Помоги проекту - поделись книгой:
— Игорёх! А ты не пробовал ещё под этот тулуп какие-нибудь ватные одеяла затолкать, да вообще-то у тебя и без них весьма колоритный видок. Можешь! Можешь вот так, и прийти в кунг, к нашим дамам. Гарантирую, лишнюю тарелку супа они тебе точно нальют и из жалости ещё гамм сто сорокаградусной накапают.
Потом обращаясь уже ко мне, коротко произнёс:
— Батя, я Флюра послал растапливать печку во втором кунге. Глядя на наших орлов, ясно, что нужно вставать на отдых. Вряд ли кто-нибудь еще несколько часов выдержит такой ритм движения. Все носом буквально клюют приборные доски вездеходов.
Я, немного помолчав, еще раз оглядел Сергея и Игоря, и только потом ему ответил:
— Да, Кот, ты как всегда прав. Я тоже настолько вымотался, что при малейшей возможности сразу отрубаюсь, засыпаю мгновенно. Вон Серёга не даст соврать.
В это время Игорь сверху оглядел Сашу, потом, выставив руку, как Ленин в октябре и улыбаясь, произнёс:
— И ты, Брут, туда же! Вообще-то тебе, Котяра, твоя кликуха очень подходит. Вспомни, как ты ко мне ластился, когда я в Пущино достал трёхлитровую бутыль спирта. А сейчас, когда спирт сдан Володе, ты начинаешь выёживаться. Конечно, сейчас каждый может поиздеваться над бедным Дохтуром. Ну, погоди, вот пропишу тебе укольчик, тогда не только присесть, но и наклониться не сможешь. Придётся тебе ходить строевым шагом и все время стоять по стойке смирно — солдафон несчастный.
Мы все дружно и громко засмеялись. Подошедший Володя недоумённо на нас уставился, потом спросил:
— Мужики! Что случилось-то? Вы что, вмазали втихаря, что ли? А где тогда моя доля?
Мы еще сильнее начали смеяться, потом сквозь смех я ответил Володе:
— Понимаешь, Вован, тут нам Дохтур раскрыл глаза на то, что медиков обижать нельзя. Они даже спецназ на счёт, раз-два, построить могут. Он выдал своё секретное оружие — шприц называется. А ты сам знаешь, мы их набрали несколько сотен штук. Так что от Игоря надо держаться подальше и не дай бог тебе ему перечить. А то сделает укольчик — хорошо если присесть не сможешь, а то и с женой прилечь не удастся.
Володя присоединился к нашему громкому смеху, потом вытирая выступившие слезы, предложил:
— Ладно! Хватит уже тут всем мёрзнуть. Идите в кунг в тепло, а я уже тут заправлю ГАЗон. Насос будет качать солярку не меньше пятнадцати минут. Так что давайте заодно и женщинам поможете вылить отходы. Тем более Сергей у нас в этом деле самый главный специалист.
Саша в шутливой форме вытянулся по стойке смирно, отдал честь и выкрикнул:
— Яволь герр суперинтендант!
У нас опять начался истерический смех. Минуты через две мы всё-таки успокоились и уже серьёзно решили сделать так, как предлагал Володя. Действительно, зачем нужно было всем мерзнуть, когда с заправкой вездехода вполне мог справиться и один человек. Доставать лыжи было лень, я с Сергеем и Дохтуром, проваливаясь по колено в снег, побрели к Уралу с кунгом, стоящему метрах в десяти. Напоследок Игорь пошутил:
— Слушай, Володь! Ты там смотри не отморозь пятую точку, а то придется растирать и банки ставить. А ты сам знаешь, со спиртом сейчас напряжёнка.
После этого, хихикая, он попытался вприпрыжку догнать нас, но провалился в снег по пояс. Пришлось ему, под смех уже Володи, ползком выбираться из этого снежного плена. Пока мы добирались до кунга, Саша, сняв лыжи, уже зашёл внутрь тёплого помещения. Дождавшись Игоря и отряхнув его, мы тоже по лестнице поднялись в кунг.
Блаженство! Блаженство — другим словом и не опишешь то, что я ощутил, попав внутрь тёплого помещения и сняв свою тёплую одежду. Повсюду стоял вкусный запах пищи. Все наши водители, тесно сбившись вокруг двух складных дачных столиков, сидели, и как голодные удавы наблюдали за Машей, которая священнодействовала у плиты. Остальные женщины и дети расположились на верхних полках наших самодельных нар. Оттуда выглядывали только их головы, с интересом оглядывая собравшихся за столами. Только когда я умылся и втиснулся на свободное место у стола, только тогда ощутил тяжёлый запах давно не мытых тел. Но всё равно всё это перебивал аромат приготавливаемого супа с тушенкой. Сквозь иногда прерываемый гул разговоров доносился звук электромотора принудительной вентиляции, который, правда, всё равно не справлялся с возросшей нагрузкой. Позади моей жены стоял Флюр и вкрадчивым голосом ей вещал:
— Тётя Маша, вы же сами понимаете, что мы с Саней двигаемся самыми первыми и у нас повышенный расход калорий. Поэтому, вы должны вникнуть в наше положение и налить в наши тарелки супчика побольше и погуще. А лучше давайте я буду разливать, меня в армии обучили, как это лучше сделать, чтобы никто этого не заметил.
Маша отмахнулась от него поварёшкой и раздражённо сказала:
— Ты прям как муха, вокруг сладкого въешься и жужжишь! Не бойся, всем с избытком хватит, а тебе с моим зятьком ещё и добавки налью.
После этого она начала разливать получившееся блюдо по тарелкам, а Флюр передавал их дальше за стол. В середине этого процесса пришёл и Володя, запустил в кунг порцию морозного, свежего воздуха. Мне подумалось, что сейчас нас сюда набилось, как сельдей в бочку, надо всё-таки обеды устраивать в пустом кунге. В конце концов, наплевать на мизерную экономию топлива, здоровье и самочувствие — важнее.
Пообедав, мы начали обсуждать наши дальнейшие действия и промывать косточки Николаю. Именно он как главный механик рассчитывал расход топлива нашей техники. Сейчас он раскрасневшийся, перевозбуждённый, размахивая руками, оправдываясь, объяснял:
— Что вы всё на меня бычите! Сами что, дети что ли, все же опытные волчары! Вспомните, как Володя, да многие другие бухтели, что я заложил сильно большой резерв по солярке. Кричали, что лучше захватить больше продуктов и оборудования. Хорошо мы с Батей настояли взять сорока процентный резерв. Так что не бздите, хватит нам топлива до Баку.
В это время он, распалённый, не замечая ничего вокруг, нечаянно заехал Флюру рукой ниже пояса. Тот каким-то невообразимым образом успел поставить блок. Потом отскочил и нарочито тонким, маслянистым голосом заверещал:
— Дяденька! Драться, драться-то зачем! Противный…! Ты лучше бы нам, дилетантам, тогда по-доброму, ласково объяснил свои соображения. Глядишь, мы тогда и решили бы брать топлива не на сорок, а на пятьдесят процентов больше паспортных показателей вездеходов. А так, мне только сейчас стало понятно, хотя бы по своему организму, что питания при таком морозе ему надо раза в два больше. Да ещё не мешало бы всё это шнапсом разбавить.
Этими своими словами Флюр каким-то образом снял всеобщую озабоченность и страх перед будущим. Буквально все начали смеяться, только Коля, растерянно улыбаясь, продолжал вещать:
— Флюр, ты сам вспомни, как возмущался, что мы оставили снегоход, а вместо него загрузили бочки с топливом. Сейчас именно эти бочки и являются нашим последним резервом и надеждой в Баку обладать хоть какой-то маневренностью.
Но его уже никто не слушал, практически все мужчины навалились на Володю с требованием выделить шнапс для разбавления супчика и снятию усталости после такой долгой трудовой вахты. Володя ломался недолго, после трёхминутного напора он, кряхтя, встал и пошёл к антресолям доставать водку.
После этого обед плавно перетёк в ужин, с поглощением консервированных продуктов. Даже наши женщины не устояли и приняли по пятьдесят грамм сорокаградусной, после чего наперебой начали делиться своими ощущениями от этой езды. Например, Галя, заявила:
— Вам-то там хорошо, хоть нужным делом заняты, а мы тут сидим, как птички в клетке. Я-то ладно, хоть по компьютеру бывшую свою работу анализирую, а другие всю дорогу только в телевизор и пялятся.
На это ей Надя ответила:
— Да ладно, Галь, никто здесь от скуки не умирает. Я, например, просто балдею, когда наблюдаю за игрой наших детей с собаками. Уж соскучиться они точно не дадут.
Я вмешался в эту начинающуюся бабскую склоку, предложив:
— Слушайте девчонки! Вы же все очень умные и образованные. Вот пока едете и подумайте, как нам сделать перегонный куб, чтобы из нефти получить дизтопливо. Как сейчас помню по бывшей работе — средний дистиллят. К тому же, среди вас есть в некотором роде эксперт — Рита.
Она до катастрофы хотела поступать в «керосинку» и как рассказывала именно на факультет нефтепереработки, поэтому должна в этом деле что-то понимать. К тому же в их машине мы нашли много учебных дисков по химии и наверняка, там рассмотрен этот вопрос. Да и ты Галя в химии и перегонном оборудовании должна понимать, всё-таки кандидат наук и заведующая лабораторией. Так что флаг тебе в руки, теперь считай себя назначенной на должность руководителя группы по разработке проекта — мини нефтеперегонного завода. Помощником у тебя будет Рита. И ещё дорогие мои — вопрос не терпит отлагательства. Нужно разработать этот проект до того как мы доедем до Баку. Не факт, что нам там сразу удастся обнаружить дизтопливо, а большой маневренности, судя по всему, мы там будем лишены. Поэтому у нас может остаться единственный вариант выжить — научиться самим, из нефти изготавливать солярку. С нефтью я думаю, у нас там проблем не возникнет.
В наш разговор вмешался Саша, он предложил:
— Слушай, Батя, а может использовать самогонный аппарат. Я под шумок один, который мы нашли в деревне, засунул в багажник наверху кунга.
Я усмехнулся и спросил:
— Наверное, туда же и гранатомёт засунул!
Саша сделал непонимающее, удивлённое лицо и уточнил:
— А, что, не надо было?
Я махнул рукой и заявил:
— Вот, вот! Все очень умные и хозяйственные. Ещё неизвестно, сколько неучтённого груза тащим, как тут можно говорить о точном расчёте расхода топлива. Так что ладно, прекращаем катить бочку на Колю — у многих рыльце в пушку. Давайте лучше думать, как дальше будем жить?
На это моё заявление Саша практически сразу ответил:
— А что тут особо думать — действовать надо! Я считаю, что с таким запасом солярки очень опасно гнать через Каспий, там-то точно топлива не найдём. Нужно по пути к морю вскрывать встречающиеся заправки, глядишь где-нибудь дизтопливо и будет.
Тут в разговор вступил Володя, он сказал:
— Я тут на компьютере как-то считал, какова вероятность найти нетронутую заправку, получилось пять процентов. Значит, получается, что нужно откопать двадцать заправок. Чтобы откопать заправку нужно минимум два дня — итого сорок дней. И в итоге получается, что копать не имеет никакого смысла, всё опять начнёт таять — это раз. Такое количество заправок мы хрен найдём, их просто нет на этой трассе — это два. С этими поисками может так получиться, что придётся вставать на прикол — ждать новой зимы. Все же понимают, что когда потеплеет, из-за образующихся водяных линз, проехать будет невозможно. Потеряем к чёрту наши вездеходы и останемся, вообще беззащитны перед стихией. И еще подумайте, чтобы копать и поддерживать в кунгах нужную температуру, тоже нужно топливо. Это я тоже подсчитал, получается не менее пятидесяти литров солярки в сутки только на отопление, а ведь нужен еще бензин на снегоуборщик и генератор. Так что у меня однозначное мнение, отвлекаться нам нельзя, нужно, невзирая на обстоятельства ехать в Баку. Тем более вон Коля божится, что топлива, пускай впритык, но хватит.
Коля, услышав своё имя, тоже вставил свою реплику:
— Саня! Что ты так боишься остаться без топлива на морском льду? Когда солярка будет кончаться, мы будем уже недалеко от Апшеронского полуострова. В крайнем случае, оставим на льду пару вездеходов и доберёмся до суши, там найдём топливо и вернёмся за ними.
Слова Володи показались всем весьма убедительными, и чаша весов нашего мнения начала склоняться в сторону безостановочного движения к морю. Но Саша опять начал гнуть свою линию, он сказал:
— Володя, успокойся! Какие к чёрту двадцать заправок? Я говорю о паре, ну может быть трёх заправках, которые встретятся по пути. Там мы потеряем максимум неделю, а за неделю ничего не потеплеет, сам видишь какая сейчас температура. А то топливо, которое мы сожжем за это время в печках, можно компенсировать. Я тут внимательно изучил все доступные карты и пришёл к выводу, что часть пути можно совершенно безопасно срезать. Когда начнётся Калмыкия, можно свернуть с трассы и ехать напрямик к морю прямо по степи, никаких лесов там нет, городов тоже. Так мы укоротим путь километров на сто, а может быть и больше. Сами понимаете, по Волгограду мы проехать не сможем, придётся его или объезжать, или ехать дальше к морю по Волге.
Все разговоры опять повелись по кругу, а спать хотелось — жутко. Поэтому, чтобы прекратить эти уже бессмысленные споры, я высказал свой вердикт:
— Всё, мужики, хватит. Брек, я говорю! Вы оба говорите умные вещи и в принципе, только будущее может вас рассудить. Но право на ошибку мы не имеем. Не имеем мы право и на потерю шанса найти топливо. Поэтому присуждаю вам ничью и принимаю волевое решение. Пока едем по Тамбовской области, обязательно нужно найти заправку и раскопать её. Потом когда доедем до территории Калмыкии, с Астраханской трассы уходим и напрямик по степи едем до моря. Там останавливаемся, и отдыхаем один день, если на заправке топлива не найдём, то оставляем на берегу наш заправщик, предварительно слив оттуда всё топливо и едем по льду без остановки до самого Апшеронского полуострова. И да поможет нам бог!
После этих моих слов, разговоры свернули на другое русло, все с готовностью приняли это решение. И уже никто даже не пытался его оспорить и внести какие-то другие предложения. Все горячо начали обсуждать график дежурства и время выезда. И опять чтобы прекратить споры и поскорее пойти спать я высказался по этому поводу:
— Двигатели машин по такому холоду нужно прогревать через каждый час. Всего нас девять мужчин. Сашу и Флюра надо исключить из графиков дежурств, они и так больше всех вымотались — ехать первыми это самое трудное, такое даже врагу не пожелаешь. Таким образом, в дежурстве будут участвовать семь человек. С учетом того, что каждый отдежурит по одному часу и час ещё будет после последнего дежурства, мы выезжаем через восемь часов. Дежурные кроме прогрева техники, должны будут ещё заправить все вездеходы.
Тут неожиданно опять высказался Саша:
— Ты, Батя, правильно говоришь, но только отдыхать мы будем девять часов. Первую вахту мы с Флюром всё-таки отстоим — как-никак мы хоть и бывший, но спецназ. А очерёдность дежурства надо установить исходя из порядка движения. Как раз мы первые двигались, нам и дежурить, потом Володя, ну и так далее.
После того как он закончил, подскочил Флюр и закричал:
— Тост! Дайте мне сказать последний тост.
При этом он демонстративно держал пустую рюмку донышком верх. Я плечом подтолкнул Володю. Тот кивнул головой и опять кряхтя, полез ещё за одной бутылкой водки. После чего разлил её всем мужчинам по рюмкам. Флюр поднял уже полную рюмку повыше и громко провозгласил:
— За спецназ и, чтобы не в последний раз!
После чего полез ко всем обниматься и целоваться. Закончив этот ритуал, они с Сашей оделись и пошли начинать заводить на прогрев всю нашу технику. Все остальные мужчины тоже начали одеваться, чтобы идти в пустой кунг на отдых. Когда я дошёл до своего спального места, меня от усталости уже начало шатать. Но, несмотря на это, я всё-таки посмотрел на термометр, температура в кунге на тот момент была плюс четырнадцать градусов. По сравнению с морозом на улице, это просто Сахара — это была последняя разумная мысль, посетившая мой уставший мозг. Потом была просто темнота, безо всяких мыслей и сновидений.
Глава 2
Землетрясение! Такая паническая мысль возникла у меня во сне. С испугу сразу широко открыв глаза, я тут же прищурился от непереносимо яркого света, льющегося из окна кунга. Затем я различил нависшую надо мной физиономию Сергея, он раскачивал меня и что-то шептал. Прислушавшись, я постепенно начал понимать смысл его фраз, а он, по-видимому, потеряв остатки терпения, начал громким голосом, почти что выкрикивать:
— Батя, вставай! Батя, ну вставай же, уже пора!
Его как будто зациклило, и он повторял только эти две фразы. Чтобы не разбудить других, я резко присел на матрасе и громким шепотом спросил:
— Ты что орёшь-то? В казарме не ночевал ни разу что ли? Сейчас по башке сапогом-то получишь, быстро язык прикусишь.
Он, глупо улыбаясь, уже шепотом, начал оправдываться:
— А я, что? Я смену пришёл сдавать! Бужу вас уже минут десять и никакого эффекта. Хотел уже принести стакан ледяной водички и устроить для вас персональный потопчик.
Он ещё немного отодвинулся и начал тихонько подхихикивать. Я окончательно проснулся и уже бодрым голосом сказал:
— Ха, потопчик! Сперва землетрясение мне тут устроил, потом потоп хочет. Совсем уважение потерял! Хочешь, чтобы я совсем седой стал? Ладно! Иди спать, считай, что смену я у тебя принял. Кстати, Серёг, какая там температура на улице?:
— Да считай, такая же, что и вчера, минус сорок четыре градуса — ни хрена не теплеет. На улице тишина полная. Даже одному жутко как-то. Ну ладно, батя, пойду, сосну свой законный часок. А ты через час начинай будить наших дам, перед дальней дорогой надо хаванины побольше приготовить. Чтобы сейчас наесться, и с собой хватило. Когда ещё на такую стоянку встанем. Ну ладно гудбай, Батяня!
Он разделся и направился к своему спальному месту. Я в свою очередь встал и принялся потеплее одеваться. Выйдя на улицу и надев лыжи, я быстро объехал все наши вездеходы, заводя их. Потом перекурил, подождал ещё минут пять и в той же последовательности начал их глушить. Когда заглушил последний, мороз весьма сильно начал прихватывать руки и лицо. На улице стало находиться совсем невмоготу, и я быстрее направился в женский кунг. Рассудив, что наверняка там многие не спят и вполне может представиться возможность что-нибудь забросить в мой голодный желудок.
Как только я туда зашёл, меня сразу же окутала блаженная теплота, только потом начали работать мои вкусовые рецепторы. Все наши женщины и дети уже встали и завтракали, тесно усевшись вокруг столов. По всему кунгу разносился восхитительный аромат свежезаваренного кофе. У меня аж весь рот наполнился слюной. Я сглотнул и, похлопывая руками, весёлым тоном заявил:
— Да! Удачненько я сюда заглянул. Самое главное — вовремя! Как чувствовал, что может и мне, что обломится.
В этот момент Маша, разливавшая кипяток по чашкам, поставила чайник, повернулась ко мне и, улыбаясь, сказала:
— Так я и знала, только заваришь кофе, сразу мой благоверный заявится. У меня уже условный рефлекс выработался, всё приготовить к его появлению. Не верите? Вот посмотрите!
Она отодвинулась от плиты, возле неё на маленьком, разделочном столике, стояла чашка, с дымящимся кофе и лежал бутерброд с паштетом. Все присутствующие дамы засмеялись и захлопали в ладоши. Маша тоже засмеялась, потом подойдя ко мне, чмокнула в щёку и сказала:
— Ну, что встал? Проходи уж, садись, где найдёшь место. Тебе как обычно повезло, сейчас с нами перекусишь, а потом и с ребятами позавтракаешь.
Усевшись на край скамейки, я довольно, похлопал себя по животу и, улыбаясь, заявил:
— А ты как думала? Большому мозгу, нужно много калорий. Насчёт мозга я, конечно, точно не знаю, но вот живот, у меня, вне всякого сомнения, самый большой и выдающийся. И ты как верная жена, должна его лелеять и холить.
Смех в кунге усилился, а я, не обращая на это внимание, начал попивать кофе с бутербродом. Допив кофе, я оглядел притихших женщин и спросил:
— Ну, что, красавицы! Как вам спалось в новой обстановке? Теснота не очень раздражает?
Все отводили глаза. Только Вика, глядя прямо на меня, сказала:
— Бывало и похуже! Мы уже привычные. Слушай, папуль, у меня к тебе предложение. Можно я поеду в первом УРАЛе с ребятами, лишние глаза в поиске заправки не помешают. А то они, бедные, даже сменяясь поспать, не смогут, будут вдвоём выискивать эту заправку. Уж я-то ответственность Саши знаю. А так я возьму на себя эту работу, хоть дам им возможность, немного отдохнуть. К тому же, мне уже жутко надоело ехать в этой закрытой будке — как овца на заклание. Вон Таня и Катя, делом заняты — я, кстати, тоже могу водить вездеход.
Я немного подумал и ответил ей:
— Это дело конечно хорошее, тем более, разбавишь их мужской тандем. Только вот как же с Ванюшкой-то быть? Как ты оставишь ребёнка на долгое время?
Вика, встряхнув головой, заявила:
— А что Ванюшка? Он же не грудной, а тут мама остаётся. Кстати, Ваня с бабушкой себя даже лучше ведёт и кушает лучше.
В принципе я был не против этой идеи и даже думал посадить к ребятам отдельного наблюдателя, чтобы не отвлекать их от дороги. Поэтому я сказал Вике:
— Ну что же, я не против — теперь надо с ребятами это обговорить. Вдруг ты будешь смущать Флюра?
После этих слов сразу засмеялась Катя и сквозь смех произнесла:
— Да уж, этого жеребца смутишь, он сам кого угодно смутит!
Раздался громкий хохот остальных женщин. Я тоже сквозь смех начал спрашивать Ирину:
— Слушай, Иришь, а как там наша живность, как наши куры. Вот здесь в аквариуме я вижу, рыбки плавают, а в грузовой отсек ГАЗона, хоть сам его и веду, не заглядывал ни разу.
Ирина с гордостью показала мне куриное яйцо и сказала:
— Это я сегодня утром вытащила из нашего птичника, все куры здоровы и нормально себя чувствуют. В отсеке достаточно тепло. Вчера Володя протянул туда провод от нашего генератора и включил электроподогрев. Так что там температура сейчас выше нуля. Утром я наложила им достаточно корма, теперь точно хватит до следующей остановки.
Я взял яйцо, с интересом его осмотрел, а потом с пафосом воскликнул:
Поделиться книгой: