Ангелы Миллениума. Игрушка наудачу

Дарья рывком подняла Валентина с дивана, развернула его на сто восемьдесят градусов и вытолкала в коридор.

— Ванная — вторая дверь налево, — напомнила она. — Одно радует: не соврал. Санузел у тебя действительно раздельный, что очень странно для хрущевки.

— Мы перепланировку сделали, — пробурчал парень, послушно двигаясь в указанном направлении.

* * *

Холодный душ быстро привел Валентина в чувство. Он не только заставил гормон нырнуть туда, откуда он вылез, но и восстановил в памяти все подробности вчерашнего происшествия. Холодные струи били по мускулистому телу, которое уже покрывалось красными пупырышками, причем не столько от ледяной воды, сколько от этих воспоминаний. Горящие желтым светом глаза нагловатых братков, бьющаяся с ними в НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ритме Дарья и бешеный спринт с ним, родным, с поля боя. Это какая же силища для этого нужна?!! Валентин перекрыл кран, отдернул штору, перешагнул через борт ванны и взялся за полотенце. Рваная кожаная куртка, валявшаяся в углу, заставила его вздрогнуть. При входе он ее не заметил. Юноша нагнулся, присмотрелся внимательней. Его боевой трофей явно старательно потрошили, прежде чем отбросить за ненадобностью в угол: подкладка была отодрана и валялась отдельно. Почему-то именно эта разодранная крутка заставила его поверить в реальность всего происшедшего, несмотря на всю его нереальность. Валентин ощупал затылок. Пальцы наткнулись на маленький бугорок — все, что осталось от сокрушительного удара о бордюр, который по идее должен был сокрушить его череп. Парень потряс головой, взлохматил волосы полотенцем, торопливо промокнул им тело и начал натягивать на себя штаны.

— Кажется, я действительно во что-то вляпался, — пробормотал он.

Дарья ждала его на прежнем месте, в кресле, но уже одетая в свою не до конца просохшую блузку и юбку.

— Ну что, потолкуем? — вежливо спросила она.

— Потолкуем.

— Если верить паспорту, вы, Валентин Сергеевич Святых, двадцати лет от роду, неделю назад демобилизовались, пройдя срочную службу в войсках специального назначения, куда тебя воткнули по «блату» не без помощи родителей…

— С чего ты взяла? — опешил Валентин.

— С того, что в армию пошел ты не обычным осенне-весенним набором, а среди лета в добровольно-принудительном порядке. Так или не так?

— Так, — вынужден был признать юноша, — я тут в разборку местной братвы как-то влез. Колян меня втянул. Ну, мама испугалась, а папа сказал: нечего балду гонять. Раз в институт не пошел — иди в армию. Ну, дядя Миша меня в спецназ и определил от греха подальше.

— Дядя Миша — это кто?

— Дружок папин. Он в военкомате работает.

— Так я и думала. Продолжим. Итак, после дембеля, вместо того чтобы сразу вернуться в дом родной, вы, уважаемый, три дня подряд бухали на даче своего сослуживца в Ростовской области и лишь позавчера прибыли в родные пенаты. И сразу же устроились на работу в автосервисе…

— И все это есть в паспорте? — хмыкнул Валентин.

— Все, чего нет в паспорте, есть в файлах Ростовского УВД, где вы светились как новогодняя елка. Неплохо дембель обмыли. Однако не будем отвлекаться. И давай без ухмылок и сальных взглядов. Вы, уважаемый, вчера вечером сорвали очень важную операцию, которую наш отдел готовил больше года. Я вас, конечно, не виню. Вы действовали по-рыцарски, не испугались. Побольше бы таких, как вы, и наши органы можно было бы распускать за ненадобностью, но тем не менее операцию вы нам все-таки сорвали… — Девушка замолчала, выразительно глядя на Валентина.

Возможно, она пыталась пробудить в нем чувство вины, чтобы потом покладистей был, но вместо этого нарвалась на очередной смешок:

— Забавные операции проводит ваш отдел. По-моему, обычный мордобой. Нет, не совсем обычный. Подготовочка у вас, майор, ого-го! Да и ребята против вас махались нехилые. Что это за операция такая?

— Вы даже представить себе не можете, Валентин Сергеевич, какие дикие, на первый взгляд, операции нашему ведомству порой приходится проводить. Но это только на первый взгляд. А теперь вопрос: вы хорошо помните подробности вчерашнего происшествия?

Вопрос поставил юношу в тупик. Он был не дурак и прекрасно понимал, что увидел то, чего не должен был увидеть, что лишние свидетели долго не живут, и… однако что мешало этой красавице прикончить его еще там, в темном переулке? Она же отволокла его домой…

— До того как отключился, все помню.

— Это хорошо, — обрадовалась Дарья. — Возможно, не зря я с тобой всю ночь возилась. Помнишь, ты с одного из этих идиотов пиджак сорвал?

— А ты дорвала, — усмехнулся Валентин.

— Дорвала, — не стала отнекиваться девица. — Пустой пиджачок оказался. Ты мне вот что скажи. Я краем глаза видела, что ты ему еще и майку располосовал, а под ней что-то было на цепочке.

— Было. Что-то типа амулета или медальона.

— Вот! Отлично! Можешь его описать? — подалась девушка вперед.

— Ну… — нахмурился Валентин, напрягая память. — …Нет, описать не смогу.

— Но ты хоть попытайся!

— Что-то типа пятиугольника помню, а внутри какая-то крылатая страсть. Морда жуткая… Нет, описать не смогу.

— Похоже, нарвались на сектантов, — задумчиво пробормотала девушка. — Если еще раз такой амулет увидишь, сможешь опознать?

— Если увижу — без проблем! — уверенно сказал Валентин.

— Прекрасно. Есть у нас один классный специалист по древним текстам, рукописям, каббале, символике и прочей бурде. Ну что, не будем терять времени. Прогуляемся до него?

— В такую рань? Шести еще нет.

— Не волнуйся. Наши специалисты работают круглосуточно. Накинь что-нибудь на себя. На улице еще прохладно.

— Мерси за заботу… — Валентин поднялся с дивана, вышел в коридор, вынул из стенного шкафа легкую ветровку и натянул ее на себя. — А ты как же? Не замерзнешь?

— Заскочим по дороге в одно место. Там что-нибудь на себя напялю.

— Лады. Пошли, дама в черном.

— Почему в черном? — Девушка невольно кинула взгляд на свою бежевую юбку. — А… фантастики насмотрелся, — сообразила она. — Нет, дорогой мой женишок, к людям в черном я не имею никакого отношения.

— Если б я не видел, как ты ползаешь по стенам…

— Здорово тебя все-таки вчера шарахнуло, — засмеялась Дарья. — Если я — зеленый человечек, то что ж ты так спокойно со мной неведомо куда идешь?

— Ты очень симпатичный зеленый человечек, — пояснил Валентин.

— Теперь тебе мерси за комплимент. И можешь успокоиться. Я — не пришелец и даже не Мата Хари. Я обычный человек, а у тебя обычный посттравматический эффект. Глюки это, глюки, ясно? Забудь про них. Пошли, труба зовет.

— Такси берем?

— Не стоит. Здесь недалеко.

3

— Я вчера тоже с ним повозилась. У тебя замок заедает.

— Всегда ж нормально работал!

— Только попробуй сказать, что это я его вчера сломала! Ладно, жду внизу.

Каблучки Дарьи застучали по ступенькам вниз.

— Кажется, кое у кого руки не из того места растут, — еле слышно пробормотал Валентин, ворочая ключом в замочной скважине. Замок наконец щелкнул, выпуская язычок. Парень убрал ключ в карман и собрался было двинуться за девушкой, но внимание его привлек коричневый кожаный футляр, уголок которого торчал из-за трубы стояка в углу лестничной площадки. Точно такой же футляр с маникюрным набором он как-то видел у соседской девчонки, жившей через дверь напротив.

— Вот Маша-растеряша.

Валентин поднял футляр, неуверенно посмотрел на дверь соседей. В такую рань поднимать как-то неудобно…

— Ты где там? — донесся до него снизу голос Дарьи.

— Иду.

Юноша сунул футляр в боковой карман ветровки и поспешил за девушкой.

— Нам куда? — спросил он, как только они оказались на улице.

— Я вчера здесь неподалеку машину оставила.

При виде старой, но ухоженной «десятки», припаркованной около подъезда соседнего дома, Валентин неопределенно хмыкнул.

— Не нравится? — Девушка открыла багажник, извлекла из него дамскую сумочку, затем легкую оранжевую куртку — и начала в нее облачаться.

— Я думал, что такие очаровательные майоры ФСБ ездят как минимум на «лексусах». Кстати, а как вы сумели с такой скоростью дослужиться до майора? На вид вам, уважаемая, и двадцати не дашь.

— Отвечаю на первый вопрос: это служебная машина. Отвечаю на второй: возраста скрывать не собираюсь, мне девятнадцать, но в нашей конторе и в этом возрасте можно дослужиться до генерала. А теперь совет: поменьше козыряй моим званием. И живо полезай в машину!

— Понял. Каждый сверчок знай свой шесток.

Дарья села за руль. Валентин пристроился рядом на переднем сиденье. Тихо заурчал мотор. Машина плавно тронулась с места и, набирая скорость, помчалась в сторону центра просыпающегося города, на улицах которого уже появились первые троллейбусы. Транспорта на дорогах пока еще было мало, а потому доехали быстро. Через двадцать минут машина остановилась около скромного магазинчика с вывеской над входом «Антиквариать».

— Прибыли.

— Никогда бы не подумал, что контора ФСБ под такой вывеской скрывается.

— Никто здесь не скрывается, — сердито поморщилась девушка. — Просто хозяин — прекрасный специалист в своей области и, как и положено добропорядочному гражданину, оказывает нашей конторе посильную помощь в виде консультаций. Эксперт, кстати, великолепный.

— Надо же, а я думал, что Гедеоныч — обычный скупщик краденого.

— Ты его знаешь? — насторожилась Дарья.

— Пару раз в детстве гонял он меня из своей лавки. А на третий раз чуть было не поймал.

— Чем же ты ему досадил?

— Меч у него хотел стырить, — признался Валентин. — Красивый такой. С пацанами поспорил, что уведу. Мы в рыцарей играть собирались. Колян говорил, что Гедеоныч — барыга. По дешевке у братвы раритеты и камушки скупает. А украсть у вора, в нашем понимании, было все равно что подвиг совершить. Не зазорно.

— Ну и как, украл? — заулыбалась Дарья.

— Не-а, — мотнул головой Валентин, — у него такая сигнализация! Не украл. А вот пинка в последний раз словил. Уже в дверях. Я раньше думал, что евреи только деньги считать умеют да финансовые аферы проворачивать, пока от Абрама Гедеоновича под зад не получил.

Дарья радостно рассмеялась.

— Как ты думаешь, он тебя сейчас узнает?

— Вряд ли. Мне тогда лет десять…. Нет, одиннадцать было.

— Все равно на всякий случай молчи. Лишний раз рот не разевай и отвечай только на четко поставленные вопросы. Пошли.

— Так там нет еще никого. Видишь, с десяти ноль-ноль до девятнадцати ноль-ноль работает.

— Давай, давай, выползай. Гедеоныч при лавке живет.

Они покинули машину, но к парадному входу магазина девушка не пошла. Обогнув здание, она зашла во внутренний дворик и отбила кулачком замысловатую дробь в невзрачную деревянную дверь черного хода.

— Надо будет запомнить пароль, — усмехнулся Валентин.

— Тихо! — прошипела девица. — И отойди в сторону.

Валентин поспешил отодвинуться от дверного глазка. За дверью послышалось шарканье старческих ног. Пару минут Гедеоныч изучал сквозь глазок незваную гостью, затем заскрипел засов. На пороге появился благообразный старичок с козлиной седой бородкой, в старомодной жилетке, не сходящейся внизу на пухлом животике, серых в полосочку штанах и домашних тапках на босу ногу. Он нацепил на нос пенсне, вытянул голову вперед и начал изучать Дарью теперь уже через них.

— А! Это опять ви, уважаемая! — восторженно воскликнул он, будто только сейчас узнал майора ФСБ.

Валентин не смог сдержать смешка, сообразив, что девица уже не первый раз достает старого еврея в столь внеурочное время.

— И таки не надо пгятаться за углом, молодой человек, — пенсне уставилось теперь на Валентина, — угол обзога моей аппагатугы тгиста шестьдесят ггадусов. Я вас сгазу заметил.

— Мы что, так и будем тут торчать на пороге? — холодно спросила Дарья.

— Ах, молодежь, молодежь. Все куда-то спешит, суетится, тогопится. Я так понимаю, это ваш новый сотгудник? — Старичок сквозь пенсне демонстративно просканировал взглядом Валентина.

— Внештатный, — отрезала Дарья, — так мы можем уже?..

— Газумеется! Милости пгошу к нашему шалашу, как говогят у нас в Госсии.

Старичок пропустил незваных гостей, закрыл за ними дверь на засов и потрусил впереди по коридору, показывая дорогу.

— Только учтите, уважаемые, Абгам Гедеонович всегда почитал закон, испгавно платил налоги, и…

— Гедеоныч, кончай ерничать. Ты же прекрасно знаешь, что мы не налоговая полиция. Нужна консультация.

— Понимаю. Гежим стгогой секгетности. Пгошу в мой кабинет.

Абрам Гедеонович распахнул массивную стальную дверь и просеменил внутрь просторной комнаты, больше напоминавшей бункер. В ней не было ни одного окна, и, что больше всего поразило Валентина, в ней не было ни малейшего намека на электричество! Комната освещалась факелами, развешанными по стенам, и трепетными язычками свечей, торчащих из серебряного канделябра, стоящего на старомодном письменном столе у противоположной от двери стены, неподалеку от камина. Рядом с подсвечником лежали раскрытый журнал и взведенный арбалет, заряженный короткой стрелой. Всю стену справа занимал огромный ковер, а на ковре… у Валентина перехватило дух при виде мечей, боевых топоров, секир и алебард, развешанных на нем. На стеллажи с манускриптами и рукописями, располагавшимися вдоль левой стены кабинета, он даже внимания не обратил. Его заворожило оружие. Так заворожило, что парень застыл у порога, не в силах оторвать глаз от этой красоты.

— Ваша фигма умеет подбигать сотгудников, — добродушно захехекал старичок, усаживаясь за письменный стол. — Чую потомственного воина. Пгоходите, молодой человек, пгоходите, но гуками тгогать не гекомендую.

— Нас интересует один амулет, — сразу приступила к делу Дарья, — наш сотрудник вам его сейчас опишет…

Валентин переступил порог, и… за его спиной с грохотом хлопнула стальная дверь, завыла сирена — и тут же свистнула стрела. Юношу спасла спецназовская выучка. Он успел рухнуть на пол, пропуская арбалетный болт над собой.