Помоги проекту - поделись книгой:
— О Имбон! Все мы глядели на купол Чертога Ночи, пытаясь разгадать Тайну Вещей, и всегда было темно, а Тайна была начертана неразборчиво и на неведомом языке. Теперь ты знаешь то, что знают все Верховные Пророки.
И Имбон повторил:
— Теперь знаю.
И стал Имбон в Арадеке Верховным Пророком Всех Богов кроме Одного и молился за всех людей, которые не знали, что в Чертоге Ночи темно, а Тайна начертана неразборчиво и на неведомом языке.
Вот слова Имбона, которые он записал в книгу, чтобы все люди могли узнать о том, что с ним было:
«В двадцатую ночь девятисотой луны, когда долину окутал мрак, я, как всегда, свершал тайные обряды в честь каждого из храмовых богов, чтоб ни один из них не прогневался ночью и не покарал нас, пока мы спим.
И вслед затем, как прозвучало последнее из тайных слов, меня объял сон, ибо я изнемог. И вот, пока я крепко спал, а голова моя покоилась на алтаре Дорозанда, в храм вошел Дорозанд в облике человека, коснулся моего плеча, и я пробудился.
Когда я увидел, что глаза его горят голубым огнем, освещая весь храм, я понял, что он бог, хотя и в человеческом обличье.
И Дорозанд сказал:
— Пророк Дорозанда, расскажи об этом людям. И указал мне путь Сиша, уходящий далеко в грядущие века. Затем он повелел мне встать и следовать за ним, но говорил со мной не с помощью слов, а приказывал глазами. И на двадцатую ночь девятисотой 'луны отправился я вместе с Дорозандом по пути Сиша в грядущие века. И по обе стороны пути люди непрестанно убивали друг друга. И урон от этих убийств был больше, нежели от чумы или других бедствий, насылаемых богами.
И города поднимались и обращались в прах, и всюду пустыня возвращалась на прежнее место и скрывала селения, потревожившие ее покой.
И люди по-прежнему убивали людей. И наконец оказался я там, где люди более не налагали ярма на животных, а сделали себе зверей из железа. И после этого люди стали убивать людей туманом. И так как убийство превзошло всякую меру, на Земле настал мир, принесенный рукою убийцы, и люди больше не убивали друг друга. И множились города, и захватили пустыню, и потревожили ее покой.
И вдруг я почувствовал, что близок КОНЕЦ, ибо Пегана пришла в движение, словно проснулся Некто, устав от отдыха. И видел я, как пес-Время изготовился к прыжку, глядя богам на горло, переводя взгляд с одного горла на другое, а барабанная дробь Скарла звучала чуть слышно.
И если богам ведом страх, то страх исказил лик Дорозанда, и Дорозанд сжал мне руку и повел назад по дороге Времени, чтобы я не увидал КОНЦА.
И видел я, как города вновь встают из праха и вновь обращаются в пустыню, из которой поднялись. И я опять спал в храме Всех Богов кроме Одного, а голова моя покоилась на алтаре Дорозанда.
И в храме снова стало светло, но не от глаз Дорозанда, а просто с востока пришел голубой рассвет и озарил своды. Тогда, восстав ото сна, свершил я утренние обряды и таинства Всех Богов кроме Одного, чтобы ни один из богов не прогневался и не забрал от нас Солнце.
И оттого, что я не видел КОНЦА, хотя и был весьма близко, я понял, что не должно человеку видеть гибель богов или знать о ней. Это боги скрыли от наших глаз».
О ТОМ, КАК ИМБОН ПОВСТРЕЧАЛСЯ С ЗОДРАКОМ
Пророк богов лежал у реки и глядел на бегущий поток. И, лежа на берегу, размышлял об Устройстве Вселенной и о деяниях богов. И подумалось пророку, что Устройство Вселенной было верным и боги были милостивы, однако в Мирах царила скорбь. И еще подумалось ему, что Киб щедро раздает свои дары, и Мунг несет покой всем страждущим, и Сиш не слишком сурово распоряжается Часами — боги были благосклонны, однако в Мирах царила скорбь.
Тогда сказал пророк богов, глядя на бегущий поток:
— Верно, существует еще какой-нибудь бог, о котором в книгах ничего не сказано.
И тут пророк заметил на берегу реки старца, который горестно восклицал:
— Увы мне, увы!
Годы оставили след на его лице, но телом он был еще крепок. Вот слова пророка, записанные им в книге.
«Спросил я:
— Кто ты, который горестно восклицает на берегу реки?
И он ответил:
— Я — глупец. Я возразил:
— На лбу у тебя печать мудрости, той, что хранится в книгах. И он сказал:
— Я Зодрак. Тысячи лет назад я пас овец на холме у моря. Нрав богов изменчив. Тысячи лет назад они были веселы. Боги сказали: "Давайте позовем к нам наверх человека, чтобы смеяться над ним в Пегане".
Они забрали меня от овец, что паслись на холме у моря. Подняли выше грома. Поставили меня, простого пастуха, пред собой и смеялись. Но не так, как смеются люди, а со строгими глазами. И глаза их, глядевшие на меня, видели не только меня, но Начало и КОНЕЦ и все Миры вокруг. Потом сказали боги, говоря со мной так, как говорят они меж собой: "Иди, возвращайся назад к своим овцам".
Но я, глупец, когда-то слышал на Земле, что человек, увидев богов в Пегане, сам может стать как бог, если этого захочет, — тому, кто глядел им в глаза, боги не могут отказать.
И я, глупец, сказал: "Я глядел в глаза богам и требую того, что человек вправе требовать от богов в Пегане". И боги повернули головы к Худразею, и Худразей сказал: "Это закон богов".
Но мне, простому пастуху, откуда было знать? Я сказал: "Я сделаю людей богатыми". А боги спросили:
"Что такое богатство?" Я сказал: "Я пошлю им любовь". А боги спросили: "Что такое любовь?" И я послал золото в Миры, но, увы, вместе с ним послал нищету и раздоры. И я послал любовь в Миры, а вместе с нею горе.
К тому же я по оплошности смешал любовь и золото, и теперь их нельзя разделить, ибо содеянное богами неизменно.
Затем я сказал: "Я дам людям мудрость, чтобы они были довольны". И получившие мудрость поняли, что ничего не знают, и опечалились.
Так я, желая сделать людей счастливыми, сделал их несчастными и извратил замысел богов.
Отныне моя рука всегда на рукоятке их плуга. Но мне, простому пастуху, откуда было знать? Вот я пришел к тебе, отдыхающему у реки, чтобы просить о прощении, ибо нуждаюсь в прощении человека.
Тогда я воскликнул:
— О Господин семи небес. Повелитель бурь, разве может человек простить бога? Он мне ответил:
— Люди не грешили против богов, но боги согрешили против людей, когда я пришел к ним на совет. И я, пророк, спросил:
— О Господин семи небес, играющий с молнией, ты пребываешь средь богов, зачем тебе прощение человека? И он ответил:
— Это правда, я пребываю средь богов, и они говорят со мной, как говорят с другими богами, однако губы их все время смеются, а в глазах я читаю: "Ты был человеком". Тогда я сказал:
— О Господин семи небес, под ногами которого Миры, как зыбучий песок, по просьбе твоей я, человек, тебя прощаю.
И он ответил:
— Я был простым пастухом. Откуда мне было знать? — И исчез».
ПЕГАНА
Пророк воззвал к богам:
~ О Все Боги кроме Одного! — (Ибо никто не смеет молиться МАНА-ЙУД-СУШАИ.) — Куда уходит жизнь из тела, когда Мунг являет человеку свое знамение? Люди, с которыми вы играете, хотят это знать.
Но боги отвечали сквозь туман:
— Боги не откроют своей тайны. А вдруг ты поведаешь о ней животным, животные тебя поймут, и выйдет так, что люди, боги и животные будут знать одно и то же и сравняются меж собой.
В ту же ночь явился в Арадек Йохарнет-Лехей а сказал Имбону:
— Зачем тебе знать тайну богов? Боги не могут ее открыть. Когда стихает ветер, где он? И когда нет тебя средь живых, где ты? Ветру ли заботиться о затишье, тебе ли — о смерти? Жизнь твоя длинна, а Вечность
коротка. Так коротка, что, когда ты умрешь и минует Вечность, ты снова будешь жить и скажешь: «Я лишь на миг закрыл глаза».
Вечность позади тебя и Вечность впереди. Разве ты сокрушаешься о веках, что прошли без тебя? Зачем тебе страшиться будущих веков?
И подумал пророк: «Как мне сказать людям, что боги не желают говорить со мной и я, их пророк, ничего не знаю? Тогда я перестану быть пророком, и люди станут приносить дары другому, а не мне».
И сказал пророк людям:
— Боги, говоря со мной, сказали: «О Имбон, наш пророк, люди не напрасно надеялись на тебя. Твоя мудрость постигла тайну богов: человек после смерти отправляется в Пегану и пребывает там с богами, и наслаждается, не ведая трудов. Пегана же — страна, где белеют вершины гор и на каждой восседает бог, а люди лежат внизу на склонах и отдыхают под сенью того бога, которого особо чтили в Мирах. И воздух там наполнен ароматов садов, что цвели в Мирах, и слух твой ласкает старая полузабытая мелодия. И солнце там никогда не меркнет, и прозрачные потоки струятся с гор под голубыми небесами. И нет там ни дождей, ни сожалений. И розы, достигшие расцвета, роняют лепестки к твоими ногам, и только изредка с забытой Земли доносятся тихие голоса, что слышал ты в садах твоей юности. И если вздохнешь ты о Земле, услышав незабытые голоса, то боги пошлют тебе в Пегану крылатых вестников, сказав им: "Один из людей не забыл о Земле". И вестники возьмут тебя за руку и примутся шептать тебе на ухо, пока не забудешь ты земные голоса. И станет для тебя Пегана еще прекраснее.
И посреди лугов Пеганы вырастет розовый куст, что обвивал крыльцо родного дома, и зазвучат напевы, которым внимал ты давным-давно.
И с трех великих вершин, что высятся над всеми и зовутся Гримболь, Зееболь и Трехагоболь, подуют, неся богам Пеганы свежесть, утренний ветер и ветры вечерний и полуденный, рожденные крылами бабочек, что сгинули в Мирах.
А из Срединного моря по слову богов взовьется серебристый фонтан, повиснет над вершинами Пеганы сверкающим туманом и сокроет место, где отдыхает МАНА-ЙУД-СУШАИ.
Там, у подножия Внутренних Гор лежит большое голубое озеро. Воды его тихи, а берега пустынны.
Тот, кто заглянет в его воды, увидит свою жизнь в Мирах и все дела, которые он совершил.
Но никто не приближается к его берегам и никто не глядит в его воды, ибо все страдали на Земле и все грешили.
В Пегане всегда светло. Когда одержит ночь победу над солнцем и успокоит Миры и белоснежные вершины гор станут серыми, тогда, подобно солнцу над морем, засияют голубые глаза богов, сидящих на вершинах.
И когда настанет Последний Срок — быть может, это будет летом, — боги скажут богам:
— Каков АИК МАНА-ЙУД-СУШАИ? И что такое КОНЕЦ?
И тогда МАНА-ЙУД-СУШАИ отгонит рукой туман, что скрывает место его отдыха, и возгласит:
— Вот лик МАНА-ЙУД-СУШАИ и вот КОНЕЦ». И сказали пророку люди:
— Разве черные холмы в покинутом краю не сомкнутся вокруг долины, где будут плавиться и клокотать камни, а обломки скал с шипением всплывать и уходить на дно? И разве наши враги не будут кипеть там вечно?
И ответил пророк;
— В Пегане у подножия гор, на которых восседают боги, высечена надпись: « Враги твои прощены».
РЕЧЕНИЯ ИМБОНА
Пророк богов сказал:
— Там, у дороги, сидит лжепророк и каждому, кто хочет знать о тайных днях, говорит: «Скоро царь проедет здесь на колеснице и будет беседовать с тобой». И люди приносят дары лжепророку и слушают его охотнее, чем Пророка богов.
Тогда сказал Имбон:
— Что известно Пророку богов? Мне известно, что люди ничего не знают о богах и очень мало — о людях. Могу ли я, их пророк, сказать им об этом?
Ведь люди избирают себе пророков, чтобы те говорили об их надеждах и о том, что надежды эти сбудутся.
Лжепророк сказал: «Скоро царь будет беседовать с тобой».
Почему бы мне не сказать: «Скоро боги будут беседовать с тобой в Пегане»? Тогда люди будут счастливы, и поверившие словам Пророка будут знать, что их надежды сбудутся. Но что знает о богах Пророк, к которому никто не придет и не скажет: «Твои надежды сбудутся»? Перед его глазами никто не делает тайных знаков, чтобы отогнать страх смерти, не для него звучат песнопения служителей храма,
Пророк богов купил себе мудрость ценою счастья и отдал свои надежды людям.
Еще сказал Имбон:
— Если ночью тебя охватит гнев, погляди на звезды: они тихи. Тому, кто мал, подобает ли браниться, когда великие молчат? Или, если гнев охватит тебя днем, взгляни на далекие холмы: их лик украшен спокойствием. Подобает ли тебе гневаться, когда они невозмутимы?
Не ропщи на людей, ибо они,
Не ропщи на Дорозанда, ибо тогда ты сражаешься голыми руками с железным утесом. Все, что делается, делается потому, что так должно быть. Поэтому не ропщи на неизбежное.
И еще сказал Имбон:
— Солнце восходит, чтобы осиять славой все, что видит под собою, и превращает простую росу в драгоценные камни. И убирает ими холмы.
Так же и человек. Он рождается, и в садах его юности пребывает слава. И Солнце, и человек проходят
свой путь, чтобы исполнить предначертанное Дорозандом.
Закатится Солнце, и звезды тихо загорятся на небосклоне.
Умрет человек, и родственники тихо плачут на его могиле.
Наступит ли снова рассвет его жизни? Увидит ли он вновь сады своей юности? Или же все завершится закатом?
О ТОМ, КАК ИМБОН ГОВОРИЛ С ЦАРЕМ О СМЕРТИ
Когда в Арадеке свирепствовала чума, царь, выглянув в окно, увидел, что люди умирают. И, увидав Смерть, испугался, что однажды даже ему придется умереть. Тогда царь приказал своим стражам привести во дворец мудрейшего из пророков Арадека.
И вестники явились в храм Всех Богов кроме Одного и громко возгласили, предварительно потребовав тишины:
— Разахан, царь Арадека, Наследный князь Илда на и Илдона, Завоеватель Патии, Эзека и Азхана, Повелитель Холмов, приветствует Верховного Пророка Всех богов кроме Одного!
А затем привели Верховного пророка к царю. И сказал царь пророку:
— О Пророк Всех богов кроме Одного, неужели и я когда-нибудь умру? И пророк ответил:
— О царь! Твой народ не сможет вечно наслаждаться твоим правлением. Придет и твой черед умереть. И царь ответил:
Поделиться книгой: