Богиня по ошибке

— Все хорошо, миледи, я здесь. — И снова в голосе прозвучало что-то неуловимо знакомое.

— Какого?..

Господи, горло все содрано и по-прежнему охвачено огнем. Огонь! Память внушала страх и ужас. На этот раз, когда я велела глазам открыться, они подчинились. Почти. Я попыталась что-то разглядеть, но все предметы и световые переливы слились в одно целое. Огромное пятно, сидевшее рядом со мной, зашевелилось, и я начала различать…

Слава богу, это была Сюзанна. Если она здесь, значит, я не мертва. Возможно, все действительно будет в порядке. Я попыталась навести на нее фокус. Комната наклонилась, и я с трудом сохранила подругу в поле зрения. Она держала меня за ругу, но, как ни странно, попыталась отстраниться, как только увидела, что я открыла глаза. Я сильнее вцепилась в ее руку. Кажется, она побледнела, а кроме того, мне почудилось, что ее целых четыре, потом стало две, затем снова четыре. Зрение меня подводило.

— Миледи, вы должны лежать спокойно. Вам многое довелось пережить сегодня, ваше тело и душа нуждаются в покое. Не волнуйтесь, вы в безопасности, все хорошо.

Я попробовала сказать: «Что, черт возьми, с тобой случилось?», но из горла вырвалось змеиное шипение. Еще так шипят жуткие опоссумы, попадая в свет от фар. Нет, они не прикидываются дохлыми, они шипят и пугают насмерть ничего не подозревающих женщин, когда те останавливают машину на темной сельской дороге, чтобы без помех пописать. В общем, я себя не поняла, так что Сюзанна, вероятно, тоже.

Она высвободила руку, и кто-то, кого я не могла разглядеть, передал ей кубок. Кубок? Золотой кубок? В больнице?

— Выпейте, миледи. Это смягчит вам горло и поможет отдохнуть.

Она осторожно приподняла мне голову и поднесла к губам напиток. Я попробовала проглотить сладкую густую жидкость.

Оттого что пришлось поднимать голову, у меня снова заломило в висках. Пока мир опять не погрузился в темноту, я попыталась разглядеть подругу. Она как раз снимала у меня с головы повязку и заменяла ее другой, прохладной, которую ей передала невероятно юная медсестра в какой-то странной легкой униформе, ниспадающей складками. Такой особе больше престало резвиться на весеннем лугу, а не работать в отделении интенсивной терапии…

Темноту окрасил сладкий привкус лекарства, тягучего, как сироп от кашля.

В следующий раз темнота рассеялась внезапно. Это не было мягким пробуждением. О нет, меня сейчас…

— Позвольте мне, миледи, помочь вам.

Сюзанна поддерживала меня за спину и убирала волосы с лица, пока я выворачивалась наизнанку, свесившись с кровати. Она действительно отличная подруга.

Жаль, что я прежде назвала ее высокомерной. Когда я закончила извергать из себя внутренности, она уложила меня обратно на подушку и обтерла лицо.

Терпеть не могу рвоту. Всегда ненавидела это дело. Меня неизменно трясет, и я становлюсь беспомощной. Хорошо, что случается это не очень часто, но когда все-таки приходится, то, признаюсь, я становлюсь ребенком. Вот и теперь я все никак не могла унять дрожь. Я была слаба и не понимала, где нахожусь, но мне казалось, это оттого, что я мертва, а вовсе не от приступа рвоты.

— Во… во… ды.

Это слово мне удалось проскрипеть более или менее членораздельно, и Сюзанна тут же дала знак медсестре. Вскоре появился еще один кубок. Она поднесла его ко мне и помогла сделать глоток.

— Тьфу! — Я почти все выплюнула.

Это была не вода, а разбавленное вино. Я, конечно, обожаю вино, но только не после приступа рвоты.

— Сюз! Воды.

Я выразительно посмотрела на подругу — мол, сейчас тебя убью, — стараясь, чтобы она меня поняла.

— Да, миледи!

Сюзанна вновь побледнела, повернулась к медсестре и возвратила ей кубок. Да что это за больница такая?

— Немедленно принеси леди Рианнон воды! Нимфоподобная медсестра унеслась прочь. Сюзанна снова повернулась ко мне, но избегала встречаться со мной взглядом.

— Простите, миледи. Я неправильно вас поняла. Вините меня, а не девушку. — Сюзанна сложила ладони перед грудью, словно молилась, и склонила голову, по-прежнему не глядя мне в глаза.

Ладно, что за чертовщина происходит? Я поймала ее руку и потянула, стараясь заставить взглянуть на меня, а затем обратила внимание на ее локоны. Они были обычного цвета — блондинистыми, с симпатичными осветленными прядками, — но почему-то запутались у меня в руке. Волосы подруги стали длинные, по пояс, перекинулись через плечо и обмотались вокруг наших рук.

— Не может быть. Как?.. — с трудом выговорила я.

Сюзанна всегда носила короткую сексуальную стрижку. Я любила поддразнивать ее, говоря, что такая прическа придает ей растрепанный озорной вид. На это она всякий раз отвечала: «Вот как? Спасибо!» и мурлыкала как кошка, наевшаяся сливок. Когда же они успели вырасти до пояса? Превосходно. Неужели у меня случилась кома? Вероятно, я провела в отключке несметное число лет, а моя подруга с горя отрастила себе волосы, вроде леди Годивы[13], до самой задницы, так как рядом не было подруги с обостренным чувством моды, способной сказать, что сейчас носят.

Не-а, она не выглядела старше — поганка такая! — и по-прежнему не смотрела мне в глаза, пока я внимательно ее изучала. Определенно, это Сюзанна. Та же хрупкая фигурка. То же красивое круглое личико, необъяснимым образом излучающее добродетель. Длинные пряди она убрала за идеальные маленькие ушки, как делала раньше с короткими волосами. Те же самые веснушки усеивали ее носик и высокие скулы. Если бы она улыбнулась, что в данной ситуации было маловероятно, уверена, я бы увидела знакомые ямочки по обе стороны ее мягких губ.

— Сюз!..

Я дернула ее за руку, чтобы она все-таки взглянула на меня. Наконец мне удалось посмотреть ей в глаза. Они оказались теми же, золотисто-карими, которые смотрели на меня много лет.

— Что?.. — попыталась я прохрипеть вопрос, в то же время задавая его глазами: дескать, что произошло, подружка?

Она как будто смягчилась, но тут влетела с другим кубком медсестра. Девчонка на самом деле передвигалась бегом.

— Вот, миледи.

Слава богу, настоящая вода, даже прохладная. Я хотела выпить, сколько поместится, но горло воспротивилось.

— Сп… спасибо, — с трудом просипела я. Сюзанне пришлось наклониться, но я знала, что она

поняла, каково мне сейчас, потому как подруга внезапно покраснела, схватила мягкую ткань и начала поспешно вытирать мне лицо насухо.

Поразительно, но я почему-то была без сил, хотя только и сделала, что вывернулась наизнанку, попыталась поговорить и выпила пару глотков воды. Сюзанна осторожно убрала пряди волос с моего лба, напевая какую-то немелодичную песенку.

— Отдыхайте, миледи. Все хорошо. А что, черт возьми, на ней надето?..

Моя вторая подруга, темнота, снова втихомолку забрала меня к себе.

2

— Прошу прощения, миледи. Вы должны проснуться.

«Нет, — мысленно ответила я. — Дай мне поспать. Должно быть, мне снится плохой сон. Если зажмуриться покрепче и представить Хью Джекмана, порабощенного любовью ко мне, то удастся снова погрузиться в страну грез».

А потом я совершила ошибку — сглотнула.

«Черт, это горло меня убьет!.. Черт. Ой, ну да ладно. Я, возможно, уже умерла» — и глаза тут же открылись.

По обе стороны от длинноволосой Сюзанны стояли две нимфы-медсестры. Одна держала в красивых, абсолютно голых руках что-то прозрачное и воздушное. У второй были щетки, гребенки и прелестная маленькая золотая корона. Кажется, она называется диадемой. Хм… А в аду не так плохо, если там в ходу драгоценные украшения.

— Миледи, только что прибыл гонец от вашего отца. Он сообщил, что оглашение в церкви совершено. Жених встретится с вами здесь для проведения окончательной церемонии сговора.

Что-что?

— Сегодня. Прошу вас, мы должны подготовиться. Я могла лишь заморгать, глядя на нее.

«О чем она тут толкует? Мой жених? Да мне даже на свидание пойти не с кем!»

Последнего парня я отшила, не дожидаясь окончания нашего свидания вслепую, а потом решила никогда, ни при каких обстоятельствах, больше не ходить на подобные мероприятия.

У Сюзанны, кажется, появились сомнения.

— Госпожа, вы по-прежнему не можете говорить?

— Госпо… фух — что это за фигня с «госпожой» и «миледи»?

Видимо, мой хрип на манер опоссума произвел должное впечатление. Нимфы запаниковали. Сюз тоже расстроилась, а потом вдруг принялась выхватывать у них расчески, украшения, прозрачные одежды.

— Можете идти.

Боже, как строго она говорила! Но это лишь добавило музыкальных ноток ее голосу.

— Я сама позабочусь о нашей госпоже.

Девчата бросились врассыпную с явным облегчением. Нет, прежних медсестер теперь уже не встретишь, их, наверное, больше не делают.

— Обопритесь о мою руку, миледи, и я отведу вас в купальню.

Каждый знает, что подняться и пройти в ванную, чтобы помыться — а эта процедура крайне необходимая, — плевое дело. Наверное, оно и сейчас было бы таким, если бы проклятая комната перестала двигаться.

— Ух…

Я заковыляла в точности как старая карга из первого акта «Макбета». Бог свидетель, волосы у меня на голове были всклокочены достаточно, чтобы подойти на эту роль.

— У вас все прекрасно получается, миледи. Осталось пройти всего несколько шагов.

Мы двигались по почти темному коридору. Подняв глаза, я поняла, почему освещение такое тусклое, и замерла на месте. В кованых настенных держателях горели самые настоящие факелы. Я получила диплом о высшем образовании, меня не проведешь. Горящие факелы — это ненормально для больницы! И еще одно, черт возьми! Я совершенно точно не помолвлена!

— Вам нужно отдохнуть, миледи?

Что случилось с Сюзанной? Прозак[14] сняли с производства, пока я была в отрубе, и теперь она впала в какую-то трагическую средневековую истерию? Одна моя рука уже держала ее под локоть, так что вцепиться во вторую было просто. Я заставила Сюзанну повернуться ко мне и посмотреть прямо в глаза.

Не торопясь, сглотнув несколько раз в попытке изгнать из глотки опоссума, я уставилась ей в зрачки и спросила медленно и твердо:

— Что случилось?

Подруга попыталась отвести взгляд, но я решительно встряхнула ее, и тогда она снова посмотрела на меня.

— Миледи… — Она замолчала и оглянулась, словно боясь, что ее услышат, а потом зашептала серьезным, как у Опры[15], голосом: — Как вас зовут?

«Ладно, я готова тебе подыграть. Но если из-за ближайшего угла покажется Шон Коннери, то я буду точно знать, что участвую в программе "Розыгрыш"».

— Шаннон, — прохрипела я как можно четче. Сюзанна даже бровью не повела.

— А как меня зовут?

«Блин, напилась она, что ли? Хотя эта женщина никогда не умела пить. Глотнет разок текилы — и готова, сразу уносится в заоблачные дали».

Я глубоко втянула носом воздух — не-а, алкоголем не пахнет.

— Тебя зовут Сюзанна.

Подруга наклонилась ко мне еще ближе и медленно покачала головой. На этот раз она, похоже, без труда смотрела мне в глаза. Я не могла не заметить, что страх, давно мелькавший в ее взгляде, теперь окрасился жалостью.

— Нет, миледи. — Меня потряс ее нежный тихий говор с непонятным акцентом. — Меня зовут не Сюзанна. Мое имя Аланна. А вы не Шаннон. Вы моя госпожа, Рианнон, верховная жрица богини Эпоны, дочь Маккаллана и нареченная верховного шамана Клан-Финтана.

— Чушь.

— Я понимаю, что вам, наверное, нелегко, но пройдемте со мной. Я подготовлю вас к церемонии и попытаюсь объяснить, как все произошло.

Она помогла моему онемевшему телу пройти до конца коридора и шагнуть через порог полуоткрытой двери справа от нас, проявляя максимальную заботу.

Помещение, куда мы попали, навевало образы из репортажей общественной телесети Пи-би-эс, когда сначала показывают развалины, а потом преобразуют это изображение в другое, чтобы зрители видели, как все было до катастрофы. Здесь определенно все выглядело как на картинке, сфабрикованной компьютером.

Пол и потолок — гладкий мрамор. Невозможно сказать, откуда исходил золотистый цвет — то ли от камня, то ли от обилия факелов, торчащих на всех стенах, симметрию которых прерывали многочисленные ниши, вырезанные прямо в камне на различной высоте. В них горели свечи в золотых канделябрах необычных форм. Боже, как мне нравится золотое убранство интерьера! Создавалось впечатление, будто стены освещены ограненными драгоценными камнями. Одну из них занимало огромное зеркало, а перед ним стоял затейливый туалетный столик.

Зеркало слегка запотело от пара, клубившегося над глубоким бассейном с чистой водой, которая била ключом из центра и перетекала через край в быстрый ручей. Тот, в свою очередь, наполнял другой бассейн, расположенный в соседней комнате. Воздух здесь был такой теплый и влажный, что буквально ласкал.

От одного только вдоха я сразу расслабилась, а запах напомнил мне…

— Да это же минеральный источник!

Мой голос тут же отреагировал на целебный аромат комнаты, и Сюзанне-Аланне не пришлось напрягаться, чтобы понять меня.

— Да, миледи.

Казалось, ей приятно, что у меня хватило здравомыслия узнать металлический запах воды и заговорить наполовину ясно, словно со жвачкой во рту.

— Позвольте мне помочь вам разоблачиться.

Так она и поступила, действуя быстро и ловко, потом подвела меня к каменным ступеням, ведущим в воду, клубящуюся паром. Бассейн был глубокий, но вдоль ближайшего ко мне края располагалось несколько удобных гладких выступов. На один из них я и опустилась с удовлетворенным вздохом, предвкушая удовольствие от мытья. Из-под полуприкрытых век я наблюдала, как Сюзанна-Аланна собрала с туалетного столика губки, баночки и бутылочки, налила чего-то темно-красного из графина в очередной золотой кубок, после чего опустилась на колени рядом со мной на краю бассейна.

Я благодарно приняла посудину и замычала от удовольствия, попробовав чудесное каберне. Сюзанна, словно занималась этим каждый день, подняла мою руку, не занятую кубком, и начала намыливать ее губкой. Я отпрянула с воплем.

— Миледи, вам необходимо подготовиться к встрече с нареченным.

— Могу помыться сама! — заявила я, перемежая эту длиннющую фразу глотками и вдохами, потом грохнула кубком о пол и с жаром зашептала:

— Не думай, что тебе удастся заморочить мне голову и я забуду, какую чушь ты несла в коридоре. Я хочу знать, что здесь творится. Прямо сейчас, Сюзанна Мишель!

Девушки произносят оба имени своих подруг только в случае кризиса или при обсуждении аномального секса, так что она должна была понять всю серьезность моего настроения.

— Прошу прощения, миледи. Я не хотела оскорбить вас или увильнуть от ответа. — Она наклонила голову и сложила руки на груди, словно ожидая наказания.

Я не понимала, что происходит, но что-то определенно здесь было не так. Впрочем, я почему-то решила, что чудесное каберне поможет мне во всем разобраться. Очередной глоток смягчил горло, успокоил почти так же, как и теплая ванна. Еще один глоток — глубокий вдох. Сюзанна не шевельнулась.