Помоги проекту - поделись книгой:
Алексей Митрофанов и Александр Желтухин
Отказ Громыко, или Почему Сталин не захватил Хоккайдо
Предисловие
Почти трехвековая история контактов между Японией и Россией определенно указывает на то обстоятельство, что в основе отношений между обоими государствами лежит специфический для японского национального сознания т. н. «северный вопрос». Этот «северный вопрос», трансформированный японскими политиками в так называемый вопрос о «северных территориях», не имеет в действительности характер территориальной проблемы между Россией и Японией. Он возник в начале XVIII века в правительстве сёгуна как угроза преодоления изоляции Японии с Севера русскими мореходами, что нарушало привычные представления японцев об угрозах их безопасности, которые были связаны с южным направлением. Неожиданный факт существования на севере от Японских островов дотоле неизвестного им, сильного централизованного государства, обладающего мощным военным и торговым флотом и располагающим большим числом предприимчивых людей, поставил японское общество в напряженное состояние.
Очевидно, что несанкционированное сёгунатом соприкосновение России с Японией в первой трети XVIII века породило у японцев тревогу в отношении к северному соседу, которую они до наших дней пытаются преодолеть политическими, военными, экономическими, идеологическими, дипломатическими и другими средствами. В качестве основного аргумента многие японские политики указывают на проблему «северных территорий», тогда как в действительности в основе отношений России и Японии лежит сложный комплекс чувств, связанный с болезненным крушением привычных представлений о собственной безопасности и системы базовых ценностей, восходящим к началу XVIII века, когда японцы осознали, что к северу от них находится мощное государство — Россия. За прошедшие века этот комплекс глубоко укоренился не только в сознании и психике японской политической элиты, но и в широких слоях японского общества.
Вступление
Древнерусское государство домонгольского периода вело активную внешнюю политику в западном и южном направлениях, взаимодействуя с государствами на Западе Европы и Византией. Включение Руси в состав мировой монгольской империи открыло России новые торговые пути к Востоку от Уральских гор. Как таковая, восточная политика России сформировалась после 1480 года с приобретением государственного суверенитета Московским великим княжеством, которое пыталось восстановить старые торговые и дипломатические связи монгольского периода со странами Востока и Китаем. Препятствием на этом пути были Казанское и Астраханское ханства, образовавшиеся после распада Золотой Орды и блокировавшие для России торговлю с Востоком.
В 1471 году произошло подчинение Москве Великого Новгорода, что открыло прямой путь на Востоке через зауральские пятины Великой Перми, издревле принадлежавших новгородцам. Уже в 1483 году князь Курбский Черный и Салтик Травин доходят до урочища Тюмень, одной из ставок сибирского хана Лятика, с которым устанавливают от имени великого князя Московского (царя) Ивана III Васильевича Грозного стандартный договор «о мире и любви», в который входили условия стратегического союза двух царств.
Распространение русских земель к Востоку от Уральских гор поначалу не вызвали особой настороженности у государей Запада и латинского престола, которые были заняты взаимной междоусобицей и строительством централизованных национальных государств. Положение изменилось к середине XVI века, когда в Южной Азии и на Дальнем Востоке прочно обосновались португальские и испанские миссионеры и купцы, которые впервые ввезли в Корею и Японию огнестрельное оружие и проповедь католичества. Поэтому стремление Московского государства утвердиться в странах Востока вызвало у латинских государей острую необходимость воспрепятствовать этому процессу.
В 1563 году латиняне устраивают в стратегическом тылу Москвы грандиозную диверсию: посулами и деньгами они заставляют потомка Чингисхана хана Кучума отложиться от Москвы и основать новое Сибирское ханство.
Однако подобными мерами невозможно было справиться с предприимчивостью русских людей и желанием Москвы войти в непосредственное соприкосновение со странами Востока. В 1650 году в бассейне Амура, в пределах его соприкосновения с Маньчжурией, уже существовала мощная цепь опорных пунктов для русско-китайских торговых и дипломатических контактов, управляемая Ерофеем Павловичем Хабаровым, имевшим в своем распоряжении мощное войско из 20 сотен стрельцов и большого количества казаков.
Поступательное движение России к восточным пределам Евразии не ограничилось установлением глубоких и взаимовыгодных связей с китайскими императорами династии Цин (1636–1911 гг.).
В 1639 году на Охотском побережье Великого океана русские основывают острог — морской порт Усть-Улья, который, наряду с Охотском (основанным в 1647 г.), стал опорным пунктом русской колонизации побережий и островных земель в северной части Тихого океана. В этом же году сёгунат был поставлен под власть феодалов из клана Токугава, перенесших столицу Японии из гор. Камакура в свой родовой замок Эдо (нынешний Токио), а резиденцией полностью отстраненного от государственных дел императора по-прежнему остался священный город общеяпонских религиозных церемоний Киото.
Установлению сёгунского режима Токугавы в Японии предшествовал почти трехвековой период феодальной междоусобной борьбы и государственной раздробленности Японии, последовавший после свержения власти сёгунов из родственных домов Миномото и Ходзё (1192–1333 гг.). К началу XVI века император и сёгун потеряли всякую реальную власть над страной. Отдельные феодалы распространили свое влияние и господство на целые провинции; так, были созданы автономные княжества, правители которых (даймё) не подчинялись ни императору, ни сёгуну.
Князья (даймё), заботясь об увеличении собственных доходов, поощряли развитие торговли, ремесел и сельского хозяйства в своих владениях. Все это привело к расширению внешней торговли с Китаем, Кореей, Филиппинами и Индокитаем, а также к первым контактам и их упрочению с португальскими и испанскими купцами, которые привезли с собой католических миссионеров, начавших усиленное распространение латинства на юго-западе Японии.
Рост богатства и могущества отдельных феодалов создал предпосылки объединения страны под властью некоторых из них. Такой союз был создан во главе с Ода Нобунага в объединении с кланами Токугава и Такеда. С 1582 по 1615 годы этот союз феодалов объединил всю страну под своей властью. В ходе последующей краткой борьбы за власть между ними победителем вышел дом Токугава, взявший под свой контроль управление по делам самураев — представительство сёгуна и всю полноту власти в Японии, которую он сохранял до середины XIX века.
Проблемой Токугавского сёгуната явилась христианизация страны. Некоторые влиятельные даймё, принявшие христианство, были непримиримо настроены к дому Токугавы, феодалы которого рассматривали их как факторы возможного иностранного вторжения в Японию. Второй сёгун из дома Токугавы Хидэтада закрыл в 1616 году по этой причине все морские порты для европейских судов. В 1624 году в Японию перестали допускать испанские корабли, а в 1630 году последовал запрет на европейскую литературу.
Оппозиционные князья с острова Кюсю не только богатели на внешней торговле, но и обменивались посольствами с папским престолом в Риме. Крестьяне, обрабатывавшие землю феодалов-христиан, также были христианами и не раз поднимали восстания против сёгуната. Наиболее крупное выступление японских крестьян-христиан произошло в 1637 году на острове Кюсю в г. Симабаре. Оно было подавлено при помощи голландцев, нанятых сёгуном. Голландцы артиллерийским огнем орудий, установленных на их судах, разбили неприступные стены замка Хара; затем войска токугавского сёгуна вырезали более 30 тыс. японских христиан. Залпы голландских корабельных орудий оказались победными для дома Токугавы.
После подавления восстания режим Токугавы запретил въезд в Японию для испанцев и португальцев; англичанам и голландцам разрешалось проживать лишь на острове Дэсима, близ Нагасаки. Голландцам и китайцам разрешалось торговать, и для них был открыт два раза в год только один порт — Нагасаки. В 1639 году последовал указ сёгуна об изоляции страны, этот указ прерывал связи Японии с европейскими странами. Исключение было сделано только для голландских купцов. Японцам выезд за пределы трех центральных японских островов был запрещен.
В том же 1639 году русские казаки вышли к Тихому океану и заложили на его Охотском побережье морской порт-крепость Усть-Улья. Уже в следующем 1640 году казак И. Москвитин уходит отсюда на юг Охотского моря и открывает устье реки Амур и северную часть Сахалина. Казацкий атаман Семен Дежнев морским походом из Якутска открывает в 1648 году Берингов пролив и пишет царю в Москву о том, что «Сибирь омывается морем с севера и востока и не встречается с Американским континентом».
Два коча из экспедиции Дежнева уносятся штормами на юг и были выброшены на побережье большого неизвестного «носа» южнее устья р. Анадырь. В 1651 году М. Стадухин проверяет это известие уцелевших казаков и открывает северную часть Камчатки. По сообщениям ученого иезуита д'Авриля, современника событий, не позднее 1667 года на Аляске побывал казак Тарас Стадухин с товарищами. Карту этой неизвестной земли с указанием островов Диомида и западной оконечности «Большой земли» (Аляски) ученый иезуит видел в 1711 году в Якутске с указанием на ней подписи первопроходца: «Тобольск, 1669 год».
Русские экспедиции в северной части Тихого океана следовали одна за другой. В 1695–1696 гг. и 17001701 годах экспедиции Луки Семенова и В.В. Атласова досконально исследуют Камчатку, установив, что эта земля является полуостровом. В 1700 году Атласовым заложен Верхне-Камчатский острог. В следующем году сибирский казак-первопроходец В. Атласов, названный А. С. Пушкиным «камчатским Ермаком», дает подробное описание северных островов Курильской гряды и докладывает в Якутск о существовании к югу от Курил крупного централизованного государства — Японии.
В 1711–1713 годах острова Курильской гряды исследует экспедиция казацкого есаула Ивана Козыревского. И. П. Козыревский побывал на всех двадцати двух островах Курильской гряды, включая 22-й — о-в Матмай (совр. Хоккайдо).
Сообщение И.П. Козыревского о географических открытиях было опубликовано в «Санкт-Петербургской газете» с указанием, что «нифонцы (японцы) далее Матсмаю в северную сторону на иные острова не ходят и живут здесь айны, которые, по собственному заявлению, живут самостоятельно и не в подданстве, а нифонцы зависят от них». Карта Козыревского всех Курильских островов (включая Хоккайдо), а также Камчатки и Сахалина была опубликована Ремезовым в Петербурге в 1719 году.
Еще в 1761 году сибирский губернатор Соймонов доносил в Петербург, что, согласно его расспросам японцев, те утверждали, что «Курильские острова, включая Эдзо (т. е. Хоккайдо), не зависят от Японии». Однако еще русские экспедиции М. Шпанберга, В. Вальтона и А. Шельтинга в 1739–1742 годах досконально исследовали южные острова Курильской гряды и установили, что на них, включая Хоккайдо, нет японских чиновников и японских временных или постоянных поселений. Сами острова заселены айнами, в антропологическом плане совершено не похожими на японцев. Кроме того, Мартын Шпанберг в своем плавании 1739 года произвел демонстрацию высадки на участке северо-восточного побережья японского острова Хонсю.
Как стало известно впоследствии, правительство сёгуната было обеспокоено этим фактом, что выразилось в выпуске новых инструкций местным властям о применении насильственных мер в отношении иностранных кораблей, экипажи которых пытались бы высадиться на японский берег.
По представлению японцев, согласно К. Хаусхофера, обеспеченность защиты незаселенных мест играет существенную роль в борьбе за существование. Однако это представление возникло после «инцидента Шпанберга». До того времени сёгуны формировали безопасность Японии посредством изоляции страны с южного направления, откуда шли угрозы и опасности со стороны европейских держав. Угрозы с западного направления успешно устранялись либо неудачами вторжения войск монгольского хана Хубилая в конце XIII века, либо нападением японских войск на китайские войска в Корее.
Токугавский сёгунат и самурайское государство не были готовы принять возникновение угрозы с незаселенного севера. «Инцидент Шпанберга» с демонстрацией высадки десанта на севере о-ва Хонсю был основой психологического стресса для правительства сёгуната и породил комплекс определенной беззащитности страны, когда в условиях идеальной изоляции от внешнего мира открылось, что все понятия о безопасности разрушены перед возможным вторжением с Севера, который считался незаселенным и невозможным для существования цивилизованных государств (анэй-кумена, по Хаусхоферу).
Кроме того, японские ученые начала XVIII века полагали, что к северо-востоку от заселенного айнами Хоккайдо находится большой полуостров, называемый японцами Карафуто, т. е. «Земля китайских людей», принадлежащий императорам династии Мин. Встреча в этом месте с другим государством, отличным от хорошо знакомого японцам Китая, стала для самурайского государства большим испытанием для японского духа, способности страны к длительному напряжению сил и подготовке к более интенсивной борьбе за существование, когда угрозы для Японии обозначились «со всех восьми углов мира», а политическая и идеологическая доктрина Токугавского сёгуната «сакоку» (закрытия, изоляции страны) потерпела полный крах.
Карл Хаусхофер, проработавший в Японии военным атташе Германии в 1909–1911 годах, писал о континентальном мышлении политического руководства японского руководства, а также о том, что, по его мнению, эта страна формировалась как континентальное государство. Если согласиться в этом мнении с известным геополитиком, то следует признать, что данный курс был взят в Японии только после «инцидента Шпанберга» 1739 года. До этого времени Япония целиком полагалась в обеспечении своей безопасности на тот факт, что являлась островным государством.
Следовательно, если Хаусхофер прав, то самурайское государство взяло континентальные планы для обеспечения своей безопасности только после попытки русской экспедиции М. Шпанберга высадиться на северное побережье японского острова Хонсю в 1739 году. Соответственно, вскоре из источников мы узнаем, что в японской внешней политике формируется т. н. «северный вопрос».
Современная «проблема северных территорий» исторически, политически и идеологически коренится в «северном вопросе», который обозначил после «инцидента Шпанберга» крах сёгунатской доктрины безопасности Японии «сакоку», что потребовало перехода к континентальной модели обеспечения безопасности страны. Это обстоятельство было отмечено К. Хаусхофером впоследствии, два века спустя.
Подобного рода опыт у самурайского государства имелся. С империями Юань и Мин сёгунат вел вооруженную борьбу на территории Кореи с конца XIII века. Этот опыт был использован во взаимоотношениях с Россией в неожиданно возникшем для Японии в начале XVIII века «северном вопросе».
Глава I. Начало соседства России и Японии
Более полное представление о «северном вопросе» японские власти получили в том же 1739 году, когда один из кораблей Второй Камчатской экспедиции (1733–1743 гг.) Витуса Беринга был вынужден на короткое войти в один из японских портов. После получения ответов на интересовавшие японские власти вопросы о стране, откуда прибыли мореходы, русские моряки беспрепятственно покинули Японию.
Возрастание деятельности представителей русского правительства и купцов на берегах Тихого океана привело к основанию постоянных поселений на Курилах, Сахалине и Камчатке. Первые поселения на шести северных островах Курил появились уже в 1721 году по личному распоряжению Петра I, отрядившего для этих целей геодезистов И.К. Евреинова и Ф. Лукина, которые установили, что «никаких японцев на Курильских островах не было». Шпанберг посетил Сахалин и южные острова Курил в июне 1739 года и тоже установил отсутствие здесь японцев. Он был первым европейцем, ступившим на берег Сахалина. В 1742 году русский корабль А. Шельтинга прошел вдоль всего восточного берега Сахалина. Все местные жители этих островных территорий приводились морскими командирами в российское подданство на добровольной основе. К 1750 году русские поселения существовали на островах Парамушир, Шумшу, Симушир, Уруп и Итуруп; к 1755 году — на Кунашире; в 1781 году в заливе Терпения на Южном Сахалине было основано постоянное поселение.
Русские поселенцы учили местных землепашеству; первые урожаи ржи, пшеницы, ячменя были получены в 1775–1777 годах на Урупе экспедицией Ивана Антипина. К 1779 году общее число русских подданных на Курильских островах, включая Хоккайдо, превысило полутора тысяч человек. Успехи в освоении и русской колонизации побережий и островов в северной части Тихого океана дали ощутимые результаты.
22 декабря 1786 года Екатерина II издает указ о присоединении к Российской империи всех Курильских островов, Аляски (Северо-Западной Америки), Алеутских, Лисьих и некоторых других островов в северной части Тихого океана. Этим законодательным актом Россия вошла в соседство с Японией.
Отсутствие упоминания о Сахалине в этом правовом акте связано с тем обстоятельством, что островной характер Сахалина был выяснен только в ходе секретной Амурской экспедиции Г.И. Невельского, открывшего Татарский пролив между Азиатским континентом и Сахалином.
После указа Екатерины II Курилы досконально исследуются в 1789–1794 годах крупными экспедициями Сарычева и Лаксмана, в том числе Шикотан и группа островов Хабомаи.
С 1795 года в хозяйственном освоении Курил участвует Российско-американская компания, имевшая здесь штат работников из 40 человек во главе с передовщиком Звездочетовым. В 1799 году указом Павла I в распоряжение компании передаются все острова Курильской гряды, который утвердил Правила (Устав) Российско-американской компании в отношении хозяйственной деятельности на Курилах.
Первые японские чиновники появились на южных островах Курил только в 1785 году в разведывательных целях. На следующий год они высадились на Итурупе и заявили о принадлежности острова к Японии и захватили двоих русских подданных, которых увезли с собой. В следующий раз посланцы сёгуна появились на Кунашире и Итурупе только в 1799 и 1800 годах, но уничтожили все знаки, свидетельствующие о принадлежности островов к России. В 1801 году японцы привезли с собой и водрузили на острове Уруп столб с надписью: «Остров, подчиненный великой Японии, пока существуют небо и земля».
Впоследствии японские представители также утверждали, что в 1792–1793 годах их путешественник Риндзо Мамия исследовал восточное и западное побережье Сахалина и прошел вокруг острова Татарским проливом, который на японских картах до сих пор носит его имя. Риндзо якобы поставил на острове каменную стелу с надписью: «Это японская земля». Интересно, что каменный обелиск, установленный в 1486 году португальцем Бартоломео Диашем на африканском побережье современной Намибии был найден спустя пятьсот лет и хранится ныне в Национальном музее г. Виндхука. Обелиск Риндзо русские моряки экспедиции И.Р. Крузенштерна не увидели спустя и десяти лет после его «установки».
Между тем Риндзо в действительности был представителем сёгуна в «северном вопросе», т. е. занимался, говоря современным языком, геополитическим развитием Японии в северном направлении. Скорее всего, его знания о Сахалине были компилятивного свойства, т. е. собраны им самим по литературным и иным источникам. Действительно, в японских документах Риндзо упоминается не только как «лесовод, математик и географ», но, главным образом, как «сыщик правительства сёгуната», т. е. доверенное лицо дома Токугавы.
Именно Риндзо в течение 50 дней допрашивал захваченных на Кунашире в 1811 году капитан-лейтенанта Головнина В.М. и семерых его спутников, вывезенных затем в Японию.
Настойчивость Японии продвигаться в северном направлении вызывала раздражение в России. Для урегулирования обстановки и обеспечения исполнения указов Екатерины II и Павла I о российской принадлежности всех Курильских островов и де-факто Сахалина сюда был направлен полномочный представитель Российского правительства камергер Н.П. Резанов, знаменитый путешественник, предприниматель и директор знаменитой Российско-американской компании, зять ее основателя и первопроходца Русской Америки Г. Шелихова.
Резанов и Крузенштерн в 1805 году посетили все Курильские острова и зашли в залив Анива (Южный Сахалин), на берегу которого подняли русский флаг. Здесь же состоялись переговоры с японскими чиновниками, до которых было доведено содержание императорских указов 1786 и 1799 годов о русском суверенитете на все острова к северу от Хоккайдо и южную часть острова Сахалин.
Самурайское правительство не вняло словам русского представителя. В 1806–1807 годах на Южном Сахалине, Кунашире и Итурупе произошли первые военные столкновения между русской морской пехотой и японскими солдатами.
Последовавшие бурные события в Европе приостановили энергичные действия русского правительства на Дальнем Востоке. Только с 1850 года, когда в удобной для стоянки океанских судов был заложен город Владивосток, интерес России к данному региону возрастает. Япония также не проявляет здесь активности, а предложения России от 1815, 1816, 1817 годов об установлении дипломатических и торговых отношений отвергает. Политика изоляции страны от внешнего мира все еще остается в силе. Вместе с тем до середины XIX века Япония прилагает громадные усилия, чтобы колонизовать Двадцать второй остров Курильской гряды Матсмай (Иессо, Эдзо), т. е. современный Хоккайдо. Когда Россия вновь обратила свое внимание в 1852 году на этот регион, было уже поздно: Хоккайдо безвозвратно стал японским.
В 1852 году на Южном Сахалине учреждаются русские военные посты в Дуэ и Аниве, а в Петербурге сформирован Особый комитет правительства по установлению миролюбивых в отношении Японии мер.
Правительство Америки пошло здесь иным путем. Оно послало в 1853 году в Токио (Эдо) военную эскадру из четырех кораблей под командованием командора М. Пирри, которому была поставлена задача демонстрацией угрозы применения силы, заставить Японию пойти на заключение торгового договора и открытия своих портов для американских товаров. Япония подписала требуемой от нее договор с САСШ и открыла для них два своих порта — Симода и Хакодате.
Российская эскадра из трех военных кораблей под командованием вице-адмирала Е.В. Путятина прибыла в Нагасаки 10 августа 1853 года. Переговоры начались с установления государственной границы между обеими империями. 26 января 1855 года русско-японский Симодский договор устанавливает границу между островами Итуруп и Уруп и оставляет Сахалин в совместном пользовании обоих государств. Япония также обязалась открыть для ввоза российских товаров три своих порта: Нагасаки и два других — открытых для американцев.
На условия заключения Симодского договора повлиял факт Восточной (Крымской) войны. Блокада англо-французским флотом Петропавловск-Камчатского вынуждала Путятина спешить с ходом переговоров. По этой причине все острова Курил, начиная с 19-го и по 22-й, были переданы Японии. Тогдашнее российское правительство посчитало для себя выгоднее установление с Токио дипломатических и торговых отношений, нежели установить будущую ценность передаваемых Японии этих островных земель.
По завершению Восточной войны влияние России в Западной Европе и на Балканах стало минимальным. Это вынудило Петербург вернуться к задачам освоения Российского Дальнего Востока.
В 1856 году был вновь поднят вопрос о принадлежности Сахалина. Японцы сразу выступили за проведение границы на Сахалине сначала по 50-й параллели, потом — по 48-й или соглашались на полную уступку острова в обмен на Курилы. Одновременно с этим вопросом до правительства Японии была доведена заинтересованность России иметь на островах Цусимы в Корейском проливе военно-морскую базу.
25 апреля и 10 августа 1875 года в Петербурге и Эдо был подписан т. н. Иеддский (Эдоский, т. е. Токийский) договор о передаче России Сахалина взамен еще оставшихся у нее Курильских островов (с Первого по Восемнадцатый).
Вхождение Японии в мировую систему государств и ее отказ от изоляции были связаны не столько с пограничными контактами с Россией, сколько с анализом действий западного империализма: Опиумные войны в Китае в 1839–1842 гг. и демонстрация силы САСШ против Японии в 1853–1854 гг. Столкновение с агрессией западного мира заставило сёгуна в 1842 году отменить решение на запрет заходов в японские порты иностранных судов в целях покупки воды и продовольствия. Демонстрация силы американцами в Токийском заливе в 1853 году показала военную и промышленную слабость Японии. Уступчивость России в отношении Японии в этот период правительство этого самурайского государства расценило как признак слабости, что привело к резкому увеличению усилий по выдавливанию русских колонистов с Сахалина и южных островов Курильской гряды. Правительство России просмотрело в своих взаимоотношениях с Японией этот аспект.
Экономическая отсталость Японии вызвала необходимого изменения внутренней политики, без которой равноправное участие страны в мировых делах было не возможным.
В апреле 1863 года император, опираясь на могущественные кланы феодалов Тесу и Сацума, начинает борьбу за власть с Токугавским сёгуном. На фоне непрерывных крестьянских выступлений он вызывает сёгуна к себе во дворец, в город Киото, для объяснений. Среди прочего император указывает сёгуну, что международные договоры вступают в силу только после утверждения их микадо, т. е. им самим.
В январе 1867 года новый император Муцухито упраздняет своим указом власть сёгуна (сёгунат) и объявляет о своем вступлении в фактическое управление государством.
Восстановление власти микадо привело к междоусобной войне феодалов. В мае 1868 года сдается в плен последний токугавский сёгун Кейки в своей резиденции в замке Эдо (Токио). Его сторонники обороняются на Хоккайдо до конца 1869 года. Россия, проявляя добрососедские отношения, не вмешивается во внутренние распри, хотя имеет возможность вернуть под свою юрисдикцию остров Хоккайдо.
Самурайские мятежи продолжались до сентября 1877 года, когда вблизи Токио был разбит многотысячный отряд популярного военачальника Сайго Кичиноско. В том числе дворяне — самураи не были довольны курсом правительства микадо на проведение реформ в капиталистическом духе, т. н. «революцией (реставрацией) Мейдзи». Характерной чертой деятельности правительства микадо был курс на экономическую и военную конкуренцию со странами Запада. Для решения и достижений целей этого политического курса Япония целиком ориентировалась на опыт Британии, перенимая новейшую научную и технологическую культуру Запада и внедряя ее в промышленность и военную машину страны, а также устройство государственных и законодательных институтов и практику их воздействия на государство и общество. В частности, на этой основе происходили эффективная милитаризация страны, общественного сознания и был создан гигантский военно-промышленный комплекс Японии, который оптимально синтезировал государственные интересы и частнокапиталистическую экономическую силу в индустриально-финансовых корпорациях (дзайбацу).
Вхождение Японии в систему современных промышленных государств происходило на общей политической основе того времени. Перед правительством страны встали задачи нахождения земель для растущего избытка населения, новых рынков для японских товаров, новых успехов на внешнеполитической арене. Поэтому Япония решила выступить на Дальнем Востоке в самой активной роли империалистического государства и осуществить вековое стремление к переносу центра деятельности японского народа на Азиатский материк.
Трудности экономического освоения Хоккайдо вплоть до начала ХХ века показывают, что Япония не рассматривала «северный вопрос», т. е. северное направление своей экспансии в качестве приоритетного. Усиление активности европейских держав с 80-х годов XIX века на Дальнем Востоке также связывалось с огромным потребительским рынком Китая. В Китай поступали огромные финансовые кредиты из Франции, Англии, Германии и России. Все это приводило к переплетению государственных интересов держав мира, которое прямо вело к военным конфликтам между заинтересованными сторонами.
Превалирование в японской экономике крупных концернов «дзайбацу», этих прообразов ТНК, обусловило такую отличительную черту японского общества как ставка на силу. Её становление связано с именем маршала А. Ямагуты. Самурай по происхождению, духу и воспитанию он писал в 1893 году: «…рано или поздно следует ожидать великой войны на континенте». Страна Восходящего Солнца стремилась сделать Японское море своим внутренним море, подчинив сначала страну Спокойного Утра (Корею) и поставив под свой контроль Цусимский (Корейский) пролив.
Последнее обстоятельство самым серьезным образом затрагивало интересы России на Тихом океане, поскольку ограничивало доступ российского флота в Индийский океан. Для России Цусима на Дальнем Востоке была Босфором в Европе. Это обстоятельство определило будущие отношения и противоречия между Россией и Японией. Очевидно, что в этой проблеме не усматривается никакого «северного вопроса».
Первая проба сил Японии и её ВПК состоялась в японо-китайской войне 1894–1895 годов, вспыхнувшей из-за разногласий сторон по поводу японской экспансии в Корее. Китай потерпел полное вооруженное поражение и при посредничестве американских дипломатов подписал невыгодный для себя Симоносекский мирный договор, потеряв Корею, Тайвань, Пэнху, Ляодунский полуостров. Япония ввела на эти земли свои воинские контингенты.
Франция, обеспокоенная усилением Японии и возникшей с ее стороны угрозы собственным владениям в Индокитае, предприняла ряд мер по противодействию ее усиления. Россия сделала колоссальную политическую ошибку, присоединившись к франко-германскому протесту против Симоносекского договора. Так, Россия ничего не предприняла в направлении договориться с Японией на двусторонней основе относительно свободного прохода российских кораблей через Цусиму и Формозский пролив в Индийский океан и обратно во Владивосток.
Коллективный протест трех великих держав Европы, обращенный к Японии, оценили в этой стране как «проявление неуважения к микадо, омрачение славы и унижения достоинства империи». Японцы считали именно Россию вдохновителем пересмотра Симоносекского договора, когда Японии пришлось вернуть Китаю Ляодунский полуостров. Вследствие этого Россия становится главным военным противником Японии на Дальнем Востоке.
С 1895 года антироссийские настроения начинают увеличивать свои обороты. Все центральные газеты Японии участвуют в этой кампании, формируя соответствующее «общественное мнение». Пользуясь государственной поддержкой, сторонники этого «мнения» проводят в ноябре 1895 года в Токио общеяпонский съезд с участием военных и правительственных чиновников.
На съезде было единодушно одобрено прошение к микадо с требованием объявить России войну. Участвовавшие в работе съезда офицеры императорской армии и флота торжественно поклялись на мечах могилами своих предков-самураев отомстить России за ее вмешательстве в «японо-китайскую распрю». Правительство микадо умело воспользовалось этими редкими ростками антироссийского движения в стране, чтобы сделать его всенародным делом для подготовки большой войны против России.
Российское правительство также не учло того обстоятельства, что САСШ и Англия, имевшие в северной части Тихого океана собственные интересы, были заинтересованы во всемерном ослаблении России, которая успешно конкурировала с ними в других частях мира, особенно задевая интересы Лондона в Центральной Азии, а САСШ — в Китае.
Заключение в начале 1896 года российско-китайского оборонительного договора, направленного против Японии, еще более усилил партию войны в Токио. Эти настроения еще более усилились, когда в декабре 1897 года русская эскадра вошла в Порт-Артур, а в марте 1898 года с Китаем был подписан договор об условиях аренды на 25 лет южной части Ляодунского полуострова (т. н. Квантунской области).
На Японских островах занятие Квантунского полуострова русскими вызвало всеобщий взрыв народного негодования. Японский посланник в Лондоне виконт Хаяши публично указывал тогда: «Занятие Россией Порт-Артура проложило глубокую борозду между нашими странами. Это занятие породило в японцах несомненную жажду мщения». Действительно, неприязнь японцев к России была весьма велика. Квантун, который они завоевали в войне с Китаем, в итоге оказался в руках их северного соседа. Японцы не забыли, что в знак протеста против возвращения Китаю Ляодунского (Квантунского) полуострова сорок высших чинов японской армии совершили харакири.
Постройка Китайско-Восточной железной дороги из Забайкалья через Маньчжурию во Владивосток в 1897–1901 годах и отказ России допустить САСШ и Англию к экономическому развитию в этом регионе привели к сложению мощного антироссийского блока во главе с этими государствами, где военной силой выступила Япония. Если в Маньчжурии конкуренты не смогли найти согласия, то в апреле 1898 года Россия официально признала преобладания японских экономических интересов в Корее.
САСШ, отобрав в ходе испано-американской войны 1896–1898 годов все владения Испании на Тихом океане, обратили свое внимание к Китаю, который делили на свои сферы влияния все крупные европейские державы. В сентябре 1899 года вашингтонский статс-секретарь (государственный секретарь САСШ) Хэй обратился к великим державам с требованием придерживаться в отношениях с Китаем т. н. доктрины «открытых дверей». На ноту Хэя поспешили дать положительный ответ все державы мира, кроме России, что позволило Японии приобрести еще одного союзника в сокрушении русских позиций на Дальнем Востоке.
Правительство Японии получило возможность действовать в отношении своего северного соседа все более свободно. В марте 1901 года оно перешло к открытым угрозам в адрес России. Россия была вынуждена отказаться от заключения нового договора с Китаем, уступая давлению Японии, Англии и САСШ. 30 января 1902 года в Токио был заключен столь долгожданный Японией ее договор с Англией, который будет совершенствоваться в 1905 г и 1911 годах.
Согласно этим договорам Япония и Англия поддерживали друг друга при вмешательстве во внутренние дела Китая и Кореи. Англо-японский договор 1902 года имел антироссийскую направленность, поскольку обязывал Англию удерживать европейские державы от поддержки России, если последняя подвергнется японской агрессии. Одновременно, Англия выдавала Японии кредит на ведение военных действий и давала возможность строить на своих верфях современные военные корабли для ВМС микадо.
Российская дипломатия предприняла ответный ход, и 20 марта 1902 года была подписана русско-французская декларация, которая не обязывала Францию оказывать России военную помощь. Поэтому одновременно Россия подписывает с Китаем соглашение по Манчьжурии, обязуясь вывести из Квантуна в течение 18 месяцев все свои войска.
В конце лета 1902 года Япония вновь предлагает России отказаться от контактов с Кореей и признать японский протекторат над этой страной взамен японских гарантий на использование КВЖД, хозяйственной деятельности в ее полосе отчуждения и право ввода в эту полосу российских войск.
Министр иностранных дел России В.Н. Ламсдорф предлагал принять предложения Японии, понимая, что за ней стоят САСШ и Англия, военному союзу которых противиться сил у России не было. Влиятельный министр финансов С.Ю. Витте был несколько воинственнее, предлагая торговаться с Японией за более широкие экономические права России в Маньчжурии, но без употребления военной силы. Наиболее миролюбиво был настроен военный министр А. Н. Куропаткин, который предлагал контролировать север Маньчжурии как форпост Приамурья и Приморья. Император Николай II Романов пошел против национальных интересов России на поводу великого князя Александра Михайловича и связанной с ним придворной т. н. «безобразовской клики», в которую входили цвет дворянской аристократии: Юсуповы, Воронцовы-Дашковы, Сумароковы-Эльстоны и др., которые имели в Маньчжурии и Корее огромные лесные, сельскохозяйственные и транспортные частные концессии. Например, одному только А.М. Безобразову в Корее принадлежала лесная концессия с площадью лесов более 100 тыс. кв. км.
В мае 1903 года Безобразов был назначен на должность статс-секретаря Особого комитета по делам Дальнего Востока, а усилиями коммерчески связанной с ним высшей аристократии Николай II учредил царское наместничество на Дальнем Востоке, что придавало действиям Безобразова сугубо автономный характер с непосредственным подчинением царю и отсутствием контроля. Наместником был назначен адмирал Е.И. Алексеев, также финансово связанный с «безобразовской кликой». Эти два человека определяли государственную политику России на Дальнем Востоке, в основном проводя ее в интересах частных концессионеров, а не национальных интересов России. В частности, не было выполнено соглашения с Китаем о выводе к 8 апреля 1902 года русских войск из Маньчжурии, за выполнением которого внимательно следила Япония и стоящие за ней могущественные силы Запада.
«Безобразовцы» стояли за «твердый курс» в отношении с Японией, имея в виду, что выполнение взятых Россией обязательств по Корее и Маньчжурии лишит их колоссальных доходов. В этом пункте они преступали через национальные интересы, состоявшие в сохранении стабильности в государстве. Как высшие государственные чиновники России на Дальнем Востоке Безобразов и Алексеев были ответственны за переоценку военной готовности России и недооценку вооруженных сил Японии.
Окончательно установив, что Россия находится в полной дипломатической изоляции (русско-французский договор не распространялся на Дальний Восток), а Япония обеспечена военной и финансовой поддержкой САСШ и Англии, микадо отдает 14 декабря 1903 года распоряжение своему правительству о подготовке к войне с Россией. 6 февраля 1904 года Япония заявила России о прекращении переговоров, которые велись сторонами с лета 1902 года.
Япония была готова к этой войне. Один из важнейших и влиятельнейших государственных деятелей этой страны того времени граф Окума заявил: «Мы должны воевать с Россией из принципа. Нам необходимо перебраться на материк. Наши земледельцы сеют хлеб на скалах. У нас нет земли, где мы могли бы работать. Нам необходимо бороться не на жизнь, а на смерть». В отличие от этой позиции деятели «безобразовской клики» на одни весы положили свой личный интерес, с одной стороны, и безопасность России, с другой. Очевидно, что мотивы японцев были более весомы, что сказалось на всем ходе русско-японской войны.
В день прекращения переговоров с Россией, 6 февраля 1904 года, Соединенный флот микадо под командованием вице-адмирала Того вышел из базы Сасебо во Внутреннем море и взял курс на Порт-Артур. В 23.30 8 февраля 1904 года императорский флот атаковал русские броненосцы на рейде Порт-Артура: Япония напала на Россию без предварительного уведомления о ее причинах и ее начале.
Япония одержала победу в русско-японской войне. Но серьезные потери, экономические трудности и обостряющееся внутриполитическое положение заставили японское правительство искать выход из войны задолго до ее окончания. Посредником по просьбе Японии выступил президент САСШ Т. Рузвельт, который призвал весной 1905 года воюющие стороны начать мирные переговоры. 24 мая т. г. в Царском Селе состоялось заседание Особого совещания во главе с российским императором, давшее согласие на предложение Рузвельта.
Портсмутский мирный договор между Россией и Японией был подписан 23 августа 1905 года. Россия признавала Корею сферой влияния Японии, уступала ей права аренды Квантунского полуострова с Порт-Артуром и Дальним, передавала без оплаты южную ветку Южно-Маньчжурской железной дороги, а также южную часть Сахалина до 50-й параллели. Пункт о военной контрибуции (военные расходы Японии на войну — 2 млрд иен, в ценах 1905 г., или 70 млрд долл. в ценах 2008 года) был отклонен Россией и не был поддержан САСШ.
Следует отметить, что с началом войны все посольство Японии покинуло Петербург и перебралось в Стокгольм. Здесь военный атташе М. Акаси по поручению японского правительства наладил активную деятельность против Российского государства. На нужды партии социалистов-революционеров для свержения царского режима полковник Акаси лично передал представителям радикальных организаций более 40 млн долл. в ценах 2008 года. В том числе, на эти деньги были закуплены за границей более 10 тыс. винтовок, около 1000 револьверов и более 500 тыс. патронов к ним, а также более 3 тонн динамита и 2 тысячи детонаторов; все это военное имущество было направлено в Россию для подпитки революции.
Ход боевых действий в Маньчжурии широко известен. Здесь отметим их ход на Сахалине и Курилах.
Военные части Японии впервые появились на Камчатке 20 мая 1905 года, высадив у села Явино роту японских солдат. До конца июля японцы силой до роты высаживались в Усть-Большерецке, Кареге, Коле, Воровском и Озерном и везде были отбиты с большими для них потерями. 30 июля 1905 г. в Авачинскую бухту вошли японские крейсеры «Сума» и «Идзума», которые подвергли г. Петропавловск-Камчатский бомбардировке. В одной их этих стычек русскими был пленен лейтенант Гундзи, руководитель Патриотического общества на Хоккайдо и оккупированных японцами Курил. Командующий эскадры вице-адмирал Катаока направил письмо уездному начальнику г. Петропавловска А.П. Сильницкому с просьбой освободить этого японского националиста. В дальнейшем на Камчатке японцы не предпринимали каких-либо боевых действий.
17 августа 1905 года японские корабли обстреляли г. Охотск, первый бастион русской колонизации на Дальнем Востоке.
Операции против Сахалина японцы начали 24 июня 1905 года, когда на берег залива Анива высадилась 15-я пехотная дивизия генерала Харагучи (всего — 14 тыс. чел.). На Южном Сахалине сопротивление русских войск было прекращено в конце июля.
На севере Сахалина обороной руководил генерал-лейтенант Ляпунов, имевший под своим началом более 5 тыс. человек. Японское вторжение началось здесь 10 июля т.г. силами дивизии Харагучи при поддержке двух легких крейсеров «Нассин» и «Касаги». Боевые действия продолжались до 17 июля (ст. ст.). Сахалин целиком оказался в руках японцев. Это обстоятельство они в полной степени использовали для быстрейшего заключения мира.
Япония уже вскоре почувствовала на себе, что САСШ и Англия не считают ее равноправным партнером и использовали в своих интересах для ослабления позиций России на Тихом океане. Это отношение к Японии усилилось после захвата ею германского опорного пункта в Китае, Циндао, и некоторых островов. В 1915 году англо-саксонские державы, т. е. во время Первой мировой войны, когда они и Япония являлись союзными державами Антанты, предъявили Токио фактический ультиматум, т. н. «21 требование». Согласно им, Циндао не являлся японской базой в Китае, Япония покидала некоторые русские приморские районы и ограничивалась в хозяйственной деятельности в Маньчжурии. Кроме того, в это время в Америке усилилась расовая дискриминация японцев, что не прошло незамеченным в Японии. На Версальской конференции Япония вновь была унижена европейскими державами-победительницами, отклонившими предложенные Вудро Вильсоном статьи о расовом равноправии. Другое унижение связано с ограничением японского военно-морского флота по отношению к англо-американскому, как 1:2.
Эти перегруппировки в стане бывших союзников по Первой мировой войне привели Японию к необходимости нового курса в мировой политике и выбора новых союзников. В действительности попытки Японии честно служить западным интересам в период 1902–1920 годов были высокомерно отвергнуты англосаксонскими державами. Это послужило истоком японской обиды к ним, усугубленной послевоенным кризисом в экономике и всеобщей политической растерянностью в стране. Япония смогла выйти из этого кризиса, двигаясь на новой волне политического радикализма.
Поделиться книгой: