Один день из жизни Ворона

Тишина, лишь тяжелая, мертвая, давящая на разум тишина, прерываемая монотонным грохотом далекого грома. Черные, налитые тяжелым свинцом тучи медленно тянулись по небосводу, уплывая далеко за горизонт, где яркими вспышками впивались в землю ветвистые, искривленные молнии. Налетевший не весть, откуда порыв ветра, с силой ударил в полуразвалившуюся стену, швыряя на землю десятки мелких камней, которые с легким шорохом посыпались вниз, поднимая в воздух маленькое облако серой пыли. Где-то в вышине тускло сияла луна, бросая на пустынную, испещренную развалинами землю, тонкие, серебристые лучи, пронизывающие плотную пелену сгустившегося мрака.

   В черном море темноты, едва заметно поблескивала слабая искра, больше похожая на упавшую с высокого неба звезду. Тонкие огненные языки, медленно пожирали пирамидку, собранную из деревянных брусков, некогда бывших домашней мебелью. Огненные блики, словно веселящиеся бесята танцевали на уставшем лике высокого, худощавого мужчины. За спиной незнакомца развернулся целый спектакль пляшущих оттенков, главными героями в котором были лишь тени. Узкое, худощавое лицо, покрытое щетиной, томно взирало в огонь, полностью погрузившись в красочный танец огненных лент, извивавшихся, и переплетавшихся меж собой словно змеи. В глубоких, карих глазах то и дело вспыхивали отблески искр, взметающихся ввысь, и исчезающих в темноте нависших небес. Рука человека застыла на рукояти небольшого автомата, чье смертоносное дуло взирало в землю, где деловито копошились несколько десятков маленьких, усатых жуков. Легкий сквозняк развивал полы длинного, черного плаща, наполняя тишину шорохом, развивающейся на ветру ткани.

   Тишина... наполненная шорохами, треском огня, легким завыванием ветра...тишина... Человек гулко выдохнул, и откинул голову назад, взирая глазами в усыпанное звездами небо, скрывающееся за тонкой шалью рваных облаков. Тучи исчезли, оставив в вышине лишь тысячи ярких искр. От резкого звука, в дальнем углу обвалившейся комнаты шевельнулся большой, белый как снег пес. Собака вскинула вверх уши и приоткрыла рубиново-красный глаз.

   -Спокойно Лай, это всего лишь я,- произнес человек, не скрывая приветливой улыбки,- красивое сегодня небо...необычное. Редко когда бывает столько звезд, а ты пролеживаешь бока, сопя в две дырки. Зверь словно понял слова человека, и открыл оба глаза, в бликах огня сверкнули разноцветные радужки, рубиново-красная и изумрудно-зеленая. Собака медленно поднялась и побрела к незнакомцу, кладя свою массивную голову ему на ноги.

   -Подлиза,- выдохнул человек, и почесал за ухом пса, который вальяжно развалился у его ног. Оба застыли, словно превратившись в причудливый памятник, усталым, и заблудившимся путникам. Глаза мужчины медленно сомкнулись, наливаясь приятной истомой, через мгновение он заснул... Громкий треск выдернул его из мира снов, заставляя прижаться к стене, и вскинуть автомат. Первое, что он увидел, был настороженный Лай, злобно сверкающий в темноту своими глазами. Грохот быстро нарастал, превращаясь из нагромождения звуков и четкий стук нескольких пар ног. Через мгновенье, над головой путника раздалось бессвязное, гортанное бурчание, больше похожее на рык зверя.

   -Серые,- тревожно прошептал он, обращаясь к белому псу,- сиди на месте! Худощавое тело, облаченное в длинный плащ метнулось вверх, быстро пробираясь по истлевшим от времени, развалинам. Его карие глаза, впились в темноту, высматривая любое движение, среди потемневших сводов древних руин. И оно не заставило себя ждать. Из- за ближайшего обломка стены, показалось три высоких фигуры, облаченных в прогнившие лохмотья, в которых с трудом можно было узнать нормальную, человеческую одежду. Длинные, сбившиеся в комья волосы, клочьями падали на сгорбившиеся спины. Безумные, вылезшие из орбит, глаза дико метались из стороны в сторону. Из, застывшей в ужасной гримасе, пасти виднелся ряд гнилых, пожелтевших зубов. Безумцы шли, бессвязно бормоча на ходу, нечто похожее на злобное завывание, из перекошенных ртов доносились то и дело доносились противные завывания у-у-у... Он вжался в стену, скрываясь в густом, ночном мраке. Руки сжали цевье, оставляя на ладонях глубокие, белые борозды.

   -Что же вы здесь забыли...- прошипел он, и с удивлением выдохнул, когда из пустоты вынырнуло еще двое безумцев, тянувших по земле молодую девушку. Пленница не сопротивлялась, уронив изящное лицо на тонкую, бледную руку. Толпа дикарей остановилась, швырнув несчастную на землю, их бессвязное бормотание, вдруг слилось в единый крик, ликование а-а-а...у-у-у... не было сомнений, они собрались пировать, и главное блюдо в их меню, сей час, лежало на выгоревшей земле.

   Черная фигура метнулась во тьме, с быстротой молнии. Гулкие и частые шаги эхом разнеслись в мертвых сводах покосившихся домов. Безумцы тут же смолкли, дико озираясь по сторонам, рыча и принюхиваясь к воздуху. Одина из тварей шагнула в тень, выставив вперед когтистую руку, и тут же с диким визгом метнулась назад. Безумец опрокинулся на спину, хватаясь руками на рассеченное горло, черная кровь ударила фонтаном, расплываясь по земле бурым пятном. Через миг, в голову второго Серого впилось длинное лезвие метательного ножа, с грохотом роняя мертвое тело на камни.

   Он возник из темноты, рассекая мрак собственным телом. Оружие в его руках полыхнуло огненной очередью, прежде чем дикари успели опомниться. Пули разорвали врага, заставив танцевать в дьявольском, предсмертном танце. Но не успел, стрелявший, найти новую цель, как на него с рыком бросился взбешенный безумец, прижимая к обломку стены своим уродливым телом. Оставшийся в живых Серый, бросился на помощь собрату, но тут же с криком отпрянул назад, из-за груды обломков, на него бросился огромный пес, сверкая, наполненными яростью глазами.

   Перекошенное от неудержимой злости лицо, смотрело на него в упор. Он чувствовал ужасный смрад, который источала пасть Серого, видел ряд кривых, полусгнивших зубов. Кем был этот несчастный еще всего несколько лет назад? Учителем, водителем, врачом? Возможно, у него была семья, был дом, но теперь...это была лишь безумная тварь жаждущая лишь одного...есть...есть чтобы жить... Его рука, метнулась к кобуре на левом бедре, и через мгновенье мрак разорвали выстрелы...Нападавший издал противный, гортанный хрип и медленно сполз на землю... Мужчина рванул вперед, ища глазами последнего из обезумевшего племени, но это уже было лишним. В воздухе раздался сдавленный рык, прерываемый противным треском. Через мгновенье, к его ногам подбежал Лай, и уселся на землю, облизывая окровавленную пасть.

   Его пальцы коснулись гладкой холодной кожи девушки, и скользнули от виска к подбородку. Ладонь легла на худощавую шею, прикоснувшись, к синим линиям вен...

   -Мертва,- грустно выдохнул он, посмотрев в глаза пса,- мы здесь уже не ничем не поможем...

   Черное небо на востоке покрывалось тонкими, алыми нитями, разбегавшимися по небосводу огненной паутиной. Волны яркого света пульсировали вдалеке, превращая тонкую полосу небесного купола в красочную, пульсирующую змею, на фоне которой мрачно вырисовывались контуры некогда великого города...

     Порыв свежего, осеннего ветра волной хлынул на землю, потянув за собой тонкую дымку рваных облаков, дрейфующих в вышине голубых небес. С приятным шорохом качнулись размашистые ветви деревьев, осыпая растрескавшийся асфальт горстью пожелтевшей листвы. Сквозь пышные, древесные шапки пробивались золотистые лучи, рассыпаясь градом солнечных зайчиков, пляшущих на угрюмых лицах редких прохожих.

   Виталик шел по широкой дороге, петлявшей между древних, частично рухнувших сводов громоздких зданий. Среди почерневших каркасов, виднелись десятки стальных прутьев, словно обломки костей, торчавших их тела огромного монстра, погибшего здесь в незапамятные времена. В опустевших комнатах, гулял ветер, завывая десятками звуков, превращавшихся в неописуемую симфонию, застывшую в этих местах, словно позабытый призрак. Справа от него, открывалась широкая равнина, усеянная рядами длинных складских зданий, и цехов, среди которых суетливо носились десятки людей, больше похожих на суетящихся муравьев. То и дело, из за зеленых шапок деревьев, показывались грохочущие грузовики, поднимавшие клубы густой пыли, и скрывавшиеся в воротах складов.

   - Ну вот, очередной "новый" день...,- подумал Виталик, глубоко вдыхая свежий осенний воздух. Его карие глаза томно закрылись, погружая сознание во тьму. Вот он, его мир, его жизнь. Двадцать пять лет...четверть века прошло, с тех пор как он впервые увидел это солнце, ощутил этот ветер. И вот он, высокий, худощавый молодой человек, с короткими, черными волосами, в которых медленно, но уверенно вырисовываются контуры будущей лысины. Узким лицом, и широким подбородком, над которым, в тонкую полоску сжались губы. Небольшим носом, с маленькой, едва различимой горбинкой. Кем он стал, и чего добился, получил ли то, чего хотел в этом мире? Буквально несколько месяцев назад, он получил маленькую пластиковую табличку, которая гласила, что он теперь "квалифицированный специалист" в области экономики... четыре года жизни, прекрасной, наполненной радостями и горем жизни, ради куска пластика... И что теперь? "Увлекательная" и "перспективная" работа в заводоуправлении маленького завода, занимавшегося строительством. Средний оклад, и стандартный пакет "жизненно необходимых" опций для жизни в этом мире...

   -Жизни?- осторожно спросил он сам у себя. Разве было ли это жизнью? Можно ли назвать ту систему, в которой, словно в адском котле, варились люди этого мира, жизнью? Монотонная работа, ради десятка бумажек, чтобы купить себе то, что, по сути, и не нужно? Ежедневно возвращаться домой, с пониманием того, что завтра начнется очередной день-близнец, начнется, чтобы закончится... а что дальше? Дни, перерастут в недели... недели в месяцы... месяцы в годы... а что потом? Возможно, если ему повезет, он найдет себе спутницу, такую же обреченную на забвение личность...и они наплодят детей...маленьких шестеренок, которым будет суждено стать запасными частями одного великого механизма, под названием "жизненная система"... бесчувственного...безжизненного...всепоглощающего...

   Звонок мобильного телефона вырвал его из мира грез. Парень осторожно достал из заднего кармана джинсов тонкий мобильник, на экране которого настойчиво чернели четыре буквы...

   - Привет мама...,- раздраженно выдохнул Виталик, закатывая глаза...,- да да я уже иду на работу... Нет мам я не опоздаю...Я знаю что уже много времени, но мне здесь идти десять минут...Да, я опять пошел через развалины...Да перестань ты так переживать, мне было тогда пять лет, и совершенно не смотрел под ноги...Мам перестань ты так беспокоиться... да я уже вырос, как бы это странно не казалось...да...спасибо...хорошо я обязательно заеду к вам в среду после тренировки...хорошо... пока мам...

   На другой стороне трубки раздались короткие гудки, и парень осторожно сунул телефон в карман. Но спустя минуту раздумий, он вновь достал мобильник, и включил функцию плеера. Звук громкой мелодии разнесся среди обломков, некогда бывших производственными цехами огромного завода, а теперь, лежали руинах и полном запустении. Виталик любил это место, здесь было всегда тихо, а дурная слава этих мест, едва ли привлекала к себе частых прохожих. Многие считали эти места опасными, толи от того, что здесь могло пришибить случайно упавшим обломком стены. Толи от того, что можно было провалиться в одну из чернеющих дыр, открытых люков...Его это не волновало, здесь было тихо, мир словно менялся, превращаясь в безлюдную пустыню, другое измерение, куда не могли дотянуться скользкие щупальца системы. Время здесь словно застыло, превратившись в вязкий туман пыли, медленно парящий в ярких лучах солнца тысячей песчинок. Порывы ветра бились в стены, наполняя древние своды скрипами и скрежетами, которые щипали душу маленькими, холодными иглами страха. Свобода...вот что он чувствовал здесь, среди этих забытых руин, покосившихся зданий... Свобода от обязанностей, законов, норм, правил... Свобода от своей судьбы... И словно в подтверждение его чувствам, далеко на западе чернели контуры огромного города, с деловитыми людьми, гудящими автомобилями, огромными бизнес - центрами, стеклянные стены которых, словно алмазы, блестели на солнце... Там был другой мир, наполненный "смыслом", наполненный " порядком"... И словно две стороны одной медали, они смотрели друг на друга, сквозь десятки километров... ветхие руины... и величественные дома...

   Мелодия, источаемая плеером вдруг смолкла, сменившись новой песней...

   "-Свинцовой тучей тяжелеют небеса... и воздух плавится от слов непримиримых Богов...догорает фитиль..."

   Виталик пошел вперед, ступая на грубую, усеянную осколками стекла, землю. Каждый шаг отдавался жалобным хрустом, сливавшимся с грохочущей музыкой...

   " Живое солнце или мертвая луна....цивилизации стоят лицом к лицу у черты... за которой война... а покааааааааа... книгу листает смерть... пульс все быстрей и быстрей..."

   Ему было трудно поверить, буквально через несколько сот метров начнется новый мир, будут новые эмоции, новые заботы... новые чувства... Хотел ли он этого, жаждал ли быть его частью... А может, может ему остаться здесь, среди руин... забыть о матери...сестре....отце...забыть о долге перед обществом...забыть о своем "предназначении"... хотел ли бы он изменится... жить в другом мире...быть другим человеком...

   "- подует черный ветер с четырех сторон, он принесет с собою радиоактивный туман и дыхание зла..."

   Виталик поднял глаза к небу, там, в синей вышине разрезал синий купол реактивный самолет, оставляя за собой длинную, белую полосу. Направляясь в сторону аэропорта...

   "- Столбом огня и серы, мир взлетит на воздух, в чудо уверить, никогда не поздно, режет небо страшный вой молитвы..."

   Он еще раз взглянул на горизонт, величественный город смотрел на него своими всепоглощающими глазами...он превратит его в раба...в шестеренку...

   " Пляска ада.... О-о-о-о-о-о"

   Белая полоса в небе вдруг резко поменяла курс, метнувшись в низ, подобно хиной птице.

   " Бездна рядом.... О-о-о-о-о-о"

   Виталик настороженно взглянул на самолет, странное чувство коснулось сердца...

   - он падает,- тихо прошептал он, и вдруг...

   "Вспышка света... О-о-о-о-о-о"

   Яркий, неудержимый, испепеляющий свет. Виталик мгновенно закрыл глаза, прикрывая лицо ладонью, но даже сквозь тонкую кожу век, он видел это сияние. Он почувствовал, как земля под ногами содрогнулась, издав длинный, жалобный стон, мир словно сжался в комок, роняя его на землю...

   "Боже...где ты? О-о-о-о-о-о"

   Небо вспыхнуло, превращаясь в огненную стену, разрываемую пополам пылающим грибом... горизонт вдруг дрогнул, казалось, что мир сей час расколется по полам, развалившись на несколько частей... Огненные языки пожирали небеса, впивались в землю, разрывали на части все, чего они касались...

   " Это Армагеддоооооооон...."

   Что было дальше? Что с ним произошло? Он не помнил... Все что он ощущал, была лишь неудержимая, мощная сила подхватившая его, толкающая куда то в пустоту... потом была боль...дикая...ужасная...волнами растекающаяся по телу...боль... а после...после была темнота...

    -Как думаешь, он жив?- осторожно спросил Ворон, выглядывая сквозь пыльное стекло опустевшего дома. Там, посреди грязной улицы, лицом вниз лежал человек, распластавшись посреди глубокой лужи.

   -Ага, сей час встанет и побежит,- раздался в ответ насмешливый, басовитый голос,- вот только отдохнет не много, водички попьет и вперед, на встречу ветру,- сидевший в углу человек залился хохотом, который сменился частым, надрывистым кашлем.

   - Вот блин Вал, убьешь ты меня, своими шутками...хе-хе...жив блин,- человек в углу встал, расправляя широкие плечи.

   - Ну, тебя нахрен Сеш, убью тебя не я, а эта гадость, которую ты вместо воздуха употребляешь,- Ворон злобно покосился на изящную трубку в руках собеседника, испускающую тонкую струйку белого дыма.

   - Да ладно тебе, обидчивый ты наш,- с этими словами Сеш опустил свою массивную руку на плече Ворона. Тот протяжно охнул, и выгнулся, освобождаясь из объятий товарища.

   - Не обидчивый, а расчетливый! А вдруг он живой, и знает где здесь склады с оружием?- в глазах Ворона вспыхнули две ярких искры.

   -Ага, а еще он знает, где здесь водку наливают, и бабы голые бегают,- Сеш откинул брезентовый капюшон, оголяя круглое лицо,- когда ты уже поймешь, если с каждым вот таким возиться будем, то пулю в затылок получим в два счета!

   - Иди ты, вечно у тебя "пуля в затылок",- перекривлял собеседника кареглазый мужчина,- никакого сострадания. Да что с тебя взять, Медведь, он и в Африке Медведь, и повадки и принципы звериные.

   -Зато, благодаря моим повадкам ты - птиц,- Сеш приветливо улыбнулся и пихнул Ворона в плечо,- живой еще летаешь. Ладно, пойдем, глянем на "оружейника" твоего. Может, действительно чего полезного найдем.

   Серое небо, окутанное пеленой туч, куполом нависало над опустевшими улицами небольшого городка. Потоки яростного ливня волнами накатывались на землю, оглашая мир стоном десятков тысяч капель, разбивавшихся о ветхие стены домов. Порывы ветра вздымали в воздух ворох бумаг и пожелтевшей листвы, закручивая в десятки маленьких вихрей. Где-то вдалеке, раздавался монотонный скрип, исходивший от проржавевших петель железной двери, медленно раскачивавшейся в такт завывания ветра.

   -Ну и мерзость, это ж надо, три недели дожди! Хоть бы раз солнце выглянуло,- раздраженно бурчал Медведь, перешагивая через небольшие лужи, в которых немыслимыми картинами расплывались масляные пятна.

   - Последствия удара,- вмешался в размышления широкоплечего гиганта Ворон,- один Бог теперь знает, сколько это все длиться будет. Возможно неделю, месяц, год или вообще...- кареглазый замолк, опустив взгляд на ноги, которые оставляли в земле глубокий след, с каждым новым шагом.

   -Вообще не вообще, а жить то, как-то надо. Ты, кстати, таблетки принял, а то, мало того, что волосы повылазят, так еще и светиться ночью будешь, как новогодняя елка. А хотя, тебе за волосы уж и переживать то не надо,- Медведь залился раскатистым смехом, ловко увертываясь от пинков Ворона, который гнался за ним, стиснув зубы.

   -Сеш, мать твою, догоню забью до смерти!- Кричал Ворон, перескакивая через грязевые потоки, которые тянулись по обожженной земле, серыми змеями. Когда он настиг своего напарника, тот озадаченно застыл, изучая распластавшийся труп. Медведь даже не обратил внимания на хлесткий подзатыльник, который ему от души отвесил его друг.

   - Надо же, мусор! Не ожидал, не ожидал. Похоже твоя чуйка как всегда на высоте,- пробасил Сеш, переводя взгляд с мертвеца на изумленного товарища,- давай-ка, посмотрим, что у нас тут,- с этими словами Медведь перевернул тело ногой.

   На двух людей, уставился остекленелый, наполненный болью и ужасом, взгляд мертвеца. Опухшее лицо пожилого мужчины, лет сорока, перекосила гримаса ужаса, которую прекрасно дополняли серые струпья, отслаивающиеся от испещренной язвами, кожи.

   -Красавчик,- выдохнул Сеш, с отвращением отводя глаза,- как думаешь, откуда он здесь? По идее всех должны были эвакуировать.

   -Ага, именно эвакуировать,- прошипел Вал, воскрешая в памяти образ десятков тысяч трупов, кучами наваленных друг на друга. Тучи жирных крыс, свивших себе гнездо в желудке одного из несчастных беженцев,- этого, видать, прямо на месте...эвакуировали...

   Ворон звучно сплюнул, с ненавистью сжимая кулаки.

   -Да ладно тебе, успокойся ты уже. Все это давно прошло,- Медведь взволнованно смотрел на соратника,- это видать один из мародеров, просто сгинул тут и все. Тем более при погонах, может, считал, что это его спасет.

   - Ага, много кого "это" спасло...- Ворон поправил автомат, и коснулся плеча друга,- ладно, пойдем, зачем вообще поперлись?

   - Погоди ты, идет он,- пробурчал Сеш копошась в одежде убитого,- может интересное что есть...

   -Ага, деньги забери у него, как раз на растопку в костер, самое оно!

   -Тихо!- Медведь запустил руку во внутренний карман милицейского кителя, и извлек, свернутый вчетверо листок. На белоснежной, шероховатой бумаге красовался нарисованный кулак, с вытянутым вверх средним пальцем. Прямо под рисунком пестрела надпись: "Улыбнись сука".

   Сеш поднял на Ворона дикий взгляд, и отчаянно взревел:

   -На землю! Быстрее на землю, мать твою!!!

   Реакция спасла жизнь кареглазого парня, его худощавое тело метнулось вниз, плашмя ныряя в мутную воду. В тот же миг, воздух над его головой разорвали огненные ленты трассирующих пуль. Треск автомата затмил все звуки, разрывая пелену ливня над головами пойманных в ловушку. Медведь прижался к земле, извлекая из пол плаща два огромных, черных пистолета:

   -По вспышкам бей! Коси ублюдков! - ревел Сеш обращаясь к Ворону, вновь и вновь нажимая на курки своих пистолетов. Его соратник вжался в вязкую грязь, судорожно дергая затвор автомата:

   -Заел! Заел падла!- отчаянно вопил Вал, с ужасом глядя на пылающие линии пуль, впивающиеся в землю подле него, подобно огненным стрелам. Поджидавшие их люди хорошо окопались в ближайшем доме, устроив там чуть ли не бункер. И теперь, двое друзей были у них как на ладони, и лишь одна вещь не давала прикончить двух странников, лишь одна вещь хранила им жизнь - ни на миг, не прекращавшийся ливень.

   - Вал! Вал ты где?!- прокричал Медведь, но ответа он так и не получил. Лишь громкий шелест ливня, и тысячи капель барабанящих по лежащему навзничь телу.

   -ВАЛ! ВАЛ!?!- его крик перерос в рев, Сеш метнулся к трупу, уже представляя в голове Ворона, лежащего в бурой луже собственной крови. Но стоило ему продвинуться на пол метра вперед, как возле его плеча землю разорвала очередь, разбрасывая в стоны большие комья грязи.

   - Суки! Суки! Суки! - Медведь вжался в землю, не решаясь пошевельнуться. Всего в нескольких метрах от него, лежал его друг. Был ли он мертв? Или возможно ранен? По всей видимости, ему не суждено было узнать. Ливень кончиться, и тогда, уроды, заманившие их в ловушку, будут видеть его как мишень в тире...

   -И тогда станет три тела...- прошептал Сеш, перезаряжая пистолеты,- ну ничего, я вам не дамся, пожалеете что тронули!

   Секунды тянулись, словно часы, каждый удар пульса пробегал волной по его спине, сливался с ноющей болью в затылке, растворялся в гуле падающих капель. Цок...цок...цок... каждая секунда, каждая капля, каждый удар...Больше не было сил терпеть, словно загнанный зверь, больше не было сил ждать... страха нет, есть лишь злость. Он встанет, он будет идти вперед, он в последний раз посмотрит в лицо того, с кем прошел столько километров выжженной земли, того, кого он лично учил выживать в этом проклятом мире...

   Медведь вскочил, нет, он просто взлетел. Его мускулы взорвались, от волн энергии, поступавшей вместе с теплой кровью. Сей час, в него будут стрелять...Треск автоматной очереди впился в его разум, словно взбесившийся хищник, в свежее мясо. Сеш закрыл глаза, готовясь ощутить боль, жгучую, разрывающую тело. Но...боли не было, был лишь грохот автоматных выстрелов, сквозь который прорывался дикий, нечеловеческий, крик, наполненный злобой и ярость...Медведь знал, чей это был крик...

   Он метнулся вперед, по щиколотку утопая в мутном месиве воды и грязи, ему на лицо падали огромные капли, обжигая кожу при каждом новом прикосновении. Первое, что он увидел, была покосившаяся от времени железная дверь. Прямо возле входа чернела глазница окна, из которой, уставившись в небо, торчало дуло пулемета...

   Ворон стоял посреди комнаты, сжимая в руках автомат. Патроны давно закончились, и вжатый пальцем курок, извлекал из смертоносного механизма лишь монотонные щелчки. Карие глаза парня безумно уставились в центр комнаты, где на груде наваленных мешков покоилось три трупа, облаченные в армейский камуфляж. Его губы сжались, окрасившись в белый цвет, а с уголка рта струилась тонкая струйка темной крови, сливающейся с грязью на лице...

   -Убил...убил...- без конца повторял Вал, сквозь плотно сжатые губы. Слова были больше похожи на жалобный вой. Когда ему на плече легла рука Медведя, он лишь слегка дернулся, отпуская курок...

   -Я их убил...всех...

   -Да, убил...- голос Сеша, был, тих и монотонен,- а теперь присядь...тебе нужно успокоиться...

   Вал оперся спиной на холодную стену, его руки тряслись, а в голове, словно диафильм, застыла лента образов...удивленные, озлобленные, испуганные лица солдат -дезертиров . Глаза Ворона сомкнулись, погружая сознание в приятный, теплый мрак...

  Темнота...обволакивающая, таинственная... скрывающая все -достоинства...недостатки...она, обволакивает словно противная жижа, как грязь, проникает в рассудок, заполняет тело невыносимой болью, пульсирующей по венам обжигающими волнами. Попытается встать растворяется в бесполезности, ощущения собственного тела больше нет. Вместо этого, есть лишь боль, за которой приходит страх, перерастающий в неописуемый, дикий ужас...В разуме яркими вспышками рождаются вопросы...Где он? Что произошло? Что он видел? Он жив? Он мертв? Это ад?

   Он кричит, Крик... Морозной пеленой застывает в груди, вырываясь из глотки густой массой, превращаются в черные осколки, сыплющиеся во тьму.

   -НЕТ...НЕТ...я не хочу...я хочу жить...

   Тело, застыв безвольной куклой, в миг взорвалось отчаянными судорогами, извиваясь подобно змее, игнорируя дикую, нестерпимую боль. Взгляд останавливается на крови, растекшейся по земле алым пятном. По земле? Разум вновь накрывает волна ужаса...здесь нет земли...нет неба...есть лишь тьма.

   - Б-б-б-оже...по-мо-ги...- и из груди вырывается дробный шепот потерявшего всякую надежду. Взгляд безумно метается из стороны в сторону, не видя ничего кроме мрака...в котором, словно кусок камня, застыл парящий в невесомости человек, тающий в бескрайнем космосе... Он...

   Больше нет страха...нет ужаса...он мертв, и теперь его ждет покой...вечный покой в глубине своего собственного рассудка...вечность в одиночестве...вечность во мраке...вечность во тьме...теперь он знает...ад существует...и, похоже, теперь это его дом...

   Глаза Виталика распахнулись. Взгляд устремился в низкое небо, мрачным куполом нависшее над землей. Из угрюмых облаков на землю сыпались крупные, холодные капли, впиваясь в его лицо, ледяными иглами, застывая на ноющем от боли теле, мелким бисером росинок. Вокруг истошно выл ветер, вздымая смерчи из мелкого сора и пыли и, мечущиеся по земле в поисках пожелтевшей листвы, вырывая ее, из объятий вязкой грязи, и мутных луж. Земля, щедро засыпанная неведомой рукой, сотнями камней и обломков, мелко подрагивала, как бы в такт биения невидимого, умирающего сердца...

   Попытка встать тут же прервалась протяжной конвульсией, заставив до скрипа сжать зубы. Бесполезно...как бы он не старался, но сдвинуться хоть на сантиметр, не получалось. Тело словно превратилось в огромный кусок льда, с крохотной искоркой разума внутри, заточенном на вечные страдания и муки в такой же холодной и равнодучной тишине...Переполненный ужасом взгляд мечется из стороны в сторону, растворяясь в серой дымке окружающего мира. Прямо перед собой он видит камни...много камней, целую груду камней, беспорядочно наваленных на землю и именно в том месте, где должно быть его тело ... Крик...дикий, душераздирающий крик должен был вырваться из изувеченного тела, сотрясая воздух, растворяясь в черных, обрушенных сводов зданий... Но вокруг лишь шелест плачущего дождя...

   -Только бы не парализовало...- шепчет он, стараясь ощутить свои конечности, вновь и вновь отправляя мозгом отчаянные импульсы,- Пошевелись! Пошевелись!

   Легкий, едва различимый укол, словно вонзившаяся в тело игла... Пальцы на руках слабо вздрогнули, принося дикий, неописуемый восторг, через мгновения смытый болью, столкнувшей разум в бездну...

   Сколько прошло времени, он не знал. Перед глазами мелькали лишь размытые картины, некогда знакомого мира. Дождь не прекращался не на миг, превратив дорогу в вязкую грязь, в которой утопали, кровоточащие от глубоких ран, ноги. Небеса затянула толстая, серая пелена, извергающая на землю огромные, холодные капли. Его взгляд устало взирал за горизонт, где в небо поднималось сотни черных, дымовых столбов, упиравшиеся в небосвод словно колонны. Величественного города больше не было, его блестящие шпили высотных домов исчезли, истаяв в грозовых облаках, извергавшие на землю огненные ленты ветвистых молний

   Среди опустевших зданий, черными пятнами застыли обезображенные остовы автомобилей, бесполезно взирая в мрак помещений провалами безжизненных фар...Вокруг не было никого. Где-то далеко, протяжно и жалобно вывала сирена, заполняя пространство пронзительным гулом. А на фоне мрачного неба вырисовывалась длинная полоска серой дороги убегавшая далеко вперед. Ничего больше не оставалось... Ничего...

     Что бывает, когда ты начинаешь день в одном мире, а продолжаешь его в другом? Или, возможно, это уже не этот день? Ведь никогда не знаешь, сколько время ты проведешь без сознания, придавленный грудой обломков от кирпичной стены? Но...имеет ли все это значение, когда в твоем разуме буйствуют нотки безумия, выплясывая на остатках здравого смысла свой дьявольский танец? Имеет ли значение то, что мир вокруг превратился в огромную воронку из камней и грязи, а горизонт перед твоими глазами пылает алым заревом... имеет ли хоть малейшее значение для этого Нового мира...кто выжил, а кто нет? Скорее всего, нет...теперь, ничего не имеет значения,...все кончено...мир рухнул...

   Мрачные, продолговатые здания складов, чернели в тусклом свете дня своими покосившимися остовами. Искореженные деревья, с которых чудовищная сила полностью смела всю листву, лежали на земле, подставляя, свои изодранные корни, яростному ветру. Небо затянула толстая пелена облаков, в глубине которых огненными змеями рождались длинные молнии. Далеко впереди, убегала вдаль серая лента дороги, местами, скрытая за уродливыми грудами древесных стволов, беспорядочно наваленных друг на друга. В такт яростного ветра, не весть, откуда доносился протяжный вой сирены, замолкавший лишь иногда, чтобы через миг возродится вновь, разрывая дымку отчаяния, которая медленно принимала умирающий мир в свои объятия. Жалобный вой звучал словно зов, последний крик уходящей эпохи зовущий к себе всех тех, кому посчастливилось выжить. Посчастливилось?

   Повинуясь отчаянному зову, по выгоревшей земле брел одинокий, сгорбившийся силуэт человека. Под истерзанными лоскутами одежды, судорожно дрожало тело, сгибаясь под холодными порывами ветра, впивающимися в тело ледяными иглами. В глубине опустевших глаз царил ужас, переплетаясь с обреченностью густыми, черными красками...

   Боль - задумывался ли кто-нибудь, что означает это понятие? Каково на самом деле это ощущение? Это острый укол, который заставляет вас одернуть руку от горячей плиты, или сжать зубы от впившейся в кожу занозы? А возможно, это сильная боль, от перелома руки или ноги, после которой вы гордо рассказываете друзьям о своих приключениях? Быть может, это чувство пустоты, от несчастной любви или потери дорогого человека, которое черной кляксой пожирает вашу суть изнутри? Чтобы это ни было, но здесь это понятие приобретает другой, более ужасный, жестокий...животный смысл. Она выходит на новый уровень, дабы изощренно и методично уничтожать все, что осталось от твоей личности, разрывая разум жуткими щупальцами отчаяния и опустошенности...БОЛЬ.

   Кровь, огненной жижей разливалась по его ногам, обжигая кожу теплыми потоками. Руки обессилено свисали вниз, задевая изорванные в клочья джинсы. Под горстью лоскутов ткани, некогда бывшими рубахой, тяжело вздымалась покрытая синяками и ссадинами, грудь, издавая сдавленный хрип с каждым новым вздохом. В опустевших глазах царил страх, заставлявший зрачки дико метаться, открывая разуму все новые ужасающий картины. Он упал на колени, жгучая боль превратила мышцы в стальные нити, докрасна раскаленные в дьявольском огне. Его спина уперлась в холодную, кирпичную стену одного из складов, прямо за которым виднелось серое полотно дороги.

   Изувеченные руки обхватили колени, невольно поджавшиеся к животу. Будто налитая свинцом, голова рухнула на предплечья, отсекая от пустого взора окружающий мир. На мгновенье, ему стало легко...приятный мрак окутал сознание, в голове вспыхнули образы видения, которое явилось ему несколько часов, а может и дней, назад:

   - Я хочу жить...- медленно прошептал он, но тут же осекся, - жить?...зачем... что теперь? Что дальше? Его дом...его семья? Его мир?... больше нет ничего, это все пропало, испарилось, как снег в лучах яркого солнца...Больше ничего нет...остался лишь он. А если он один? Если в этом проклятом месте больше никого нет? Если это...,-голова метнулась вверх, ударяясь затылком о стену. Тупая боль разлилась по голове и устремилась по спине вниз, превращаясь в пульсирующее тепло, растекшееся по всему телу. Прямо перед ним возвышались обломки здания, больше похожие на античные руины, простоявшие века в запустении, точь-в-точь как в передаче "Загадки ушедших цивилизаций". Перед распахнутыми воротами, врылся в землю скелет грузовика, взирая на него черными глазницами фар.