Помоги проекту - поделись книгой:
Я прекрасно помню, как 4 июля 1982 года президент США Рональд Рейган и 45 000 официальных гостей и полмиллиона туристов наблюдали посадку первого космического шаттла на базе ВВС Эдварс. Миллиардная телеаудитория и сама дата этой космической победы — все подогнано как раз к главному празднику: День независимости, день рождения США. И едва дождавшись первой благополучной посадки первого в мире шатла, президент Рейган объявил: «
И вот уже вырос целый сонм стран, без «западных свобод», но с «западными достижениями». Да и ту жесткую рейгановскую «
И то, что сейчас на Международную космическую станцию американцы предпочитают летать российскими «Союзами» — это как «
ПРОГРЕСС И ПРУССИЯ
Как известно, идею непрерывного мирового прогресса дал нам Гегель: «
«Ну так это ж самое простое! — отвечал Гегель, — исторический прогресс, как я вам говорил, есть развитие абсолютного духа, познающего свою свободу! И тот мировой абсолютный дух упорно развивал свою свободу все три мировых исторических периода, в каковые я выделил:
Именно так — проверьте. И Брокзауз: ««
А ведь, знаете… такое приведу сравнение. Каждый раз, щелкая кнопкой электрочайника, мы ведь очередной раз признаем — закон Ома. Вспоминаем или нет, не важно. Главное: нельзя, отвергая принципиально закон Ома, одновременно ждать и нагретия электрочайника. Но ведь точно так же дела обстоят и с прогрессом/Пруссией. Пользуясь разработанным понятием «прогресса», никак нельзя забывать (и не только по причинам авторского права), что, (чуть спрямляя здесь все гегелевские силлогизмы): «
Единственно, чего Георг по объективной причине (собственно смерти) знать не мог, так это: «
Потом-то и произошло самое интересное с точки зрения нашей книги. И в том числе произошли такие территориальные преобразования, что Пруссия была объединена с Россией. Так что теперь Россия владеет как минимум половиной (восточной) всего средоточия «мирового абсолютного духа»,
И, довершая в том же философическом стиле, — теперь и могила другого великого — Иммануила Канта для нас уже не: «
Сам проверял, посетив Калининград летом 2008-го: состояние, уход — отличны, зер гут.
Грустно, но как это часто случается у нас, именно смерть позволяет правильней оценить какие-то персоны, их эпохи. Недавняя смерть нашего страдальца Егора Гайдара, тоже чуть-чуть продвинула процесс общественного самосознания. И самое ценное признание прозвучало с «демократического фланга». Вот оно, почти дословно:
«Более всего навредили пониманию работы Гайдара те окружавшие его ультрадемократы, что несколько лет твердили обществу: «
Убогость, какая все же убогость — эти их лозунги! Действительно, лидеры партии «Демократический выбор России», очень навредили пониманию Гайдара, да и всему нашему пониманию сути нашего кризиса. Может, покажется смешно (после вышеприведенного прусско-гегелевского круиза), но Дух, действительно — развивается, познавая свою свободу. И наша свобода, на что я пытался как мог намекнуть в этой главе, это очень получается такая… свободная свобода, то есть мы… слишком
«Слишком» — на западный взгляд, но и это, процитированное из нашей демвыборороссийской публицистики 1990-х годов: «
Это «нуйкины» (что крайне симптоматично для них): «
Вот «
Глава 6
«ИЗ ГАРВАРДА С ЛЮБОВЬЮ»
(О спорах и наших бесспорных крестьянских корнях)
Дойти до истоков этой разницы нашей и западной «борьбы за Свободу» и будет небольшой победой над «фальсификацией истории», точнее, над «непонятностью истории». Если уж читатель добрался до 6-й главы, то, надеюсь, как-то и согласился с главной ее идеей, или свыкся как с рефреном: набор исторических фактов — что комплект бильярдных шаров. Отшлифованы в бесчисленных описаниях, пронумерованы, и только их комбинации, освещение, понимание их положения — вот предмет борьбы, или игры…
«Литературная газета» в 2009-м писала, что «…
Многие исторические дискуссии (виденные, слышанные, а более — читанные) оставляли ощущение если не бессмысленности, то некой бесформенности. Не только у меня — нет, когда исход этих споров был критически важен, например, в ту же эпоху «поздней Перестройки», многие миллионы махнули рукой: «
Ответчик распасовывает: этот, вами приведенный — известный русофоб, тот — антисоветчик… лучше-ка я по данной теме приведу… факты из статьи корреспондента газеты «Красная звезда» за такой-то год.
И хотя действительно, чем хуже наш военкор — Збигнева Бжезинского?! — это все же уход в сторону от законов жанра. Как в детективе: «убийца» должен быть из заранее очерченного круга, факты — из общеизвестного набора. То есть: плодотворным в спорах будет правильное или новое толкование
А все-таки
Потому и в первой, «военной» части книги царил сэр Уинстон Черчилль, во второй, «ялтинской» цитировался Збигнев Бжезинский, в этой «обобщающей» был и
Но самым драгоценным королем цитирования здесь будет уже неоднократно упоминавшийся гарвардский профессор Ричард Пайпс с его книгой «
«Исследователи русской деревни часто отмечают весьма резкий контраст между ее жизненным ритмом в летние месяцы и в остальную часть года. Краткость периода полевых работ вызывает необходимость предельного напряжения сил в течение нескольких месяцев, за которыми наступает длительная полоса безделья. В середине XIX в. в центральных губерниях страны 153 дня в году отводились под праздники, причем большая их часть приходилась на период с ноября по февраль. Зато примерно с апреля по сентябрь времени не оставалось ни на что, кроме работы. Историки позитивистского века, которым полагалось отыскивать физическое объяснение для любого культурного или психологического явления, усматривали причину несклонности россиян к систематическому, дисциплинированному труду в климатических обстоятельствах».
Столь же добросовестно Пайпс подверстывает к теме и нашего Ключевского:
«Ни один народ в Европе не способен к такому напряжению труда на короткое время, какое может развить великоросс; но и нигде в Европе, кажется, не найдем такой непривычки к ровному, умеренному и размеренному, постоянному труду, как в той же Великороссии». («Курс русской истории»).
А вот и он — выразительный пример той тенденции, обрисованной перед сюжетом «
Так и противоречие между рабочим ритмом европейца и русского. Сколько книг, памфлетов понаписано о «ленивых русских»! — политкорректный Дитер Гро не сильно касается этой темы, но мы-то все прекрасно помним этот сквозной четырехвековый (считая от Герберштейна) сюжет: «ленивый русский»!! Вот можно теперь и признать, вслед за Пайпсом и нашим Ключевским: Да! Мы …
Прекрасно. Но… ведь вокруг этой простой разницы в рабочих ритмах жизни столько строилось и выстроилось теорий! И корректными коллегами Гегеля, и рядовыми фашистскими агитаторами, понукающими Ганса отнять землю у ленивого русского Ивана, «все равно на ней толком не работающего». Признайте, ведь это «Противоречие», «Противопоставление Ганса — Ивана» — было весьма актуальное, «рабочее», движущее, рождавшее кучу теорий и практических планов. Или, если в архитектурных терминах — «несущая конструкция». И что же?
Двадцатый век нашел вам, господа, еще одних работников: японцы, корейцы, китайцы… А теперь уже и малайцы, индонезийцы. Дал им в руки отвертки, а потом и новейшие технологии — и что же выяснилось?! Что по
Сотни миллионов уплывших за океан рабочих мест вам скажут об этом! И все эти приставки, типа: Sony перед Ericsson…
И дело здесь не в каком-то там смехотворном нашем «реванше», — ведь
А по поводу нынешних «противоречий» — есть об этом в одной песне нашей Анны Герасимовой («Умка»): «
РУССКОЕ «КРЕПОСТНИЧЕСТВО»
И далее, Пайпс: «
«Прежде всего следует подчеркнуть, что крепостной не был рабом, а поместье — плантацией. Русское крепостничество стали ошибочно отождествлять с рабством, по меньшей мере еще лет двести тому назад. Занимаясь в 1770-х гг. в Лейпцигском университете, впечатлительный молодой дворянин из России Александр Радищев прочел «Философическую и политическую историю европейских поселений и коммерции в Индиях» Рейналя. В книге одиннадцатой этого сочинения содержится описание рабовладения в бассейне Карибского моря, которое Радищев связал с виденным им у себя на родине. Упоминания о крепостничестве в его «Путешествии из Петербурга в Москву» (1790 г.) представляют собою одну из первых попыток провести косвенную аналогию между крепостничеством и рабовладением путем подчеркивания тех особенностей (например, отсутствия брачных прав), которые и в самом деле были свойственны им обоим.
Русский крепостной жил в своей собственной избе, а не в невольничьих бараках. Он работал в поле под началом отца или старшего брата, а не под надзором наемного надсмотрщика. Хотя, говоря юридически, крепостной не имел права владеть собственностью, на самом деле он обладал ею на всем протяжении крепостничества — редкий пример того, когда господствующее в России неуважение к закону шло бедноте на пользу.
Помещик обладал властью над крепостными прежде всего в силу того, что был ответственен перед государством как налоговый агент и вербовщик. В этом своем качестве он распоряжался большой и бесконтрольной властью над крепостным, которая в царствование Екатерины II действительно близко подходила к власти рабовладельца. Он, тем не менее, никогда не был юридическим собственником крепостного, а владел лишь землей, к которой был прикреплен крестьянин. Торговля крепостными была строго запрещена законом. Некоторые крепостники все равно занимались таким торгом в обход законодательства, однако в общем и целом крестьянин мог быть уверен, что коли ему так захочется, он до конца дней своих проживет в кругу семьи в своей собственной избе… крепостной принимал свое состояние с тем же фатализмом, с каким он нес другие тяготы крестьянской жизни. Крестьянин вынес из самой ранней поры колонизации убеждение, что целина — ничья и что пашня принадлежит тому, кто расчистил ее и возделал. Убеждение это еще более усилилось после 1762 г., когда дворян освободили от обязательной государственной службы. Крестьяне каким-то инстинктом чуяли связь между обязательной дворянской службой и своим собственным крепостным состоянием. С того года крестьяне жили ожиданием великого «черного передела»».
Тщательно собирает Пайпс все объективные оценки современников:
«Безо всяких колебаний говорю я, что положение здешнего крестьянства куда лучше состояния этого класса в Ирландия. В России изобилие продуктов, они хороши и дешевы, а в Ирландии их недостаток, они скверны и дороги. Здесь в каждой деревне можно найти хорошие, удобные бревенчатые дома, огромные стада разбросаны по необъятным пастбищам, и целый лес дров можно приобрести за гроши. Русский крестьянин может разбогатеть обыкновенным усердием и бережливостью, особенно в деревнях, расположенных между столицами…
И в тех частях Великобритании, которые, считается, избавлены от ирландской нищеты, мы были свидетелями убогости, по сравнению с которой условия русского мужика есть роскошь. Есть области Шотландии, где народ ютится в домах, которые русский крестьянин сочтет негодными для своей скотины…
— Но тот же Роберт Бремнер (Robert Bremner), один из авторов этих хвалебных оценок продолжает:…Однако, дистанция между ними огромна, неизмерима, выражена быть может двумя словами: у английского крестьянина есть права, а у русского нет никаких!
— В царской России было гораздо меньше крестьянских волнений, чем принято думать. По сравнению с большинством стран, русская деревня эпохи империи была оазисом закона и порядка… На самом деле большинство так называемых крестьянских «волнений» не были сопряжены с насилием и представляли собою просто неповиновение.
— Особенно важно избавиться от заблуждений, связанных с так называемой жестокостью помещиков по отношению к крепостным… Пропитывающее XX век насилие и одновременно «высвобождение» сексуальных фантазий способствуют тому, что современный человек, балуя свои садистические позывы, проецирует их на прошлое; но его жажда истязать других не имеет никакого отношения к тому, что на самом деле происходило, когда такие вещи были возможны. Крепостничество было хозяйственным институтом, а не неким замкнутым мирком, созданным для удовлетворения сексуальных аппетитов… Тут никак не обойтись одним одиозным примером Салтычихи, увековеченной историками помещицы-садистки, которая в свободное время пытала крепостных и замучила десятки дворовых насмерть. Она говорит нам о царской России примерно столько же, сколько Джек Потрошитель о викторианском Лондоне. Там, где имеются кое-какие статистические данные, они свидетельствуют об умеренности в применении дисциплинарных мер. Так, например, у помещика было право передавать непослушных крестьян властям для отправки в сибирскую ссылку. Между 1822 и 1833 гг. такому наказанию подверглись 1283 крестьянина. В среднем 107 человек в год на 20 с лишним миллионов помещичьих крестьян — не такая уж ошеломительная цифра».
Эта ирония гарвардского профессора — по адресу штампов русофобской пропаганды. Тут и нам хороший повод задуматься: а где собственно была максимальная концентрация этих штампов (тщательно здесь вычищаемых гарвардцем)?!
И далее — еще Пайпс:
«Сознание русского крестьянина было, если использовать терминологию старого поколения антропологов вроде Леви-Брюля (Levy-Bruhl), «первобытным». Наиболее выпуклой чертой сознания такого типа, является неумение мыслить абстрактно. Крестьянин мыслил конкретно и в личностных понятиях. Например, ему стоило больших трудов понять, что такое «расстояние», если не выразить оное в верстах, длину которых он мог себе представить. То же самое относится и ко времени, которое он воспринимал лишь в соотнесении с какой-то конкретной деятельностью. Чтобы разобраться в понятиях вроде «государства», «общества», «нации», «экономики», «сельского хозяйства», их надо было связать с известными крестьянам людьми, либо с выполняемыми ими функциями.
Эта особенность объясняет очарование мужика в лучшие его минуты. Он подходил к людям без национальных, религиозных и каких-либо иных предрассудков. Несть числа свидетельствам его неподдельной доброты по отношению к незнакомым людям. Крестьяне щедро одаривали едущих в сибирскую ссылку, и не из-за, какой-то симпатии к их делу, а потому что они смотрели на них как на «несчастненьких». Во время Второй мировой войны гитлеровские солдаты, пришедшие в Россию завоевателями и сеявшие там смерть, сталкивались в плену с подобными же проявлениями сострадания. В этой неабстрактной, инстинктивной человеческой порядочности лежала причина того, что радикальные агитаторы, пытавшиеся поднять крестьян на «классовую борьбу», столкнулись с таким сильным сопротивлением. Даже во время революций 1905 и 1917 г. крестьянские бунты были направлены на конкретные объекты — месть тому или иному помещику, захват лакомого участка земли, порубку леса. Они не были нацелены
Но эта черта крестьянского сознания имела и свою скверную сторону. К числу недоступных крестьянскому пониманию абстракций относилось и право, которое они были склонны смешивать с обычаем или со здравым смыслом. Они не понимали законоправия. Русское обычное право, которым руководствовались сельские общины, считало признание обвиняемого самым убедительным доказательством его вины.
— Крестьянин терпеть не мог формальностей и официальных процедур и был не в состоянии разобраться в абстрактных принципах права и государственного управления, вследствие чего он мало подходил для какого-либо политического строя, кроме авторитарного…
— Он верил, что царь знает его лично, и постучись он в двери Зимнего дворца, его тепло примут и не только выслушают, но и вникнут в его жалобы до самой мелкой детали. Именно в силу этого патриархального мировосприятия мужик проявлял по отношению к своему государю такую фамильярность, которой, категорически не было места в Западной Европе. Во время своих поездок по России с Екатериной Великой граф де Сегур (de Segur) с удивлением отметил, насколько непринужденно простые селяне беседовали со своей императрицей».
Я добавлю к сказанному Пайпсом и тот известный факт, что только крестьяне говорили царю — «ты». Нельзя даже вообразить — ухо режет, беседу с монархом крестьянина, обращающегося: «Вы, царь…».
Надеюсь, перечитав, с моими минимальными комментариями, «русофоба» Пайпса, вы не просто отдохнули от настоящих современных клевет, бжезинсинуаций, но и мимоходом выяснили кое-что. Например, кто первый запустил в публику уравнение «
И тщательное Пайпсово расследование: «
«Переоценка роли СССР во Второй мировой войне» — феномен тут в том, что даже и в самый разгар холодной войны, в Карибские, Берлинские кризисы, сопровождавшиеся просто бешеной пропагандистской «артподготовкой» — таких попыток не было!
Наталья Нарочницкая как-то в нашей беседе указала, как на прецедент — на книги немецкого историка Эрнста Нольте, который писал о фашистских явлениях, возникших на волне погрома Первой мировой войны, разрушении традиционного общества
Моя книга в общем-то и прослеживает дальнейший процесс размазывания исторической вины. Когда следующим шагом стали публикации уже из нашей страны, о преимущественной вине СССР.
Такая вырисовывается изящная «трехходовка»:
1. Виноват германский фашизм!
2. Нет, мы все виноваты! Во всей Европе были «
3. Нет, виноват СССР —
Именно внутренний наш кризис, (и, как одно из проявлений, «коротичизм» в публицистике)… запустил этот процесс, зашедший вплоть до приравнения СССР к гитлеровской Германии в пасешной резолюции 2009 года.
Глава 7
ПЕРВАЯ ОСТАНОВКА — ГРУЗИЯ
Этот, возможно, несколько легкомысленный образ возникает перед мысленным взором, когда задумываешься о процессах протекавших последние лет 20 вдоль российских границ на гигантской дуге от Финляндии до Грузии. Процессы эти определенно связаны с неким лихорадочным строительством, потому и получившиеся результаты я сравнил с широко известным термином современного офисного обустройства. Суть которого: приставленный, привешенный на консолях, рейках новый гипскартонный контур, скрывающий хитросплетения кабелей, шлангов, или, бывает, каких-то архитектурных погрешностей, некрасивостей. «Фальшивый», хрупкий — впереди истинного, капитального, закрывая его. Корень «фальш», в этом, архитектурном случае не несет каких-либо осуждающих отрицательных коннотаций, столь же нейтрален как, например «плинтус». Однако он хорошо сопрягается со сквозным понятием всей этой книги. Фальсификация истории — как подвернувшийся конструкционный элемент (или один из элементов), в строительстве грозди новых государств по российскому периметру. «Фальш-история» — как материал для «фальш-стен».
Пробуя ткнуться в эти исторические фальш-стены, лихорадочно строящиеся с 1991 года, поневоле вспоминаешь о некоторых «архитектурных» предшественниках, возводившихся примерно на тех же рубежах: «Санитарный кордон» 1918–1939 годов, и «Восточный вал» 1941–1944 годов.
Справка: «ВОСТОЧНЫЙ ВАЛ» (OSTWALL) — стратегический оборонительный рубеж немецких войск на линии река Нарова, Псков, Витебск, Орша, река Сож, среднее течение Днепра, река Молочная. «Восточный вал» стал возводиться еще зимой 1941–1942, в связи с провалом операции «Тайфун» и переходом Красной Армии в наступление. 8 декабря 1941 года Гитлер подписал директиву № 39 о повсеместном переходе немецких войск к обороне — начало строительства. Укрепления возводились вдоль всего берега Днепра. Самые серьезные были сконцентрированы в местах наиболее вероятной переправы советских войск: у Кременчуга и Никополя, в Запорожье. В дополнение к оборонительным мерам, СС и вермахт получили приказ полностью опустошать территории, с которых приходилось отступать, чтобы замедлить продвижение Красной Армии и усложнить ее снабжение. Для сооружения рубежа использовали и военнопленных. Есть информация, что руководство строительством «вала» предлагали генералу Д. М. Карбышеву.
Генерал Отто Кнобельсдорф: «
Германский историк К. Рикер: «
Мой исторический намек — прост. OSTWALL на рубежах примерно совпадающих с нынешней границей РФ, строила вся Европа. Кстати, именно тезисы преемственности и ответственности «Европ» я упорно повторяю, начиная с эссе «Адольф Гитлер как трастовый управляющий ЗАО «Европа»». Во всех изданиях моей книги «Вторая мировая Перезагрузка» эта тема многократно и доказательно поднимается.
В общем, OSTWALL построенный «Объединенной Европой-I» («Берлинская») — из стали и бетона, был в свое время успешно прорван.
Нынешняя «фальш-стена», выстроенная из многих полуправд, клевет, предрассудков и лимитрофных комплексов неполноценностей, — тоже не без участия «Объединенной Европы», теперь уже «Объединенной Европы-II» («Брюссельской»), ждет своей участи.
И дальнейший мой рассказ об исторических фальш-стенах вокруг России, складывался в постоянном соотнесении со всеми предыдущими строительными инициативами, воплощавшимися на этом примерно рубеже.
Да уж, на этом участке строительства «история» — почти единственный беспримесный конструкционный материал. Сегодня Грузию строят, можно сказать: «целиком из истории». Тут есть и дополнительная смысловая закольцовка: история Давида-Строителя (самого знаменитого из грузинских царей) — на службе строительства современной Грузии.
Но главная странность-то в чем?! Уже 20 лет, со времен Звиада Гамсахурдиа спорят: «
И НИКТО почему-то не задается простым вопросом: «А какая, собственно, Грузия»?
Да, было такое царство Грузия, великая эпоха царей Давида, Тамары. Но еще в 1490 году Дарбази (Совет) зафиксировал распад Грузии на три царства: Картли, Кахети, Имерети и княжество Самцхе. Позже из Имеретии выделились Мегрелия и Гурия. Русская граница тогда проходила в тысяче километров к северу от Грузии, — к большому для нее несчастью: грузины просили о помощи, но все что смогла тогда Россия, это принять первых грузинских беженцев. Грузины веками отбивались от турок на западе, кызылбашей (персов) на востоке, плюс добавились и внутренние феодальные интриги, а итоговый факт прост и неотменим, как закон всемирного тяготения: царство Грузия исчезло с карты в 1490 году.
Результат… представьте карту нынешней Грузии, весьма приблизительно разделенную вертикальными линиями на 3 части: Восток, Центр, Запад. Так вот — тот самый, часто поминаемый Георгиевский трактат был заключен в 1783 между Россией и… Картл-Кахети — восточной третью нашего условного деления!
В Картли оставались свои цари… Но после мучительных раздумий Павел I выполнил просьбу умиравшего Георгия XII, подписал 22 декабря 1800 г. Манифест о присоединении Картл-Кахети к России.
27 лет спустя, в 1810 г. в состав России вошла Имеретия (Центр нашего условного деления). Позже, для обороны Картл-Кахети-Имерети от постоянных набегов, пришлось отвоевывать у турок — тогдашние их, ТУРЕЦКИЕ провинции: Абхазию, Гурию, Аджарию — (Восток нашего условного деления).
Их «График вхождения» в состав России: Гурия — 1828, Сванетия — 1854, Мегрелия — 1857, Абхазия (Сухумский округ) — 1864. Значительную часть мусульманского населения приходилось выселять в Турцию, что было тягостнее любой военной кампании, двадцати сражений!
Так Россия составляла свою грузинскую губернию…
«…
Но раздумья… и все обстоятельства места и времени императора Павла были суровы и неромантичны. Православных грузин жалко? — Да. Их в Кахети оставалось всего 60 000. Значит, надо принимать под свой скипетр.
А «грузинское приданое»? — полтора десятка войн с Турцией и Персией! Кстати, одну из тех турецких войн Кутузов чудом завершил за недели до наполеоновского вторжения, а другую (Крымскую) случилось даже и проиграть…
И вновь к истории — горяче-современной. Те беженцы 1992 года из Сухуми карабкаются по ледяным перевалам, мечтая: «Только бы добраться до Гали! В Гали — спасение!». У Саломе и матери из одежды, кроме той, что на себе — одна случайная сорочка. Багаж их соседа — связка книг (трогательная черта грузинского интеллигента) — и сорочку отдали ему, подложить под веревку, резавшую руки. Добрались до Гали, и… там тоже война! Но не с абхазами — а со звиадистами.
Тут сразу и вопрос: «А почему именно так пролегла в 1990-х годах граница Грузии: «Звиадистской» и «Антизвиадистской»?» Да, известно: очень многие грузинки обожали красавца-президента Звиада, но ведь кроме того, оказалось, был и вполне реальный —
Поделиться книгой: