Волки в городе

   - Да,- односложно ответила Мишина, все еще погруженная в свои мысли.

   Подполковник решил пока больше ее не трогать, тем более, что они были уже почти на месте. Из приемной Збруева доносился какой-то шум. Подойдя ближе, они поняли, что кричал сам генерал, требуя от помощника немедленно найти какие-то бумаги. Дверь в кабинет была открыта.

   - Можно? - Днёв постучал по дубовому косяку костяшками пальцев.

   - Где вы ходите, вашу мать? - взорвался Збруев и грохнул ладонью по столу. - Входите давайте!

   Настроение у генерала явно изменилось в худшую сторону. Не успели офицеры сесть за стол, как он снова начал орать:

   - Вас обоих под трибунал надо! За профнепригодность и измену! Поняли?

   - Нет, если честно, - ответила ему Мишина в своей безупречной холодной манере. Днёв подумал, что на свете, наверно, вообще нет вещей, которые могли бы вывести ее из равновесия.

   - Нет? - Збруев резко сбавил обороты и взял на тон ниже. На него эта манера, как оказалось, тоже действовала как холодный душ. Сев в кресло и немного успокоившись, он продолжил: - У меня плохие новости, товарищи офицеры. Знаете кому принадлежала найденная вами помада?

   - Кому? - на автомате спросил Днёв, хотя задавать этот вопрос, в общем-то, и не требовалось.

   - Елене Дмитриевой.

   - Что...той самой?... - чуть не поперхнулся подполковник.

   - Той самой, Елене Станиславовне Дмитриевой - дочери члена Центрального комитета Национал-коммунистической партии.

   Збруев сделал паузу, чтобы у слушающих было время усвоить сказанное им.

   - Но откуда это известно? - спросила Лада.

   - Оттуда, откуда вы недавно приехали, ничего толком не узнав! - снова повысил голос генерал. - Говорю же, под трибунал вас обоих мало... Но и это еще не все. Есть новость и куда хуже.

   И он начал рассказывать.

  ***

   - Теперь, когда все успокоились, можно начинать. - Крот сидел за столом председательствующего и высокомерно осматривал волков. - Итак, первое. Несмотря на то, что из-за Грома операция оказалась под угрозой срыва, она все-таки была осуществлена. Объект уничтожен. Вместе с ним подверглась уничтожению и его семья. Второе: с сегодняшнего дня расклад внутри организации меняется, если можно так выразиться. Это вынужденная мера, но последние события, а если быть точнее, то слабость некоторых членов организации, готовых в любой момент пойти на попятную, убедили меня, что другого выхода просто нет.

   Волки напряженно слушали своего председателя. Большинство курило.

   - Я поясню, что я имею ввиду, - продолжал тем временем Крот.- На мой взгляд, пора переходить к более решительным метод борьбы. Все эти игры в партизан, конечно, имеют свой эффект, но, говоря откровенно, эффект этот весьма незначительный. Так мы можем, конечно, еще некоторое время подержать власть в напряжении, но толку от этого не будет никакого...

   - Как это никакого? - возмутился кто-то из присутствующих. - Акции имеют огромный резонанс!

   - Только в ваших фантазиях, к сожалению, - довольно жестко ответил ему Крот. - И эти фантазии мне надоели. И не только мне, господа.

   В комнате возникло оживление. Молодые люди начали перешептываться и кидать боязливые взгляды то на Крота, то на Грома. Впрочем, и сам Гром выглядел весьма растерянным в этот момент. До этого он стоял, упершись плечом о стену, скрестив руки на груди, и снисходительно слушал речь товарища по оружию, но услышав о том, что 'фантазии' надоели не только Кроту, выпрямился и уставился почему-то в потолок, словно ища там ответа или поддержки.

   Крот, заметив реакцию членов организации, хищно ухмыльнулся и еще немного выдержал паузу, позволяя себе насладиться моментом.

   - Я вижу, что все меня поняли правильно, - наконец сказал он.

   - Не совсем, - неожиданно громко и с вызовом произнес Гром. - Твои слова ничего не значат. И ты сам это знаешь. Подобные высказывания требуют доказательств. Лично со мной никто на этот счет не связывался и никаких инструкций не давал.

   - И не свяжется! - Крот издевательски засмеялся. - С тобой вообще больше никто не свяжется!

   - Хватит нести чушь!- Уверенности в голосе у Грома поубавилось, но он все еще продолжал наступление. - И мы ждем объяснения насчет Пэм!

   - Пэм взята в заложники, - коротко ответил Крот.

   - Кем? - опешил Гром.

   Все повскакивали со своих мест. Вопросы посыпались со всех сторон, но Крот продолжал сохранять спокойствие, и лишь кривая усмешка на его губах говорила о том, что все происходящее вокруг хоть как-то его касается. Выдержав паузу и дав возможность волкам немного выпустить пар, он поднял руку вверх давая понять, что хочет сказать.

   - Успокойтесь. Прежде чем поднимать шум, лучше бы дали мне договорить. - В голосе его сквозило пренебрежение. - Пэм взята в заложники нами.

   На сей раз известие было принято в полной тишине. Все взгляды были устремлены на Крота, который тем временем поднялся из-за стола и вышел стоящим полукругом членам организации. Теперь они стояли друг напротив друга.

   - Ты чего несешь? - очнулся первым Гром.

   - Ты бы потише на поворотах, Костя, - угрожающе прошипел Крот, сделав еще один шаг вперед, словно готовясь к драке. Впервые в стенах комнаты прозвучало настоящее имя члена организации. Это было прямым нарушением негласного устава организации. Было очевидно, что дело принимает серьезный оборот. - Ты совсем сдурел? - Гром схватил Крота за рубашку и притянул к себе.

   - Убери руки, Костя, - процедил сквозь зубы Крот и изо всех сил сбросил с себя руки Грома. Поправив рубаху, он сверкнул глазами на соперника и обратился уже ко всем: - Слушайте все. С сегодняшнего дня все руководство организацией переходит в мои руки. Так решил не я, а они. Я лишь подчиняюсь решению и выполняю указания, которые получаю. Теперь, что касается Пэм...

   Договорить он не успел, так как Гром сшиб его мощным ударом в челюсть. Повалившись на пол, Крот тихо взвизгнул, схватившись обеими руками за лицо. Сквозь пальцы сочилась кровь, крупными каплями капающая на пол.

   Сплюнув, Крот поднялся на ноги. В следующую секунду в руках у него появился пистолет. Кто-то из девушек ахнул и инстинктивно подался назад. Гром внимательно посмотрел на дуло пистолета, которое было направлено прямо на его лоб.

   - Ну чего ж, - как-то буднично сказал он. - Стреляй давай.

   - Зачем? - пожал плечами Крот. - Ты нам еще живым пригодишься.

   Он опустил пистолет.

   - И все же, мы требуем объяснений, - с вызовом произнес Гром.

   - Требуете, значит получите. У нас же коммунизм - отказывать в удовлетворении потребности в информации мы просто не имеем права! Так, кажется, наш Вождь и учитель говорит? - Крот зашелся смехом, а отсмеявшись, продолжил: - Если коротко, то Пэм пришлось принести в жертву нашей общей борьбе, я бы так сказал. Думаю, что ничего страшного с ней не приключится, если, конечно... Ну, да не будем о плохом. Сверху была дана команда поступить с ней именно так. Кстати, думаю, что пора бы нам посмотреть выпуск новостей.

   Все достали свои карманные коммуникаторы и настроились на канал национального телевидения, который в круглосуточном режиме передавал выпуски новостей. Кто-то воткнул в уши наушники, но большая часть волков этого делать не стала - комната наполнилась словно сразу десятком голосом, говорящих одно и тоже. Но на самом деле, голос был один и принадлежал он известному диктору Логинову, который, как правило, сообщал лишь самые важные новости. Выпуск только начинался.

   - Сегодня, сразу после покушения на главного редактора рупора нашей великой национал-коммунистической партии газеты 'Национал-коммунистические вести' Ивана Ивановича Савина, произошедшего недалеко от федеральной трассы имени Десятого ноября и унесшего не только его славную жизнь, но и жизни членов его семьи, произошло еще одно чудовищное по своей дерзости событие - была похищена дочь члена Центрального комитета НКП, почетного председателя коллегии МНБ Станислава Игоревича Дмитриева. Известие о похищении Елены Дмитриевой поступило на пульт дежурного МНБ около часа назад. Звонивший, чей номер сейчас устанавливается, сообщил, что дочь Дмитриева взята в заложники и будет удерживаться столько, сколько организация ее похитившая, сочтет нужным. Никаких требований похитители не выдвинули. Мы будем информировать вас о дальнейшем развитии событий. А сейчас, уважаемые телезрители, я, от имени всех ответственных работников национал-коммунистического телевидения хотел бы попросить вас сообщать в органы национальной безопасности все ставшие известными вам факт касательно того, где предположительно может находиться Елена Станиславовна Дмитриевна. Также хочу напомнить, что сокрытие информации, которая способна помочь органам государственной безопасности в раскрытии преступлений, по закону, карается смертной казнью без права обжалования приговора. Всего вам самого доброго, товарищи.

   На экране замелькала заставка. Коммуникаторы по очереди смолки и в комнате воцарилась тишина. Нарушила ее Бэла:

   - Где она? - спросила девушка, глядя Кроту в глаза.

   - Не суть важно. Главное, теперь у нас в руках есть козырь,- не глядя в ее сторону, ответил Крот.

   - Ты хоть понимаешь, что делаешь? - вступил в разговор Гором. - Где доказательства того, что за этим решением стоят они? Где?

   Не успел Гром закончить свою вопрошающую речь, как все обернулись на дверь, со стороны которой явно слышался звук открывающихся замков. Из всех членов Закрытого круга отсутствовала лишь Пэм. Но она открывать дверь в тот миг никак не могла.

   Волки заворожено смотрели, что будет дальше. Они словно оцепенели, не в силах сдвинуться с места, ведь если это были люди из МНБ, то это был конец.

   Дверь медленно отворилась, и в комнату вошел человек. Он был одет во все черное, и лишь седой ежик на его голове выбивался из общей цветовой гаммы, хотя и придавал ей своеобразный шарм. Человек, не здороваясь, прошел вглубь помещения и занял место за столом, которое обычно было за Кротом. Солнцезащитные очки скрывали глаза пришедшего, а потому никто не мог определить, на кого он смотрит.

   - Дверь кто-нибудь закроет? - осведомился незнакомец, кивнув в сторону все еще полуоткрытой двери.

   Один из волков бросился к ней и дрожащими руками начал крутить ручки замков, которые выскальзывали из его рук и никак не поддавались. Наконец, последний замок защелкнулся, и юноша боязливо обернулся в сторону сидевшего за столом.

   - Дамы и господа, - без каких-либо предисловий начал говорить человек. - Запомните этот день. Я прошу вас всех: запомните это день. Сегодня начинается новая страница в истории нашей Родины. Впереди еще много сложностей. Впереди трудные времена, но я верю, что вы справитесь. Мы верим, что вы справитесь. С нашей помощью. То, что сегодня сделал ваш товарищ, которого вы знаете под прозвищем Крот, достойно похвалы и уважения. Это поступок настоящего волка. Именно таким с сегодняшнего дня должен стать каждый член организации. И другого выбора у вас просто нет. Я думаю, что все вы это прекрасно осознаете.

   Говорящий прервался и внимательно посмотрел на Грома. По-крайней мере, казалось, что смотрит он именно на него, хотя из-за того, что взгляд его был скрыт за черными очками, утверждать это однозначно было сложно. Отвернув голову от Грома, незнакомец снова заговорил:

   - Я знаю, что среди вас есть те, кто все еще полагает, что борьба за свободу может быть бескровной, или, обойтись малой кровью. Вынужден огорчить этих мечтателей (теперь он точно посмотрел на Грома): не может. То, что ждет нас всех впереди изменить многое. Изменит порядок вещей, изменит общество, а, главное, изменит вас самих. Предвижу вопросы по поводу вашей подруги Пэм. Я сразу дам все ответы. Пэм была выбрана по двум причинам. Во-первых, из-за своего влиятельного отца. Многим рядовым гражданам станет, а вернее сказать, уже стало ясно, что похищение дочери такого человека - это удар не только по нему, но и по системе в целом. Вы согласны со мной?

   Он повернул голову справа налево, обводя всех своим невидимым взглядом. Волки неуверенно мялись, переглядываясь и, словно, ища поддержки в глазах друг друга. Со всех сторон послышалось вялое и неуверенное 'да'.

   - Вот и хорошо, - поощрительно сказал человек за столом. - Очень хорошо. А теперь вторая причина выбора Пэм. Нам стало известно, что она является своего рода слабым звеном. Слишком эмоциональна. Слишком привязана к своей настоящей жизни. Слишком ребенок. Ее вербовка была очевидной ошибкой, но, в то же время, и закономерностью, так как все вы так или иначе приведены в организацию двумя людьми: Кротом или Громом. И именно в этом состоит основная слабость волков. Понимаете меня? Понимаете?

   Все снова неуверенно закивали в ответ. Понять, к чему клонит этот странный человек, пока было сложно.

   - Я не делаю вам предложение, - вдруг страшным голосом почти крикнул мужчина, чуть приподнявшись со стула. - Я ставлю вас перед фактом, друзья мои. С сегодняшнего дня я буду считать, что все, находящиеся в этой комнате, приведены сюда одним человеком: Кротом. Я понятно изъясняюсь?

   Вот теперь все встало на свои места. Все всё прекрасно поняли. То, кем был этот человек, волки догадались сразу. А после его последних слов догадались, и чего он хочет. 'Мягкий' Гром с сегодняшнего дня больше не стоит у руководства организации.

   - Я должен отбыть, - поднялся мужчина. - Уверен, что все обойдется без глупостей. Да, и куда вам деваться? Неужели кто-то из вас после всего случившегося сегодня с этим придворным писакой и его семейкой пойдет с признаниями в МНБ? Малышку Пэм там бы вам простили, сочтя за глупую шутку вельможных отпрысков. Простили бы даже парочку ограблений - все равно вы толком-то и унести ничего не смогли. Но вот Савина, его жену и детей вам никто не простит....

  ***

   Мощного телосложения мужчина сидел на шикарном диване, привезенном, скорее всего, из заграницы. Он был одет в строгий костюм несколько старомодного покроя, но все равно вызывающе дорогой - простому смертному работнику в СНКР пришлось бы работать на такой не один месяц, если не год.

   Рядом с мужчиной на диване сидела женщина лет сорока. Она была красива и выглядела для своего возраста превосходно.

   Напротив них на стульях сидели Днёв с Мишиной. Разговор длился уже около часа.

   - Давайте еще раз, Станислав Игоревич, пройдемся по последним дням, - попросила Мишина.

   Сейчас она говорила тем же ласковым, немного вкрадчивым голосом, которым говорила с Днёвым на улице в момент их знакомства. Подполковник краем глаза наблюдал за ней, ловя себя на мысли, что ему безумно хотелось бы, что бы с ним она всегда говорила только так и никак иначе. Но пока, как показывала практика, на подобное потепление ему рассчитывать не приходилось. По пути к Дмитриевым, в машине, Лада беседовала с ним так, словно он ей чем-то обязан.

   - Я слушаю вас, - небрежно бросила она, глядя в окно на проносящийся мимо город.

   - Думаю, что беседа многое прояснит, - ответил Днёв, стараясь держаться как можно более независимо. - Сейчас поговорим, установим факты, а там, возможно, и нарисуется какая-нибудь картина...

   - Какая-нибудь, товарищ Днёв, нас не устраивает, - она повернула к нему лицо и посмотрела такими холодными глазами, что подполковника буквально пробил озноб. - Итак, что вы можете предложить в качестве дальнейшего плана мероприятий?

   Днёв задумался. Сразу после теракта и известия о похищении вся народная милиция была поднята на ноги. Прочесывался каждый подвал, задерживался каждый подозрительный. В первые часы было арестовано около трехсот человек, которые тут же были рассортированы по отделениям народной милиции и подвергнуты интенсивным допросам в присутствии сотрудников МНБ. После первичного отсева часть из них была доставлена на Лубянку. Как раз в тот момент, когда машина с Днёвым и Мишиной выезжала через открывшиеся трехметровые ворота, им навстречу выехало несколько грузовиков, в которых, как хорошо знали оба, обычно перевозили арестованных.

   И вот теперь они сидели в квартире Дмитриева недалеко от кремля и беседовали с ним самим и его женой, которая, к слову, держалась для подобной ситуации весьма достойно. Днёв на своем веку многое повидал, а уж бьющихся в истерике женщин.... При этом поводы у них были куда менее серьезные, чем у материли Елены Дмитриевой.

   Дмитриев нахмурил лоб и начал по третьему уже разу рассказывать о последних днях жизни дочери. Было заметно, что повторение по кругу одной и той же информации заметно его утомляет, но все же он не сопротивлялся и послушно выполнял просьбы людей из МНБ. На самом деле забронзовевший и наводящий на многих страх член ЦК сам был из бывших чекистов, еще дореволюционных, а потому великолепно знал методику работы. Повторы были необходимы по той причине, что в первый, и даже во второй раз, человек вспоминает далеко не все. И с каждым новым повтором все больше нюансов всплывает у него в памяти.

   Дмитриев пересказал события за последнюю неделю и перешел к последнему дню, когда, собственно, и произошло похищение. Здесь в разговор вступила жена Дмитриева:

   - Я лучше расскажу, - перебила она мужа. - Дело в том, что я не работаю, как вы понимаете, и сижу дома. Поэтому Леночка всегда была у меня на глазах. С утра она проснулась около десяти, позавтракала и ушла в свою комнату. Я ее еще спросила, ко скольки часам ей в институт, но она сказала, что занятий сегодня нет. Потом она несколько часов просидела у себя. Что делал - не знаю. Но, по-моему, занималась, готовилась к занятиям. То есть, почему я так думаю, потому что когда она после обеда ушла, я у нее на столе видела открытые тетради, учебники....

   - Куда она ушла? Что сказала? - тут же уточнила Лада.

   - Сказала, что едет в гости к Косте Громову.

   - К... - Лада, на всякий случай, решила прояснить, правильно ли она поняла о каком Косте Громове идет речь, но вовремя спохватилась, что в данной ситуации это будет совершенно неуместно. Естественно, что она могла поехать в гости только к этому самому Громову. - Продолжайте.

   - Так вот, - Дмитриева как-то немного театрально заломила руки, а потом расцепила их и начала нервно крутить кольцо с большим драгоценным камнем, украшавшее ее указательный палец.- Около пяти я позвонила ей. Она сказала, что все в порядке, что с Костей уже встретилась, и они едут к нему домой, куда должны подъехать и другие ребята.

   - Что за ребята?

   - Ну, обычная их компания... Сережа Землин, Оля Докучаева, Лёша Сергеев... Эти трое были всегда. Может, кто еще подъезжал - не знаю.

   Днёв внимательно наблюдал за женщиной. По всем признакам говорила она искренне и действительно пыталась вспомнить по максимуму. Речь у нее была взволнованная, но не выходила за рамки того эмоционального состояния, в котором она находилась. Подполковника немного насторожили несколько искусственные жесты, но довольно скоро он понял, что они лишь часть ее повседневного имиджа, из которого она, скорее всего бессознательно, не могла выйти даже сейчас, когда, фактически, решалась судьба ее дочери.

   Лада зафиксировала имена друзей похищенной в карманном компьютере, которыми не так давно снабдили всех сотрудников МНБ, имевших старшие офицерские звания. Штука эта была очень удобной и позволяла фиксировать все сразу в трех режимах: аудио, видео и текстовом. Но Дмитриев сразу предупредил (хотя это было ясно обоим и без него), что никаких аудио и видеозаписей вестись не должно. А все пометки, которые делались офицерами, жестко им контролировались. Вот и теперь он тут же спросил:

   - Что вы записываете?

   - Имена знакомых вашей дочери, - ответила Лада. - Это необходимо для дальнейшего следствия, Станислав Игоревич.

   - Да-да, конечно...- согласился он и откинулся на спинку дивана. В этот момент он выглядел намного старше, чем обычно на экране телевизора, где до этого его видел Днёв. Дмитриеву было шестьдесят лет, но смотрелся он, обычно, лет на десять моложе. Моложавый, подтянутый, почти без седых волос... Но сейчас подполковник был готов дать ему все семьдесят. Перед ним сидел старик с погасшими глазами, в глубине которых читалась лишь одна просьба: найдите мою дочь.

   Мишина тем временем перешла к следующему вопросу:

   - Мария Викторовна, - обратилась она к жене члена ЦК. - Когда вы разговаривали с дочерью в последний раз?

   - Около восьми. Я, к сожалению, обновила список звонков в тот же вечер, так как он был слишком перегружен... Как назло...

   - Это ничего, - поспешила успокоить ее Лада. - Мы по своим каналам легко установим точно, когда был звонок и откуда был сделан. А что она говорила?