— Она пошла наверх с Хэтти.

— Ах, вот оно что…

Сэр Джордж беспомощно осмотрелся. Мисс Бруис тут же выскочила из-за стола, где заполняла пригласительные билеты:

— Сейчас я вам ее приведу, сэр Джордж.

— Благодарю вас, Аманда. Мисс Бруис вышла из комнаты.

— Д-да, надо побольше проволочной сетки, — пробормотал сэр Джордж.

— Для праздника?

— Нет-нет. Поставить ограду в лесу — там, где мы граничим с Худаун-парком. Старая давно развалилась, и теперь они ходят и ходят.

— Кто?

— Да нарушители, туристы! — воскликнул сэр Джордж.

— Вы напоминаете Бетси Тротвуд,[24] воюющую с ослами, — с улыбкой сказала Салли Легг.

— Бетси Тротвуд? Кто это? — простодушно спросил сэр Джордж.

— Диккенс.

— А-а, Диккенс. Я читал когда-то «Записки Пиквика». Неплохо, даже не ожидал. Но если серьезно, туристы — сущее бедствие с тех пор, как тут устроили этот проклятый туристский центр. Эти юнцы лезут сюда отовсюду. А в чем они ходят! Сегодня утром идет парень, и на рубашке у него — сплошь черепахи и еще какое-то зверье — ну, думаю, не иначе как я вчера выпил лишку. Половина не говорят по-английски, несут какую-то чушь. — Он передразнил:

— «О, пожалуйста… сказать мне… дорога на переправа?» Я им кричу, что нет тут дороги, уходите, а они только хлопают глазами и ничего не могут понять. Это парни. А девицы хихикают. Кого сюда только не носит — итальянцы, югославы, голландцы, финны. Не удивлюсь, если к нам пожаловали уже и эскимосы! И подозреваю, что половина этой публики — коммунисты, — мрачно закончил он.

— Только не заводитесь, Джордж, по поводу коммунистов, — сказала миссис Легг. — Идемте, я помогу вам справиться со строптивыми женщинами.

Ведя его к двери на террасу, она обернулась и позвала:

— Пойдемте с нами, Джим. За свою идею надо биться до конца, тем более что мы правы.

— Я готов, но хочу ввести мосье Пуаро в курс дела. Ему ведь предстоит присуждать призы за игру «Найди жертву».

— Вы можете сделать это позже.

— Я подожду вас здесь, — согласился Пуаро. Наступила тишина, Алек Легг нехотя поднялся и вздохнул.

— О женщины! — сказал он. — Просто какой-то пчелиный рой. — Он выглянул в окно. — И все из-за чего? Из-за какого-то дурацкого праздника, который никому не нужен.

— Но кому-то, очевидно, все-таки нужен, — заметил Пуаро.

— И почему у людей нет ни капельки здравого смысла? Почему бы им наконец не задуматься? Не подумать о том, что творится в мире? Неужели не понятно, что жители земли совершают самоубийство?

Пуаро справедливо рассудил, что на этот вопрос отвечать не обязательно. Он только с сомнением покачал головой.

— Если мы ничего не предпримем, пока еще не поздно… — Алек Легг внезапно умолк, на его лице на миг отразился гнев. — Знаю, знаю, о чем вы думаете. По-вашему, я просто неврастеник. Эти проклятые врачи тоже думают, что мне надо поправить нервы. Надо, говорят, отдохнуть, переменить обстановку, подышать морским воздухом. Ну раз надо, так надо: мы с Салли приехали сюда, сняли на три месяца домик на мельнице, и я следую их предписаниям. Ловлю рыбу, купаюсь, совершаю длительные прогулки, принимаю солнечные ванны…

— Да-да, я сразу это понял, — вежливо заметил Пуаро.

— А-а, это? — Алек прикоснулся к своему облупившемуся лицу. — Это результат в кои-то веки распрекрасного английского лета. Ну и какой от всего этого толк? Нет уж, что есть, то есть, никуда от этого не убежишь.

— Да, бегство никогда не приводит к добру.

— Здесь, в деревенской обстановке все воспринимается еще острей… эта невообразимая всеобщая апатия… Даже Салли, которая достаточно умна, рассуждает так же, как и все. Стоит ли волноваться? Вот что она говорит. Это меня бесит! Стоит ли волноваться!

— А действительно, отчего вы так волнуетесь?

— Боже мой, и вы — туда же?

— Нет-нет, я ничего не собираюсь вам советовать. Я просто хотел бы знать отчего?

— Неужели вы не видите, что кто-то должен хоть что-то предпринять?

— И этот кто-то — вы?

— Нет, не я лично. В наше время отдельно взятая личность уже не имеет значения.

— Ну не скажите. Даже в такое время, как сейчас, каждый из нас все же во многом остается индивидуалистом.

— И напрасно! В такое напряженное время, когда перед человечеством встал вопрос «жизнь или смерть», нельзя думать о собственных болячках и заботах.

— Вот тут вы совершенно заблуждаетесь. Во время войны, в одну из жестоких бомбежек мысль о возможной смерти беспокоила меня куда меньше, чем натертая мозоль. Тогда меня это удивило. «Думай о том, — твердил я себе, — что тебя в любую минуту может убить». Мне даже было несколько стыдно — какая-то пустячная мозоль мучила меня сильнее, чем страх перед смертью. Понимаете, — в экстремальных условиях всякие мелочи вдруг обретают особое значение. Я видел женщину, пострадавшую в уличной аварии; у нее была сломана нога, а она рыдала из-за порванного чулка.

— Это доказывает лишь то, что женщины — феноменальные дуры!

— Это доказывает, какова суть человеческой натуры. Возможно, именно сосредоточенность каждой отдельной личности на своей жизни и помогла выжить роду человеческому.

— Порою мне кажется, что лучше бы этого не произошло, — сказал Алек Легг, пренебрежительно усмехнувшись.

— И притом, — продолжал Пуаро, — это в некотором роде проявление скромности. А скромность —, ценное качество. Вот во время войны в вашем метро часто встречался лозунг: «Все зависит от тебя». Я думаю, его придумал какой-нибудь видный духовный деятель, но, по-моему, это чрезвычайно опасное утверждение. Поскольку оно ложно. Ну что может зависеть от какой-нибудь, скажем, миссис Бланк из глухой деревушки? Если она и впрямь уверует в это, ее жизнь превратится в ад. Пока она будет думать о том, чем бы ей помочь спасению мира, ее собственный ребенок опрокинет на себя чайник.

— Вы, вероятно, придерживаетесь старомодных взглядов. Ну а какой лозунг выбрали бы вы?

— Ну а зачем мне собственный лозунг? У вас, у англичан, существует одна старая поговорка, по-моему, очень мудрая.

— Какая же?

— «Бог-то Бог, да сам не будь плох».

— Ну и ну… Вот уж не ожидал, — изумился Алек Легг.

— А знаете, что не мешало бы сделать у нас в стране?

— Наверное, что-нибудь очень эффективное, но неприятное, — с улыбкой сказал Пуаро.

— Надо бы убрать слабоумных — всех начисто. — Алек Легг оставался серьезным. — Не давать им плодиться. Если хотя бы только в одном поколении разрешить иметь детей только умным людям, вы представляете, каков бы был результат?

— Вероятно, резкий прирост пациентов в психиатрических клиниках, — сухо отозвался Пуаро. — Корни растению нужны так же, как и цветы, мистер Легг. Какими бы прекрасными ни были цветы, они погибнут, если уничтожить корни. — И как бы между прочим спросил:

— Леди Стаббс была бы у вас, вероятно, среди кандидатов, подлежащих усыплению?

— Естественно. Какая польза от такой женщины? Что она сделала для общества? Думала ли она когда-нибудь о чем-то, кроме своих нарядов, мехов и драгоценностей? Вот я и спрашиваю: какая от нее польза?

— Мы с вами действительно намного умнее, чем леди Стаббс, — спокойно произнес Пуаро. — Но, — он печально покачал головой, — боюсь, у нас нет ни малейших шансов стать украшением общества.

— Украшением… — фыркнув, начал было Алек, но тут в комнату вошли миссис Оливер и капитан Уорбуртон.

Глава 4

— Вам нужно пойти взглянуть на «ключи», вообще на весь реквизит, используемый в нашей игре, — сказала, отдышавшись, миссис Оливер.

Пуаро поднялся и послушно последовал за ними. Миновав холл, они прошли в небольшую, обставленную как служебный кабинет комнату.

— Слева — орудия убийства, — объявил капитан Уорбуртон, махнув рукой в сторону карточного столика. Там были разложены маленький пистолет, кусок свинцовой трубы со зловещим коричневым пятном, синий флакон с этикеткой «Яд», кусок бельевой веревки и шприц.

— Это — орудия, — пояснила миссис Оливер, — а это — подозреваемые. — И она протянула Пуаро отпечатанную карточку.

Он с интересом прочитал:

Подозреваемые:

Полковник Блант — местный сквайр.

Эстелл Глинн — красивая и загадочная молодая женщина, гостья полковника Бланта.

Питер Грей — молодой ученый-атомщик.

Джоан — дочь Бланта, жена Питера Грея.

Мисс Уиллинг — экономка.

Квайет — дворецкий.

Майя Cтавска — молодая туристка.

Эстебан Лойола — незваный гость.

Пуаро прищурился и посмотрел на миссис Оливер с легким недоумением.

— Великолепный список действующих лиц, — деликатно заметил он. — Но позвольте спросить, мадам, что требуется от участников игры?

— Переверните карточку, — сказал капитан Уорбуртон.

Пуаро перевернул.

На обратной стороне было напечатано:

Фамилия: ________________

Адрес: ________________

Резюме: ________________

Имя убийцы: ________________

Орудие, которым было совершено убийство: ________________

Мотив: ________________

Время и место: ________________

Основания для ваших выводов: ________________

— Каждый участник получает такую карточку, а также блокнот и карандаш для того, чтобы можно было записать «ключи» к разгадке, — начал быстро объяснять капитан Уорбуртон. — Ключей будет шесть. И вы переходите от одного к другому, как в игре «Найди клад», а орудия убийства будут спрятаны в нескольких подозрительных местах. Вот первый ключ — фотография. Каждый начнет с нее.

Пуаро взял маленькое фото и, нахмурившись, стал рассматривать. Потом повернул его вверх ногами и еще больше нахмурился. Уорбуртон улыбался.

— Искусно сфотографировано, верно? — самодовольно спросил он. — И довольно просто, если знаешь, что это такое.

Пуаро не знал, и ему стало досадно.

— Что-то вроде зарешеченного окна? — предположил он.

— Некоторое сходство есть, согласен. Но вообще это часть теннисной сетки.

— Ах вот как! — Пуаро снова посмотрел на снимок. — Да, теперь, когда вы сказали, это совершенно ясно.

— Многое зависит от того, как посмотреть на вещь, — усмехнулся Уорбуртон.

— Истинная правда.

— Второй ключ будет в ящике под серединой теннисной сетки. Это пустой флакон из-под яда и рядом с ним обыкновенная пробка.

— Понимаете, — быстро заговорила миссис Оливер, — флакон с винтовым горлышком, так что, по существу, ключом является пробка.

— Знаю, мадам, что вы очень изобретательны, но мне не совсем понятно…

— Ну конечно, — перебила его миссис Оливер. — Есть пересказ происходящего. Краткое содержание, как в журнальных сериалах. — Она повернулась к капитану Уорбуртону. — Листки у вас?

— Их еще не прислали из типографии.

— Но они же обещали!

— Знаю, знаю. Все всегда обещают. Листки с содержанием будут отпечатаны вечером к шести. Я сам съезжу за ними.

— Ну хорошо. — Миссис Оливер глубоко вздохнула и повернулась к Пуаро. Тогда мне самой придется все вам рассказать. Только рассказчик я никудышный. Видите ли, когда я пишу, у меня все четко и ясно, но, как только пытаюсь это пересказать, получается страшная неразбериха. Поэтому я никогда ни с кем не обсуждаю своих замыслов. Я уже научена горьким опытом: как только я начинаю это делать, мне вскоре со скучающим видом говорят:

«Э-э… ну да… но непонятно, что же тут происходит и… наверное, из этого ничего не получится». Так бывает обидно! Ведь когда я пишу, у меня все получается.

Миссис Оливер перевела дух и продолжала:

— Ну, слушайте. Питер Грей, молодой ученый-атомщик, подозревают, что он работает на коммунистов, и он женат на этой девушке Джоан Блант, а его первая жена умерла, но на самом деле она не умерла, потом она вдруг появляется, потому что она — тайный агент или, вернее, она туристка, а у жены роман, а этот человек, Лойола, появляется то ли, чтобы встретиться с Майей, то ли, чтобы шпионить за ней, и существует шантажирующее письмо, которое могла написать экономка или дворецкий, и пропадает револьвер, а поскольку вы не знаете, кому адресовано письмо… и тут за обедом вдруг откуда-то падает шприц, а потом он исчезает…

Миссис Оливер вдруг остановилась, правильно оценив реакцию Пуаро.

— Знаю, — сочувственно сказала она. — Все кажется очень запутанным, но это не так — по крайней мере у меня в голове. Вот когда вы получите листок с кратким изложением задуманной мной истории, вы поймете, что все тут совершенно ясно. — Однако, — добавила она, — вам совершенно не обязательно вникать во все эти подробности, верно? Ваша задача — только вручить призы (кстати, очень хорошие, первый приз — серебряный портсигар в форме револьвера) и похвалить победителя, сказать, как он замечательно умен и прочее.

Пуаро подумал про себя, что победителю действительно нужно быть очень умным. Впрочем, он сильно сомневался в том, что будет победитель. И задуманная миссис Оливер игра, в которой нужно было найти жертву, была пока окутана для него непроницаемым туманом.

— Что ж, — бодро произнес капитан Уорбуртон, взглянув на свои часы, пожалуй, пора забирать в типографии листки.

— А вдруг еще не готовы?.. — дрогнувшим голосом спросила миссис Оливер.

— Готовы, готовы. Я звонил. Пока. Он вышел из комнаты.

Миссис Оливер тут же схватила Пуаро за руку и хриплым шепотом произнесла:

— Ну?

— Что «ну»?

— Что-нибудь заметили? Кого-нибудь заподозрили? С мягким укором в голосе Пуаро ответил:

— По-моему, все вполне нормально.