Звери у себя дома

Еще сто лет назад изюбры в приморских и приамурских лесах были распространены очень широко. В то время охота какими-либо правилами не ограничивалась, зверей добывали в любое время года, часто в очень большом количестве. Особенно много изюбров убивали при выпадении глубоких снегов и по весеннему насту. Н. М. Пржевальский сообщал, что в марте 1866 года четыре гольда по насту за два дня убили 55 изюбров, из которых лишь несколько туш привезли домой, а остальных бросили в лесу.

Столь безрассудная охота продолжалась до 30-х годов нашего столетия. По материалам зоолога Л. Г. Капланова, в начале века изюбров уничтожали опустошительно. Например, охотники небольшого села Джигит за три зимних месяца на восточных склонах Сихотэ-Алиня убили 150 животных. Два охотника у бухты Русской уничтожили 200 изюбров и поймали живьем 16 быков. Такие же примеры приводят В. К. Арсеньев, К. Г. Абрамов, Г. Ф. Бромлей.

В середине XIX столетия изюбр к северу был распространен до озера Кизи, верховьев рек Кура, Урми, Бурей. К 1930 году граница сильно отодвинулась к югу. На Сихотэ-Алине севернее Самарги и водораздела Маномы и Гура изюбров в то время не было.

Резко сократилась и численность зверя. В 20-х годах даже след изюбра-пантача уже считался событием. Во многих районах на сотнях квадратных километров оставались единичные звери, державшиеся в недоступных местах.

В уссурийских лесах хищнически истреблялись многие ценные животные, но особенно безжалостно — соболь, пятнистый олень и изюбр. В изюбре ценилось почти все: мясо, кровь, хвост, жилы, зародыши. А дороже всего — панты. Добыв и продав хорошие панты, охотник обеспечивал существование своей семье почти на год. Поэтому охотились на изюбров и зимой, и летом. Длинными загородками перекрывали «ходовые» места изюбра, оставляя узкие проходы с замаскированными глубокими ямами. В этих ямах и гибло множество ценных животных.

Лишь строгий запрет охоты позволил восстановить поголовье изюбра. Уже к концу 30-х годов численность его во многих районах резко увеличилась, а к 50-м годам достигла максимума.

В настоящее время северная граница распространения изюбра, начинаясь вблизи устья Коппи, сначала идет к северу в 20–25 километрах от морского побережья, достигает железной дороги у среднего течения реки Тумнин и резко поворачивает на юг вдоль главного Сихотэ-Алинского водораздела до верховьев Самарги и Анюя. На западных склонах Сихотэ-Алиня граница вновь поднимается к северу, пересекает истоки Хора, верхние части водосборов Анюя и Гура и выходит к Амуру у села Шелихово. По левобережью Амура граница очень извилистой линией тянется на запад, к верховьям Бурей. По долинам Горина, Амгуни и Бурей она длинными языками выдвигается к северо-востоку, а по водораздельным хребтам отступает далеко к юго-западу.

В теплый период года изюбры часто выходят за пределы этих границ. По побережью Татарского пролива они добираются до мыса Сюркум, вдоль Амура — до реки Саласу, вниз по Амгуни — до устья Нилана. Заходят они и в верховья рек Хуту, Буту, Коппи, Гур, Кур, Горин и др.

Зимою изюбры, как правило, возвращаются назад, в границы своего ареала.

Основной фактор, определяющий распространение изюбра, — глубина и плотность снежного покрова. Там, где зимой снег достигает 70 сантиметров и больше, изюбры уже не живут. Только потому их нет вдоль Сихотэ-Алинского хребта к северу от верховьев Гура и Хуту и вокруг озера Кизи, хотя кормовые ресурсы для изюбра здесь хорошие. А вот леса с более бедными кормами в северной части Амурской области и на юге Якутии изюбр заселяет, хотя они расположены намного севернее озера Кизи.

Вблизи природных солонцов плотность населения изюбра в летнее время достигает 20–30 особей на 10 квадратных километров. По 15–20 голов на такой же площади обитает летом в долинах крупных рек с пышными смешанными лесами. Такие высокие плотности населения изюбров в настоящее время отмечаются в бассейнах Хора, Бикина, Большой Уссурки, в верховьях Уссури и на восточных склонах Сихотэ-Алиня — от Лазовского до Сихотэ-Алинского заповедника.

В широколиственных или разреженных рубками кедрово-широколиственных лесах на 10 квадратных километрах обычно держится 6–8 изюбров. В таких же лесах, не тронутых лесозаготовками, в долинных ельниках, на молодых гарях плотность снижается до 4–5 особей, а в старых темнохвойных и лиственничных лесах до 2–3 голов на 10 квадратных километров. В горных лиственничниках, пихтово-еловой зеленомошной тайге и каменно-березовом криволесье изюбра очень мало.

Из-за усиленного преследования человеком изюбр в настоящее время покинул обширные угодья вдоль магистралей, обжитые и хозяйственно освоенные земли в долинах больших рек. К крупным городам ближе 30–40 километров он не подходит.

Но и в естественных угодьях, мало затронутых человеком, изюбра меньше, чем позволяет кормовая база. Численность его ограничивают крупные хищники и многоснежные зимы.

В Приморском крае поголовье изюбра в 1971 году составляло 20–24 тысячи. В Хабаровском крае изюбров много в бассейне Хора ниже Сукпая, по Мухену, Немпту, в нижней части бассейна Анюя, в горах Малого Хингана, в среднем течении Кура и Урми. Всего здесь обитает до 14–18 тысяч особей.

Резкая пересеченность местности, контрасты ландшафтов в Амуро-Уссурийском крае обусловливают более или менее оседлый образ жизни изюбра. В течение года животные совершают лишь небольшие перемещения, часто не выходя за пределы одного урочища. Таких больших кочевок, как на Алтае, здесь не бывает.

Летом большая часть изюбров держится в долинах рек или на хребтах с разреженным лесом. Осенью, с началом заморозков, изюбры собираются в среднем поясе горных склонов. С выпадением снега, чаще всего к декабрю, они спускаются с гор в долины, где находят легкодоступный и весьма питательный корм — хвощ зимний и побеги тальников.

Кормовая база у изюбров в амуро-уссурийских лесах богатая и разнообразная. Они едят всевозможные травы, побеги и листья, многих деревьев и кустарников, сдирают кору, с удовольствием подбирают грибы, ягоды, желуди. Летом корм настолько обилен, что к осени изюбры жиреют, особенно в лесах с дубом при хорошем урожае желудей.

Гон у изюбра проходит красиво и интересно. Начинается он в первых числах сентября, хотя отдельные наиболее сильные и нетерпеливые быки подают голос уже в конце августа. К этому времени рога у самцов полностью очищаются от кожи, телята перестают сосать молоко и уже питаются самостоятельно.

В начале гона голоса быков слышны редко. Но с каждым днем они раздаются чаще и чаще. Слушая эти голоса, волнуются изюбрихи, однако делают вид, что им все безразлично. Беспечно покусывая траву и листья, они трепещут при трубных звуках зовущих голосов, которыми наполняется вся тайга. К 5–10 сентября быки уже померялись силами в турнирных поединках, победители сбили в табунки маток, образовав гаремы, побежденные удалились и ищут холостых самок.

В гареме обычно один бык не моложе трех лет и две-три самки. В сильном возбуждении самец почти ничего не ест, только пьет, и к началу октября теряет почти весь запас жира. В разгар гона, который приходится на 10–25 сентября, при ясной тихой погоде изюбры утром и вечером ревут наиболее часто. Постепенно страсти их утихают. Если в начале гона быки принимали «вызов на дуэль» при первых же звуках голоса соперника, то теперь, насладившись и ослабев, они чаще отмалчиваются, угоняя своих самок подальше от «холостяков». А потом, уже в начале октября, они совсем остывают. Гон заканчивается.

…В конце сентября 1969 года мы поднимались на самую высокую гору Приморского края — Облачную. Стояла тихая солнечная осень. Раскрашенная всеми красками тайга оглашалась страстными голосами ревущих быков. По обе стороны от стрелки хребта бескрайними застывшими волнами простирались уссурийские леса, изрезанные сетью рек и распадков.

Мы поднимались на Облачную не ради туристского интереса: производился учет изюбров по голосам быков. Время от времени мы имитировали изюбриный рев в берестяную трубу и отмечали всех откликавшихся быков. В зависимости от обстановки мы или подманивали их к себе на 10–15 метров, или подходили сами.

Было очень интересно наблюдать, как бык, опасаясь за свой гарем, угонял самок прочь, нещадно ударяя их рогами и грудью, а потом, огласив лес негодующим ревом, шел к нам драться. Неистово стучал рогами о кусты, бил землю копытами — пугал нас. А уловив запах людей, с достоинством, но поспешно ретировался.

Больше всего изюбров было у подошвы гор и в речной долине. Чем выше, тем меньше становилось сначала широколиственных пород деревьев, а потом и кедров, зато больше елей, пихт, каменных берез. Меньше было и изюбров. В ельнике, где вместо кустарников и трав появились зеленые мхи, мы вообще перестали слышать их голоса.

Поднимаясь к вершине, мы сильно устали. Казалось, не будет конца этому зеленомошному ельнику. Но неожиданно подъем кончился, лес отступил и перед нами открылся изумительно красивый вид: залитые солнцем камни в разноцветных лишайниках, изумрудные острова кедрового стланика и величественное нагромождение скал вершины Облачной. От восторга мы невольно закричали. Многоголосое эхо покатилось вниз. И вдруг… что это? Совсем рядом раздался рев изюбра. Удивлению нашему не было предела. Значит, и здесь, на такой высоте, даже выше горной тайги, кипят все те же страсти изюбриного гона!..

Во время гона часть быков гибнет. Остальные, худые и ослабленные, часто становятся жертвами крупных хищников. Гораздо чаще, чем самки, которые остаются упитанными и сильными.

Октябрь — очень ответственный месяц для самцов, участвовавших в гоне. За этот краткий период, пока есть зелень и нет морозов и снега, им нужно хоть как-то восстановить свои силы. Иначе гибель зимой становится для них очень вероятной. По этой причине среди взрослых изюбров быков значительно меньше, чем коров, в то время как среди новорожденных соотношение бычков и телочек примерно равное.

Изюбрята родятся в начале мая. Весят они около 10 килограммов. У новорожденных изюбрят, как и у всех копытных, очень сильно развит инстинкт затаивания. При малейшей опасности они распластываются на земле и совершенно не шевелятся. На них можно наступить, но они скорее запищат от боли, чем пошевелятся.

Эта особенность поведения вырабатывалась у животных тысячелетиями и превратилась в стойкий инстинкт: хищник быстрее и легче улавливает движение и не сразу обращает внимание на неподвижные объекты. Но если неопытный молодняк доверяется только инстинкту, то взрослые ведут себя более сложно и осмысленно.

Когда вы идете по лесу, за вами следят десятки, даже сотни настороженных глаз. Вы их не видите. Не видите в основном потому, что они неподвижны. Обнаруживает себя тот, кто по каким-либо причинам бежит.

Леопард на суку над тропой, по которой идет человек, следит за ним совершенно неподвижно. И человек чаще всего проходит мимо, ничего не подозревая. Но если человек заметит его, зверь это мгновенно уловит и желтой молнией метнется прочь.

Часто приходится наблюдать, как косуля, изюбр или другой зверь стоит в кустах, глядя прямо на вас. Но стоит им понять, что вы их тоже видите, как они тут же убегают. Но это — реакция взрослого зверя. Детеныши, как правило, еще не умеют реагировать так сложно.

Растут изюбрята быстро. К осени достигают 50–60 килограммов, а за год — 80–90. У бычков ко второй осени вырастают спицевидные рожки без ответвлений. Бычков с такими рожками называют «спичаками» или «шильниками». С каждым годом рога растут и ветвятся. К шести годам они достигают полного развития и остаются такими еще 6–8 лет. В 12–14 лет к быкам приходит старость, рога их начинают вырождаться.

Размеры и, главное, симметричность рогов — показатель физиологического состояния организма. У сильных, здоровых быков рога крупные, толстые и как две капли воды похожие один на другой. У слабого изюбра правый и левый рог неодинаковы и по количеству отростков, и по форме.

Старые рога изюбры ежегодно сбрасывают в марте или начале апреля. Характерно, что чем сильнее бык, тем раньше он теряет рога, раньше отращивает новые. Молодые рога начинают расти через несколько дней после спада старых. Они очень нежные, мягкие, покрыты бархатистой кожей. Это и есть знаменитые панты. Сначала вырастает небольшой «пенек», потом его вершина раздваивается, появляется один отросток, другой, третий.

Самые ценные панты у изюбра — когда на них кроме вершинного раздвоения вырос один отросток и начинает появляться второй. Тело панта в это время толстое, мягкое, с округлыми концами. Оно как бы просвечивает, а через нежную бархатистую кожицу чувствуется пульсирующая кровь. С появлением третьего — пятого отростка панты начинают костенеть. Сперва сохнет и твердеет основание, потом ствол рога. Концы заостряются и твердеют в последнюю очередь.

Растут рога изюбра с апреля до июля, в общей сложности 100–120 дней. Около месяца после окончания роста они костенеют, потом 10–15 дней очищаются от кожи. В середине августа быки уже гордо ходят с новыми рогами, пробуя их крепость о деревья: готовятся к жарким битвам.

Изюбр очень осторожен. У него замечательно тонкое обоняние и слух. Видит он тоже хорошо. В любое время — кормится ли он или отдыхает, — уши его беспрерывно прядают, прослушивая все вокруг. При каждом подозрительном шорохе зверь настораживается. Малейшая опасность — и изюбра как не бывало.

Добыть изюбра по силам лишь опытному охотнику. Взяв свежий след, он идет не спеша, внимательно осматривая местность и впереди и по сторонам. Прежде чем сделать шаг, прикинет, куда можно бесшумно поставить ногу. Сверяется с направлением ветра. По ветру подходить к изюбру бесполезно: зверь учует человека за 300 метров, взревет несколько раз тревожно и уйдет стремглав. Но даже при благоприятном ветре или при полном безветрии идти на изюбра часто приходится со скоростью… 200 метров в час! Поспешность в этом деле совершенно недопустима.

Кормятся изюбры на рассвете и с наступлением вечерних сумерек. Во время кормежки подойти к ним на выстрел значительно легче. Охотники это знают, и если им удается выяснить, где звери кормятся, приходят туда еще затемно, чтобы увидеть зверя при первых проблесках света.

За сутки изюбр проходит в среднем 3–4 километра, делая по пути 4–6 лежек, где отдыхает и пережевывает пищу. Суточный маршрут очень извилист и, как правило, кругообразен, то есть зверь приходит на дневку туда же, откуда ушел накануне. Таким образом, диаметр кормового участка колеблется в пределах от 200 метров до полутора километров. Чаще всего он равен 600–1000 метрам. Размеры его невелики, и потому, увидев свежий след изюбра, можно ожидать, что зверь где-то близко. Тем более, что изюбр, если его не беспокоят, ведет строго оседлый образ жизни.

Лучшее время для охоты на изюбра — после свежего снега. Перед непогодой и во время снегопада он, как говорят охотники, становится «глухим», внимание его резко притупляется. Кроме того, по свежему снегу изюбр любит бродить.

По чернотропу в сухую погоду убить изюбра почти невозможно: шорох идущего по лесу человека он слышит за километр. От собак он часто уходит на отстой (отвесные скалы с подходом только с одной стороны). Иногда отбивается от собаки, если она одна, на какой-нибудь поляне. Но если на отстое он может отбиваться от собак часами, то на ровном месте выдерживает бой лишь несколько минут.

Пантачей летом добывают у естественных или искусственных солонцов, на выпасах и на заливах. Подкарауливание изюбра на солонцах — это терпеливое, часто многосуточное ожидание. Изюбр, как было сказано, воплощение осторожности. Но втройне осторожен пантач. Он может часами стоять близ солонца, нюхая, слушая и наблюдая. Малейшая неосторожность сидящего в засаде человека — и зверь не подойдет. Опытный охотник знает, что изюбр, прежде чем идти к солонцу, часто обходит его по кругу. Поэтому охотник свою обувь обматывает травой, когда идет к засидке. В противном случае животное обязательно учует человеческий след.

Разумеется, в засаде у солонца недопустимы курение, движение и какие бы то ни было звуки. Иногда достаточно чуть пошевельнуться — и зверь затрещит, убегая. Охотник посылает проклятья, а успокоившись, недоумевает: как же он подошел так близко и так неслышно? Изюбр — не сохатый! Нет зверя строже!

Удэгейцы, нанайцы и орочи издавна промышляют пантачей на кормовых заливах, где они лакомятся сочной и нежной растительностью. Охотники днем уточняют места, а ночами караулят их или ищут, тихо объезжая заливы и протоки на легкой, выдолбленной из цельного бревна лодочке-оморочке.

Такой способ охоты требует особого искусства. Прежде всего, надо уметь совершенно бесшумно плыть. Затем нужно не только видеть и слышать, но учуять присутствие изюбра раньше, чем он почувствует ваше присутствие. Терпение, терпение и еще раз терпение. Много бессонных ночей караулит пантача охотник, а удача приходит не всегда. И даже в лучшем случае — не сразу.

У убитого быка панты отделяют вместе с черепной коробкой, используя для этой цели нож, топорик или ножовку. Если есть возможность доставить их к пантоварке не позже 8–10 часов после отстрела, то делают это без промедления. В противном случае панты предварительно «заваривают» в полевых условиях и лишь после этого везут на базу.

Поголовье изюбра в Приморье и Приамурье в настоящее время эксплуатируется не по-хозяйски. Среднегодовая добыча по Хабаровскому и Приморскому краям, вместе взятым, за 1966–1970 годы составляла 560 голов, в том числе 130–150 пантачей. Даже учитывая размеры браконьерства, добычу изюбра можно и нужно увеличить.

Изюбр требует к себе особого внимания. Дело в том, что в последние десятилетия ведутся интенсивные лесозаготовки. Выборочные рубки кедра, ели, ясеня привели к осветлению коренных лесов на тысячах квадратных километров. Эти массивы обильно зарастают кустарниками и молодняком, что резко улучшает их кормовые и защитные качества для целого ряда охотничьих животных, и в первую очередь для изюбра. В дальнейшем лесозаготовительная промышленность развернется еще шире и изюбра может стать больше.

В окультуренных ландшафтах, которыми со временем, хотим мы этого или не хотим, сменятся амуро-уссурийские леса, условия обитания для многих зверей ухудшатся. Меньше станет медведей, рыси, кабарги, возможно, совсем исчезнут тигр, леопард. Но для ряда животных, в том числе и для изюбра, это не только не страшно, но крайне благоприятно. При разумном ведении охотничьего хозяйства численность изюбра в будущем можно резко увеличить, а соответственно увеличить и отстрел этого ценного зверя.

В подтверждение сошлемся на результаты, достигнутые в странах народной демократии. В Чехословакии, при площади охотничьих угодий 115 тысяч квадратных километров (60 процентов — поля и луга), обитает свыше 38 тысяч благородных оленей, а в год их отстреливают до 14 тысяч. В Приморском же крае, который по площади угодий больше Чехословакии на 1/3, эти показатели гораздо хуже. В Германской Демократической Республике (площадь охотничьих угодий 108 тысяч квадратных километров) ежегодно отстреливают более 6 тысяч благородных оленей. В Польше их добывают столько же. Мы со своей «девственностью» явно отстаем. Нам нужно еще много работать, чтобы достигнуть такой же высокой культуры охотничьего хозяйства.

КАБАН

Кабан — коренной обитатель уссурийских лесов. Крупный секач ведет около 260–280 кг и имеет длину тела 220–230 см, высоту в холке около 120 см. Поросята летом полосатые. Вдоль их тел «нарисованы» четко выделяющиеся рыжевато-бурые и светлые полосы.

Поросята.

Северная граница распространения кабана.

Кабан — коренной обитатель уссурийских лесов, он так и называется — «уссурийский». Дальневосточные охотники чаще называют его «чушкой» или «свиньей». Наряду с изюбром и косулей это излюбленный объект спортивной охоты, а, кроме того, важный промысловый зверь.

Кабаны хорошо известны всем охотникам, на счету некоторых из них — более тысячи добытых «чушек». Еще недавно, до введения лицензионной системы, отдельные охотники отстреливали до 50–60 кабанов за сезон. Их добывают больше, чем медведей и изюбров, вместе взятых: 3–5 тысяч в год.

Мясо кабана — та же свинина, только с легким приятным ароматом тайги. Особенно вкусно оно пахнет при хороших урожаях кедровых орехов, которыми кормится уссурийский кабан. Охотники предпочитают кабанятину всем остальным таежным деликатесам.

Внешним видом уссурийский кабан отличается не только от домашней свиньи, но и от других кабанов, обитающих в Европе и Азии. Он сравнительно крупный, с большой прямоносой головой и довольно длинными ногами. Туловище у него несколько сдавлено с боков. Он выглядит как бы горбатым: высота в крестце у него значительно меньше, чем в холке. У самцов старше трех лет изо рта торчат острые загнутые клыки.

Чем-то кабан напоминает танк. Может быть, своей способностью «утюжить» самые густые заросли, непролазную чащу, не сбавляя скорости бега. К этому вполне приспособлены его клинообразная голова и очень плотное, крепко сбитое тело, покрытое толстой кожей и прочной щетиной.

Крупный секач весит 260–280 килограммов. Такой зверь имеет длину до 230 сантиметров, а высоту в холке — около 120. Прикиньте размеры кабана по этим цифрам, и вы проникнетесь к нему уважением. Разумеется, не все кабаны столь велики. Тяжелее двух центнеров теперь бывает примерно один зверь из ста. Раньше их было гораздо больше.

Взрослые кабаны зимой покрыты черно-бурым грубым волосом до 10–15 сантиметров длины и очень густым пухом, толщина слоя которого достигает 3–4 сантиметров. С такой теплой шубой никакие морозы не страшны! К концу весны зимний волосяной покров сильно изнашивается, а летом начинает отрастать новый. К середине октября «шуба» кабана почти готова.

Поросята летом полосатые. К осени у них отрастают черно-бурые волосы, и они по окраске становятся почти такими же, как взрослые, разве только чуть-чуть светлее.

Распространение кабана во многом схоже с распространением черного (белогрудого) медведя. Это вполне естественно: оба кормятся орехами и желудями, стало быть, обитают там, где есть кедр корейский и дуб монгольский.

Северная граница ареала кабана начинается на побережье Японского моря, у устья реки Коппи. В некотором удалении от моря она выдается к северу, но не дальше географической широты Советской Гавани, затем резко поворачивает на юг и вдоль главного водораздела опускается до истоков реки Кемы, где переходит на восточные склоны Сихотэ-Алиня. В бассейне Большой Уссурки граница пересекает реку Арму несколько выше ее притока Обильной и выходит в бассейн Бикина, в верховья его левого притока Оморочка. Вверх по Бикину кабаны встречаются до средней части Светловодной, по Хору — до нижней части Чуй включительно.

Правые притоки Амура Немпту с Мухеном, Хар и Картанга в ареал кабана входят полностью. По бассейну Анюя граница проходит несколько выше реки Тормасу, по Гуру — до Уктура. Вниз по Амуру кабаны в небольшом числе в теплый период года заходят до озера Кизи.

На левобережье Амура граница идет через реку Горин у устья Боктора, затем по хребтам Мяо-Чан и Джаки-Унахта-Якбыян уходит в бассейн Кура. По Куру и Урми кабан обитает в нижних и средних частях их водосборов. Далее граница выходит на водораздел между Вирой и Тырмой и тянется в Амурскую область.

Изредка, особенно в теплое время года, кабаны выходят за пределы границ ареала. Хотя и редко, их встречали по среднему течению Тумнина и его притоку Хуту, по долине Бикина до устья реки Плотникова, на Эвдрон-Чукчагирской низменности — до Амгуни. Но в большинстве случаев осенью они возвращаются оттуда на юг, либо гибнут зимой от бескормицы и глубокого снега.

Излюбленными местами обитания уссурийского кабана являются кедрово-широколиственные и дубовые леса. В годы, урожайные на кедровые орехи, кабаны держатся в лесах с кедром. При урожае желудей предпочитают леса с дубом. Когда хорошо плодоносят и кедр, и дуб, кабанов становится много. Встречаются табуны по 50–60 голов, причем изредка в небольшом распадке можно видеть несколько табунов.

В годы бескормицы кабаны широко разбредаются в поисках пищи, частью уходят в Маньчжурию. С наступлением заморозков и выпадением снега они держатся в зарослях зимнего хвоща, которым и питаются. В такие годы много зверей гибнет от хищников, от охотников, от большого снега, голода и холода. До весны доживает лишь малая часть поголовья, общая численность кабана иногда сокращается в 6–8 раз.

Кабанов очень трудно учитывать. Не только потому, что их численность резко меняется от года к году. Животное это весьма подвижно, вчера его встречали в одном месте, сегодня уже в другом, а завтра кабан уйдет еще куда-нибудь. В один и тот же день учетчики могут отметить какой-либо табун дважды, и счет, конечно, путается.

Непостоянство поголовья кабана вызвано не только его большой смертностью в голодные и многоснежные зимы, но и резким сокращением плодовитости в неблагоприятные сезоны, а также миграциями. Кроме того, кабаны часто и в большом числе гибнут от тяжелой заразной болезни — свиной чумы. Она прошла по всему краю в 1941, 1953, 1957 годах.

Весной и летом после голодной зимы, особенно если снег был высоким, кабаны встречаются очень редко. Охотники говорят: «передохла чушка». Не увидишь в такую весну кабаньих покопок, не встретишь характерных следов выводка, когда крупный след матери вдоль и поперек исчерчен маленькими копытцами поросят.

Но кабан очень жизнестоек. Благодаря высокой плодовитости его поголовье восстанавливается через 3–4 года. А иногда в опустевшие районы приходят кабаны из других мест и заполняют угодья, где их нынче и не думали добывать. Жизнестойкость кабана поразительна. Он массами гибнет от голода, его нещадно давит бурый медведь, преследуют охотники, а он все не исчезает. Восстает, как феникс из пепла!

За долгие годы работы в уссурийских лесах мы с трудом смогли вывести средние многолетние данные плотности населения и численности кабана. При урожае кедровых орехов на каждых 10 квадратных километрах кедрово-широколиственных лесов держится в среднем 6—12 кабанов. Точно так же и в дубняках при урожае желудей. Для обширных пространств средняя многолетняя плотность населения кабана находится в пределах от 120 до 200 голов на 1000 квадратных километров. Цифра кажется низкой, но это потому, что крупный район обычно включает березняки, лиственничники, ельники, сельскохозяйственные земли и другие угодья, где кабана практически нет.

В Приморском крае, по нашим подсчетам, обитает 18–22 тысячи кабанов, в Хабаровском крае — 8–10 тысяч. Лучшие места обитания — на Сихотэ-Алине, южнее условной линии Хабаровск — мыс Белкина.

Кабан — животное всеядное. При случае он не прочь поймать и съесть лягушку, мышь, полевку. Разрывая кладовые бурундука, он нередко съедает и самого хозяина. Встречая кладки яиц, птенцов, падаль, отнерестившихся и погибших лососей, кабан все это охотно поедает, даже если он хорошо упитан и не голоден. Бывали случаи, когда кабаны съедали разделанных охотниками и оставленных в тайге косуль, изюбров и других животных. Охотники рассказывают, что секачи убивают затаившихся новорожденных телят косули, пятнистого оленя, изюбра. Голодные кабаны не только едят павших сородичей, но могут нападать на очень ослабленных животных.

Летом кабан питается всевозможными червями, моллюсками, насекомыми, а также травянистыми растениями, предпочитая их корневища. Дикие свиньи, как и домашние, беспрестанно роются в земле. Сочные луковицы и дождевые черви — излюбленное их лакомство. Листья, ягоды и грибы тоже входят в летний рацион кабана.

Осенью животные усиленно ищут места с хорошим урожаем желудей и орехов. Если их много, кабаны быстро жиреют. Ну а если нет — зимних бедствий им не избежать.

Обычно голод повторяется раз в три года. За последние сорок лет (1930–1970) в уссурийских лесах было 13 лет с одновременными неурожаями желудей и орехов; 14 раз урожаи были очень высокими; в остальные 13 лет — средними.

При неурожае орехов и желудей кабана кое-как поддерживает только зимний хвощ. Это вечнозеленое травянистое растение обычно в сырых и тенистых лесах, главным образом по долинам и речным террасам. Особенно густые заросли хвоща (хоть косою коси!) встречаются в хвойно-широколиственных лесах на западных склонах Сихотэ-Алиня.

По кормовым качествам хвощ существенно превосходит другие растения. Жиров и усваиваемых животными углеводов в зимнем хвоще в 3–4 раза больше, чем в лесных травах. Зимний хвощ очень охотно едят и изюбры. Лошади тоже любят хвощ и в поисках его нередко уходят в тайгу за десятки километров.

Но как ни питателен зимний хвощ, все же это трава. Жизненные потребности кабана она удовлетворить не может. Кабаны на хвощах постоянно худеют. Взрослые свиньи к осени всегда имеют хотя бы небольшой жировой запас, который в голодную зиму позволяет им дотянуть до весны. Поросята же почти все гибнут от истощения. Если глубокий снег заваливает хвощовники, погибают и взрослые свиньи.

В дубовых лесах зимнего хвоща нет, но здесь в изобилии растет ценный кормовой кустарник — леспедеца двуцветная. В ее корнях с осени до весны содержится много питательных веществ; эти корни выкапывают и едят кабаны. Однако зимой рыть землю очень тяжело, добытые корни не восполняют физических затрат организма. В бескормицу вид кабанов вызывает сострадание. Вот несколько записей из моего дневника.

«28 февраля 1963 года. На кабаньей тропе трехдневной давности утром нашел замерзшего поросенка в крайней степени истощения, с обмороженными ушами. В желудке обнаружен лишь пучок сухой осоки, кишечник пустой. В полдень видел секача 5–6 лет. Он неподвижно стоял впереди на тропе, угрюмо и равнодушно глядел на меня. Подошел к нему на 6 метров, щелкнул затвором карабина — никакой реакции. Апатия и бессилие — и ничего больше. Стояли друг против друга несколько минут. Потом кабан свернул с тропы и, увязая по брюхо в снегу, пошел вдоль косогора, пройдя мимо меня в трех метрах».

«10 марта 1963 года. Со старого остожья в полдень поднял чушку, которая ушла от меня шагом в ближайший кустарник. В сене лежало три дохлых, еще не промерзших поросенка. Мать до моего прихода лежала с мертвым потомством. Нет никакого сомнения, что причиной гибели поросят было предельное истощение».

«15 марта 1963 года. На тропе в ельнике встретил старого кабана. Он тихо брел мне навстречу, как будто перед ним стоял не человек с оружием, а барсук. Когда расстояние между нами сократилось до 10 метров, я сошел с тропы и встал на большой пень. Кабан остановился и долго смотрел на меня. А я — на него. Он был очень худ. Даже под толстой „шубой“ просматривались ребра и хребет позвоночника. Когда кабан повернул назад и побрел между деревьев, я двинулся за ним. Куда он шел? И зачем? Каких-либо попыток искать корм я не заметил. Казалось, этот зверь устал бороться за жизнь и лишь искал место, где мог бы с облегчением сделать последний горестный выдох…»

Если кабанам в голодную зиму удается дотянуть до апреля, когда на южных склонах появляется молодая трава, они уже не гибнут. Солнце в это время уже хорошо греет, расход энергии сокращается, а на оголившейся из-под снега земле можно найти прошлогодние орехи, желуди, остатки падали.

Особенно тяжело переносят кабаны многоснежные зимы. До 30-сантиметровой глубины рыхлый лесной снег им не особенно мешает. Сытым кабанам не страшен и полуметровый снег, они легко раздвигают его при ходьбе и без особого труда ищут под ним желуди или орехи. В бескормицу этот же снег уже губителен. При глубине снежного покрова более 60 сантиметров бедствуют и жирные кабаны. В это время они держатся на «пятачках», сильно худеют, поросята нередко гибнут. Очень страдают кабаны также от весеннего наста.

Гон у кабанов проходит во второй половине ноября и декабре. У жирных свиней гон начинается раньше и более бурно. Секачи ожесточенно дерутся, нанося друг другу клыками опасные раны. Они в это время очень мало едят, сильно возбуждены, охлаждают свою страсть в грязевых и водяных «ваннах». Под кожей на лопатках у секачей ко времени гона нарастает «калкан», служащий им броней от ударов соперника. «Калкан» очень прочен, у старых кабанов он достигает толщины 3–4 сантиметров.

Как дерутся секачи, рассказывал мне знакомый охотник, наблюдавший их поединок на реке Малиновке, притоке Большой Уссурки. Два кабана бились, видимо, уже давно, когда к ним удалось подойти. Звери, сходясь, успевали два-три раза поддеть соперника головой, потом вставали на дыбы, сжав друг друга передними ногами. В этой позе, стоя на задних ногах, они ожесточенно бились рылами и при этом громко кричали. Потом расходились ненадолго и снова кидались в бой. Оба уже еле держались на ногах, когда один из них вдруг побрел прочь. Второй его не преследовал…

Весной, обычно в апреле, чушка приносит поросят в заранее подготовленном гайне. Гайно — довольно капитальное для свиней сооружение. При взгляде со стороны оно представляется большим ворохом ветвей, хвойных лап, кустарников, старой травы и т. п. При более близком ознакомлении в гайне можно увидеть гнездо, устланное травяной ветошью, сухой хвоей и листьями, а над гнездом — плотную крышу.

Поросят бывает от 2 до 10, чаще всего 5–8. Уже через несколько дней после родов свинья выводит свое потомство на первую прогулку, а через 2–3 недели поросята, уже очень шустрые, могут сами искать себе корм, рыть землю, а при опасности мгновенно рассыпаются в стороны и затаиваются под валежинами, деревьями, в хворосте. В 2—3-месячном возрасте поросята перестают сосать мать и полностью переходят на «взрослое» питание. Если много орехов и желудей, они к началу зимы становятся крупными и жирными, весят 40–50 килограммов. В бескормицу же они вдвое легче, жира не имеют совершенно и зиму часто не переживают. До годовалого возраста доживает лишь 40 процентов поросят.

Высокая смертность молодняка на первом году жизни объясняется не только неурожаями и холодами, но и деятельностью хищников. Поросят давят рысь, волк, харза, лисица, но главные их враги — тигр и бурый медведь. Тигры в год давят до 4500 кабанов. Кроме того, в последнее десятилетие все больше и больше свиней становится добычей охотников. При охоте со сворами собак, прежде всего, страдают поросята.

Бурый медведь и кабан, обитающие осенью в одних и тех же угодьях, жирующие на одних и тех же кормах, связаны между собою особенно острыми отношениями. Когда желудей и орехов мало, а тем более — совсем нет, кабаны становятся почти единственным источником существования медведя. От этого хищника погибает за год до 5–6 тысяч кабанов, то есть больше, чем от тигра. На волков, рысей и других хищников приходится примерно 1000 кабанов в год. Можно считать, что около одной трети поголовья кабана в наших лесах уничтожается хищниками.