Приказ есть приказ

Еще примерно с полчаса обсуждали детали предстоящей операции, потом майор Орейро пригласил всех поужинать и затем уже продолжить подготовку. Перешли в столовую на первом этаже.

Ужинали без спиртного, цыпленком с рисом, блюдом, приготовленным по истинно кубинскому рецепту. Присутствовал также и непременный кофе. Евгений предупредил ребят, чтобы на напиток сильно не налегали, в крайнем случае запивали кофе холодной водой. Портос блаженствовал, кубинский цыпленок явно пришелся Толику по душе. Повар уже несколько раз подкладывал ему добавки. Наконец Евгений не выдержал и потихоньку погрозил Монастыреву кулаком, сделав страшные глаза: «Не наглей!». Толик пожал плечами, и, равнодушно отодвинув от себя тарелку, взялся за большой кувшин с лимонным напитком.

За ужином говорили о разном. Кубинцы смеялись, подшучивали друг над другом и над советскими гостями. Но беззлобно, по-дружески. Евгений слышал о том, что Фидель основательно вдолбил в головы жителям острова Свободы: советские люди — их старшие братья, и если случится что-то, им нужно помогать, не жалея сил. Как обстояли дела с кубинским воинским контингентом в Анголе и каковы здесь отношения между советским и кубинским командованиями, он знать не мог. Но зато мог предположить, что открытые и дружелюбные кубинцы зачастую наталкиваются на подозрительность и некоторую холодность советских, приученных к тому, что каждый иностранец — потенциальный шпион, спит и видит, как бы завербовать простодушного советского гражданина и выудить у него секретные сведения о новейших ракетах, танках и подводных лодках. Другой вопрос, что далеко не каждый гражданин СССР обладает такими сведениями. Но, замороченные пропагандой, граждане как-то об этом не задумываются. Не задумываются они и о том, на кой хрен ЦРУ или БНД простой советский бухгалтер, который кроме финансовых бумаг своей маленькой конторы «Вторчермета» ничего больше не знает?

Или, не дай бог, будучи как-нибудь в загранкомандировке, случится связь с иностранкой, и об этом узнают «компетентные органы»! Лучше сразу стреляться или в петлю лезть. Ведь замучают «беседами», походящими на допросы, застращают мрачными перспективами продолжения такого романа. А мрачные перспективы и впрямь проявятся. Только дома, на Родине. Мгновенно станешь железным невыездным, повышения по службе не видать, как своих ушей, если член партии (а как же не член, коли за границу выпустили?), получишь а-агромадную дыню по партийной линии. В общем, все тридцать три удовольствия.

Вот так и с кубинцами. Казалось бы, братья, тоже ведь коммунизм строят, родные если не по крови, то по духу. Воюют здесь, не щадя себя во имя идей, распространяемых по миру Старшим Братом — Советским Союзом. Так ведь нет, наверняка предостерегают от неслужебных контактов и с ними, следят, чтобы таких контактов не случалось, наказывают уличенных в них вплоть до высылки в Союз…

Позднее Евгений убедился, что так в действительности и происходило в этой далекой африканской стране. А тогда, в первый день после прилета, то были лишь предположения. И в ответ на шутки кубинцев он шутил сам. За столом, несмотря на отсутствие спиртного, царило оживление и приподнятое настроение духа. Оказалось, что у кубинцев есть специальное слово, обозначающее подобный треп — «ходер». О предстоящем в ближайшее время, словно по молчаливому уговору, старались не упоминать. Незачем было сейчас загружать голову. Ведь уже было обговорено, что действовать спецназовцы будут по обстоятельствам, выработают план действий на месте. Колонна почти непрерывно двигалась, хотя и с невеликой скоростью. Поэтому планировать заранее кто, откуда и как будет подкрадываться к унитовцам, было сейчас просто бессмысленно. Вот они и не планировали, обговорив только вопросы связи и взаимодействия советской и кубинских групп.

Наконец дружно поднялись из-за стола. Миронов отрядил Оруджева и Шишова с начальником тыла бригады — за дополнительным снаряжением. Оружие решили не менять: особенной точности стрельбы на дальней дистанции в лесу не требовалось, а по надежности «Калашниковы» — первые автоматы в мире. Попросили у кубинцев только пистолеты, лучше — Стечкина, и одну снайперскую винтовку СВД. Она всегда могла пригодиться. Ну и что там еще поискать можно в плане холодного оружия.

В распоряжение группы Миронова кубинцы предоставили УАЗ без тента в хорошем состоянии. Впятером советские в нем вполне умещались. Со стороны кубинцев на операцию шло двадцать пять человек, вся спецгруппа бригады. С ее командиром капитаном Серхио Тибуроном Евгений познакомился еще в кабинете комбрига и там же поинтересовался, где того готовили. Оказалось — нет, не в Союзе, на самой Кубе. Где готовили инструкторов, обучавших Серхио, Миронов спрашивать не стал. Кстати, они уже через пять минут перешли на «ты» и стали звать друг друга по именам: Серхио и Эухенио. А что, коллеги все-таки.

Евгений попросил провести его на узел связи. Нужно было доложить в Луанду о том, что прибыли благополучно и действуют, как было обговорено. Узнав о том, что сообщение получено, он вернулся к группе. Теперь предстояло выдвигаться к окраине города, где они должны были встретиться с кубинцами, идущими на операцию. Как раз подоспели Оруджев и Шишов. СВД и запас патронов к ней они получили. С ножами тоже более-менее повезло, всем достались польские боевые ножи 62 KS с обрезиненной рукояткой, весьма остро заточенные, хорошо сбалансированные, так что метать такой нож можно было с легкостью. А вот «стечкин» нашелся всего один, и Миронов, пользуясь положением, забрал пистолет себе. Остальным пришлось удовольствоваться обычными «Макаровыми». О глушителях к пистолетам и снайперской винтовке и речи не шло. Откуда они тут? Лишних приборов ночного видения тоже не нашлось. Серхио объяснил:

— У нас их в бригаде только два. Один сейчас у той группы, что ведет колонну, а второй у моих ребят. Не расстраивайся.

— Я и не расстраиваюсь, — ответил Евгений. — Просто с этой «гляделкой» было бы полегче. Ну, да ничего, и без нее обойдемся. — А сам с тоской вспомнил о снаряжении группы, оставшемся в Союзе. И какого черта их не отправили спецрейсом?! Действительно, могли бы все необходимое с собой захватить. Насколько бы проще было сейчас работать.

Он повернулся к подчиненным.

— Ну что, орлы? Готовы? По машинам!

Серхио поехал с ними, чтобы указать место встреч и с кубинской группой. Уровня подготовки кубинцев Миронов не знал, но рассчитывал, что он довольно высок, поскольку те воевали здесь давно и местные условия знали.

Уже наступила ночь, которая в этих широтах просто внезапно, без перехода, падает на землю и окутывает почти непроницаемым мраком все вокруг. А поскольку никакого освещения улиц здесь не существовало в принципе, ехать пришлось при свете фар и не очень быстро. Послышался голос Штефырцы:

— Ребята, гля, какая тут луна!

И действительно, молодой (или старый?) месяц висел рожками не вбок, как в России, а вверх. Вот уж, действительно — рожки!

Минут через десять добрались до окраины городка, выбрались на разбитый асфальт трассы и двинулись по ней.

— Далеко еще? — спросил Евгений кубинского капитана.

— Нет, всего пять километров. В расположение бригады мы заезжать не будем, встретимся у съезда к ней.

Так и случилось. Впереди несколько раз мигнул ручной фонарик, и УАЗ притормозил рядом с группой других автомобилей: три таких же отечественных «козлика» и один вместительный «лендровер». Во всех машинах сидели солдаты. Кое у кого на голове были каски, но большинство носило обычные «фапловские» кепи. Они с Серхио направились к кубинским машинам. Из темноты выскочил небольшого росточка лейтенант, отдал честь Тибурону.

— Камарада капитан, все готово!

— Вольно, Маноло. Ничего не забыли?

— Абсолютно ничего!

— С Леоном связь есть? — и пояснил Миронову: — Леон — командир группы, что сопровождает колонну с пленными.

— Пятнадцать минут назад разговаривали, камарада капитан!

— Что сообщают?

— Все по-прежнему. Колонна движется медленно, но постоянно. Выстрелов не слышно, только удары и ругань. Их все время подгоняют.

— Но должны же они когда-то отдыхать! — удивился Евгений. — Пусть пленных не жалко, так ведь сами не железные?

— Не железные, — согласился капитан. — Они и отдыхают. По полчаса каждые восемь часов. Ты не знаешь местный народ, Эухенио. Несмотря на свою кажущуюся изможденность и худобу, они способны без остановки идти, хоть и не быстро, но часами. Глоток воды, горстка риса — и дальше. Как муравьи какие-то. Я вот постоянно думаю: как при такой выносливости они не смогли построить приличную цивилизацию, легли под португальцев практически без сопротивления?

— Они-то выносливые, им долгие переходы нипочем. А как насчет чехов? Европейцам тут трудно.

— Да понятно, что трудно. Поэтому и собираемся их спасать. Маноло, карту сюда!

Большой лист расстелили прямо на капоте автомобиля. Подсвечивая себе фонариком, Серхио стал концом ручки показывать местоположение колонны и маршруты групп спецназа.

— Сначала, захватив заложников, они быстро погнали их до Шикалы. Прямо по дороге, туда она еще доходит, хотя и разбита чрезвычайно. Но там асфальт кончается, поэтому дальше путь пролег по лесу и лесным тропам. Колонна двигалась в направлении Мутумбо и Сома Кванзы. В населенные пункты, даже маленькие, они, естественно, не заходили, огибали их стороной. Гарнизонов там никаких нет, разве что посты ОДП…

— Что такое ОДП? — прервал его Евгений.

— Организасау да дефеза популар, народное ополчение.

— Понятно, извини, что перебил.

— Буэно. Далее, если двигаться в том же направлении, расположен Менонге. Но! Там сильный фапловский гарнизон, да и наша бригада присутствует. Смысла приближаться к этому городу им нет. Поэтому логично предположить, что они станут забирать на восток к Даже. Я прав, Маноло?

— Так точно. Леон об этом сообщил в последнем донесении.

— Слушай, а далековато они добрели за три-то дня! — подивился Миронов.

— И как же мы их догонять будем? — спросил кто-то по-русски из-за спины Евгения. Оказалось, что вся его группа сгрудилась сзади и внимательно рассматривает карту.

— Как, как, — проворчал майор. — Ножками, как еще?! Видишь же, дорог нет. Немного подъедем, а там придется побегать. Готовы, орлы?

Орлы вразнобой и с некоторой неохотой ответили, что, мол, всегда готовы, как юные пионеры. Только Штефырца выразил недоумение:

— А что вертолетом нас не могут туда подбросить? Все равно, так и так они знают, что охота на них будет.

— С вертолетами загвоздка, — смутился Серхио. — Не хочет нам командование почему-то вертолеты давать. Сам не пойму — почему. Поэтому предлагаю такой план. Сейчас мы рванем по трассе на Менонге. Она хоть и раздолбанная, но скорость держать можно. А на траверзе Даже и Саупите свернем в лес. Будем продираться на машинах, сколько возможно, потом оставим их и далее — пешком. Я думаю, часам к трем-четырем утра колонну мы нагоним. Дальше — по обстановке. Как вам?

Евгений в задумчивости потеребил кончик носа. Была у него такая привычка. План представлялся приемлемым. Да другого в данной ситуации и быть не могло, раз в вертолете им отказано. Кстати, действительно, почему отказано? Что за игры дурацкие затевают отцы-командиры?

— Хорошо, согласен, — наконец сказал он. — Только вот эта трасса на Менонге… Она безопасна? В смысле возможных засад, мин и прочих неприятностей.

— По идее — да, — ответил кубинец. — По ней часто ходят военные колонны, а перед ними дорога обязательно проверяется. Кроме того, район здесь вполне спокойный. Не считая, конечно, этой вот унитовской вылазки, — поспешно поправился он.

— Будем надеяться, что и сегодня дорожных сюрпризов не случится. Ну что, тронулись? — подвел он итог короткого совещания.

— Аделанте! Вперед! — скомандовал Тибурон и побежал к «лендроверу».

За руль советского УАЗика сел Оруджев, Миронов занял правое сидение, остальные уместились сзади. Евгений сказал Борису:

— Давай, становись предпоследним в колонну. Для страховки, на всякий случай.

Как известно, тактика организованного нападения на автомобильную колонну во всем мире одинакова. Потому что наиболее эффективна. Подрывается заранее заложенным фугасом первая машина и одновременно с этим из гранатомета уничтожается последняя. Впрочем, может быть и наоборот, важно, чтобы два эти события произошли как можно с меньшим временным разрывом. Ну, а потом, когда дорога перекрыта пылающими автомобилями с обеих сторон, можно начинать методично расстреливать все остальные, «сладкую серединку». Так что при движении лучше все же держаться середины колонны, поскольку есть шанс после подрыва и до начала обстрела успеть выскочить наружу и залечь.

И колонна из пяти зеленых автомобилей, под завязку набитых вооруженными людьми, набирая скорость, тронулась к выезду из города, а потом, миновав контрольный пост анголан на выезде, по разбитому взорвавшимися минами, гусеницами танков, авиационными ракетами, бывшему когда-то вполне приличным шоссе. Португальцы, не так давно по историческим меркам бросившие свою колонию на произвол судьбы — у самих в своей стране головной боли хватало, — применяли при строительстве дорог в Анголе оригинальный метод. Особая горная порода измельчалась в крошку, равномерно насыпалась по полотну будущей автострады, заливалась водой, и по этому месиву проходили тяжелые дорожные катки. Через короткое время укатанная, спрессованная масса застывала и оказывалась великолепным, долговечным дорожным покрытием. Но каким бы прочным это покрытие ни было, устоять против мощи взрывающегося тротила оно, конечно же, не могло. Сейчас серая лента шоссе зияла воронками, большими и маленькими, разломами, сквозь которые кое-где уже пробивались растения, черными обгорелыми пятнами там, где был подорван или расстрелян очередной грузовик или бронетранспортер. Может быть, днем, под солнцем, картина эта была не столь пугающей, но в свете фар она производила странное и жуткое впечатление, словно маленький караван необъяснимым образом перенесся на другую планету и теперь пытается добраться то ли до своего космического корабля, то ли хоть до какого-нибудь поселения землян.

Скорость более сорока километров в час было держать никак невозможно, потому что постоянно приходилось лавировать среди этих воронок и разломов. Теперь Евгений хорошо понимал, зачем нужен тот отряд советских «Ан-12», который он видел в Луанде. Действительно, по таким дорогам, да еще если присутствуют засады и обстрелы, много грузов не перевезешь. И хотя здесь, в центре страны, наверняка поспокойнее, чем на юге, где банды унитовцев действуют почти безнаказанно, все же, судя по состоянию дорожного полотна, неслабые заварушки случаются.

Он прикинул, вспоминая карту Серхио, сколько же времени у них займет перегон до точки, где с шоссе придется поворачивать на лесные тропы. Выходило, что около четырех часов. Так, сейчас девять вечера, значит, примерно в час ночи они достигнут поворота. Если, конечно, не произойдет ничего непредвиденного. Типа той же засады или поломки одного или нескольких автомобилей. Потом, все также вспоминая карту, Евгений попробовал представить, с какой скоростью можно передвигаться быстрым шагом по здешним лесам и как быстро они могут настичь колонну. Хотя он не знал густоты местного африканского леса, результат получался не очень утешительный. Атаковать колонну с пленными лучше всего, конечно же, на рассвете, в сумерках, когда еще ночь не совсем закончилась, но солнце еще не встало. В это время человек, в каком бы он напряжении до этого ни находился, немного расслабляется, теряет долю бдительности и взять его или уничтожить несколько легче, чем в полной ночной темноте или при ярком свете дня.

М-да… Даже если до рассвета они догонят колонну, времени на разведку и подготовку атаки просто не останется. Значит, если капитану Тибурону не взбредет в голову сражаться среди бела дня, что, конечно, возможно и должно все-таки принести успех, но сопряжено с большими потерями как среди нападающих, так и среди пленных, то придется тайно следовать за колонной и дожидаться будущей ночи. С одной стороны, это хорошо, поскольку дает время, как следует подготовиться. Но с другой — в колонне ведь не какие-то роботы, не умеющие страдать и не чувствующие боли и усталости, а живые люди, причем, гражданские, не наученные переносить тяготы долгого перехода по африканским лесам.

Положим, группа Миронова, тоже в африканских лесах раньше не бывала. Но члены ее — выносливы, сильны, тренированны, обучены выживать везде, куда бы их ни забросила судьба и воинский долг. Поэтому двадцатипяти-тридцатилетним парням, которых служба свела вместе и отдала под его командование, будут нипочем и эти, новые, необычные для них леса, и полярная тундра, и амазонские джунгли. Они все вынесут, всех победят, выполнят любое задание и вернутся домой, чтобы готовиться к новым подвигам и приключениям. Служба у них такая. Как любил шутить Мишка Штефырца: «Судьба такой, такая фатум!».

Оруджев, крутя баранку вездехода монотонно, но очень тихо матерился сквозь зубы, проклиная и Африку, и все ее дороги; ребята, сидевшие сзади, о чем-то вполголоса переговаривались, а Евгению, несмотря на необычность окружающего мира и напряженность обстановки, вдруг захотелось подремать. Но он не мог себе этого позволить, а потому отстегнул фляжку, сделал большой глоток чуть тепловатой воды, плеснул немного на ладонь и растер влагу по лицу. Затем достал из нагрудного кармана сигарету и зажигалку, прикурил, пряча огонек в ладони. Ехать предстояло еще часа два с половиной, если не больше, и чем-то надо было себя занять, чтобы отвлечься от становящейся уже монотонной дороги, отключиться от вялого течения времени и победить наползающую дрему.

И он стал вспоминать опорные пункты, верстовые столбы своей не такой уж длинной, хотя и наполненной событиями жизни.

Глава 3

Школа в южном буйно-зеленом городе Ставрополе, Рязанское училище воздушно-десантных войск, служба в десантной бригаде. А потом все внезапным и чудесным образом изменилось. Однажды, в начале мая, его вызвали в штаб бригады к замполиту, майору Коломийцу. Направляясь к зданию штаба, старший лейтенант Миронов, ломал голову, зачем он мог понадобиться Коломийцу и в чем причина вызова. Никакой особой провинности он за собой не чувствовал. Служил, как все, водку потреблял умеренно, во хмелю буен не был, драться или ломать мебель не лез, с женщинами был обходителен, и если что-то с ними происходило, то по обоюдному согласию и без роковых последствий. В общем, нормальный старший лейтенант Вооруженных Сил Советского Союза. Не урод и не красавец, комсомолец, отличник (как и положено) боевой и политической подготовки, выполнил положенное число прыжков разной сложности и с разных высот, обладает некоторыми навыками рукопашного боя, вынослив физически, устойчив морально. Среднестатистический офицер-десантник. Так в чем же здесь подвох?

Оказалось, что истина лежит по другую сторону от всех его предположений. В кабинете Коломийца кроме хозяина присутствовал незнакомый майор с общевойсковыми пехотными петлицами и пронзительным взглядом черных глаз. Миронов доложил о прибытии и застыл, ожидая приказаний. Коломиец и майор внимательно рассматривали его. Ну, майор — понятно, а вот замполит Миронова что, в первый раз видел? Молчание затягивалось, но наконец незнакомый майор удовлетворенно откинулся на спинку стула, а Коломиец шумно выдохнул воздух и сказал:

— Ты проходи, Евгений, проходи. Садись.

Миронов осторожно присел на краешек стула. И тут же увидел, что на столе перед майором лежит папка с наклейкой «Личное дело ст. лт. Миронова Евгения Викторовича». Еще интереснее. Майор раскрыл папку, хотя было понятно, что содержимое ее он видит не в первый раз, сосредоточенно перелистнул несколько страниц.

— Ну, и как он тебе? — спросил майора Коломиец.

— На вид-то хорош, — нехотя, задумчиво ответил майор. — Но побеседовать придется.

— Ладно, — согласился Коломиец, — побеседуй. А я пока по делам схожу. Буду через полчасика. — И вышел из кабинета.

Старший лейтенант Евгений Миронов остался с глазу на глаз с загадочным майором.

— Представлюсь, — сказал майор. — Симонов Алексей Васильевич, уполномоченный по кадрам Георгиевского отделения СОБ, то есть Службы общей безопасности.

— Никогда о такой службе не слышал, — честно признался Евгений.

— Это естественно, — краем рта усмехнулся Симонов. — О нашей Службе мало что известно широкой публике, поскольку занимаемся мы работой серьезной и ответственной, но для ушей и глаз обывателя не предназначенной. Но это так, к слову. Скажите, Евгений Викторович, вам не надоело?

— Что именно, товарищ майор? — не понял Миронов.

— Ну, например, вот эти ваши серые будни: утром на службу, вечером со службы, выпивка с друзьями, случайное знакомство, может быть, ночь с женщиной. И так — до бесконечности. Сколько вы собираетесь тянуть эту лямку?

— Опять не понял, товарищ майор!

— Да бросьте вы козырять, обращайтесь по имени-отчеству. Я спросил, сколько вы еще собираетесь служить простым десантным офицером? До генеральского чина? Еще лет пятнадцать, двадцать?

— Ну, — осторожно сказал Евгений, — я сам такую службу выбирал, и она мне нравится. Пока нравится, — уточнил он.

— А вас не смущает тот факт, что знаниям вашим и умениям не находится применения, реального применения, я имею в виду? То есть вы тренируетесь, учитесь, готовитесь к боевой обстановке, а она все не случается и не случается. И выходит, что умения и навыки ваши пропадают втуне. Так двигатель работает на холостом ходу.

Тут уже усмехнулся Миронов. Этот майор собирался подъехать к нему с каким-то предложением. И, судя по всему, с очень необычным предложением. А от подобных подходов Евгений уже успел отвыкнуть. Он человек военный. Прикажут — выполнит, не раздумывая и не рассуждая.

— Това… Алексей Васильевич! Так мы на то и армия, чтобы всегда быть в боевой готовности, на случай, если враг…

— Бросьте, — махнул на него рукой Симонов. — Армия армией, а вы персонально — отдельная боевая единица, живой человек, молодой к тому же. Так и будете прокисать в этом зачуханном гарнизоне в ожидании, когда пропоет боевая труба и Родина позовет на подвиги?

— Вы, Алексей Васильевич, как-то странно смотрите на воинскую службу, — осмелился поершиться Евгений. — Все мы, офицеры, знали, что нам предстоит, когда ее выбирали. Мы ведь в действительности судьбу свою выбрали. И что же теперь, жалеть об этом? Взрослые люди, понимали, на что шли. — Тут он решился: — А если что-то предложить хотите, так прямо и говорите, без этих ваших, прошу прощения, подходцев.

Симонов даже рассмеялся, хотя и несколько растерянно, от такого неожиданного поворота разговора. Смеясь, покрутил головой, достал из кармана серебряный портсигар, серебряную же зажигалку, вытащил сигарету, предложил Евгению, и тот, не смущаясь, взял. Он чувствовал, что атмосфера их беседы резко переменилась и вести себя теперь следует тоже по-другому.

Прикурили, пару раз молча затянулись, потом Алексей Васильевич коротко махнул рукой, словно на что-то решаясь, мол, «была — не была!» и сказал:

— А что, Евгений Викторович, вам в Латинской Америке не хотелось бы побывать?

Миронов поперхнулся дымом. Всего он ожидал, только не такого вот предложения.

— Кх-где?

— Ну, в Чили, Уругвае, Боливии, может быть, в Аргентине, — спокойно ответствовал Симонов.

Возникла небольшая напряженная пауза. Майор спокойно ждал, а в голове у старшего лейтенанта крутилась бешеная карусель мыслей. Провокация? Ерунда! Вербовка? Более похоже. Но почему его вербуют? Он что, на чем-то таком антисоветском прокололся? Да нет, вроде. Родственники за границей объявились? Какие еще родственники! Так в чем же здесь фишка?

Плюнув на приличия, он так напрямую и спросил Симонова. Тот в ответ удовлетворенно рассмеялся, словно доволен был тем, что сумел отыграться за секундную свою растерянность, вызванную прямотой Евгения.

— Господи, Евгений Викторович, какая фишка?! Окститесь! Я вам предлагаю работу, точнее службу у нас, в СОБ. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если согласитесь, все подробно обскажу.

— А я уж думал, что меня в космонавты зовут, — честно признался Евгений.

— Могу заверить, что служба у нас поинтереснее будет, чем в отряде космонавтов, уж поверьте! Так как, согласны?

— Товарищ майор, Алексей Васильевич! — взмолился Евгений. — Ну, вы мне прямо кота в мешке продаете! Как я могу соглашаться на то, о чем не имею ни малейшего представления? Хоть кратенько опишите, что такое СОБ и что мне предстоит там делать! И в каком качестве?

— Резонно, — согласился Симонов. — Я даже подписки о неразглашения с вас пока брать не буду. Одной легендой о нас больше, вот и все дела. Если согласитесь, подробно потом все вам объяснят и всему обучат. А пока дам вам минимальную информацию, в общих чертах опишу, чем мы занимаемся и чем вам предстоит заниматься.

Как вы, естественно, знаете, Советский Союз и страны демократического блока находятся в перманентной блокаде стран с капиталистической, более того, империалистической ориентацией. И между нами и ими идет постоянная, так называемая, холодная война. То есть, без применения оружия, дипломатическими и иными бескровными средствами.

Однако война эта все же не всегда бывает бескровной. Вспомните недавний переворот в Чили. Крови там пролилось немало. И там мы не сумели и не успели противопоставить американцам что-либо существенное, способное не допустить прихода к власти Пиночета и его генералов. Точнее сказать, передоверили эту страну нашим кубинским товарищам, а они и… прокололись, откровенно говоря.

Симонов вновь закурил, предложил Евгению, но тот помотал головой. Ему было очень интересно.

— И этот случай — не единичный, когда напору империализма приходится противостоять не только дипломатическими или пропагандистскими средствами, но и с оружием в руках. Поскольку оружие имеется и у наших противников, и они его применяют, не задумываясь и не задаваясь морально-этическими вопросами. По принципу: «Есть враг — его надо уничтожить». А потому отвечать надо адекватно, а то и с перевесом.

— Так вы что, КГБ? Или ГРУ? — не совсем вежливо перебил майора Миронов. А сам подумал, что на такой расклад он ни за что не согласится. Еще не хватало с гэбешниками замараться!