Помоги проекту - поделись книгой:
Сергей Кургинян
Медведев и развитие
19. 03. 2008 Завтра №:12 (748)
(Первый - собственно политический - уровень исследуемой проблемы)
Выдвижение Д. Медведева состоялось 10 декабря 2007 года.
13 декабря 2007 года в газете "Коммерсант" была опубликована первая знаковая статья. Статья называлась "Россия и мир будут потрясены убийством Владимира Путина". Автор - собственный корреспондент газеты "Коммерсант" в Вашингтоне Дмитрий Сидоров.
В статье Сидорова рассказывалось о докладе группы высокостатусных американских кремленологов. В группу входили директор российской и евроазиатской программ Центра стратегических исследований Эндрю Качинс (в прошлом руководитель московского отделения Фонда Карнеги), бывший директор по России Совета по национальной безопасности Томас Грэм (занимавший в недавнем прошлом еще и высокие посты в администрации Буша-младшего), профессор международных отношений университета Джорджа Вашингтона Генри Хейл, старший эксперт Института мировой экономики Питерсона Андерс Аслунд и другие.
Доклад американских кремленологов был представлен Центром стратегических исследований. Тем самым центром, чьими российскими и евразийскими программами ведает один из авторов доклада Эндрю Качинс.
В статье Сидорова все внимание было сосредоточено на фрагменте доклада, который принадлежал перу Качинса. В этом фрагменте описывалось предстоящее убийство Владимира Путина. Причем в достаточно атипичном для политологии жанре. Процитируем вслед за Сидоровым:
"Россия и мир будут потрясены убийством Владимира Путина на выходе из Храма Христа Спасителя после полуночной мессы 7 января 2008 года".
Мои сограждане, начитавшиеся разных залихватских отечественных материалов, спросят: "Ну, и что?"
А то, что политология в США не имеет ничего общего с нынешней российской политологией. В США господствует достаточно жесткая жанровая регламентация. Именно жанровая! Политолог может рассматривать сценарии самого разного рода. В том числе и такие, в которых находится место теракту против главы государства. Но жанровая регламентация не позволяет автору ПОЛИТОЛОГИЧЕСКОГО прогноза говорить: "Будет убит там-то тогда-то". Это может делать специалист другого профиля, имеющий оперативную информацию, или автор детектива.
Господин Качинс писал не детектив, а фрагмент политологического доклада. Ну, и?..
В любом случае, уже через три дня после выдвижения (всего лишь выдвижения!) Д. Медведева на роль главного кандидата в президенты от правящей элиты (и партии) - первый раз возникла, и вполне нешуточным образом, тема убийства... Да, не Медведева, а Путина... Суть от этого не меняется. Выдвижение Медведева - и сразу тема политического убийства.
А дальше - тема стала тиражироваться. То Медведева могут убить в Белграде. То его должны убить "кадыровцы"... Ах, нет, не "кадыровцы", а "удуговцы"... Обвиняемые в подготовке силы открещивались и говорили: "Да, убьют! Но не мы, а наши конкуренты!" Вспоминается, как покойный О. Квантришвили звонил журналистке Л. Кислинской и говорил: "Я чувствую, что с вами произойдет несчастье, но я в этом буду не виноват, о чем уже сообщил на имя прокурора Краснопресненского района".
Российским высшим должностным лицам сулят несчастья. Значит ли это, что будут несчастья? Отнюдь. Надо ли обращать на это внимание? Вроде бы и не надо... Но...
Но все видели выход В. Путина и Д. Медведева к зрителям рок-концерта на Красной площади в день выборов. И все слышали, что после обращения к публике Д. Медведева В. Путин спросил собравшихся, дают ли они ему минуту. И сказал: "Выборы президента Российской Федерации СОСТОЯЛИСЬ".
Для меня подтекст этой фразы был однозначен: выборы могли не состояться, но состоялись. Ошибочна ли моя трактовка?
12 марта 2008 года директор ФСБ Н. Патрушев на заседании Национального Антитеррористического комитета (НАК) заявил о том, что российским спецслужбам удалось благодаря полученной информации предотвратить несколько терактов во время президентских выборов 2 марта ("эти террористическо-диверсионные акты планировались бандитами для дестабилизации ситуации в стране").
14 марта на Ленте.ру выходит сообщение со ссылкой на газету "Твой день" о конкретно предотвращенном покушении на высших должностных лиц 2 марта 2008 года. Назван снайпер. Приведена карта, выделен сектор обстрела. Газета "Твой день" - вполне желтая и может написать что угодно. Но Лента.ру - не будет воспроизводить все что угодно. А значит?. .
А значит, смена лидерства в России происходит в тревожной обстановке. Можно сказать - беспрецедентно тревожной. И это надо зафиксировать в качестве исходного пункта нашего анализа. Тревожность эта - не пиар. Все происходит уже после выборов. И не нужен тревожный пиар! Кроме того, в пиаре не участвуют лица ранга Патрушева или Путина.
То есть - нет спокойствия. Его на самом деле нет. Говорится о том, что оно желательно в течение двадцати лет. А нет и трех месяцев этого самого спокойствия. Что же есть? Есть некие смутные толчки - предвестники потрясений, которых, в соответствии с декларациями, не должно быть.
В патриотических кругах всегда с восторгом цитировали фразу Столыпина: "Вам нужны великие потрясения - нам нужна великая Россия". Иногда ее воспроизводят иначе: "Нам не нужны великие потрясения - нам нужна великая Россия". Первый вариант наиболее достоверен. Но по сути варианты тождественны. В любом случае, говорится о том, что есть добро - великая Россия, и есть зло - великие потрясения. Злым силам нужны великие потрясения. Силам добра нужно отсутствие этих великих потрясений. И именно это отсутствие синонимично великой России.
Я не буду говорить о том, что самую великую Россию (по несомненному факту геополитического величия) создали в итоге великие потрясения. Это, в конце концов, для кого-то так, а для кого-то совсем не так.
Намного более существенно то, что великие потрясения могут возникать не только потому, что они нужны какому-то "вам". Они могут возникать объективно. Никому они не нужны, а история накапливает взрывчатку противоречий. И они могут возникать в силу противоречивого поведения этого самого "нам". А также в силу слабости "нам", его неспособности снять внутренний раскол, приводящий к этой слабости, мобилизовать народ, встать на уровень новых исторических требований, отвечать масштабу большой игры и так далее.
Все эти слабости "нам" были налицо. Как налицо был и объективный характер накапливающихся противоречий, не учитываемых элитой. А также ее несоответствие Большой Игре. Элита была расколота. Материалов (даже открытых, а есть и другие) о том, кто в пределах этой самой элиты организовал убийство Столыпина, слишком много. И вряд ли кто-то из серьезных людей сегодня решится утверждать, что данное убийство - дело рук маргиналов (Богрова и его непосредственных руководителей).
В любом случае, пока Столыпин говорил, что "нам нужна великая Россия", какое-то "нам-1" говорило: "Нам не нужен Столыпин". И это "нам-1" оказалось сильнее столыпинского. Кто-то считает, что в "нам-1" входили сам государь император и члены его семьи. Вопрос спорный. Но то, что сотворил сие высший круг российской имперской элиты, очевидно.
Итак, есть много вопросов уже к слову "нам".
Но еще больше вопросов к слову "нужны".
Повторяю, в Истории есть взрывчатка противоречий, приводящая к потрясениям. "Нам", конечно, они не нужны. Но это "нам" - не инопланетяне-прогрессоры из фантастических романов, и не высшие надчеловеческие инстанции.
Все, что может "нам" - это оценить масштаб противоречий и скорость их накопления. Увидеть ту "риску" (красную черту), за которой произойдет взрыв этих самых накопленных противоречий.
Оценив скорость накопления противоречий, их уровень в настоящий момент и тот критический уровень, за которым будет взрыв, надо решить простейшую арифметическую (и сложнейшую историческую) задачу.
Предположим, что противоречия-2008 находятся на уровне 65% от критических. Предположим, что накопление противоречий идет со скоростью 5% в год. Тогда "нам" до взрыва осталось семь лет. И за эти семь лет "нам" надо сделать то-то и то-то. Обеспечить прочность системы, провести опережающие антикризисные мероприятия, - словом, ПРЕДУГОТОВИТЬСЯ.
Если элита, лица, отвечающие за государство, успевают предуготовиться, они спасают страну.
Скажи национальный лидер тогдашней Российской империи (лучше бы император, ну, ладно... пусть даже Столыпин): "У нас сейчас 1907 год. До мировой войны осталось семь лет. Нам надо ПРЕДУГОТОВИТЬСЯ. Меры таковы... " Какова была бы цена подобной смены семантики, ее разворот от "нужны - не нужны" к "надо предуготовиться"? Я думаю, что ценой было бы спасение империи. Вы не согласны?
Мне могут возразить, что в истории никогда никто так семантику не трансформировал. Как никто? А Сталин? "Мы отстали от передовых стран на пятьдесят-сто лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут. Максимум в десять лет мы должны пробежать то расстояние, на которое мы отстали от передовых стран капитализма". Сказано это было 4 февраля 1931 года на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности. До начала Великой Отечественной войны оставалось ДЕСЯТЬ ЛЕТ. Ровно столько, сколько было названо.
И сказано было по сути только одно: ПРЕДУГОТОВЬТЕСЬ.
Но во что была отлита эта фраза! В какую систему действий! В какую идеологическую и культурную всепроникающую работу, призванную трансформировать сразу и менталитет, и реальность! Это был не пиар. Это была мощнейшая система мобилизационных действий, направленная на преобразование сразу и бытия, и сознания. ДнепроГЭС и Магнитка... "Если завтра война, если завтра в поход... " и "Александр Невский" Эйзенштейна... Речь шла о сотнях тысяч элементов, трансформирующих изнутри сразу все. Это и есть Проект. И этим Проект отличается от прагматически-назывных действий. Этим же Идеология (и ее основа - мобилизационный миф) отличается от пиара (основанного на брендах).
Пренебрежительное отношение к брендам несовместимо с актуальной политологией.
Во-первых, потому, что слишком многое является именно брендами. Откинешь это многое - вообще ничего не поймешь.
Во-вторых, потому, что какие-то компоненты бренда все же перетекают в реальность.
Бренд державности и стабильности (порядок, вертикаль власти) что-то как-то угомонил в нашей крайне неблагополучной реальности. Мы хотя бы "огрызнулись" в Чечне и смыли позорное клеймо хасавюртовского предательства.
Так что давайте не будем пренебрегать брендами. Но и отождествлять их с идеологией давайте тоже не будем. Бренды - они и есть бренды. Не больше, но и не меньше.
Рассматривая бренды как систему (а они всегда складывают систему), мы должны не просто подчеркивать отдельные слова и говорить: "Вот один бренд. Вот другой, третий". Система брендов - это не набор брендов, а принцип организации. Чтобы раскрыть принцип, надо дополнительно к понятному слову "бренд" ввести еще два менее понятных слова: "генерализованный бренд" и "супербренд".
Генерализованный бренд - это тот бренд, вокруг которого организуется политическая речь. То есть это главный бренд, доминирующий над другими. Он так же заявлен, как и другие. Так же внятен или даже более внятен. Он просто главнее других.
Супербренд - это нечто большее. Он может быть не задан явно в политической речи. Но может неявным образом управлять и этой речью, и подходом, порождающим речь, и связью между речью и поведением, и политическим мироощущением.
Бренды предыдущего периода (2000-2008) - общеизвестны. Стабильность, державность, предсказуемость, вертикаль власти.
Генерализованный бренд - это все же "стабильность".
А вот супербренд...
Чтобы выявить супербренд, нужны специальные исследования. Супербренд может и не являться стержнем деклараций или даже ядром политической лингвистики. Кроме того, при такой социальной (да и не только) дифференциации нет единого супербренда для всего общества. Есть супербренд элиты... Супербренд неэлитных слоев нашего общества...
По нашим оценкам, элитным супербрендом периода с 2000 по 2008 год ("Э - 00/08") является связка поименований "Брежнев" и "застой".
Я никоим образом не хочу этим сказать, что Путин - это "Брежнев" новой эпохи. Путин - во многом антипод Брежнева (молодость, здоровье, решительность). У него другой (по сути альтернативный) политический стиль. Наконец, Путин аккуратно использует даже адресацию к совсем иному прецеденту (в том числе и говоря о том, что надо развиваться, "или нас сомнут").
Но Путин не захотел мобилизационно "раскурочить" унаследованную реальность. Не захотел - и все. Он отнесся к этому наследству как к чему-то, что надо упорядочить. И упорядочил, причем достаточно жестко.
Возникла сумма двух слагаемых. Одно - Путин как тот, кто упорядочивает. Другое - реальность, откликающаяся на это упорядочивание.
Реальность откликнулась на упорядочивание с провокативной податливостью... В любом случае, сумма двух слагаемых даже в арифметике не равна одному слагаемому. А уж в политике тем более.
Процесс упорядочивания и встречная реакция упорядочиваемого породили нечто. Внутри этого "нечто" и возник "Э-00/08" в качестве неявного супербренда.
Присмотримся к тому, что свидетельствует в пользу такой гипотезы. Например, к риторике правящей партии - "Единой России".
Одним из наиболее внятных, заметных и молодых функционеров этой партии является господин Мединский. Подчеркну во избежание недоразумений, что, по моей оценке, господин Мединский ДАЛЕКО НЕ ХУДШИЙ представитель данной партии и ее высшего эшелона. Он хороший полемист. У него есть позиция и есть желание ее высказать. Но позиция как раз и состоит в том, что Брежнев и застой - это совсем неплохо. А может быть, и не просто неплохо, а хорошо. А может быть, и не просто хорошо, а... Ну, скажем так, идеально в рамках возможного. Господин Мединский много раз высказывал такую позицию по телевидению.
Но поскольку большинство фигур масштаба, равного Мединскому (или большего), позицию вообще не высказывают с надлежащей глубинной разверткой, то по прямым высказываниям ничего доказать нельзя. Скажут, что это мнение Мединского - и только.
Но я могу приложить к этому мнению многое другое. Например, мониторинг государственного телевидения. В массе передач осуществляется глубокая ревизия образа Брежнева, содержания так называемого "брежневизма". Я же не говорю, что это все директивно управляется из Кремля... Я не столь наивен... Кроме того, если бы это управлялось из Кремля, было бы неинтересно. То-то и интересно, что это делает элита, а не истеблишмент. Масс-медийная элита, и не только она.
К этому могу добавить еще способ оперирования историческими прецедентами. Госпожа Слиска, например, никогда ничего не говорила о том, что Брежнев - ее любимый герой. Для нее это недопустимо эксцентричное высказывание. Но она предлагала бороться с нынешней организованной преступностью (да и криминальностью в целом) с помощью воскрешенных народных дружин. То, что эти дружины не могут, оказавшись погруженными в нынешний контекст, не стать перифериями банд, она не учитывает. При этом ее высказывание - это и не проект, и не пиар. Это мироощущение. Невнятное предъявление чего-то типа долженствования. Надо бы, чтобы было так...
Речь идет не о том, чтобы бросить камень в чей-то конкретный огород. Почему бы Слиске не предъявлять такое "надо бы"? В любом случае, оно на порядок лучше того, что предъявляет Ксения Собчак. У которой совсем другое "надо бы".
Но даже антагонизм этих "надо бы" не подрывает единства супербренда. Константин Устинович Черненко и специфический журналист Виктор Луи, являвшийся посредником в международных (американо-советских и иных) элитных коммуникациях брежневской эпохи, могли быть полными антиподами по части "надо бы". Но супербренд был единым. Эксцентрика Виктора Луи (в том числе, и в виде автомобиля марки "Порш") допускалась супербрендом эпохи, предполагавшим как субукладность и субкультурность, так и сцементированность всего этого многообразия какими-то правилами общей социальной игры.
Внятные формулировки Мединского... Менее внятные адресации Слиски... Что еще привести в доказательство? Нарастающую "канцеляритность" речи? Генерализованный интонационный стандарт?
В конце концов, все, наверное, понимают, что я говорю не о буквальном копировании той эпохи - оно невозможно. Я о чем-то, что разлито в воздухе этой эпохи. И не только в воздухе, которым дышат обитатели элитных особняков ценой в десятки миллионов долларов. Тем же воздухом дышат обитатели гораздо более скромных коттеджей. И даже сайдинговых строений с аккуратно подстриженными газончиками и умильными гномиками посреди оных.
На расширенном Госсовете Владимир Путин говорил о развитии, а элита слушала. Она не фыркала, упаси бог. Она умилялась, восторгалась. Но содержание было ей абсолютно чуждо. Не говорю об отдельных людях - говорю о социальном целом. Целое ведет себя совсем не так, как отдельные люди. Целое вело себя совершенно так же, как на XXV Съезде КПСС.
И что дальше? Можно ли противопоставить элитному бренду - народный? И сказать, что "Н-00/08" - это "Сталин"?
И да, и нет. В народных массах рейтинг Сталина кроет все остальные рейтинги. И это неслучайно. Но функционирование супербренда "Сталин" в неэлитных слоях общества весьма специфично. Нынешний способ функционирования этого супербренда - мечтательно опаслив. Мол, хорошо бы... Эх-бы... Но... Словом, нужно, чтобы "этот Сталин заявился во все дома, кроме моего собственного".
Никакого отторжения Сталин не вызывает. Вызывал, но не вызывает. Восхвалять его, адресоваться к его опыту... Все это не только допустимо, а стало хорошим тоном... Лезть же снова в холодную воду реального сталинизма... Нет уж, лучше теплая субстанция статус-кво.
Пока надо всем доминирует желание сохранить статус-кво. Или, еще точнее, не оказаться еще раз в водовороте перемен.
Присказка брежневской эпохи - "Только б не было войны". Присказка нынешней - "Только б не было реформ". Присказки разные, но сходство есть. Рев площадей конца 80-х годов: "Мы ждем перемен!" - заменен на сдержанное всеобщее рычание: "Никаких перемен! Никаких вообще! Ни на йоту!" Зюганов и Жириновский - это тоже перемены. Хотя...
Представьте себе кандидата по фамилии "Зюриновский". По официальным цифрам, он набрал бы примерно 30%. Оторвать от "партии власти" наиболее патриотическое крыло он бы мог. А это еще 15-20%. Кроме того, никто не знает, кого бы он мобилизовал из "непришедших".
Мне скажут, что такого кандидата нет. Я отвечу фразой эпохи Кромвеля: "Такие люди, как молния - о них узнаешь, когда они поражают". Так хотят люди перемен или не хотят? А вам никогда не случалось чего-то не хотеть (причем очень страстно) и одновременно... ?
Словом, все, что ниже "элиты" (и очень условного среднего класса), находится в крайне неустойчивом состоянии. Поэтому я предлагаю все же для начала сосредоточиться на этом самом "Э-00/08".
Есть супербренд. И есть генерализованный бренд.
Генерализованный бренд - новый. И он очевиден: развитие. Прежний генерализованный бренд - стабильность. Новый - развитие.
Прежний маркируется личностью Путина. Новый - личностью Медведева.
Ничего плохого нет в этом самом новом генерализованном бренде. Нам действительно позарез нужно развитие. Хотелось бы не бренда, а чего-то большего. Но, во-первых, есть то, что есть. Во-вторых, бренд, как я уже говорил, - это совсем не мало. Хоть что-то из него перетечет в реальность. А в-третьих... В-третьих, надо попытаться ухватить суть текущего процесса. Размышления же о должном - адресуют к другому жанру.
Суть же весьма масштабна. И то, что мы доберемся до нее через бренды, никак не девальвирует результат.
Масштабная суть собственно политического процесса состоит в том, что новый генерализованный бренд порождает нечто, отдаленно сходное с перестройкой.
Ведь что такое была перестройка? Это был уход от застоя. Хочу ли я этим сказать, что Медведев - это Горбачев-2? Совершенно не хочу этого сказать. По крайней мере, он не в большей степени Горбачев-2, чем Путин - Брежнев-2.
Медведев - волевой, жесткий и быстро развивающийся политик. О содержании этой политики говорить рано. Оно крайне вариативно. А вот что-то уже понятно. Например, что разговоры о марионеточности Медведева, мягко говоря, весьма и весьма наивны.
Но дело не в политиках, а в политике. То есть в тенденциях, выявляемых, в том числе, и через генерализованные бренды. Была - стабильность... Теперь - развитие.
Мне возразят: "Говорится о сочетании стабильности и развития".
Так-то оно так. Но сочетать это крайне трудно. А кто-то считает, что невозможно в принципе.
Пока речь идет только о словах - все в порядке. Более того, такой разговор (при всей его проблематичности в философском и практическом смысле) имеет внятный третий - собственно политический - смысл.
ЭТОТ РАЗГОВОР МАРКИРУЕТ СОБОЙ ЕДИНСТВО КУРСА ПУТИНА И КУРСА МЕДВЕДЕВА.
Путин говорил о развитии на расширенном заседании Госсовета. Путин, а не Медведев. И политически это крайне важно. Медведев же, говоря о развитии, все время подчеркивает, что оно должно быть стабильным. И это тоже политически важно.
Но такой разговор - не более чем разминка.
А дальше начинается главное. Приходит новый лидер... Если он просто приходит и продолжает курс - это одно. Но если он - лидер развития, а предыдущий лидер - это лидер стабильности, то это другое.
Представим, что этот новый лидер осуществляет какие-то кадровые изменения. Если он просто новый лидер, то ничего особенного. Известное дело, "новая метла".
А если новый лидер предъявляет себя через новый генерализованный бренд ("лидер развития"), то и новые кадры - это "кадры развития", а старые - "кадры стабильности". Но рано или поздно окажется, что старые кадры - это плохие кадры, а новые кадры - хорошие кадры. А как иначе?
И тоже, вроде, ничего особенного. Однако если старые кадры - это кадры стабильности, а новые кадры - кадры развития, то оказывается (понемножку, по миллиметру), что стабильность - это плохо, а развитие - хорошо. Но плохая стабильность - это в каком-то смысле застой (застой-2). А альтернатива застою-2 (хорошее - всегда альтернатива плохому) - это перестройка-2.
Поделиться книгой: