Девушки с проблемами

– Это Артем подарил на Новый год, – неохотно призналась она, – комплект. – Она продемонстрировала палец, на котором тускло сверкнуло кольцо.

Иртенев и в самом деле преподнес ей королевский подарок – антикварное золото с бриллиантами: серьги, кулончик и кольцо. Камни были небольшими, но разве можно сравнивать современные грубо обрамленные булыжники с безупречным изяществом старины? Едва взглянув на покоящийся в бархатном футляре дар, Инна поняла, что супруг отвалил за него немыслимые деньги. Артем не отличался особой щедростью, его доведенная до абсурда практичность могла взбесить кого угодно. Поэтому поступок его казался странным. Инна видела, как он гордится своей расточительностью, как нравится ему, что все гости не сводят глаз с сережек и кольца. Со слезами на глазах она его поблагодарила, он растрогался и впервые за несколько недель поцеловал ее в губы. Может быть, таким незамысловатым издревле известным способом он хотел склеить трещинку (которая давно превратилась в зияющий провал) в их отношениях?

Бриллианты эти казались Инне дурным предзнаменованием. Это было глупо, но отделаться от дурацкого суеверного страха она не могла.

– Дорогой, наверное, – потух Валерий.

Инна мысленно отругала себя за бестактность. Он-то дорогих подарков делать ей не мог. От Валерия она получила на Новый год полосатые шерстяные носки и шоколадку.

– Мне он не нравится, – честно сказала она, – безвкусица. К тому же я вообще антиквариат не люблю.

– Еще и антиквариат, – печально заметил он. – Ничего, когда-нибудь и я смогу подарить тебе украшения не хуже.

– Мне все равно, – улыбнулась Инна, – ты же и сам знаешь, что мне все равно. – Она хотела сказать еще что-то ласково-утешительное, но он не позволил. Он притянул ее к себе, так что лицо ее уткнулось в его шерстяной свитер, пропахший табаком, кофе и еще черт знает чем.

«Ничего у Артема не получится, – подумала она, с наслаждением вдыхая запах мужчины, который никогда не подарит ей бриллиантов. – И никакие уловки его не спасут. Наш брак дал трещину, и долго я этого просто не выдержу».

Злая на весь мир, Женя наконец добралась до собственной квартиры и приготовилась погрузиться в спасительное одиночество. Есть такие дни, когда все не складывается с самого утра. Только встаешь с постели – и неприятности сыплются на голову, как горох из драного мешка.

И то утро было именно таким. По дороге в ванную она умудрилась пребольно стукнуться плечом о дверной косяк, потом сломала два ногтя, пытаясь застегнуть новые джинсы, потом обожгла ухо, воюя с горячими щипцами для укладки волос. Йогурт, которым она рассчитывала позавтракать, оказался несвежим, яйцо разбилось, будучи на пару миллиметров не донесенным до сковороды...

А потом этот странный разговор в «Библиотеке». Иртенев, как всегда, злобно на нее посматривал и заводил глаза к потолку, когда Женя пыталась вставить слово, причем независимо от того, о чем она говорила. В конце концов она решила, что лучшая тактика – угрюмо отмалчиваться. И спокойно позволила ему возмущаться ее, Жениной, безалаберностью, неспособностью к мгновенной концентрации и даже отсутствием таланта. А что он, собственно говоря, хотел?! Талант – величина непостоянная, это не недвижимость, которую из года в год можно сдавать, эксплуатировать, чтобы стричь купоны. Талант необходимо холить и лелеять, подкармливать и удобрять, иначе он завянет, как горшечная гардения на подоконнике холостяка. А что делает с ними Иртенев? Декабрь был таким насыщенным, что Женя счет времени потеряла. Три концерта за ночь – ну разве они биороботы, чтобы выдерживать такую нещадную эксплуатацию? С другой стороны, она его прекрасно понимала: «Паприка» только-только взлетела вверх, и он торопился получить долгожданные дивиденды. Еще два-три года, и они истаскаются, сойдут с ума, устанут – вот тогда-то он выхватит новых исполнительниц, молодых да задорных, из длинной очереди наивных желающих занять вожделенное место под софитами. И начнется новая гонка, тараканьи бега, где ставки давно сделаны и проигравшие известны.

Иногда Жене хотелось послать все к черту – и самого Иртенева, и связанную с ним обыденность – песни на стихи каких-то дегенератов, мишуру, пропахший потом концертный костюмчик, который нельзя постирать, потому что с него отвалятся стразы Сваровски (каждый камушек стоит три доллара, о чем с завидным постоянством напоминает им Иртенев, которого угораздило заказать такие непрактичные платьица). Она бы не перезванивалась ни с ледяной красавицей Инной, которая всегда казалась ей неживой и лишенной эмоций, а в последнее время стала вообще какой-то отмороженной, ни с Дашкой Сто Слов в Минуту. Она больше никогда не надела бы туфельки на шпильках и не воспользовалась лаком для волос с разноцветными блестками. Она достала бы с антресолей старые тетради со своими собственными стихами и написала свои песни.

Но где взять на это силы? Женя Балашова не настолько яркий персонаж, чтобы выдержать свободное плавание. Ее лицо примелькалось, но она не суперзвезда, и не факт, что другой продюсер примет ее с распростертыми объятиями. Кто она такая, чтобы вкладывать в нее деньги?

Короче, правда такова: уволившись из «Паприки», Женя не начнет сольную карьеру, а скорее всего, быстро сопьется.

Она с раздражением скинула одежду, забралась в ванну, села на корточки и врубила душ, установленный на массажный режим. Остаток сегодняшнего дня она подарит себе – запрется дома, расслабится перед телевизором...

Но зазвонивший вдруг телефон был с нею не согласен. Чертыхнувшись, она нашарила на полу ванной радиотрубку.

– Женя? – Мужской голос показался ей знакомым.

– Что? – откликнулась она.

– Это Роман Степанов, режиссер.

– А-а, – протянула она, немного растерявшись. Что нужно от нее этому типу с внешностью Леонардо ди Каприо, который всерьез претендует на то, чтобы его юмор считался дерзким, а склад ума циничным?

– Мне ваш телефон Артем дал.

– Это понятно, – глупо усмехнулась она.

– Знаете... Я думаю, нам необходимо встретиться.

– Но мы уже вроде как сегодня встречались, – резонно рассудила Женя. Ее разгоряченному массажными душевыми струями телу стало невыносимо холодно, и ей мечталось поскорее вернуться к процессу водного расслабления.

– Мы встречались все вместе, а у меня к вам разговор тет-а-тет.

– Ну хорошо... Дайте подумать... Как насчет послезавтра?

– Женя, сегодня, – мягко настаивал он, – это срочно.

– Роман, вообще-то я себя неважно чувствую и собиралась спать, – соврала она. – А завтра у нас концерт в клубе, так что я должна быть в форме.

– Я не отниму у вас много времени. Если хотите, могу приехать к вам.

– Нет! – нервно воскликнула она, представив, как вытянется благообразное режиссерское лицо при взгляде на батарею пустых бутылок и ровный слой пыли, покрывающий Женину мебель.

– Я имел в виду, не к вам домой, конечно, – усмехнулся Степанов. – Наверняка где-нибудь рядом с вами есть приличное кафе. Мы могли бы поговорить там.

– Есть пиццерия, – задумчиво отозвалась Женя, прикинув, что она не отказалась бы от пиццы «Куатро Формажи» на тонком тесте. – Ладно, записывайте адрес...

Это было так похоже на первое свидание! Сначала Степанов ненавязчиво предложил перейти на «ты», потом настоял на том, чтобы заказать весьма недешевое шампанское. Потом довольно долго (минут пять, не меньше) распинался о том, какая яркая Женя личность и как выигрывает группа «Паприка» от ее присутствия.

Когда же он, наполнив бокалы, на полном серьезе предложил выпить за Женину красоту, она наконец не выдержала:

– Да что вы надо мной издеваетесь?! – Она поставила бокал обратно на стол. – За какую такую красоту?!

Она сочла, что режиссер Роман Степанов недостоин того, чтобы тратить время на приведение физиономии в должный вид. Поэтому ограничилась лишь принужденным припудриванием лица. На ней был все тот же безразмерный джинсовый комбинезон – в таких обычно ходят беременные женщины на исходе срока. Глядя на Женю, напрашивались многие яркие эпитеты – странная, чумная, неприбранная. Что угодно, но уж никак не «красивая».

Он перестал улыбаться. У него был такой изумленный и растерянный вид, что Женя смутилась еще больше.

– Я не издевался. Если хотите, за это пить не будем. Можно выпить просто за... дружбу.

Она вяло согласилась, попытавшись сгладить неловкость примирительной улыбкой. Соприкоснувшись, тихо звякнули бокалы. Охлажденное шампанское показалось ей божественным нектаром.

– Я бы никогда на такое не раскошелилась, но оно того стоит, – призналась Женя.

– Жизнь слишком коротка, чтобы пить плохое вино, – улыбнулся Степанов.

– Так зачем вы... то есть ты меня пригласил? Неужели для того, чтобы угостить дорогущим пойлом и порадовать прописными истинами?

– Какая ты прямолинейная, – усмехнулся Степанов, – но я начинаю к этому привыкать. А пригласил я тебя, Женя, потому что действительно считаю тебя красивой и яркой.

– То есть ты ко мне подкатываешься, что ли? – решила уточнить она. Женя знала, что такая прямота мужчин обезоруживает. И она терпеть не могла банальный флирт.

– Не совсем, – ничуть не смутившись, ответил он. – То есть, если ты не против, я бы пригласил тебя поужинать. А сегодня... Сегодня я хотел поговорить с тобой о нашем клипе.

– Днем не наговорился, что ли? – удивилась она.

Официантка поставила перед ней тарелку с пиццей, от которой шел ароматный курчавый дымок. Женя радостно занесла над промасленным кругом столовые приборы.

– Но прежде чем я выскажу свою точку зрения, – невозмутимо продолжил Роман, который почему-то решил от еды воздержаться, – мне хотелось бы узнать твою. Что ты думаешь о тех клипах, которые уже сняты?

– Что я могу думать? – с набитым ртом ответствовала она. – У нас клипов вообще негусто, два всего. Везде Инка блистает во всей своей красе. Оно и понятно, ведь Иртенев ее муж. Для этого группа и затевалась. Чтобы Инка могла показать широкой общественности, как идет ей быть блондинкой, и брюнеткой, и в парике, и в шляпе. Ну и мы пару раз мелькнем. Дашка переживает, но лично я не в обиде.

– Емко и информативно, – рассмеялся он, подливая шампанского и себе и ей, – и ты попала как раз в самую точку.

– В смысле? – Она с готовностью приняла из режиссерских рук бокал.

– Мне кажется, что новый клип должен быть принципиально другим. Когда мы расстались днем, я много об этом думал.

Женя взглянула на часы:

– Действительно много, целых полтора часа.

– Мне кажется, что главной его героиней должна стать не Инна, а ты.

Она фыркнула, и капли шампанского попали на его светлую рубашку. Роман невозмутимо промокнул пятно салфеткой.

– Извини... Но просто твоя идея... Это глупость! Как я могу быть главной героиней клипа, если солистка – Инна?! Да и потом, Иртенев ни за что на это не пойдет. Он меня ненавидит.

– Не будь такой примитивной. Он может тебя недолюбливать, но Артем прежде всего бизнесмен. И в первую очередь его волнует, чтобы его бизнес, то есть «Паприка», приносил доход. Ради этого он пойдет на все.

– А как связан его доход с моим появлением в клипе?

– Ты больше понравишься публике, – без тени сомнения заявил Степанов. – Я не хочу сказать, что Инна мне несимпатична. Она очень приятная и не вызывает раздражения, даже несмотря на то, что похожа на Барби. Но она слишком уж... конкретная. А в тебе есть загадка, изюминка.

Женя нервно дожевала кусочек пиццы. Почему-то у нее пропал аппетит.

– Ну не знаю, – передернула плечами она, – как-то это все странно.

– А ты привыкла видеть во всем подвох? – спросил Степанов.

И она честно ответила:

– Да.

– Но принципиальных возражений у тебя нет? Я прав?

– Если Иртенев не против... Это могло бы оказаться интересным, – осторожно ответила Женя.

– Этого я и добивался, – довольно воскликнул Степанов. – Таким образом, у нас остался лишь один невыясненный вопрос.

Она непонимающе на него уставилась.

– Как насчет совместного ужина послезавтра?

Глава 6

Это было глупо, наверное, но Даша чувствовала, что между подметками ее модных оранжевых сапожек «Поллини» и асфальтом имеется свободное пространство – то есть она не просто шла по улице, она парила над землей.

Она чувствовала себя воодушевленной, счастливой и сильной. И это тоже могло показаться глупым, ведь на то у нее не было ровно никаких оснований.

Ну понравился ей режиссер Роман Степанов. Ну улыбнулся он ей пару раз, ну сняла она несколько воображаемых пылинок с его рубашки, дабы ненароком продемонстрировать свою заинтересованность. И все.

Когда Роман покинул их общество, она, естественно, не выдержала и сообщила девчонкам и Артему о том, что ей повезло быть пораженной амуровой стрелой. Никто не отнесся к ее заявлению серьезно, и Даша даже немного обиделась. Да, иногда она ведет себя довольно легкомысленно, но это же вовсе не значит, что она не способна на настоящее, серьезное чувство!

Все закончилось тем, что, когда Иртенев отправился в туалет, она схватила со стола его мобильник и, не обращая внимания на неодобрительные замечания Инны и Жени, легко нашла в записной книжке номер Степанова.

– Ты же увидишь его на съемках, – попробовала протестовать Инна, – у вас будет полно времени, чтобы пообщаться. А если позвонишь сейчас, только все испортишь.

Дашу иногда подташнивало от ее рассудительности, но она, разумеется, предусмотрительно скрывала этот факт.

– Ты ничего не понимаешь, – мягко улыбнулась она, – в наше время девушка вполне может проявить инициативу. Это никого не шокирует, кроме таких порядочных тихонь, как ты.

– Ну-ну, – пожала плечами Инна и, потеряв интерес к разговору, отвернулась к окну.

– Инициатива и атака – это разные вещи, – усмехнулась Женя. – Дашута, ты не инициативу проявляешь, ты не оставляешь мужчине выбора.

Даша всегда относилась к Жене немного презрительно. Она упрямо не понимала, как молодая и не слишком уродливая девушка может до такой степени не интересоваться собственным экстерьером. Это какое надо иметь больное воображение, чтобы приобрести, например, вот этот джинсовый комбинезон?! Или кошмарные ботинки на рифленой подошве, похожие на антикварные утюги?

И какое же надо иметь самомнение, чтобы при более чем скромных внешних данных иметь наглость появляться на людях без косметики, игнорировать парикмахерскую, не ходить на маникюр и не заклеивать специальными мини-пластырями прыщи! Для самой Даши неожиданное появление прыщика, даже бледного и незаметного, превращалось почти в трагедию. Она по сорок минут проводила перед зеркалом, пытаясь его закамуфлировать, и здесь необходимо учесть, что она, Даша, от природы красавица. В отличие от некоторых. Тех, кто не только выставляет напоказ воспаленные прыщи и не пудрит – фу! – нос, но и при этом позволяет себе иронично высказываться по адресу тех, кто не пренебрегает вышеназванными утомительными процедурами!!

– Ты не права, Женечка, – елейным тоном возразила Даша, – я оставляю мужчине выбор. Он может либо общаться со мной, либо нет. И, как правило, все выбирают первое.

– Ну да, либо трахнуть тебя и испариться, либо влюбиться и остаться подле тебя навсегда, – с изяществом носорога пробежалась по больной Дашиной мозоли Женя. – Да ладно, делай что хочешь. Звони этому ангелочку, спи с ним. Мне-то что?

И вот спустя несколько часов после этого разговора Даша порхала по улице, не чувствуя холода, и вновь мысли ее возвращались к Роману Степанову. Какие же все-таки дуры эти Инна и Женька! Или они нарочно так говорят, потому что ей завидуют? Точно, как же это раньше ей в голову не приходило. Инна вполне может завидовать Дашиной молодости, а Женя – Дашиной красоте.

Звонить или не звонить – вот в чем вопрос.

Скорее всего, она тоже ему понравилась. Во всяком случае, вероятность велика. Иначе с чего бы он стал так тепло ей улыбаться? Да и взгляд его чаще останавливался именно на Даше... Если она позвонит прямо сейчас, то он, конечно, пожелает сразу же с нею встретиться, и она не сможет ему отказать. С другой стороны, если она, что называется, помаринует его несколько дней, то он, возможно, будет думать о ней чаще. Может быть, он даже заочно в Дашу влюбится, безостановочно размышляя, под каким бы предлогом с нею связаться.

Через несколько минут она так убедила себя в том, что Роман Степанов тоже в нее почти влюблен, что решила: да к чему ей играть в эти глупые игры с отсрочкой телефонного звонка?!

Нет уж, дудки. Она прямо сейчас ему позвонит, не будет больше ни одной минутки ждать. Они взрослые люди, он мужчина, она женщина, а из этого следует, что...

– Алло! – Его голос звучал по-деловому.

Даша даже отпрянула от трубки. Но потом успокоила себя, ведь он же не может знать, кто ему звонит! Если, конечно, он тоже не достал где-нибудь ее телефонный номер.

– Роман? – Она вложила в голос максимум игривости. – Это я, Даша.

– Какая Даша? – все таким же резким голосом спросил он.

– Ну Даша, – капризно повторила она, – из группы «Паприка». Мы сегодня встречались.

– Ах да. – Его голос немного потеплел, это обнадеживало.

Даша выжидательно молчала. Она не подготовилась к разговору, оптимистично надеясь, что Роман поведет ее, как опытный танцор свою партнершу в венском вальсе. Но он тоже молчал, и с каждой секундой ей становилось все более и более неудобно. В конце концов настал момент, когда Даша почти пожалела о том, что, поддавшись искушению, позвонила ему немедленно, даже не приготовив про запас парочку искрометных фраз. И в тот момент, когда она решила притвориться, что набрала его номер просто случайно (это выглядело бы неловко, но все же лучше, чем просто тупо молчать в трубку), он спросил:

– Даша, у тебя какие-то проблемы?