Обольститель

— Почему ты хочешь это знать, брат?

— Потому что я боюсь, что вас увидят.

— Не увидят. Мы встретимся в самом безлюдном месте... возле реки. Ты знаешь, какое место я имею в виду. Только вчера мы говорили с тобой о том, что там редко появляются люди. Я еще сказал, что это место прекрасно подходит для романтического свидания.

— Думаешь, она придет?

Георг расправил плечи. Вид у него был весьма величественный.

— Я знаю, что придет, Фредерик. Она обещала.

— И когда это произойдет...

Георг послал воздушный поцелуй своему отражению в зеркале.

— Она ждет нашего свидания с не меньшим нетерпением, чем я.

— Значит, завтра... на закате...

— Завтра на закате,— повторил принц Уэльский.

Господин Папендик играл на флейте в гостиной королевы по просьбе короля. Не вся семья была в сборе. Отсутствовал принц Уэльский. Фредерик, сидя возле своего брата Уильяма, думал о том, как Георг крадется к безлюдному уголку сада, расположенному возле реки. Принц должен был надеть большой плащ Мальдена, чтобы остаться незамеченным. Он будет ждать прихода Хэрриот Вернон, и затем... Глаза Фредерика заблестели. Он надеялся, что все пройдет хорошо и Георга не обнаружатся Что будет в противном случае? Он посмотрел на отца, поглощенного музыкой, и королеву, с безмятежным видом сидевшую рядом с мужем. Ребенок должен был родиться уже скоро. Так продолжается много лет, подумал Фредерик; семья собиралась здесь, чтобы послушать любимую музыку короля; менялся только состав присутствовавших. Новый ребенок сидел на подставке для ног возле королевы, а его предшественник занимал место на стуле и старался не ерзать. Какая скука! — подумал Фредерик. Никаких перемен.

Но перемены приближались. Он и его брат повзрослели. Скоро Уильяма отправят в море. Поэтому Уильям испытывал волнение и настороженность. «По крайней мере,— сказал он,— это станет спасением от Кью и Букингемского дворца». Счастливый Уильям, подумал Фредерик.

На самом деле король слушал музыку только вполуха. Он думал о том, что скоро ему придется переехать из Кью в Лондон. Он не мог долго наслаждаться затворнической жизнью. Смуглое, умное, полное лицо Чарльза Джеймса Фокса возникло перед его глазами. Оно всегда мучило короля. Как и все Фоксы. Словно они были обижены на него за то, что он не женился на Саре. Чарльз Джеймс Фокс был ее племянником. На свете не найти второго такого смутьяна.

А еще американские проблемы... французы и испанцы... правительство...

«Я выброшу все это из головы,— сказал себе король.— Почувствую себя лучше, если отдохну немного от дел. Буду работать более эффективно, когда снова вернусь к ним. Надо улучшить отношения с молодым Георгом. Нельзя допускать разлад в семье». Он не хотел говорить с Георгом. Молодой человек слишком хорошо владел родным языком. У него на все были ответы.

Король предпочел бы сыграть с сыном в шахматы. Георг в последнее время постоянно выигрывал у отца. Тем не менее они могут хорошо провести время.

Где Георг? Он должен был присутствовать на подобных семейных мероприятиях.

Соло мистера Папендика закончилось; король зааплодировал первым. Когда рукоплескания стихли, музыканты подождали дальнейших распоряжений короля.

— Я хочу поиграть в шахматы. Скажите принцу Уэльскому, пусть он придет ко мне.

Фредерик встревожился. Сейчас подданные короля начнут искать принца Уэльского и не смогут найти его, если не доберутся до дальнего уголка сада, а тогда... что они обнаружат?

Фредерик испугался подобного исхода. Он хотел, чтобы Георг как-то подготовился к подобной ситуации, но брат не принял всерьез возможность того, что их застигнут врасплох. А теперь... это казалось неизбежным.

— Где же принц? — спросил король, когда перед ним разложили шахматную доску и он начал расставлять фигуры из слоновой кости.

Один из приближенных короля подошел к нему со смущенным видом.

— Ну, где же он, а? — произнес Георг.

— Ваше Величество, принца нет в его покоях.

Фредерик не мог больше медлить. Он выскользнул из гостиной, потом из дома и помчался к дальнему уголку сада. Уже стемнело, но свет луны позволил Фредерику увидеть обнимающуюся пару.

— Георг! Георг! — закричал Фредерик.— Ради бога... Георг. Молодые влюбленные отпустили друг друга. Заметив брата, Георг воскликнул:

— Господи, Фред, в чем дело?

— Король требует, чтобы ты немедленно явился к нему. Он хочет сыграть в шахматы.

Георг в сердцах проклял шахматы и вовремя удержался, чтобы не проклясть короля. Хэрриот, дрожа от волнения, умоляюще посмотрела на своего возлюбленного.

— Мне не остается ничего другого, кроме как немедленно вернуться в дом и сыграть с отцом в шахматы,— пробормотал принц.— Вот, Фред, возьми это.

Он протянул брату огромный плащ лорда Мальдена, который скрывал его фигуру. Повернувшись к Хэрриот, Георг пылко обнял ее. Георг остается настоящим мужчиной в любых ситуациях, с восхищением подумал Фредерик. Даже сейчас, рискуя оказаться разоблаченным, он очаровательно заботится о даме.

— Фред, проследи за тем, чтобы мисс Вернон благополучно добралась до своей комнаты.

Фредерик поклонился. Если он пострадает, он не станет винить Георга. Так было между ними всегда. Они любой ценой защищали друг друга и принимали взаимную верность как должное.

Перекинув плащ лорда Мальдена через руку, Фредерик повел мисс Хэрриот к задней лестнице дома, в котором жили фрейлины. Георг тем временем заспешил в гостиную королевы, где раздраженный король в нетерпении ждал его за шахматной доской.

— Ты долго сюда добирался, а, как?

Король посмотрел на раскрасневшееся лицо сына. Изящные туфли были слегка запачканы грязью. Многие из присутствовавших заметили это. Из-за вееров донесся шепот фрейлин из окружения королевы; кто-то уже донес королю том, что Фредерик выскользнул из гостиной, чтобы предупредить своего брата, а потом проводить леди до ее комнаты. Принц играл невнимательно, что давало королю преимущество. Но это не радовало Георга Третьего. Что задумал молодой франт? — спрашивал себя король.

Весь двор шептался о любовном романе принца.

На следующий день в том же месте принц успешно завершил соблазнение мисс Вернон. К этому времени эта интрижка стала предметом всеобщих сплетен.

***

Хэрриот Вернон исполняла свои придворные обязанности со счастливым лицом человека, потерявшего свою добродетельность, но завоевавшего весь мир. В те часы, когда принц Уэльский не искал встреч наедине с этой дамой, он писал в своих покоях стихи, посвященные ей.

Как могла допустить Шарлотта знакомство принца с такой соблазнительницей?— спрашивали друг друга люди. Не в том ли дело, что королева беременна? Ерунда, это состояние было для нее привычным. И все же она совершила ошибку. Если безрассудная Хэрриот окажется в интересном положении, скандала не миновать.

Мадам Швелленбург сновала по своим покоям, ухаживая за лягушками и жабами, которых она держала в стеклянных клетках. Женщина мысленно бранила принца Уэльского. Она постучала пальцем по табакерке и услышала последовавшее за этим кваканье. Она гордилась тем, что обучила своих любимиц квакать по этому сигналу. «Умные лягушки,— сказала она.— Славные маленькие жабы... они гораздо лучше принца Уэльского. Я должен поговорить с королевой о плохом принце».

И она действительно поговорила с королевой. Принц Уэльский завел любовный роман с испорченной молодой женщиной Хэрриот Вернон. Она, мадам Швелленбург, советовала не допускать эту особу в королевские покои. Если бы королева прислушалась к ее словам, Хэрриот Вернон не появилась бы при дворе. Шарлотта не любила мадам Швелленбург, но нуждалась в человеке, с которым можно поговорить по-немецки. Швелленбург находилась при королеве с момента прибытия Шарлотты в Англию. Королева уже привыкла к ней. Эта женщина была дерзкой, она доставляла много хлопот, была крайне непопулярна при дворе... однако оставалась возле королевы, оскорбляла фрейлин, раздражала их своими «любимицами», требовала, чтобы с ней подолгу играли в шахматы.

Она ошибочно считала, что королева не может обойтись без нее и что она управляет домашним хозяйством Шарлотты.

— Хэрриот Вернон ходить словно, во сне... ничего не помнить, не делаеть. Только заниматься любовью с принцем Георгом... в саду и постели. Это есть отвратительно.

— Тут какая-то ошибка,— сказала королева.

— Никакой ошибки,— возразила Швелленбург со смелостью старой служанки.— Я видеть это мои собственные глаза.

Конечно, это правда, подумала королева. Что скажет король? Будут неприятности... большие неприятности. Принц вырос... он так красив. Нет никого красивее моего Георга. Он ни в чем не виноват. Он очень привлекателен. Почему он не рассказал обо всем мне? Он доверяет Фредерику... возможно, Уильяму. Но не своей матери. Король не должен об этом знать.

Ей не хотелось думать, что дело зашло слишком далеко. Георг еще мальчик. Возможно, девушка ему нравится. Но этим все ограничивается.

Она послала за своим сыном, который пришел весьма неохотно. Она заметила, что вид у него был немного печальный. У Георга была тяжелая ганноверская нижняя челюсть. Она делала лицо юноши печальным, когда он не улыбался. В остальном оно было очаровательным.

— Я редко тебя вижу,— сказала Шарлотта.— Похоже, ты очень занят.

— Ваше Величество знает о планах, которые составляет для нас отец. Исполнение его указаний занимает все наше время.

Да, он был раздражен. Посмеет ли она сказать королю о том, что мальчики вырастают и с ними нельзя обращаться, как с детьми? Когда Георг прислушивался к ее словам? Сразу после прибытия Шарлотты в Англию мать Георга, вдовствующая принцесса Уэльская, дала ей ясно понять, что любое вмешательство в дела короля недопустимо. И Георг поддерживал свою мать. Вынашивай здоровых детей — вот все, чего от тебя ждут. И они не могли пожаловаться на то, что она не оправдала их ожиданий. Но слушать ее советы по любому вопросу, обращаться с ней, как с разумным существом? Никогда. Она обладала властью только в кругу своих приближенных. Могла увольнять своих горничных, просматривать счета, снижать расходы и присматривать за младшими детьми. На этом ее обязанности заканчивались. Ей четко указали на это. Поэтому не было смысла думать о разговоре с королем о Георге.

Но она могла побеседовать с Георгом. Она выяснит, насколько обоснованны слухи.

— Значит, у тебя нет времени зайти к матери,— печально сказала она.

— Очень мало, мадам, очень мало.

Как он холоден! И как сильно она его любит! Ей казалось невероятным, что этот великолепный молодой Аполлон — плод ее некрасивого маленького тела. Неужели она и Георг могли создать такое прекрасное существо? Рыхлый Георг и некрасивая Шарлотта. Это казалось ей невероятным. Если бы сын доверял ей, если бы он проявлял хоть немного теплоты... она бы сделала для него все, что было в ее силах.

Но он давал ясно понять, что не нуждается в ней. Однако она бы хотела предотвратить его ссору с отцом. Надо объяснить Георгу, что ему не следует флиртовать под носом у родителей.

— Жизнь кажется тебе немного монотонной? — спросила она.

Он наклонил голову и подавил зевок.

— Я часто думаю о том, что наши фрейлины живут слишком скучно,— продолжила королева.

— Я согласен с Вашим Величеством,— сказал принц.— Очень скучно служить частью официальной церемонии и не иметь права обратиться к кому-то по собственной воле.

— Не каждый человек может сказать нечто ценное. Тема разговора вызвала интерес у принца.

— Бедные дамы! Что у них за жизнь! Они развлекаются лишь редкими прогулками в королевской карете. Кажется, они лишь два раза в год появляются в королевской ложе на спектаклях.

— Но им не приходится платить за место,— напомнила сыну королева.

Он лукаво посмотрел на нее. Он вспомнил песню, в которой высмеивалась скупость матери. Она думала, что бесплатное место в театре важнее хорошего оклада.

— Верно, Ваше Величество, фрейлина посещает концерты и спектакли... бесплатно. Несомненно, Ваше Величество напомнит мне о том, что фрейлины не платят за лечение и лекарства.

— Ты забыл одну важную вещь.

— Возможно. Изучение законов о фрейлинах не входило в мое образование.

— Я напомню тебе один указ,— сказала королева.— Вероятно, он имеет отношение к твоему недавнему опыту. Фрейлина может флиртовать с принцем и встречаться с ним при свете луны. Это также... бесплатно?

Принц на мгновение растерялся, и королева поняла, что намеки мадам Швелленбург имели под собой почву. Принц действительно встречался с Хэрриот Вернон при свете луны. Господь ведает, как далеко зашли их отношения. Если король услышит о них, он придет в ярость. Шарлотта боялась гнева короля. В последнее время Георг часто выходил из себя. Королева всегда испытывала страх, не зная, чем это закончится. Она должна действовать быстро. Шарлотта немедленно отпустила принца. Прежде он сам обычно ссылался на задания короля и покидал мать при первой возможности.

Расставшись с сыном, королева вызвала к себе Хэрриот Вернон. Красивая, счастливая и смущенная девушка предстала перед Шарлоттой.

— Я вызвала вас, мисс Вернон, — произнесла королева,— чтобы сказать вам о том, что двор не нуждается больше в ваших услугах.

— Но, Ваше Величество...

На лице королевы появилось изумленное выражение.

— Позовите мадам Швелленбург,— приказала она.

— Ваше Величество...

— Я сказала — позовите мадам фон Швелленбург. Швелленбург, подслушивавшая за дверью, не нуждалась в дополнительном приглашении.

— Ваше Величество звать меня, — сказала она.

— Мисс Вернон покидает нас... немедленно,— сказала королева.— Пожалуйста, помогите ей сделать это... тотчас.

— Непременно,— обещала Швелленбург.

Хэрриот не оставалось ничего другого, как оставить покои королевы вслед за немкой; Швелленбург стояла возле мисс Вернон, пока та собирала вещи и вызывала карету.

Раньше чем через час после беседы с королевой Хэрриот Вернон покинула двор.

ВСТРЕЧА В ГАЙД-ПАРКЕ

Несколько дней Георг оплакивал исчезновение Хэрриот, а потом нашел себе новую любовницу. Ему не пришлось тратить много времени на поиски. Он быстро доказал то, в чем никогда не сомневался. Красота, обаяние и титул принца Уэльского делали его неотразимым. Бьющая через край энергия и убежденность в том, что женщины — самая соблазнительная часть жизни, способствовали его многочисленным победам. Он погружался даже в самый незначительный роман с верой в то, что его партнерша по приключению — единственная женщина в мире, которой он сможет хранить верность до конца своей жизни, пренебрегая обязанностями принца.

Королева родила еще одного сына; малыша назвали Октавием. Он оказался слабее своих братьев и сестер. Почти тотчас после родов Шарлотта ужаснулась тому, что она снова забеременела. Было невозможно скрыть от короля скандал, связанный с Хэрриот Вернон, а также наклонности принца. Георг Третий заявил, что поведение старшего сына лишило его сна.

Но Георга это не смутило. Он открыл для себя смысл жизни; он постоянно повторял своим братьям, конюшим и другим людям, что если родители слишком скупы, чтобы дать ему отдельное жилье, то все равно никто не помешает ему жить, как он хочет. Он по-прежнему доверял свои тайны Фредерику, который с большим интересом выслушивал рассказы брата о его приключениях и уже начал следовать примеру Георга.

Принца мало беспокоили неловкие ситуации, вызванные его. похождениями. Он постоянно становился героем скандальных историй. У принца появилась слабость к женщинам, которые были старше его.— даже Хэрриот была старше Георга на несколько месяцев. Он часто увлекался замужними дамами. Это пробуждало ревность у мужчин, которые не умели оценить ту, честь, которую принц оказывает семье своей избранницы. Его благосклонности ждали многие; женщины, обойденные вниманием Георга, испытывали зависть к своим более удачливым соперницам.

Скучное детство сменилось жизнью, полной радостей — и принц решил наслаждаться этим.

Помимо женщин, на него обратили внимание и некоторые мужчины. Политики, попавшие в немилость к королю, хотели создать оппозиционную партию. В прошлом уже бывало так, что одновременно существовали партия короля и партия принца. Сейчас, когда последний уже подрос, пришло время строить планы. Никто не мог отрицать того, что принц умен. Эта ветвь королевской семьи еще никогда не обладала таким образованным членом. Принц легко впитывал в себя знания. Его детство было довольно скучным, поэтому он с увлечением читал книги. Он хорошо знал классическую литературу, был неплохим лингвистом, обладал острым умом. Принц значительно превосходил по интеллекту своего отца.

Одним из тех, кто с большим интересом наблюдал за Георгом, был Чарльз Джеймс Фокс. Фокс являлся, вероятно, одним из самых блестящих политиков. Он возмущался тем, что король и лорд Норт теряют американские колонии из-за своей глупой, ошибочной политики.

«Король,— сказал Фокс,— опускает голову, как корова, и продолжает жевать свою жвачку, повторяя снова и снова: «Они образумятся». Если бы это произошло с ним самим!»

Король относился к тридцатилетнему Фоксу, лидеру вигов, с настороженностью. Дело было не только в политических взглядах. Фокс знал историю с Сарой Леннокс. Он помнил, как возмутилась вся его семья, когда было объявлено о женитьбе короля на Шарлотте. Мать Фокса была сестрой Сары Леннокс; естественно, все родственники надеялись, что король женится на Саре. Тот факт, что этого не произошло по вине самой Сары, не уменьшило гнев семьи. Сара была глупа — ее теперешнее поведение доказывало это; проявив некоторую ловкость, она могла бы стать королевой Англии, потому что члены семьи Фоксов являлись достойной партией для вдовствующей принцессы Уэльской и лорда Бьюта. Но Сара упустила свой шанс, и Георг женился на Шарлотте. Он не мог простить этого Фоксам. Каждый раз, видя племянника Сары, он думал о ней и злился из-за того, что ему пришлось жениться на некрасивой, скучной Шарлотте.

«Его неприязнь ко мне, — говорил своим друзьям Чарльз Джеймс, - могла бы показаться странной тому, кто не знаком с человеческой природой. Я, мои родители и остальные члены семьи были бы рады, если бы Сара стала королевой».

Но король был простым человеком, он не привык копаться в глубинах своего сознания, пытаясь понять собственные мотивы. Он просто говорил; «Не выношу этого Фокса». И никогда не спрашивал себя о том, связана ли его неприязнь с потерей Сары.

Чарльз Джеймс знал, что король не позволит ему возглавить палату парламента. Хотя Георг Третий зависел от своих министров, расположение короля было весьма важным для членов правительства.