Прямая связь с раем

Нельсон Бонд

Прямая связь с раем

Телефон затрезвонил перед рассветом. Звонил Маркус Кейн. Его голос был тонок и искажен расстоянием, но, как всегда, искрился весельем.

— Блейк, детка, это Маркус. Как поживаешь, браток?

Блейк Арнольд сморгнул сон с ресниц и вскипел.

— Ты что, совсем спятил? — брюзгливо спросил он. — Ты знаешь, который час? Четыре утра! А я только что избавился от прадедушки всех головных болей на свете.

Внезапно он запнулся. Раздражение сменилось растерянностью.

— Маркус? — повторил он. — Маркус Кейн?

— Он самый, — отозвался далекий радостный голос. — Собственной персоной, безо всяких подделок.

— Но это невозможно, — сказал Блейк. — Марко... ты же умер!

Телефон на миг замолчал. Это было не вполне молчание, скорее собеседник переводил дух, прежде чем отозваться. Затем донесся ответ, столь же жизнерадостный, как и предыдущие реплики.

— Это точно, — ликующе сказал Маркус. — А разве это имеет значение?

— Значение! Имеет ли это значение? Марко, откуда ты, черт подери, звонишь?

— Чертей здесь нет, — засмеялся Маркус. — Я звоню из другого места. Я добился этого, малыш. В полном смысле слова. Награда за хорошее праведное житье. Хочешь верь, хочешь нет, а я звоню тебе с небес.

Арнольд опустил сдавленно хихикающую трубку на колени и недоверчиво уставился на нее. «Это все не на самом деле, — подумал он. — Это сон. Самый проклятущий шизоидный сон, какой мне когда-либо снился. Не кошмар. Потому что ничего страшного в нем нет. Нельзя пугаться знакомого голоса, который смеется, шутит и называет тебя деткой, совсем как пять лет назад во Вьетнаме. Это дико. Ненормально. Совершенно невозможно».

— Я сплю, — сказал он вслух. — Через минуту-другую я проснусь и перевернусь на другой бок...

— Ты бы сказал что-нибудь, Блейк, детка, — верещал комариный голосок у его колена. — Я тебя что-то плохо слышу.

Растерянность исчезла, уступив место нарастающей ярости. Блейк снова поднес трубку к уху.

— Послушай, ты, умник, — вспылил он. — Не знаю, кто ты такой, но это дьявольски безвкусная шуточка! Если тебе кажется забавным звонить человеку среди ночи и выдавать себя за его друга, умершего пять лет назад...

— Блейк, любовь моя, не будь таким высокомерным, — усмехнулся голос. — Это действительно я звоню, как мы и договаривались с тобой, если один из нас уйдет прежде другого.

Голос спокойно продолжал говорить, настойчиво убеждая самóй своей ненастойчивостью.

— Та ночь в солдатском клубе... помнишь? За несколько недель до наступления Тета. Мы с тобой заключили пари. Тот, кто уйдет первым, постарается дать о себе знать другому. Я ставил на то, что это возможно...

— А я сказал, что нет, — прошептал Арнольд.

— И мы с тобой придумали пароль для доказательства. Помнишь?

— Пароль, — повторил Арнольд. Действительно, был пароль. И только они двое знали о нем. — И ты знаешь пароль?

— Конечно, — хихикнул голос. — Ведь это я его и выбрал. Пароль, детка, такой: «Бриллиг!»

Теперь действительно наступило молчание, это было молчание страха и растущей уверенности в том, что все происходящее — не сон. Забыта была сонливость; забыта сверлящая боль в черепе, которая долго не давала Блейку Арнольду заснуть после полуночи. Забыты были и поздний час, и ночной холод, подбирающийся к босым ногам, и приглушенный шум улицы далеко внизу. Блейк Арнольд мгновенно перенесся со своего шестнадцатого этажа дома посреди Манхэттена. Он вновь оказался в Да Нанге, его обступала пряная мартовская ночь; одной рукой он сжимал тепловатую банку пива, а другой барабанил по столу в такт раздрызганному музыкальному автомату, нестройно изрыгающему очередной битловский хит. Запах теплого пива и распаренных тел ударил в ноздри. Он даже расслышал монотонный гул публики, подпевающей автомату по-английски с французским акцентом и с восходящими интонациями. А по другую сторону исцарапанного стола слегка нетрезвый Марк Кейн старательно фокусировал на нем блуждающий взор, повторяя: «Бриллиг, детка... бриллиг. Это будет нашим паролем, когда один из нас попадет в большую, светлую, красивую страну чудес по ту сторону звезд и вернется, чтобы рассказать о ней другому. Бриллиг. Вроде «глокой куздры». Запомнил?»

Арнольд наконец прервал молчание.

— Значит, тебе это удалось, — прошептал он. — Ты и в самом деле прорвался. Но, Марко, прошло пять лет!

— Земного времени, браток. Земного времени. Которое в этих краях не существует. Это факт, — задумчиво протянул Маркус. — Я бы и не знал, если бы ты мне не сказал. Сначала было ничто, и один Бог знает, сколько оно длилось. Потом вернулось сознание. А потом пришло и все это — то, что меня окружает.

— Что? — спросил Блейк с жадностью. — Что тебя окружает?

— Позже, — засмеялся Маркус. — Я тебе постепенно нарисую всю картину. Но не сейчас. Я научился дозваниваться только что и пока не могу долго разговаривать.

— Но ты действительно там, — настаивал Арнольд, — где ты сказал? В раю?

— Ну, давай назовем это так, — хихикнул Кейн. — Именно так они мне сказали. Оно и в самом деле выглядит не так, как то, другое место. Во всяком случае, если другое место таково, каким его описывают священники.

«Он отвечает уклончиво, — подумал Блейк. — Правду он говорит или врет?» Подозрения возникали в его мозгу, как бутоны, и расцветали пышным цветом. Предположим, ему действительно удалось прорваться. Но звонит он не с небес, а как раз из другого места. И в силу каких-то тайных целей... целей, о которых я, возможно, знаю... он хочет, чтобы я думал иначе. Мне нужно это выяснить. Мне нужно знать это точнее.

— Мне нужно это знать, — сказал он.

— Знать?

— Где ты на самом деле находишься, — сказал Блейк. — И, помимо нашего уговора, зачем ты на самом деле мне звонишь? Чего ты от меня хочешь?

— От тебя? Блейк, детка, ты все выворачиваешь наизнанку. Мне ничего от тебя не нужно. Я как раз хочу помочь тебе.

— Помочь мне? Чем?

— А это ты мне должен сказать. Что я могу для тебя сделать? В роли старого доброго ангела-хранителя. Маркус Кейн, Инкорпорейтед. Всевидящий, всезнающий. Неотложная помощь к вашим услугам. Ты говоришь — я действую. Есть проблемы, которые нужно решить?

— Проблемы?

— Слава? Судьба? Тайные желания?

— Ты смеешься?

Голос Маркуса звучал немного огорченно.

— Ну должно же быть что-то, что я могу сделать для моего старого друга, чтобы доказать, что я слежу за ним с того света?

— Это слишком пошло! — взорвался Блейк. — Вся эта чертова ситуация чересчур банальна. Как дешевая фантазия в газетных комиксах. Теперь ты станешь мне навязывать имя завтрашнего победителя в бегах на Акведуке. Потом я поставлю на эту лошадь, а она придет последней, и тогда выяснится, что ты звонишь мне не с небес, а из ада...

— Тонкий сценарий, — хихикнул Кейн, — но все неверно. Нет, детка, я действительно на небесах. Если не веришь мне, спроси Еву.

— Еву? Какую Еву?

— Ой, ну не дури, малыш! У тебя только одна знакомая Ева. Спроси у нее. А с тобой я поговорю позже. Мое время вышло, — голос стал таять. — Я позвоню тебе еще раз. Скоро.

— Марко, подожди! Не вещай трубку. Как я смогу с тобой связаться?

— Никак не сможешь, — голос с каждой минутой делался все тоньше. — Но я с тобой свяжусь. Скоро. Надеюсь.

И голос рассыпался хлопьями по проводу, пронизывающему звезды. Послышался отдаленный щелчок. Потом тишина. Потом обычный гудок.

Никто не знал, где Ева.

Арнольд позвонил ей на работу незадолго до полудня. Секретарша сказала:

— Простите, сэр. Мисс Аддамс сегодня нет. Может кто-нибудь еще помочь вам?

— Я звоню по личному вопросу, — сказал Арнольд. — Вы не знаете, где я смогу ее разыскать? Она дома?

— Я правда не знаю, сэр. Я могу дать вам ее домашний телефон.

— У меня есть, спасибо.

— Ах, это вы, мистер Арнольд? — Холодок официальности в голосе растаял. — Я, честное слово, не знаю, где Ева. Она сегодня не показывалась. И не сообщила, что заболела. Я надеюсь, с ней все в порядке.

— Я дам вам знать, — сказал Арнольд.

Он набрал телефон квартиры Евы, но никто не взял трубку. Арнольд нахмурился. «Полная бессмыслица, — подумал он. — Ева не такая девушка, чтобы уйти в туманную даль, не оставив никакой записки, никакого знака о том, куда уехала».

Всего двенадцать часов прошло с того момента, как они ужинали вместе. Она ничего не говорила о том, что плохо себя чувствует или собирается покинуть город, или о чем-то таком, что побудило бы ее исчезнуть из дома, не появляться на работе и даже не позвонить в офис и не объяснить, почему не пришла. Ева серьезная девушка. Честная и открытая. Никаких тайн и загадок. До сих пор.

Он названивал ей в течение часа. И потом еще, собираясь пойти поужинать. И после ужина. И много раз перед сном. Но никто не отвечал. Он лег спать встревоженный и растерянный, с призраком вчерашней головной боли в висках.

В предрассветной тьме опять затрещал телефон, звонил Маркус Кейн.

— Блейк, детка... это Марко! Ну как, поговорил с Евой?

— Мне не удалось с ней связаться. Марко, скажи мне... — В голосе Блейка отчетливо звучали сомнения, которые грызли его весь день. — Скажи мне правду. Ты правда на небесах, парень? Я хочу сказать... это точно?

И вновь этот смешок, который уже начинал раздражать Блейка.

— А что же, я тебя дурачу, браток? Ну конечно, на небесах.

— Но как тебе удается звонить мне? Ведь на небеса не проложен кабель.

Маркус нервно рассмеялся.

— Блейк, детка, это же двадцатый век! Я пользуюсь самой прямой и современной связью. А ты чего ожидал? Столоверчения?

— Не шути, — настаивал Блейк. — Объясни мне. Зачем все это нужно?

— Это нужно тебе и мне, браток. И чтобы выиграть пари, которое мы с тобой заключили. И посмотреть, что я могу для тебя сделать. Мог ли ты мечтать, что у тебя будет собственная прямая линия связи с раем?

Он держит меня за простака, — разозлился Блейк. — Он думает, что я заглотил наживку. Он втягивает меня во что-то... Я выясню позже, во что именно. Он вроде бы навязывает мне беспроигрышную лотерею. А когда я проиграюсь в пух и прах, на том конце провода раздастся глумливый голос: «Ну конечно, это не небеса, браток. Это преисподняя. Хочешь сказать, что ты не догадывался?» Но в том-то и дело, что я догадался. На самом деле я почти уверен в этом. Потому что с чего бы Марку Кейну делать что-то для меня? Особенно, если он знает...

— Марко?

— М-м-м?

— Что происходит, когда ты... ну, попадаешь туда? Это правда, что говорят насчет всеведения? Ты действительно ясно видишь все, что было и что будет?

— До некоторой степени, — сказал Маркус. — Не совсем. Во всяком случае, я еще не вполне освоился. Думаю, в это надо врасти, что ли.

Тогда, может быть, он не знает?

— А Ева? Как она вписывается в эту ситуацию? Какое отношение она имеет к тебе и ко мне? Что она может мне сказать такого, чего я еще не знаю?

— О, она часть всего этого, поверь мне. Важная часть. Но если ты не можешь с ней связаться...

Голос начал таять. Странно, перед концом разговора Маркуса становилось слышно так, будто он ускользает за миллионы миль, миллионы лет отсюда.

— Если я не могу с ней связаться? — настойчиво повторил Блейк.

— Попробуй спросить официантку, — предложил Маркус. — Она знает, где Ева.

— Официантку? Какую официантку?

— Да ту, из кафе, — сказал призрак призрачного голоса. — Из кафе «Парадиз», — тень усмешки. — Откуда же еще? Пока, Блейк, детка.

Молчание.

«Парадиз» был таким ночным местечком, куда заходили исключительно избранные ночные завсегдатаи, любившие, чтобы было побольше крепкой выпивки, побольше громкой музыки и побольше розовой плоти, как можно больше обнаженной. Идти туда до десяти вечера не имело смысла. Это как раз подходило Арнольду, потому что у него снова появилась изматывающая головная боль, все чаще и чаще повторявшаяся последние несколько месяцев.

Свирепая огненная мигрень, которая захватывала его и трепала, словно флажок на мачте; она ослепляла, обессиливала и делала его беззащитным; из-за нее он с трудом осознавал, кто он такой и где находится; в течение нескольких опустошительных часов он становился утлым челном в океане боли.

Наконец, незадолго до полуночи, он вынырнул из мигрени: боль рассосалась так же быстро и необъяснимо, как началась. Он осознал, что сидит дома, на кровати, раскачиваясь и сжимая голову руками, хотя и не помнил, как добрался туда. Но с исчезновением боли пришло воспоминание о необходимости завершить дело. И Блейк отправился в кафе.

У кафе «Парадиз» стояла сердито гудящая толпа — Блейку пришлось запарковаться в квартале от кафе и расталкивать плечами волнующуюся толпу, стараясь подобраться поближе. Перед входом стояла патрульная машина, и офицер сдерживал любопытных.

— Проходите, ребята. Вас это не касается. Проходите! И ты тоже, — сказал он Арнольду, который пробивался сквозь толчею, круглыми от ужаса глазами глядя на двух людей в белых халатах, которые тащили носилки к карете «Скорой помощи». На носилках лежало тело под белой простыней. На простыне виднелись красные пятна.

— Что случилось? — выдавил Арнольд.

— Проходи, — сказал коп. — Не задерживайся.

Рядом кто-то начал рассказывать:

— Это официантка. Какой-то хиппи вошел через заднюю дверь и застал ее на кухне одну. Пырнул ее ножом три раза.

— Проходите! — раздраженно сказал коп. — Не задерживайтесь! — И внезапно с отвращением: — О, великий Боже!

Арнольд свалился на мостовую. Толпа в этом месте напирала особенно сильно.