Древние боги славян

Если на мужегубительный бой снаряжаются люди, Рядом становится с теми Геката, кому пожелает Дать благосклонно победу и славою имя украсить. Возле достойных царей на суде восседает богиня. Очень полезна она, и когда состязаются люди: Рядом становится с ними богиня и помощь даёт им… …Конникам также дает она помощь, когда пожелает, Также и тем, кто средь синих, губительных волн промышляя, Станет молиться Гекате и шумному Энносигею. Очень легко на охоте дает она много добычи, Очень легко, коль захочет, покажет ее — и отнимет.

Яга даёт герою вещи, которые приносят ему удачу на охоте, в походе, в добывании чего бы то ни было. Ей служат звери и птицы, она прародительница и правительница ветров (как Рудра, Nya, Стрибог, Касьян) и хозяйка миропорядка. Приведём в подтверждение Сказанного три фрагмента из классических сюжетов русских сказок цо сборнику Афанасьева:

«…Встала старуха ране́нько, умылась беле́нько, вышла с Иваном-царевичем на крылечко и скричала богатырским голосом, сосвистала молодецким посвистом. Крикнула по морю: „Рыбы и гад водяной! Идите сюда“. Тотчас сине море всколыхалося, собирается рыба и большая и малая, собирается всякий гад, к берегу идет — воду укрывает! Спрашивает старуха: „Где живет Ненаглядная Красота, трех мамок дочка, трех бабок внучка, девяти братьев сестра?“ Отвечают все рыбы и гады в один голос: „Видом не видали, слыхом не слыхали!“ Крикнула старуха по земле: „Собирайся, зверь лесной!“ Зверь бежит, землю укрывает, в один голос отвечает: „Видом не видали, слыхом не слыхали!“ Крикнула старуха по поднебесью: „Собирайся, птица воздушная!“ Птица летит, денной свет укрывает, в один голос отвечает: „Видом не видали, слыхом не слыхали!“ — „Больше некого спрашивать!“ — говорит старуха, взяла Ивана-царевича за руку и повела в избу; только вошли туда, налетела Моголь-птица, пала на землю — в окнах свету не стало. „Ах ты, птица Моголь! Где была, где летала, отчего запоздала?“ — „Ненаглядную Красоту к обедне сряжала“. — „Того мне и надоть! Сослужи мне службу верою-правдою: снеси туда Ивана-царевича“» (Народные русские сказки, 1984, с. 290–291, № 157).

«Долго-долго странствовал, много земель и много морей видел, наконец прилетел на край света, стоит избушка, а дальше никакого ходу нет — одна тьма кромешная, ничего не видать! „Ну, — думает, — коли здесь не добьюсь толку, больше лететь некуда!“ Входит в избушку — там сидит баба-яга костяная нога, седая, беззубая. „Здравствуй, бабушка! Скажи, где мне искать мою королевну?“ — „Подожди немножко; вот я созову всех своих ветров и у них спрошу. Ведь они по всему свету дуют, так должны знать, где она теперь проживает“. Вышла старуха на крыльцо, крикнула громким голосом, свистнула молодецким посвистом; вдруг со всех сторон поднялись-повеяли ветры буйные, только изба трясется! „Тише, тише!“ — кричит баба-яга, и как только собрались ветры, начала их спрашивать: „Ветры мои буйные, по всему свету вы дуете, не видали ль где прекрасную королевну?“ — „Нет, нигде не видали!“ — отвечают ветры в один голос. „Да все ли вы налицо?“ — „Все, только южного ветра нет“.

Немного погодя прилетает южный ветер. Спрашивает его старуха: „Где ты пропадал до сих пор? Еле дождалась тебя!“ — „Виноват, бабушка! Я зашел в новое царство, где живет прекрасная королевна; муж у ней без вести пропал, так теперь сватают ее разные цари и царевичи, короли и королевичи“. — „А сколь далеко до нового царства?“ — „Пешему тридцать лет идти, на крыльях десять лет нестись; а я повею — в три часа доставлю“» (Заколдованная королевна) (Народные русские сказки, 1985, с. 276–280, № 272).

«„Что ж ты ничего не говоришь со мною? — сказала баба-яга. — Стоишь как немая!“ — „Не смела, — отвечала Василиса, — а если позволишь, то мне хотелось бы спросить тебя кой о чем“. — „Спрашивай; только не всякий вопрос к добру ведет: много будешь знать, скоро состаришься!“ — „Я хочу спросить тебя, бабушка, только о том, что видела: когда я шла к тебе, меня обогнал всадник на белом коне, сам белый и в белой одежде: кто он такой?“ — „Это день мой ясный“, — отвечала баба-яга. „Потом обогнал меня другой всадник на красном коне, сам красный и весь в красном одет; это кто такой?“ — „Это мое солнышко красное!“ — отвечала баба-яга. „А что значит черный всадник, который обогнал меня у самых твоих ворот, бабушка?“ — „Это ночь моя темная — всё мои слуги верные!“» (Народные русские сказки, Т. 1, с. 130–131, № 104).

Её волшебный полёт сопровождается буреломом и иными подобными явлениями. Впрочем, и явление Гекаты также всегда хтонично.

Вероятно, функции Велеса, бога Дикой Природы, а вернее, его супруги (?) или женской ипостаси — Макоши, — в волшебной русской сказке перенесены на Бабу-Ягу.

Есть ещё одна важная для понимания образа Макоши особенность (Гаврилов, Наговицын, с. 325–334), замечательное упоминание о которой можно найти у В. Н. Татищева в «Истории Российской»: «Ректор Апиц во утверждение сего (что новгородские словене пришли на Ильмень из западных славян) приводит, якобы новагородцы древле герб имели воловью голову, как и мекленбургский; токмо я сего нигде не нахожу, токмо что идола Мокоба имели с воловьего главою». До Татищева о Mokossi с рогатой головой писал Георг Андреас Шлейзинг в своей «Древней и современной религии московитов» (Schleusing, 1698). Со ссылкой на сведения некоего еврея-купца, побывавшего в Киеве во времена до Шлейзинга, он описал действовавший ещё в XVI или XVII вв. храм язычников и четырёх идолов в нём: Pioruni, Mokossi, Chorsi, Stribi. На изображении — существо, покрытое густой шерстью, имеющее четыре рога и козлиные ноги{76}. Невзирая на неоднозначность свидетельства об открытом процветании языческого культа в конце Средневековья, вспоминается классическое скульптурное изображение древнегреческого Пана. Как воплощение Природы и Дикого Леса, Велес подобен Пану: «Veles: Велесъ — Pan, ymago hircina» (Mater Verborum), козлоподобный, позже его отождествляют с рогатым Сатаной. Известны по меньшей мере ещё три упоминания Мокоша-Мокоса в мужском роде. Из знаменитого собрания пословиц Даля известно: «Бог — не Макеш, чем-нибудь да потешит». Это второй источник, где «Макеш-Мокос» назван богом, а не богиней. Согласитесь, правильнее было бы тогда говорить не о Боге, а Матери Божьей!

Наконец, в третий раз в мужском роде имя это употребляется в «Поведании о Мамаевом побоище великаго князя Дмитрия Ивановича Донского»: «Мамай же царь… нача призывати боги своя: Перуна, Салманата, Мокоша, Раклия, Руса и великаго своего помощника Ахмета» (по рукописи, имевшейся в распоряжении И. И. Срезневского: Срезневский, т. II, ч. 2, с. 920). В. Н. Татищев со ссылкой на польского средневекового автора Мацея Стрыйковского и его изъятия из «рускаго древняго летописца», как уже указано в самом начале, утверждает, что был у славян некий бог «Мокос, скотов».

По устной информации А. В. Платова, некоторые священные камни в Литве носят характерное имя «Мокас». В литовской традиции это имя принадлежит некоему архаическому балтскому мифологическому персонажу. Приблизительное значение — Умеющий, Могущий, иногда «Учитель». Мокас представлял собой своего рода персонификацию духа предков, которые, по литовским поверьям, живут в священных камнях, он помогал женщинам зачинать детей. С этим связаны специальные ритуалы у священных камней (Василевичюс, 2000, с. 125–133; Tarasenka, 1958).

«Множество легенд в Литве связано с большими камнями, в которых обнаружены отверстия или „отпечатки ног“. Просверлить дыру в камне — означало оплодотворить земную силу, которая обитала в нём. Скапливающаяся в отверстиях дождевая вода приобретала магические свойства…»(Гимбутас, 2004, с. 204–205). Найденный в Литве в XIX в. огромный камень в виде бюста женщины по верованиям литовцев мог вызвать беременность у женщин, считавшихся бесплодными.

Из описания 1836 г. известно, что в Литве существовали каменные памятники, обычно высотой 6 футов (180–190 см), они были гладко обтёсаны и окружены изгородью. Традиционно подобные сооружения посвящались богиням, которые проводили своё время на камнях и пряли нити людских судеб. В 1605 г. один из иезуитов сообщал о почитании камней на западе Литвы: «Мощные камни с плоскими поверхностями назывались богинями и почитались как защитники урожая и животных».

Связь с судьбой, урожаем, животными и родами указывает на сходство верований литовцев и славян в божество типа Макоши-Мокоса.

Для сравнения приведём свидетельство Н. Пенника и П. Джонс, которые со ссылкой на источники указывают, что «у камня Одина, камня с отверстием в Крофт-Один, Оркни, приносили клятвы вплоть до 1814 г., когда его разрушил один крестьянин. В 1791 году старейшины Оркни обвинили молодого человека в том, что он нарушил „данное Одину обещание“, т. е. клятву, принесенную на камне Одина. Все приходившие к этому камню оставляли в качестве подношения хлеб, сыр, кусок материи или камешек. На гравюре на дереве 1823 года изображены „спящие камни“ в Оркни — Кольцо Стеннес, известное как храм луны, где женщины просили Одина освятить их обручение» (Пенник, Джонс, 2000, с. 285).

Образ (чёрта) Велса/Вельняса в Литве также ассоциируется со священными камнями. Это может служить любопытным дополнением к предположению о том, что у славян Мокос (как мужской вариант имени Мокошь) — одно из имён мудрого Велеса.

«В грамоте св. Антония Римлянина XII в. приводится, между прочим, имя Волоса вместо Власия: „на Волховом тудоре с женою и детьми одерен Волос“. У мордвы, потомков ростовской мери, до сер. XIX в. сохранялась память о Волосе, которого здесь олицетворяли в виде большого камня, а это представление древнего Волоса очень напоминало изображение на одной старинной иконе св. Власия сидящим на скале, а кругом его скот. В некоторых местах праздник св. Власию не всегда совершался по указанию церковного месяцеслова. Простой малороссийский люд, который глубоко чтил этого угодника, переносил день памяти его с 11 февраля на четверг Сырной, или Масленой, недели, находя Сырную неделю более приличным временем для празднования памяти св. покровителя стад потому, что с наступлением Сырной недели начиналось особенно употребление сыра, масла, сметаны, молока — продуктов, доставляемых домашним скотом. Св. Власий почитался защитником домашнего скота от злого существа, именуемого Коровья смерть» (Калинский, 1877).

В индоевропейской традиции боги, имеющие сходные имена, обладают и сходными функциями. Это позволяет предположить, что под именем Мокоса может выступать один из известных богов, которого славяне называют «Велес, Волос», Великий бог славян.

Мокос и Макошь, вероятно, образуют такую же пару, соединяющую в себе мужской и женский принципы бытия, как Род и Рожаница, Дый и Дива, Лад(о) и Лада, Свентовит и Светлуша… И тем, кто исследует язычество как традиционную культуру, стоит поискать такую симметрию для каждой богини или бога.

ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ МАКОШИ

— «Скотья богиня» и хозяйка Дикой Природы.

— Богиня Судьбы, Пряха. Хозяйка путей и перекрёстков.

— Подательница удачи, счастья, достатка, возможно, связана с урожаем.

— Богиня колдовства, Хозяйка потустороннего мира. Властительница перехода в мир Иной, жизнь и смерть ей подвластны в равной мере.

— Покровительница жен и хозяек.

— Лунная богиня, жена или ипостась Велеса.

ПАНТЕОН И ЗВЁЗДНОЕ НЕБО

Археоастрономические исследования применительно к дохристианским воззрения восточных (и не только) славян, надо признать, находятся в зачаточном состоянии. Если греческую мифологию мы узнаём ещё в школе по зодиакальному кругу, а касательно западноевропейских традиционных представлений поиск сведений хоть и представляет трудность, но всё же возможен, то с «небом славян» дело обстоит почти никак. Вместе с тем вся история мировой мифологической науки убеждает нас, что древние склонны были не только «переносить» мифы на звёздное небо, но само звёздное небо и подвижные планеты могли послужить тем толчком, который приводил к появлению тех или иных сюжетов.

Речь ни в коем случае не идёт о том, чтобы, подобно А. Н. Афанасьеву или другим сторонникам метеорологической школы, видеть во всех мифах отражение восприятия небесных явлений — с поправкой на астрономию, а не на дождь или снег. Традиционное мировоззрение, скорее, будет видеть в том и в другом манифестации, проявления неких процессов высшего порядка, видимо, даже генетически родственных.

Но мы, как нам представляется, не вправе отрицать не только возможности отражения мифологии древних славян в образах небесных явлений, но, скорее, должны считать такое отражение доказанным. Свидетельством тому следует считать явно дохристианские названия ряда астрономических объектов, скажем, звёздное скопление Плеяды известно в том числе под названием Волосыни, или Волосожары. В этом разделе авторы не стремятся подробно рассматривать вопросы археоастрономии — и не только в силу своей недостаточной компетентности, но и из-за огромности темы. Мы хотим лишь поставить проблему и обозначить направление дальнейших поисков.

Археоастрономические представления всех народов теснейшим образом связаны с календарём, необходимость которого осознаётся достаточно рано. Исследования последних десятилетий убеждают, что ещё в период повсеместно преобладания каменных орудий древнее население Европы вело астрономические наблюдения и имело своеобразные обсерватории, служившие одновременно и святилищами. Наиболее известными среди них можно считать Стоунхендж, Роллрайт, долину менгиров в Карнаке и т. д.

В лесной полосе Восточной Европы, где основным материалом для культовых сооружений было дерево, а не камень, поиск подобных сооружений существенно затруднён. Вместе с тем ряд авторов, например д.м.н. проф. Н. И. Моисеева (1991, с. 62–72), к.и.н. Т. М. Потёмкина (2002 и др.), к.и.н. М. Г. Гусаков (2006 и др.), достаточно убедительно, на наш взгляд, показали оправданность ведения таких поисков. Исследования М. Г. Гусакова приводят к заключению, что часть так называемых городищ-убежищ лесной полосы в действительности могли представлять собою подобные мегалитическим обсерватории, где место менгиров занимали деревянные столбы.

Связь календаря с мифологией и богами едва ли вызовет у кого-либо сомнения. Известны исследования в области германо-скандинавских археоастрономических представлений — по аналогии с теми, которые известны нам по Средиземноморскому региону (Reuter, 1921; Reuter, 1934).

Справедливо, пожалуй, будет считать, что начало таким исследованиям положено астрономом и историком Д. О. Святским (1881–1940), ныне почти неизвестным читающей публике. Лишь недавно вышло переиздание его трудов (2007) с дополнениями и статьями, касающимися его предположений о дохристианских астрономических представлениях восточных славян. Невзирая на то что они во многих отношениях устарели, сам подход представляет несомненный интерес.

В любом случае подобные разыскания должны быть продолжены. Возможно, таким образом удастся восполнить множественные пробелы в славянской мифологии. Пусть это даже будет реконструкция, но реконструкция совершенно иного уровня, нежели большинство имеющихся ныне, ибо она будет основана на объективных методах, а не на желаниях и пристрастиях реконструкторов.

НЕДЕЛЯ В ИМЕНАХ ПЛАНЕТ ИЛИ ЯЗЫЧЕСКИХ БОГОВ?

В исследовании Аурни Бьёрнссона «High Days and Holidays in Iceland / Saga Daganna» (Björnsson, 1995) приведено соответствие имён дней недели у древних германцев латинским и современным русским наименованиям. Автор также высказывает предположение, что «благодаря германским наемникам в римской армии у древнегерманских племен появились названия дней недели, в которых были отражены, по их мнению, их родные аналоги римским языческим богам».

Далее Бьернссон пишет «Число дней в неделе оправдано тем, что это четверть лунного месяца, а для фиксации фаз Луны достаточно зрения. Лунный календарь был для древних охотников, земледельцев и скотоводов наиболее доступным и удобным способом измерения времени.

Эти названия сохранились до наших дней в других германских языках, например, в английском, немецком и датском. В Исландии XII века дни недели назывались так:

Др. — исл.	перевод	др. — англ.	лат.	день недели
sunnudagr	День Солнца	Sunnandæg	Solis dies (Dominicus dies)	воскресенье
mánadagr	День Луны	Mônandæg	Lunae dies	понедельник
Týsdagr	День Тюра	Tîwesdæg	Maitis dies	вторник
Óðinsdagr	День Одина	Wôdnesdæg	Mercurii dies	среда
Þórsdagr	День Тора	PunresdægJovis	dies	четверг
Fijädagr	День Фригг	Frîgedæg	Veneris dies	пятница
Þváttdagr или laugardagr	День Омовения	Saeter(n)daeg	Saturni dies (Sabbatum, Sabbati dies)	суббота

В некоторых источниках пятница называется также Днем Фрейи (Freyjudagr).

После принятия в Исландии христианства церковь приложила энергичные усилия, чтобы изжить языческие названия. В XII веке холарский епископ Йон Эгмундарсон запретил посвящать древним богам и богиням дни недели…»

Попытка найти древнеславянские соответствия может оказаться не вполне удачной, но всё же её можно предпринять, поскольку у нас имеется несколько свидетельств о подобных соотнесениях, сделанных современниками язычества. Так, Гельмольд, писавший о нравах современных ему западных славян, сообщал, что на капище бога юстиции (правопорядка) Прове «каждый второй день недели имел обыкновение собираться весь народ с князем и с жрецом на суд». Поскольку, по представлениям Гельмольда и читателей его хроники, второй день недели (средневековый христианский счёт дней) — наш понедельник, это плохо соотносится с римским и германским «лунным днём». Если же Гельмольд имел в виду второй день «по-славянски», Прове, как мы видели в соответствующем разделе книги, увязывается с честным Тюром, оставшимся, согласно эддическому мифу, без руки — во искупление нарушенных прочими богами обещаний волку Фенриру. Но мы не можем быть уверены, когда именно начиналась неделя у западных славян-язычников в XII веке. Завершение или начало же семидневки воскресеньем характерно для библейской традиции, поскольку в первый день творения создан Свет, во второй — вода и твердь, в третий — суша, моря и растительность, в четвёртый — светила и звёзды, в пятый — животный мир, в шестой — человек, в седьмой же день Создатель отдыхал.

В какой современной ему традиции, светской или религиозной, считал Гельмольд, непонятно, и гаданием этому делу не поможешь. Но, к счастью, мы знаем, что вторник ещё и день бога, подобного Марсу. Так что Яровит или Руевит у западных славян также могут претендовать на эту роль (что, кстати, было показано нами ранее).

Четверг у южных (черногорцы) и восточных славян связан с Перуном и его «дождичками». Не исключено, что если не у балтских славян, то у чехов, словаков и ляхов это тоже так.

Пятница — с Макошью (у западных славян, возможно, с Прией — созвучной с Фреей).

Родительский день (суббота) должен быть, по нашему мнению, соотнесён со Старым богом: у восточных — Стрибогом (а также родителями богов Родом (?) и Сварогом), у западных славян — Сытивратом, Крътом (или Свентовитом, от крови коего происходят прочие боги).

Посвящённый солнцу воскресный день у восточных славян можно сопоставить с сыном Сварога Даждьбогом (аналогом которого является Сварожич Радегаст у западных славян) или Хорсом (у западных славян упомянута некая богиня Света Светлуша).

«Колдовской» день Одина и Меркурия (ныне среда) напрашивается на сопоставление с днём имени Велеса.

Что касается понедельника, то всё несколько сложнее, потому что славяне разделяли Месяц как мужское божество и Луну — божество женское. Поскольку лунная богиня Макошь прочно «занимает» пятницу, стоит поискать богиню, также соотносимую в славянстве с Луной, — ею может оказаться, например, Леля, отождествляемая в польских источниках с Дианой (греч. Артемида), а в восточнославянских — со спутницей пекельного бога Ладона/Лада, соотносимого с Плутоном (греч. Аидом), т. е. Персефоной. Обе богини, и Артемида, и Персефона почитались лунными, как и Геката (слав. Макошь). Среди славянских богинь у чехов в качестве ночного светила поминается Морана. В итоге может получиться следующая таблица (конечно, гипотетическая):

	ПН	ВТ	CP	ЧТ	ПТ	СБ	ВС
Др. — русск. имя дня	Понедельник	Вторник	Третийник	Четверг	Пятница	Срав. «банный день»*	Неделя
Вост. — слав. божества	Луна, Леля	Дый/Див**	Волос Велес	Перун	Макошь	Стрибог, Сварог, Род	Солнце, Хорс Даждьбог
Зап. — слав, божества	Леля/Дзевана, Морана	Яровит, Руевит	Велес	Перун	Прия	Сытиврать, Крът, Свентовит	Радегаст, Светлуша

* Название «суббота» пришло в русский язык от семитского «шаббат» — покой. Раньше этим днём неделя и оканчивалась. Впрочем, во всех европейских календарях она завершает семидневку и по сей день. Lauantai (фин.), Lördag (шв.), Loverdag (дат.) сходны с древненемецким Laugardagr и означают «день омовения», откуда мы узнаём, что когда-то (судя по историческим свидетельствам, до «высокого средневековья» раз в неделю наши соседи всенепременно мылись).

** По аналогии с древними функциями германского Тюра/Циу/Тиу мы отнесли этот день к ведению славянского Дыя/Дива. Некоторые военные функции Дива, возможно, прослеживаются в упоминании согласно «Слову о полку Игореве».

Хотя, согласно Гельмольду, Прове посвящен «второй день недели», авторы не уверены, идет ли речь о вторнике или понедельнике, так как счет дней мог начинаться и с воскресенья.

О ДРУГИХ АСТРОНОМИЧЕСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ ДРЕВНИХ СЛАВЯН

Итак, можно достаточно уверенно говорить, что задолго до принятия христианства, по крайней мере, приднестровские и западные (надо ли полагать, что в том числе и пришедшие впоследствии на территорию современной Новгородчины?) славяне выработали собственную систему счёта времени, названия месяцев и дней недели. Чем точнее календарь, тем больше шансов правильно рассчитать сроки охоты, лова рыбы, посева и сбора урожая. Следовательно, тем больше шансов выжить у семьи, рода и племени.

Надо думать, что связь календаря с мифологией в основе своей глубоко осмыслена и в значительной степени обусловлена естественными жизненными ритмами окружающего мира: «Проблема культуры не может быть решена без определения ее места во внекультурном пространстве» (Лотман, 2000, с. 31). Точно так же мифологемам соответствуют реалии окружающей человека действительности, они не возникают ниоткуда. Особенностью мифологических образов можно считать их универсальность, с их помощью можно описать явления различного порядка, а мифологическое сознание посредством этих образов устанавливает такие связи между явлениями, которые с точки зрения рациональной невозможны и как бы не существуют.

В небольшой статье «Волос — лунный языческий бог славян» Д. О. Святский пытается обосновать представление лунного месяца как Велеса, пасущего небесные стада: «Старые фольклористы Афанасьев, Квашнин-Самарский и др. еще в 60–70-х годах прошлого (XIX. — Авт.) столетия считали славянского бога Велеса божеством Луны, но последующие этнографы оставили это замечательное сближение без достаточного внимания, остановившись на Велесе как только на скотьем боге» (Святский, 2007, с. 306). Мы достаточно остановились на вопросе сближения Велеса и Луны выше, здесь нас интересует лишь археоастрономический аспект. С точки зрения современных знаний далеко не со всеми выводами Святского можно согласиться, но одно обстоятельство учёный подметил очень точно, полностью следуя замечанию Плутарха: «Из звёзд Солнце самое важное после Луны». Обратим внимание, что подобной точки зрения придерживается и Аурни Бьёрнссон.

Различные фазы Луны имели свои имена, много названий сохранилось для ряда астеризмов, таких как Плеяды или Пояс Ориона.

Из ряда богинь, имя коих употребляется во множественном числе (Рожаницы, судиницы — от некоего бога Суда (?); лиховицы, сопровождающие Марену), упомянем Велесовых жён. Волосыни — астрономически звёздное скопление Плеяды. Согласно И. И. Срезневскому со ссылкой на сочинение Афанасия Никитина «Хожение за три моря», они же Власожелищи, Бабы («Волосыни да кола в зорю вошли, а Лось головою стоит на восток») (Срезневский, 1989, т. 1, с. 295).

Не только Луна или Солнце были значимыми астрономическими объектами, привлекавшими внимание наших предков и требовавших объяснения, т. е. вписывания в контекст мифа. Такие сведения имеются относительно Венеры и ряда звёзд, но они до настоящего времени не сведены в систему, подобную, скажем, греческой или даже германской (более гипотетической). Мы полагаем, что искать её всё-таки следует, даже вопреки мнению М. Г. Гусакова, который, указывая, что небо в средней полосе до полугода затянуто облаками, считает, что в силу этого система «звёздное небо как отражение мифологии» у славян отсутствовала. В Западной Европе — условия не лучше, но она была. Следовательно, проблема в поиске соответствующей информации.

Однако эта работа ещё только начата и далека до завершения, а расхожие интернет-заявления в духе «древние русы VIII века нашей эры имели вполне внятные представления об астрономии, в частности, знали очертания созвездий и звёздных скоплений», у любого мало-мальски разумного человека просто вызовут приступ нервного смеха.

ИСТОЧНИКИ (СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ)

Адам Бременский, 1883 — Бременский Адам. История епископов Гамбургской церкви // Ляскоронский В. Этнография по Адаму Бременскому. УИ, 1883.

Адам Бременский, 1959 — Adam of Bremen. History of Нее Arhibiskops of Hamburg. Bremen — N.Y., 1959.

Азбукин, 1896 — Азбукин А. Очерк литературной борьбы представителей христианства с остатками язычества в русском народе // Русский философский вестник. 1896. № 2.

Алексеев, 2005 — Алексеев С. В. Славянская Европа V–XI веков. М.: Вече, 2005.416 с.

Аничков, 1914 — Аничков Е. В. Язычество и Древняя Русь. СПб., 1914. С. 267.

Античные гимны, 1988 — Античные гимны / Под ред. А. А. Тахо-Годи. М.: Изд-во МГУ, 1988. С. 277.

Арциховский, 1944 — Арциховский А. В. Древнерусские миниатюры как исторический источник. М., 1944.

Афанасьев, 1852 — Афанасьев А. Н. Рецензия на кн.: История России с древнейших времён. Соч. С. Соловьёва. Т. 1. М., 1851 // Современник. 1852. Т. 35. № 10. Отд. 3. С. 25.

Афанасьев, 1982 — Афанасьев А. Н. Древо жизни: Избранные статьи / Подгот. текста и коммент. Ю. М. Медведева, вступит, статья Б. П. Кирдана. М.: Современник, 1982. 464 с.

Афанасьев, 1994 — Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу: В 3 т. М.: Индрик, 1994.

Афанасьев, 1996 — Афанасьев А. Происхождение мифа. М.: Индрик, 1996. С. 193.

Беларуская міфалогія, 2006 — Беларуская міфалогія: Энцаклапед. слоўн / С. Санько [і інш.]; склад. I. Клімковіч. 2-е выд., дал. Мн.: Беларусь, 2006.

Белкин, 1997 — Белкин И. Как выглядел Чёрный бог // Мифы и магия индоевропейцев. М.: Менеджер, 1997. Вып. 4–5.

Белкин, 1999 — Белкин И. Три взгляда Вия // Мифы и магия индоевропейцев. М.: Менеджер, 1999. Вып. 8.

Бенвенист, 1995 — Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов. М.: Прогресс — Универс, 1995. 456 с.

Березович, Родионова, 2002 — Березович Е., Родионова И. «Текст чёрта» в русском языке и традиционной культуре: К проблеме сквозных мотивов // Между двумя мирами: Представления о демоническом и потустороннем в славянской и еврейской культурной традиции. М.: Наука, 2002. Вып. 9.

Болдур, 1958 — Болдур А. Троян «Слова о полку Игореве» / Труды Отдела древнерусской литературы. Академия наук СССР. Институт русской литературы (Пушкинский Дом); отв. ред. Д. С. Лихачев. М.-Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1958. Т. 15: К Четвертому международному конгрессу славистов. 523 с.

Бурцев, 1910 — Бурцев А. Е. Полное собрание этнографических трудов. Т. 6. СПб., 1910.

Буслаев, 1859 — Буслаев Ф. И. Русские народные песни, собранные П. И. Якушкиным. Предисл. // Тихонравов Н. С. Летописи русской литературы и древности, издаваемые Николаем Тихонравовым. М., 1859. Т. I. Отд. 2.

Буслаев, 1861 — Буслаев Ф. И. О народной поэзии в древней русской литературе // Буслаев Ф. И. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. СПб., 1861. Т, II. С. 15, 31.

Былины, 1993 — Былины / Сост. и примеч. Ю. Г. Круглова. М.: Просвещение, 1993. 207 с.

Василевич, 2006 — Василевич А. В. Пурпурный и голубой. Два примера русской национально-культурной традиции в цвете // Русская Традиция, 2006. Вып. 4. С. 121–143.

Василевичюс, 2000 — Василевичюс Л. Девичья рубашка на звездном камне // Отечество, 2000. Вып. 18. С. 125–133.

Васильев, 1999 — Васильев М. А. Язычество восточных славян накануне крещения Руси: Религиозно-мифологическое взаимодействие с иранским миром. Языческая реформа князя Владимира. М: Индрик, 1999. 328 с.

Велецкая, 2003 — Велецкая Н. Н. Языческая символика славянских архаических ритуалов. М.: София, 2003. 240 с.

Великая хроника… 1987 — Великая хроника о Польше, Руси и их соседях / Под ред. В. Л. Янина. М.: Издательство МГУ, 1987.

Вергилий — Вергилий. Георгики, IV, 492 // Вергилий. Собр. соч. СПб.: Биографический институт «Студиа Биографика», 1994.480 с.

Веркович, 1881 — Обрядныя песни языческаго времени, сохранившіеся устнымъ преданием у македонских и фракійских болгар-помаков, собр. А. Веркович. СПб., 1881.

Веселовский, 1889 — Веселовский А. Н. Разыскания в области русского духовного стиха. Вып. 5. Гл. XI. Дуалистические поверия о мироздании // Сб. ОРЯС. СПб., 1889. Т. 46.

Веселовский, 2006 — Веселовский А. Н. Народные представления славян. М.: ACT, 2006. 667 с.

Виноградова, 1995 — Виноградова В. Л. О некоторых словах и выражениях в «Слове о полку Игореве» // Слово. Сб. 1985. С. 146–151.

Власова, 1995 — Власова М. Новая абевега русских суеверий. Иллюстрированный словарь. СПб.: Северо-Запад, 1995. 383 с.

Вольтер, Вукичевич, 1915 — Вольтер Э., Вукичевич М. Сербская легенда о двух царствах — Божьем и Дьявола // Живая старина, 1915. Вып. 1–2.

Выготский, 1996 — Выготский Л. С. Психологическое значение игры // Выготский Л. С. Педагогическая психология / Под ред. В. В. Давыдова. М.: Педагогика-Пресс, 1996.

Высек пламя Илмаринен, 2000 — Высек пламя Илмаринен. Антология финского фольклора. М.: Прогресс, 2000.

Гаврилов, 1997 — Гаврилов Д. От ритуалов — к игре и обратно // Мифы и магия индоевропейцев. — М.: Менеджер, 1997. Вып. 6. С. 67–73.