Компания Сарфак

— Когда молчишь, скорее примут. Мне скрывать нечего. Какой из меня шпион? У меня и глаза, и кожа отличаются, шпион должен быть незаметным.

— Верно, — оживился Дага. — Как это я сразу не понял? А что ты натворил?

— Да ничего! Ругал чиновников и порядки, которые они установили в стране.

— И за это хотели убить? Выходит, у вас еще хуже, чем у нас?

— Как тебе сказать? Тоже не сладко.

Город был немного знаком Гуино, он провел здесь два месяца, правда, почти не показывался на улицах из опасения, что его разоблачат. Жить приходилось в ночлежках вместе с бродягами и бездомными. Другого выхода не было, он не знал языка, не имел денег и не представлял, как их можно тут заработать. Больше всего его смущало, что он выглядит белой вороной среди батуба, однако в лохмотьях, грязный и нечесаный, он вполне сходил за своего. Отверженных, вроде него, не интересовали его голубые глаза, и он прошел хорошую школу. А главное — изучил язык, что было его основной целью, так как был послан сюда, как самый способный в этом деле. Гуино на лету схватывал смысл произнесенного кем-нибудь слова и уже никогда не забывал его и не путался в произношении.

Конечно, о компании «Сарфак» он много слышал и замечал другие необычные вещи в городе батубе, но разобраться до конца не мог. Поговорить ему было не с кем, он опасался сближаться с первым встречным, а бездомные в ночлежках менялись беспрестанно, поэтому у него так и не появилось надежного товарища. Одних ловила полиция, другие уходили на заработки, пока не наступил черед и для него самого. К тому же, недостаточное знание языка первоначально мешало ему уяснить смысл окружающей жизни. Но теперь он не был новичком и знал, что с деньгами не пропадет и во второй раз не даст себя провести агентам компании или еще кому-либо другому.

Знакомство и дружба с Дага его чрезвычайно обрадовали, наконец-то он нашел батубе, на которого можно положиться. Сейчас этому простоватому и добродушному парню еще рано открывать, кто он, Гуино, на самом деле, так что пришлось сочинять про несуществующую страну, откуда он будто бы сбежал. Но в дальнейшем, когда их дружба упрочится, без помощи Дага не обойтись. Желание нового друга стать фермером и уединиться благоприятствовало планам Гуино, теперь он мог жить у него, подальше от посторонних глаз, и спокойно заниматься своим делом.

Ехать пришлось долго, особенно в черте города. Вдоль пыльных и грязных улиц бесконечно тянулись однообразные коробки домов, похожие на бараки, уныло глядя немыми глазницами окон. Скверов, клумб и вообще зелени было очень мало, но к этому Гуино привык давно, как и к серости и убожеству кварталов для простонародья. Улицы выглядели пустынными, лишь дети играли у сточных канав, да женщины толпились у редких лавок. Зато в центре было гораздо оживленней и веселей. На каждом шагу магазины, трактиры, бары. Дома тоже понарядней, с лепными украшениями, колоннами и балконами.

Дага попросил остановиться у банка компании. Бросив пару монет в кошелек, прикрепленный к сбруе лошади, он обратился к приятелю:

— Может, прямо сейчас заплатить за дом? А то ведь не удержишься, начнешь тратить — и пропало!

— Надо хоть посмотреть.

— Чего смотреть! За мои деньги много не посмотришь, Хватило бы на самую плохенькую ферму. Эх, была, не была!

— Тебе видней. Ты лучше разбираешься. Только как бы не прогадать.

В конторе банка за столами сидело десятка два служащих. Посетители толпились тут же. Предъявив чеки, бывшие ави получили по пачке денег и по мешочку с мелочью. Гуино уселся на лавку у окна и стал ждать Дага, который ушел в соседнюю комнату узнать насчет фермы. Вернулся он бледным и растерянным, долго не мог ничего сказать вразумительного, только повторял:

— Вот и поработали. Поработали…

— В чем дело, Дага? — спросил Гуино.

— Все подсчитал, только одного не учел. Цены-то подскочили за три годика. Да еще как подскочили. Предложили за мои деньги лишь сгоревшую ферму. Участок, говорят, большой и некоторые сараи целы. Построишься, говорят, а на какие шиши строиться? Вот и думай теперь.

— Послушай, Дага, возьми-ка моих денег, сколько надо, и покупай хороший дом.

— Да ты что, спятил? Или опять хлебнул? Чем я рассчитываться буду? Думаешь, куплю ферму, обработаю участок, и денежки потекут рекой? Нет, не так все просто, как кажется. Первые два — три года нечего и надеяться на большой доход. Только в долги залезешь. Это уж потом, если повезет.

— Брось, Дага, я тебе так отдаю. Мне не нужны.

— Пойдем отсюда, — Дага испуганно оглянулся по сторонам. — Опять начинает чепуху молоть.

На улице Гуино крепко взял его за руку и сказал твердо:

— Вот что, отсюда мы не уйдем, пока ты не купишь ферму. На деньги, — он протянул пачку.

— Я сказал, мне не нужны.

— А как жить будешь? Снова в пустыню захотел, ящерицами питаться? Не нужны!.. Подумай, что городишь.

— Я подумал, Дага. Если ты не против, я бы у тебя стал жить. Помогал бы тебе.

— Так ты на двоих хочешь купить?

— Считай, что на двоих, но ферма тебе достанется. Я скоро уйду отсюда.

— Куда уйдешь?

— Потом расскажу, это не важно. Хватит у нас на приличный дом?

— Хватит-то хватит, да не понимаю я тебя. Чего ты хочешь?

— Жить мне ведь тоже где-то надо. Не слоняться же по ночлежкам снова.

— Комнату снять можно, если деньги есть.

— Не надо мне комнату. Ты вот не снимаешь.

— Теперь придется.

— Не глупи, Дага. Нам будет лучше, если купим ферму.

— На двоих?

— Пока на двоих, а там посмотрим. Иди, оформляй.

III

Ферма оказалась на удивление в хорошем состоянии и располагалась в живописном месте. Неподалеку протекала река, поросшая вдоль берегов густыми зарослями, поля и луга чередовались с аккуратными рощицами, чистый воздух, тишина, простор! Дага не мог нарадоваться.

— Теперь заживем, — приговаривал он. — Еще бы, три года отдал ради такого места.

Хотя ферма давно пустовала, окна, двери были заколочены, двор захламлен, а участок запущен, привести все это в порядок не составляло большого труда.

— Что ты собираешься выращивать? — поинтересовался Гуино.

— Не знаю. Надо посоветоваться с соседями. Главное, что деньги у нас остались, можно скотину завести. И лошадь нанять, покупать дорого.

— Это опять с превращениями которые?

— Да, вроде той, на которой мы ехали.

— Нет, Дага, обойдемся как-нибудь без лошади. Использовать такой труд не стану. Ты на своей шкуре испытал, что это означает.

— Участок большой, без лошади ничего не выйдет.

— Ну, тогда надо покупать настоящую?

— Откуда? Их нет теперь. Может и есть где, но так, для развлечения. Для забавы богачей. А для работы все лошади одинаковые.

— Ты ведь только что говорил, что покупать дорого?

— Как ты не понимаешь? Если нанимать, то это обычные батраки. Поработают, потом у них отпуск. А покупаешь, это которые раньше преступниками были.

— И таких лошадей продают?

— Конечно! Только дорого.

— Выходит, это рабство какое-то?

— Вон ты о чем! Так они же преступники, убийцы и воры. Чем казнить их, лучше пусть работают.

— А тюрем у вас нет?

Это понадежней любой тюрьмы.

— Да, ничего не скажешь, ловко придумано. Ни замков, ни решеток не требуется. Любишь травку щипать, пожалуйста, беги никто не держит. Ну и как, ты не слышал, убегают преступники?

— Всякое случается, только уж если деньги выложил, самому следить приходится? К тому же, умный не побежит, любой срок конец свой имеет. Лучше дождаться и не злить власти.

— Вот — вот, об этом я и говорю. Правда, я не вижу разницы между преступниками и обыкновенными батубе.

— Почему? Вот мы отработали свое, теперь ферму купили. А преступники денег не получат? Конечно, три года — немалый срок. Но это не десять, не пятнадцать.

— Насколько я понял, у некоторых и побольше выходит. Если не всю жизнь. Единственное — отпуск дают.

— Разве плохо — отпуск?

— Слабое утешение, если знаешь, что скоро снова в лошадях ходить.

— Так-то оно так, поэтому я решил ферму купить. Еще когда батрачил, насекомых собирал, вредителей всяких, у меня мечта такая появилась. Только не верил, что сбудется она. Да вот сбылась, оказывается. Не разориться бы, дело это серьезное, видишь, бывший хозяин продал ферму. Не от хорошей жизни. Наверное, в долги залез. А может, ленился. Кто его знает!

— Значит, ты птичкой уже побывал? Верно, я понял? Тоже ведь опасная работа.

— Чего опасного! Здесь места обжитые. Ястребов и прочей твари давно нет.

— Выходит, у вас кругом применяется подобная система?

— Где можно, там и применяется. Лес корчуют, бревна таскают, рыбу ловят, охотятся, почту доставляют. Всего не упомнишь. Компания этим занимается. Я здесь ни при чем.

— Да уж, я знаю, что компания. Хорошо бы всех их там хоть на годик в пустыню отправить да посмотреть, как они запоют.

— Пустые это разговоры, надо делом заниматься.

Когда на ферме навели порядок, подновили хозяйственные постройки, изгороди, загоны, Дага решил сходить к соседу познакомиться и посоветоваться. Стояла весенняя пора, и самое время было подумать о будущем урожае. Гуино отправился вместе с ним.

Дом соседа был огорожен высоким забором, двор зарос деревьями, а участок выглядел так, словно его не возделывали несколько лет. Дага с сомнением остановился у ворот и взглянул на компаньона.

— Может, тут вообще никто не живет?

— Стучи, — сказал Гуино. — Увидим.

Дага постучал кулаком, ждали долго, никто не отзывался.

— Давай ногой.

— Не похоже, что это фермер. Участок заброшен. А нам ведь посоветоваться надо.

— Раз пришли, посмотрим, что у нас за сосед.

Гуино отстранил приятеля и стал барабанить носком башмака. Это возымело свое действие. Заскрипела входная дверь в доме, и кто-то подошел к воротам. Долго сквозь щель изучал не прошеных гостей; наконец лязгнул металлический запор, калитка, проделанная в воротах, отворилась. Перед ними стоял пожилой батубе с короткими седыми волосами, в теплой фуфайке без рукавов, в полосатых брюках и шлепанцах на босу ногу. Гуино невольно обратил внимание на его настороженный, пытливый взгляд; незнакомец его сразу заинтересовал.

— Здравствуйте, — смущаясь, проговорил Дага. — Мы вас побеспокоили, мы живем рядом с вами. Теперь мы соседи. Решили хозяйством заняться. Вот пришли посоветоваться. У нас опыта пока нет, так что поговорить…

— Видите ли, — ответил хозяин, — я тут вам вряд ли чем могу помочь. Я не фермер. Выращиваю только цветы, да иногда копаюсь в земле так, для здоровья. Заходите, что же вы стоите? — произнес он и освободил проход.

Дага нерешительно топтался на месте, но Гуино несколько даже поспешно, словно боялся, что приглашение отменят, шагнул вперед. Двор, в общем-то, был в порядке, все устроено со вкусом. В тени раскидистого дерева беседка, дорожки, посыпанные песком, небольшой водоем, обложенный камнями. Клумбы с цветами, две или три скамейки и даже какая-то статуя в глубине аллей, ничего фермерского, скорее поместье зажиточного горожанина.

— Присаживайтесь на скамейку, — сказал сосед и закрыл калитку. — Что я могу вам посоветовать? Сеять еще не поздно, самое время. А вот что? Этого никто не знает. Важно угадать, на что спрос будет осенью, иначе можно разориться. А вы что же, живете вдвоем? — он с любопытством взглянул на Гуино, словно приглашал его высказаться.

— Подорожали нынче дома, — сокрушенно ответил Дага, — пришлось брать на двоих.

— Я вот тоже не ужился в городе, хотя у меня есть квартира. Здоровье. А здесь я чувствую себя прекрасно.

— Места хорошие, — согласился Дага. — Особенно после пустыни. Да вам это неинтересно.

— Почему же, очень даже.

— Работка у нас была, я вам скажу! — уже вполне освоившись и войдя во вкус, говорил Дага. — Но заплатили хорошо. Жаль цены подскочили, иначе купил бы один. Но и вдвоем неплохо.

— Что же вы делали в пустыне?

— Охотились за скунами.

— Ах, вот в чем дело! Понятно. Да, работа не из приятных.

— Не из приятных, — подтвердил Дага. — Ну, вот и познакомились, — обернулся он к Гуино. — Соседи все-таки. А не подскажете, — он снова взглянул на хозяина, — прежний владелец, он что, разорился? Такую ферму продал! Очень даже интересуюсь.

— Как вам сказать? У него сын тяжело заболел. Сам он пожилой, тяжело было, не справлялся.

— Ну, у нас-то силенок хватит. Только бы разузнать насчет цен и всего прочего.

Распрощавшись и пообещав навещать друг друга, Дага и Гуино ушли. Дага без умолку болтал, строил планы, что-то прикидывал, к чему-то приценивался, но Гуино его не слушал, погруженный в свои мысли.

— В дом так и не пригласил, — наконец проговорил он задумчиво.

— Все время на меня поглядывал. Не очень-то он поверил нам, мне кажется.