Королевский стрелок

– Ну, не знаю… Мы с приятелем шли по дорожке в Ботанический сад – от пирса. И услышали какой-то хлопок… Но не очень сильный хлопок, я бы сказала… Я еще спросила у Стаса: «А что это за звук такой?» Он пожал плечами и ответил, что здесь часто балуются подростки. Да и в гостиницах иногда используют пиротехнику…

– Пиротехнику? – переспросил Монкайтис. – Что это была за «пиротехника»? Говорите точней!

– Да откуда мне знать?! Я в этом не разбираюсь.

Монкайтис бросил взгляд на наручные часы.

– Не хотите «по-хорошему», госпожа адвокат… Полагаю, бывший адвокат… Будем действовать строго по закону!

– Да вы сами злостно нарушаете! – вспыхнула Ирма. – На каком основании, господин старший инспектор, вы меня задержали? И почему я вообще должна здесь стоять и отвечать на ваши… На ваши идиотские вопросы?!

– Я по-прежнему склонен считать, – процедил Монкайтис, – что Нестеров использовал вас для прикрытия своих преступных планов. Вы – всего лишь марионетка в его руках! Я рассчитывал, что вы добропорядочный и законопослушный член общества! Что вы, наконец, настоящая литовка и патриот своей страны! Но… Если вы будете и дальше продолжать в том же духе, то это закончится тем, что вы из свидетельницы превратитесь в соучастницу! Я понятно излагаю?!

– Вы говорите чушь. – Ирма, поморщившись, отвернула лицо в сторону. – В очередной раз поражаюсь, насколько некомпетентными бывают сотрудники спецслужб…

– В транспорт ее! – скомандовал Монкайтис. – Сначала в горбольницу… В морг! Потом… потом я скажу куда!

В морге Ирма пережила несколько весьма неприятных минут.

Спецслужбисты, надо сказать, начав с ней «по-хорошему», затем стали давить по полной. Настоящий психотеррор устроили…

Спасибо еще, что иголки под ногти не загоняли.

Почему, на каких основаниях именно ее привезли в морг при местной больнице?! Почему именно ей, Ирме Мажоните, молодому адвокату из Вильнюса, приехавшей в Палангу со своим приятелем Стасом Нестеровым, предложили участвовать в некоем «предварительном опознании»? Ей так толком и не объяснили…

– Вы подтверждаете, что останки принадлежат вашему знакомому, гражданину Российской Федерации Завальному Игорю?

Ирма старательно отворачивалась от страшных останков, на которые ей предлагали посмотреть и кого-то там в них опознать…

– Значит, вы отказываетесь сотрудничать со следствием?!

– Я протестую! – едва слышно сказала она. – Я решительно протестую… Вы нарушаете закон… И мои права!

Наконец ей стало дурно. Кажется, она потеряла на какие-то мгновения сознание.

Врач, присутствовавший при данном мероприятии, сунул ей под нос ватку, смоченную нашатырным спиртом. Затем он настоял, чтобы девушку вывели на свежий воздух.

Ирму усадили на лавочку неподалеку от входа в морг, расположенного с торцевой стороны одного из зданий больничного комплекса. Прошло несколько минут, прежде чем она справилась с приступом тошноты.

К ней вновь подсел старший инспектор Монкайтис и, меняя интонации с мягкой, почти отеческой, на угрожающие, попытался ее разговорить. Но Ирма стояла на своем. Пока не будет предъявлено в установленной законом форме обвинение, пока не будет ясности, в чем именно ее обвиняют, никаких показаний она давать не станет.

Тем более что согласно литовским же законам обвиняемый – даже обвиняемый! – совершенно не обязан давать показаний и имеет полное право, как говорится в классической формулировке, «хранить молчание»…

В какой-то момент она заметила, как к зданию больницы в сопровождении двух полицейских машин подкатил массивный фургон черного цвета.

Когда конвоиры выводили из фургона Стаса, она увидела его лишь мельком, со спины. На нем, как ей показалось, была какая-то то ли тужурка, то ли форменная куртка…

«Заставили переодеться? – пронеслось у нее в мозгу. – Но зачем? Хотя… Могли забрать одежду для нужд экспертизы. Если на ней, на одежде, сохранились частицы взрывчатых веществ, то Стасу будет трудно, если вообще возможно, отпереться от предъявленного ему обвинения в покушении на убийство и, собственно, в убийстве гражданина РФ Игоря Завального…»

Спустя несколько минут Нестерова вывели из помещения морга. Она встала с лавочки, но тут же была поймана за руку ходящим за ней весь вечер как тень сотрудником ДГБ.

– В машину ее! – скомандовал Монкайтис. – В наш транспорт! А этого дружка ее – в «колбу»!

Прежде чем молодую женщину усадили на заднее сиденье джипа, принадлежащего столичному управлению ДГБ Литовской Республики (здесь тоже было над чем подумать), Ирма успела еще разок глянуть на своего возлюбленного, с которым у нее в последнее время несколько разладились отношения.

Она увидела, как двое сотрудников в бронежилетах и шлем-масках, придерживая Нестерова – на запястьях Стаса по-прежнему красовались наручники, сопроводили его в черный фургон. Она была женщиной информированной и неплохо разбиралась в этих вопросах… Внутри спецфургона находится так называемая «колба»: отделение из пуленепробиваемого стекла с наглухо вмурованным в пол стулом, к которому специальными ремнями и защелками прикрепляют перевозимого преступника.

И, надо сказать, в таком транспорте принято перевозить лишь особых преступников, представляющих серьезную опасность для общества и государства.

…В начале первого ночи небольшая кавалькада машин, сопровождаемая автомобилем дорожной полиции, озаряющей себя и дорожное полотно видимыми издалека всполохами проблесковых маяков, потянулась на выезд из Паланги. И вскоре покатила, набирая скорость, по шоссе, ведущему на трассу Клайпеда – Каунас – Вильнюс.

Никто или почти никто из тех, кто отдыхал в этом прекрасном курортном городе, равно как даже и те, кто передвигался в этой колонне спецтранспорта, не отдавали себе отчета в важности сегодняшних событий. В их невероятной значимости как для высокопоставленных личностей, так и для многих рядовых обывателей.

Независимая испытательная лаборатория «ИсВодЗапЦентр» располагалась в квартале от Центрального городского рынка, в арендуемых помещениях небольшого двухэтажного особняка, вторую половину которого занимал донорский центр.

Марина пришла на работу запыхавшаяся: долго ждала маршрутку. Заведующая, молодящаяся женщина лет пятидесяти с высветленными волосами и унизанными кольцами холеными пальцами, увидев, как ее ведущая сотрудница тихонько, словно мышка, прикрыла за собой дверь и стала надевать халат, бросила на нее недовольный взгляд.

– Опаздываем! – сказала она звучным голосом. – Я, что ли, буду за вас работать, Марина Анатольевна?! Вы вчера предупреждали, что придете на час позже, так? То есть к десяти. А сейчас на часах уже без четверти одиннадцать!

– Извините, Светлана Николаевна. У меня что-то с машиной… Не заводится… Пришлось на маршрутке добираться.

– Привезли пробы с «Водоканала». К двум дня чтобы были сделаны анализы!

– Хорошо, Светлана Николаевна.

– А потом с лаборантками закончите ту работу, что начали вчера!

– Сделаем. Скажите, а заказанные реактивы привезли?

– А вы разве не видите, чем мы тут без вас занимаемся? – заведующая кивнула на лежащие на столе упаковки, часть из которых уже была вскрыта. – Разбираем вот! Привезли все, что мы запрашивали.

Светлана Николаевна посмотрела на часы.

– Ну все, хватит болтать! Мне через час надо быть в СЭС! Так что помогите мне разобрать оставшиеся упаковки! А потом беритесь за анализы – к двум часам приедет курьер из «Водоканала».

До двух пополудни Марина Панова, ведущий специалист лаборатории, работала не покладая рук.

Заведующая уехала в областную СЭС в половине двенадцатого и обещала вернуться лишь к концу рабочего дня. Еще одна сотрудница отпросилась на прием к стоматологу. В лаборатории остались лишь две девушки, студентки химфака Университета им. Канта, подрабатывающие здесь лаборантками, да сама Марина.

Когда с обработкой забранных специалистами проб было покончено, Марина отпустила девушек. Никакой еды из дому она не захватила. Девочек гонять за провизией как-то неудобно. «Да и незачем, – подумала Панова, – если учесть, что сегодня вечером состоится прощальный ужин в ресторане. Можно и потерпеть до конца рабочего дня. Здесь найдется чем перекусить – в шкафчике есть печенье».

Марина насыпала в джезву свежесмолотый кофе. Налила из бутыли дистиллята, поставила на включенную электроплитку. Вспомнила о просьбе Алексея протестировать содержимое ампулы, которую он ей передал еще в понедельник. Вот сейчас она попьет кофе и тогда можно будет заняться этим «левым» заказом. У них здесь, в лаборатории, стоит прекрасное современное оборудование.

«Кстати, – подумала она – а почему это Костин помалкивает весь день?!»

Марина в такт своим мыслям покачала головой. Ох уж эти мужики! Когда им что-то нужно, когда они надеются получить доступ к телу или просят о каком-то одолжении, то разливаются соловьями. Но со стороны Алексея это чистое свинство. Сегодня ведь последний день его работы! И последний же вечер (а может, и ночь), когда они смогут побыть вместе перед его отъездом в Москву…

Марина достала из сумочки мобильный телефон. Она уже не менее пяти раз набирала номер своего приятеля. Но сотовый Костина почему-то не отвечал. И даже SMS ей пока не удалось отправить. Странно.

Не успела она спрятать трубку обратно в сумочку, как та вдруг запиликала.

Марина, обрадовавшись (наверняка Алексей звонит!), ответила, даже не взглянув на экранчик.

– Ну и где тебя носит, дорогой мой?!

В трубке после небольшой паузы послышался женский голос; это была соседка по лестничной площадке. Пожилая женщина лет семидесяти, которая в свое время едва ли не заменяла Марине родную бабушку…

– Мариша? Алло… Ты меня слышишь?

– Тетя Дуся? – в голосе Пановой послышались нотки удивления (она уже и не помнила, когда ей в последний раз звонила соседка, да еще и на мобильный). – Извините, я вас перепутала с другим человеком.

– Мариша, тут такое!..

– Что? Говорите громче, теть Дуся! Плохо вас слышу! Или… Давайте я сама вам перезвоню!

– Нет, не надо перезванивать. А говорю тихо, потому что аппарат у меня, ты же знаешь, в коридоре!

– И что? Я не понимаю.

– А они… Эти… Там! На площадке и у тебя в квартире!

– Кто?

Марина, услышав шипение, метнулась к столу, на котором стояла электроплитка. Убежал кофе, не уследила.

– Вы о ком, теть Дуся? Что происходит?

– А ты что, ничего не знаешь?

– Э-ээ… А что я должна знать?

В трубке вновь послышался слабый и как бы сдавленный женский голос. Пановой приходилось напрягать слух, чтобы разобрать то, что пытается донести до ее ушей соседка по лестничной площадке.

– Тут какие-то мужчины пришли! Двое в форме! И какие-то гражданские!

– Мужчины? К вам?

– Нет… Они поначалу к тебе в дверь звонили! И стучали кулаками! Ну а я… Я в глазок наблюдала! Вдруг, думаю, воры… Ну или твой дружок. Хотела выйти и сказать, что ты около десяти ушла… На работу, верно?

– Да, теть Дуся, я на работе. Но пока ничего не…

– А они… стали звонить в другие двери! И ко мне тоже позвонили!

– А кто они такие, тетя Дуся?

– Из милиции! Один из них показал документ.

– И что?

– А ничего… Спросили, кто живет в квартире номер десять.

– Так это же моя квартира!

– Вот я им сказала: «Да, я знаю эту женщину, знаю с младенческого возраста! А вам что нужно здесь?»

– А они?

– Их старший сказал дословно так: «Мы бы хотели поговорить с гражданкой Пановой Мариной Анатольевной! Вы не знаете, где она сейчас может быть? И как нам ее поскорее найти?»

– Милиция? Ищет меня? Но зачем?

– Вот и я не поняла! Я им, Мариша, не сказала, где ты работаешь.

– Да могли бы и сказать, это не тайна. И что дальше? – Панова почувствовала себя героиней какого-то дурацкого абсурдного представления. – Так они ушли? Или там еще, на площадке?

– Я же говорю тебе! Они ходят по соседям и выспрашивают! И еще я видела из окна, как двое в масках…

– В масках? В каких масках?

– Ну в этих… В каких по телевизору бандитов арестовывают!

– В шлем-масках? Спецназ?

– Не знаю… Но они, Мариша, вскрывали твою машину! Они и сейчас, кажется, возятся там. Могу глянуть в окно и тогда скажу точно!

– Нет, нет… подождите! Нич-ч-чего не понимаю.

– Да, вот еще что! Они про т в о е г о спрашивали! И даже его фото показали!

– Что? Говорите громче!

– Про твоего спросили! – соседка заговорила чуть громче. – Но я сказала, что его не припомню. Что, может, и видела, но у меня глаза слабые и память никакая.

– Вы про кого, тетя Дуся?

– Про этого… Парня твоего! Алексеем его зовут, так? Вы ко мне две недели назад заходили! Я вас чаем с тортом поила. Забыла?

– Ах, да… Но…

– Подожди, девочка, мне в дверь звонят!