Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну почему? – спросила она, заглядывая ему в глаза. В глубине души она знала, что из этого разговора ничего хорошего не выйдет, но глупое бесплодное упрямство заставляло её довести дело до конца.
– Потому что ничего не получится. Два раза в одну реку, знаешь ли…
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю. Я вижу, что не могу быть с человеком… Откуда в тебе столько эгоизма? Откуда эта стервозность? И эти твои постоянные приколы, подколы… Это невыносимо! Ты притворяешься жертвой, униженной и оскорблённой…
– Может, хватит? Слушать противно! Ты начал в июне и всё продолжаешь! Тебе не надоело? – Её голос начал дрожать.
– Насть, есть столько хороших молодых людей. Появится человек, которого будет всё устраивать в тебе. А в любовных проблемах виноваты мы оба, так что пойдём, вернёмся ко всем – мы уже долго тут сидим.
– И что теперь будет? – спросила Настя, нерешительно подняв глаза на Макса.
– Я не против общаться с тобой, если ты хочешь, – ответил он, зачем-то пожав плечами, и сунул руки в карманы.
Настя не ответила, а он смотрел на неё ничего не выражающими глазами.
– Пойдём…
– Нет… – прошептала Настя. – Я не хочу…
– Пойдём, – твёрдо сказал он.
– Макс, обними меня…
– Нет, Насть…
– Ну, пожалуйста, только один раз… – Она вцепилась в его рубашку, пытаясь прижаться к нему.
– Настя, не надо! – раздраженно сказал Макс и оттолкнул её.
– Не отталкивай меня.
– Пойдём.
– Не пойду!
– Тогда я пойду один.
Максим ушёл, оставив Настю сидеть на парапете. Первые секунды она смотрела ему вслед. Потом поднялась и, догнав его, схватила за руку, но Макс молча выдернул её. Настя шла за ним, опустив голову и еле слышно всхлипывая, как сопливый ребёнок за рассерженной матерью.
– Знаешь, есть такой психологический приём… – вдруг заговорил Макс. – Если посмотреть человеку в затылок и мысленно сказать: «Остановись», – он остановится и вернётся. Главное, чтоб он не знал об этом.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла Настя.
– Просто так сказал. Можешь попробовать, если хочешь…
Она выпрямилась, посмотрела Максу в затылок.
– Остановись, – тихо произнесла она.
– Я знаю, что ты на меня смотришь. Так не получится.
– Ты издеваешься надо мной?
– Нет. Зачем мне над тобой издеваться?
Дальше они шли молча. У дверей дискобара «Матрица» Максим остановился и закурил. Настя вернулась к Аньке, которая ждала её на том же месте и нервно жала на кнопки мобильника.
Ещё с вечера Настенька настраивала себя: что бы ни случилось, что бы Максим ни говорил – я буду спокойной, холодной и рассудительной. Никаких слёз и истерик. Тем не менее с каждой его фразой, с каждым грубым словом Насте всё больше хотелось ответить ему так же: нагрубить, нахамить, задеть его, дать ему сдачи.
Как она ни пыталась справиться с собой, все попытки шли коту под хвост. Чем сильнее хотелось быть «хорошей девочкой» – тем хуже ей это давалось. Насте нравилось язвить Максу, говорить гадости, но в то же время, глядя на него, такого загорелого, в лёгкой рубашке, ей жутко хотелось обнять его, прижаться к нему, как раньше, как год назад, когда все ещё было хорошо.
«Дура. Нереальная идиотка». – Настя прокручивала в памяти, что было полчаса назад. Она знала, что это «обними» ничего не изменит, но ей, как наркоманке, хотелось снова ощутить его тепло, пусть даже и в последний раз, пусть даже после будет ещё больнее.
«Конечно, Макс, ты издеваешься надо мной, – мысли в голове Насти опережали одна другую. – Ни одна нормальная девушка не падёт так низко, как я. Ненавижу себя, а тебя – ещё больше. Себя – за то, что, оказывается, всё ещё люблю, а тебя за то, что позволяешь мне унижаться перед тобой. Моя планка опустилась ниже канализационных труб, по которым скачут бурые крысы, – ниже просто невозможно. Я уничтожена и растоптана».
Настя готова была расплакаться, как в первый день в яслях, когда думала, что мама бросила её.
– Будешь курить? – осторожно спросила Анька.
– Нет, лучше текилы… – вздохнула Настя. – А ещё мыло, верёвку и табуретку… Так плохо, что хочется повеситься. Окажешь услугу? Поможешь подруге?
– Дура ты, Настя. – Анька затянулась сигаретой. – Что он тебе сказал?
– Мы друзья. Круто, да?
– Ещё бы! Друг – это звучит гордо. А друг-женщина, то есть подруга…
– Звучит, как пустое место… – продолжила Настя. – Потанцуем?
– Потанцуем.
Настя выпивала по пять порций текилы за ночь, а наутро пыталась составить целостную картину из туманных обрывков мыслей и воспоминаний.
Всё будет хорошо. Всё будет, как раньше, как два года назад: никаких серьёзных отношений и привязанностей. Только тусовки, клубы и свободная любовь.
Так решила для себя Настя Иванова, опрокидывая шестую стопку текилы.
Спустя сутки Настя, не спавшая всю ночь, и Машка, вернувшаяся утром из Сочи, ужинали в одной из летних забегаловок на юго-западе Москвы. Небо, словно паутиной, затянулось серыми облаками. Недалеко готовили шаурму – так пахло по утрам в их любимом арабском кафе «Симбад». Из окон ближних блоков доносились зажигательные этнические ритмы, разливаясь в осенней тишине по всему студенческому городку и растворяясь в воздухе над еловым лесом. Отовсюду слышалась непонятная иностранная речь и бегали арабы.
А Машка, как всегда эмоционально и красочно, расписывала Насте подробности двух недель жаркого отдыха.
– Захожу я, короче, в вагон, ищу своё место. Думала – расслаблюсь, не буду видеть все эти рожи целых две недели! Отдохну как нормальный человек. И что ты думаешь?
– Что?
– Полвагона – инженерный факультет! Мишаня доставал всю дорогу. Лежит он у меня на коленях, довольный такой и говорит: «А мне можно. У меня есть права быть первым мужиком». Ха-ха! Мужик, на год меня моложе. Я ему и отвечаю: «Мишенька, не хочу тебя, конечно, расстраивать. Ты можешь быть новым мужиком, но первым, боюсь, уже поздно.
– А он что? – спросила Настя, лениво шагая рядом.
– Он говорит, что и новым мужиком не против. А я говорю, что ему трудно со мной будет. Я ведь любого парня так могу довести, что он меня ногами пинать начнёт. Я же буду ходить не только налево, но и направо, и назад, и вперёд, и по диагонали, и кругами…
Машка Давыдова родилась двадцать лет назад в Курске. С самого рождения её жизнь проходила в тяжёлой и мучительной борьбе за независимость, которую она клочок за клочком вырывала из рук своих родителей. «Маша, не раскачивайся на стульчике – упадёшь!» – «Нет, буду!» – отвечала двухлетняя Маша, а через минуту собирала осколки молочных зубов. «Не ходи на речку, там грязно!» – «Нет, пойду». И она шла, а потом возвращалась лохматая, в липкой чёрной грязи. За что и получала подзатыльники.
Маленькая девочка, похожая на ангела, с белокурыми локонами и прозрачными аквамариновыми глазами моментально очаровывала взрослых, а потом легко вила из них верёвки.
Читать она, казалось, научилась раньше, чем ходить. Машку интересовало всё, что в принципе могло интересовать по определению. Начиная музыкой и заканчивая восточной медициной и гаданиями на кофейной гуще.
В универ она поступила без особых проблем и перебралась в Москву. Первый курс провела в состоянии жесточайшей депрессии. После долгих поисков самой себя наступило разочарование. Всё было не то. Не тот большой город, не тот институт, не тот факультет и специальность, не те люди, что постоянно рядом. Всё не так, как хотелось и представлялось. Жизнь казалась чёрной, а её восприятие было близко к идее «Догмы» – «Жизнь дерьмо, и каждый день откусываешь небольшой кусок». Тогда Машка решила, что тоже станет сукой и ей будет на всех насрать. Потом она, правда, призналась, что депрессия была лишь следствием расставания с парнем, которого она любила два года и который остался в родном городе. Невысокий, худой и кудрявый – почти копия Пушкина, только рыжий.
За два с лишним года всё в жизни Машки потихоньку пришло в норму. Пришлось, правда, пройти через некоторые испытания. Смешать, например, водку с пивом и отрастить немного цинизма для защиты от внешнего мира. Но как результат – всё наладилось. Более-менее. Хотя скорее менее, чем более.
– Бедный. Он не знал, с кем связался, – рассмеялась Настя.
– Ага, бедолага, – ухмылялась Маша. – Зажигали с ним две недели. Учись у меня, как надо бывших забывать. Депрессия такого рода отлично поддаётся лечению. Регулярным и качественным сексом. Как рукой снимает, что бы там ни говорили про внутренний мир и духовную близость. О, забыла рассказать! – Машка весело подскочила на стуле. – Утром, рядом с девятым блоком столкнулась с та-а-а-ким мальчиком… глаза карие, на щеке родинка, сам тёмно-русый, загорелый, рост метр девяносто, плечи во! – Машка показала руками, какие широкие у парня были плечи. – Голубая футболочка в обтяжку, джинсики «Diesel» из последней коллекции. Не парень, а мечта! Немного похож на чернёнького из «О-Zone». Интересно, с какого факультета? Не видела его раньше.
– Ещё не подцепила его?
– Не успела ещё! Глянь! – Машка толкнула Настю локтём. – Вон он, тот парень! – сбивчиво зашептала Машка, вцепившись ей в руку нарощенными акриловыми ногтями. – Не поворачивайся! – снова дёрнулась Машка. – Через две минуты. Сзади тебя через два столика, – прошептала она, а потом грустно добавила: – С Кристиной. Кажется, меня уже опередили.
Настя неохотно повернула голову.
– Ты его не знаешь? – допытывалась Машка, подозрительно смотря на уставшую Настю, и, видя её безучастный взгляд, понимала, что та на самом деле точно не знает и знать не желает.
Испанский – язык любви и страсти – Настя учила уже три года. На первом курсе было три группы по двенадцать человек в каждой, к началу четвёртого – осталось только пятнадцать, из которых сделали одну-единственную – самую стойкую и, видимо, способную. Настя оказалась в ней. У Машки с немецким была схожая ситуация.
На перерыве между парами Настя с Мишей обсуждали предстоящую пересдачу по высшей математике. После летней сессии более чем у половины потока оставались задолженности, у большинства – именно по «вышке».
– Ты сколько раз уже сдавала? – интересовался Миша. Он был такой весь уютно-домашний и напоминал диснеевского Винни-Пуха. Миша носил стильные очки, жёлтую куртку и частенько попадал в забавные истории.
– Три раза… – зевая, отвечала Настя, облокотившись о парту. – Ещё летом.
– Наши собираются писать жалобу на него, чтоб разрешили сдавать другому преподу…
В аудиторию вбежала Машка – она выглядела так, будто спрыгнула с обложки «Cosmopolitan». С первого взгляда можно было решить, что она всего лишь пустышка, интересующаяся только модными брендами, дорогой косметикой, глянцевыми журналами, сумками и смазливыми парнями. Но оказалось, что у Машки философский склад ума и очень хорошо развито образное мышление. Она постоянно что-то читала, и совсем не любовные романы или журналы для пафосных красоток – хотя последними она тоже не брезговала. В её руках можно было увидеть то романы Ремарка, то Цвейга, а иногда – немецко-русский словарь для технических вузов.
– Настюха, я ключи вчера забыла! Домой попасть не могу! У тебя с собой?
– А ты откуда? – спросила Настя. Прошлым вечером Машка написала, что не придёт ночевать, а где она – не уточняла.
– Вечером расскажу! Давай скорее ключи! – Маша нетерпеливо прыгала на месте. – Привет, Мишенька, давно не виделись! Чего не здороваешься?
– Вот тебе ключи, – сказала Настя, вытащив из сумки связку ключей с брелоком в виде пятнистой морской ракушки. – Ты дома будешь?
– Да, но я буду спать. Если не буду открывать дверь – позвони на мобилу.
– Хорошо, – улыбнулась Настя.
С задней парты какой-то парень неожиданно запел вполголоса:
Машка резко обернулась у дверей в аудиторию и замерла, потом рывком подбежала обратно к Насте и, схватив её за руки, начала шептать на ухо:
– Настя, ты зараза просто. Ты же вчера сказала, что не знаешь этого парня! А он в твоей группе учится.
– Ты о ком? – растерялась Настя.
– О том, который сидит сзади тебя и поёт песни из мультиков. Только не оборачивайся сразу! Тот самый.
– За мной сидит Димка Васильев. Ты что, ни разу его не видела? Мы четыре года учились в параллельных группах! А теперь в одной с этого года.
– Так ты с ним знакома?
– Ну да… – неохотно ответила Настя. – Не понимаю, что в нём такого особенного? По-моему, обычный парень…
– Ты слепая просто, – ещё тише прошептала Машка. – Только посмотри в эти чёрные глаза. У него ведь такие глаза, что умереть можно! А посмотри на эту смуглую кожу и эти плечи, руки. А ещё очень хорошие ладони – большие и сильные. Знаешь, что это значит?
– И что же это значит? – недоверчиво спросила Настя.
– Это значит, что он настоящий мужик и хорош в постели, – выдала Машка. – Так его Димой зовут?
– Угу.
– Ах, какой сладкий мальчик… – вздохнула Маша. – Ты ни разу о нём не рассказывала. Ты хорошо с ним знакома?
– Привет-пока, однажды учебник испанского вместе ксерили, помогала ему с переводом статьи в прошлом году.
– Ближе к телу, – серьёзно сказала Машка. – Телефон есть?
– У него? – не поняла Настя. – Конечно, есть.
– У тебя есть номер?
– Да есть, угомонись… – махнула рукой Настя и повернула голову назад. «Сладкий мальчик» возился с мобильным телефоном. Длинный нос, тёмные глаза, модная стрижка. Тут он отвлёкся и спросил:
– Que pasa? – и продолжал смотреть.
Машка покраснела и капризно отвернулась.
– Что с ней? Я просто спросил, как дела…
Поделиться книгой: