готов.

– Ну, если всем все нравится, кто я такой, чтобы спорить? – сказал Карвен. – Я-то думал, что ты его к мастеру Джарлину отведешь. Если уж он меня приглашал музыкой заниматься, то Нэллен бы ему точно понравился.

– Я и сам так думал, – пожал плечами Ильтар. – Но в этом вопросе обошлись без нас. Честно говоря, я не очень обижен.

– Да я, в общем-то, тоже, – согласно кивнул Карвен. – Раз уж ему самому захотелось агентом стать, пусть становится. Почему нет? Заодно врагов своих опасаться перестанет. Поймают ирнийского секретного агента – не обрадуются. Впрочем, наверняка ловить не станут. Таких глупых бандитов даже в сказках не бывает. Так что там с этой твоей «Призрачной Империей»? Рассказывай давай…

Карвен наполнил бокалы и подал один из них принцу. Тот поблагодарил кивком, принял бокал, пригубил вино и приступил.

– Это произошло около трехсот лет назад, – начал Ильтар. – Один молодой амбициозный маг вовсю экспериментировал со своей силой. И где-то преступил наложенные наставниками ограничения.