Помоги проекту - поделись книгой:
– Чего ты так ополчился на детей? – спросил отец.
– От них только боль. Они неумелые, их жаль, а помочь я ничем не мог... – хмуро ответил Байкал. – Вчера во мне утонул мальчик. Очень славный был мальчик.
Они тогда долго гостили у берегов озера-моря.
Смерч запомнил: о чём бы ни говорили отец и Байкал, разговор всегда сворачивал на одно – что же они собой представляют, разумные явления неживой природы, какова-их судьба и предназначение? Особенно поразило его жестокое и ясное утверждение Байкала: «Наша задача – самосохранение. Не ради себя – ради жизни на планете. Мы должны быть эгоистами и любить только себя. Такова наша сверхзадача, видовая программа. Мы должны противостоять людям ради их собственного выживания. От активного, но слепо действующего разума мир может уберечь только другой разум. Мы противостоим друг другу...»
Смерч вспомнил и вечного работягу – Тёплое Течение.
Оно не сильно в рассуждениях, но оберегает даже мальков. Был ещё случай, когда течения и ветер занесли Айсберг в воды Тёплого Течения. Они узнали друг друга по ауре, обрадовались, но, как ни старалось течение обойти собрата, тёплая вода подтачивала, съедала основание ледяной горы... Если бы он случайно не наведался в те широты и не отогнал Айсберг в родные воды, случилось бы непоправимое...
Айсберг тоже считает, что их удел – самосохранение во имя жизни на Земле. Всё это, конечно, правильно, но скучно. Жить, чтобы жить. И всё? Ради «жизни на Земле», «во имя человечества»? Всё это красиво и... абстрактно. Лично ему гораздо интересней жить ради какого-нибудь стоящего дела. Например, всё прошлое лето он гонял в Саудовскую Аравию стада дождевых туч, потому что там третий год подряд свирепствовала засуха. Вот это конкретно, это можно вспомнить и объяснить, потому что в действии этом есть Смысл. Он-то и отличает, должен отличать, его и его друзей от глупого ветра, мёртвых гор, бездумных озёр и слепых течений.
«...Может, Мария уже на косе?»
Смерч повернул на юг.
Море под ним ещё с ночи разгулялось и катило к далёкому берегу валы волн.
Мысль о Марии отозвалась в сознании музыкой.
Смерч любил музыку. Давно, ещё с детства, когда она звучала только в гостиных и театрах. С появлением радио и телевидения музыкой наполнилось всё земное пространство. Смерч частенько целыми днями слушал то, что приносили ему со всех уголков мира электромагнитные волны. Понравившиеся произведения и мелодии он запоминал, повторял потом для себя, легко имитируя звучание отдельных инструментов и целых оркестров.
Сейчас, пробираясь между несущимися на северо-запад караванами облаков, он воскрешал в памяти мелодии Скрябина и Чайковского, но выбрал почему-то Шопена.
Между туч прозвучали первые серебряные аккорды любимого ноктюрна. Сначала негромко, но звуки фортепиано пропадали в шуме ветра и волн, кроме того, ему хотелось, чтобы эту прекрасную музыку услышала и Мария, если она на косе, и Смерч отдал звукам часть себя – тысячекратно усилил их, дал им ураганную мощь и страсть, а уж затем бросил на землю.
Так он проиграл несколько ноктюрнов, перешёл на фантазию экспромт до-диез минор и тут с радостью заметил на косе знакомый старенький автомобиль.
Солнечный луч пощекотал лицо, и Мария проснулась.
«Как хорошо быть молодой и красивой, – подумала она, потягиваясь под простынёй. – И когда тебя любят... Причём кто – самый настоящий торнадо!»
Мария глянула через раскрытое окно в сад. Там сияла зеленью вязь листьев, среди которых дозревали персики. Благодать! Надо будет сказать Смерчу, чтобы он не вздумал заявиться сюда – ещё что сломает. Он ведь такой огромный...
Она умылась, поджарила себе ветчину и гренки, сварила крепкий чёрный кофе. Пока возилась по хозяйству, напевала:
Он приходил и распахивал двери,
Он говорил на чужом языке...
Откуда взялись эти две строчки – то ли вспомнились, то ли только что сочинились? – Мария не знала, но охотно повторяла их, каждый раз находя в нехитрых словах какой-нибудь новый смысл.
Пока завтракала, солнце спряталось за тучи, прошумел и пропал короткий дождь.
Мария потянулась к книге об ураганах и смерчах, которую купила вчера вечером в городе – специально ездила. Пробежала глазами содержание: типы смерчей и их строение, атмосферные явления, распространение и пути, вертикальные вихри, транспортирование, разрушения...
Открыла последнюю главу, стала читать:
«...12 апреля 1927 года смерч за полторы минуты почти полностью разрушил городок Рок-Спрингс. Неповреждёнными остались лишь шесть домов. Из 1200 жителей 72 было убито и 240 ранено.
...поднял железный подвесной мост через реку Большую Голубую у города Ирвинга...
...смерч Трёх Штатов. Он прошёл 18 марта 1925 года по штатам Миссури, Иллинойс и Индиана... Воронка была расплывчатой... затем она скрылась в чёрном облаке, сметавшем всё на своём пути... прошёл 350 километров... Общее число погибших во время смерча 695, тяжелораненых 2027 человек, убытки 40 миллионов долларов...
...В Бангладеш 1 апреля 1977 года в сильном смерче погибло 500 человек и 6000 были ранены...»
Мария отложила книгу.
Ей тотчас же представилась чёрная воронка Смерча, с грохотом и воем приближавшегося к ней, вспомнился внезапный неодолимый страх, который погнал её тогда к берегу.
«А ведь всё это могло плохо кончиться, – подумала Мария. – Если бы Смерч не был разумным и уронил меня. Тогда, первый раз, когда подхватил на косе... Пришлось бы Маленькому Рафаэлю раскошеливаться на похороны».
Она зябко повела плечами.
«Надо всё-таки съездить. Обещала...» – подумала с неохотой.
Погода явно портилась. Мария, собираясь на косу, надела брюки, прихватила с собой куртку.
Море, как она и предполагала, штормило.
Мария вела машину медленно, поглядывая на жёлто-грязную разболтанную воду, на то, как вылизывают берег водяные валы, как уходит в песок пена.
«Скоро осень – начинает штормить. Осенью на косе делать нечего. Она узкая. Если большая волна, то, наверное, и до дороги добегает...»
Вдруг она услышала музыку.
«Откуда? Что это?»
Звуки падали с неба, с холодных и косматых туч, смешивались с грохотом штормового моря.
Мария остановила машину.
– Тебе нравится? – спросил её голос Смерча. – Это Шопен. Я много раз слушал его в Париже, когда он там жил.
– Не знаю... Я не разбираюсь в музыке. Когда устаю, люблю послушать что-нибудь лёгкое.
Мария выбралась из машины, надела куртку.
– Здесь так холодно и мерзко, – пожаловалась она.
– Давай улетим, – предложил Смерч. – Ты только не бойся, доверься мне. Через час мы будем в трёхстах километрах отсюда. Хочешь?
Прекрасные звуки фортепианной музыки сами собой смешались, умолкли.
«А вдруг уронит?! – подумала со страхом Мария. – С другой стороны – это так интересно. Ты же хотела прокатиться верхом на урагане. Решайся, железная лошадка?»
– Полетели! – выдохнула она и прикрыла глаза, чтобы не видеть, как от туч отделяется ужасный чёрный удав, падает на неё с высоты.
На этот раз Мария не задохнулась в теле Смерча от нехватки воздуха, не обожгли её и «руки» – бешено вращающиеся стенки воронки. Каким образом можно было это сделать, как торнадо умудрялся держать её как бы в невидимом коконе, Марию вовсе не интересовало. Ей было просто не до того.
Она видела метрах в двухстах под собой кипящее море, инстинктивно хваталась за воздух, болтала ногами и... не находила опоры.
Первые секунды чувство это было настолько жутким, что Мария едва удержалась, чтобы не закричать, не скомандовать Смерчу немедленно вернуть её на землю. Она снова прикрыла глаза, а когда открыла – на смену ужасу пришло веселье и опьяняющее чувство полёта.
– Подними меня повыше, – попросила Мария, и тотчас упала вверх, и сердце сладко зашлось от нескольких мгновений невесомости.
Они летели в глубь моря.
Чем дальше уходил берег, тем спокойнее становилось море. Вскоре в тучах появились просветы, блеснуло солнце.
Слева от них среди волн показался небольшой кораблик – по-видимому, рыбацкий сейнер.
– Что же ты не нападаешь на него? – спросила Мария. – Переверни эту посудину, потопи вместе с командой. Для тебя это ведь привычное дело.
Смерч резко отвернул в сторону, обошёл кораблик.
– Ты пошутила? – спросил коротко он.
– Вовсе нет. Я сегодня прочла книгу об ураганах и смерчах... Я не знала раньше, что вы приносите людям столько бед и разрушений. Это ужасно! Зачем?
– Я ждал этих упрёков... – Смерч говорил медленно, как бы нехотя. Поверь, ни я, ни мои друзья ни разу не причинили людям вреда. Но ты ведь знаешь – нас очень мало. Я, например, один из тысяч, из десятков тысяч, единственный в мире торнадо, обладающий сознанием. Остальные – дикие и слепые явления природы. Вы же не упрекаете море в том, что оно топит корабли и людей, насылает разрушительные цунами?
– Всё равно это плохо! – воскликнула Мария. – Ну, почему, почему мы не можем договориться?!
– Как вы можете понять и принять меня, свои леса, моря и реки, всё, что не похоже на вас, другое, – возразил Смерч, – если вы, люди, не договоритесь друг с другом, не понимаете друг друга?
– Это точно, – улыбнулась Мария. – Я только что жениха своего отругала.
– Он тебя обидел?
– Нет. Я запретила ему появляться пару дней на глаза, а он ревнует, думает, что я с кем-то встречаюсь. Сегодня в кустах отсиживался, следил. Ну я ему и выдала...
Смерч промолчал, будто не расслышал или не понял несколько пренебрежительное: «Думает, что я с кем-то встречаюсь».
А потом на горизонте показался другой берег моря, где была уже другая страна, и Мария вмиг забыла про все проблемы, залюбовалась белокаменным городом и его высокими минаретами.
Смерч показывал ей крутые берега и причудливые бухты. В одной из них на дне, накренившись на левый борт, стоял старинный фрегат, правда, без мачт и команды, но позеленевшие пушки его были по-прежнему грозными, подводные течения колыхали водоросли, и казалось, что фрегат неслышно подкрадывается к берегу – сейчас грохнут пушки, и птицы испуганно замечутся над прибрежными скалами.
А потом был вечер и была ночь. Лунная и звёздная. Ночь соединила небо с морем, наполнила их сиянием и таинственной игрой теней. Растрёпанные волосы Марии искрили и светились, она кричала восторженно, пела:
– Он приходил и распахивал двери!..
А то начинала требовать ласки и повторяла, задыхаясь от смеха:
– Только не говори, что ты нематериальный.
Или кричала-спрашивала:
– Я похожа на ведьму? Говори же быстро: похожа, похожа... Ты самая прекрасная ведьма в мире, Мария! Говори!
Самолёт прекрасно слушался рулей, и Маленький Рафаэль на какое-то время забыл о своих тревогах и сомнениях.
«Что ещё надо для счастья? Вот я, вот – небо! Нам хорошо вдвоём. Я могу резвиться и кувыркаться в поднебесье, как щенок, которого впервые выпустили погулять. Могу выключить мотор и слушать, как свистит в плоскостях ветер. А захочу, так стану гоняться за одинокими тучами и буду чувствовать себя смелым и свободным. Так живут только птицы».
Рафаэль понимал: красивые слова – попытка успокоить себя. Ибо все эти его полёты – не более чем самообман, привычка держать себя в лётной форме. Раз тебя уже несколько лет под разными предлогами не допускают к соревнованиям, значит, отлетался. Хоть со щенком себя сравнивай, хоть с орлом – отлетался.
С его занятиями художеством тоже не лучше. Этикетки, конечно же, выгодный заказ. Но как его получить? Все хвалят его эскизы, даже восторгаются, а договор не заключают...
Но главное, конечно, Мария. Какое-то тайное подводное течение уносит её, разъединяет их. Впрочем, какое течение. Нет сомнений, что у неё появился кто-то другой. Кто-то из «золотых» мальчиков, которые промышляют в приморских городах всем понемногу – контрабандой, валютными сделками, фарцовкой и, конечно же, подделываются под суперменов.
Маленький Рафаэль вспомнил, как отчитала его Мария несколько дней назад, когда он решил проследить, с кем она всё-таки встречается на косе.
Он плохо спрятал машину – там, кроме худосочных маслин и акаций, больше ничего не растёт – и был обнаружен.
Мария на большой скорости проскочила его «наблюдательный пост». Затем резко развернулась, погнала машину прямо на него.
– Ты что, вздумал следить за мной? – Лицо её пылало от гнева, и Рафаэль почувствовал, что ещё немного – и она ударит его.
– По какому такому праву ты шпионишь за мной? – Она теснила его к машине. – Я больше не хочу иметь с тобой дела. Понял?! И вообще: чего ты ко мне привязался?! Найди себе другую бабу и не морочь мне голову.
Мария повернулась, взбешённая, чтобы сесть в свою машину, но, видимо, что-то вспомнила, остановилась.
– Послушай, Раф. – Она на миг стала прежней, ласково прижала его голову к себе. – Ты же умный парень... Я хочу, чтобы ты понял. Тебе нельзя сейчас видеться со мной. Опасно! Он, ну тот, о котором ты догадываешься, не такой, как все... Он не поймёт... Если он увидит нас вдвоём, он убьёт тебя, Раф. Я не пугаю и не шучу. Он такой...
Мария уехала и даже помахала рукой на прощание.
«Убьёт... – Маленький Рафаэль мысленно улыбнулся. – Мария в своём стиле. Всё внешнее и показное она, как девочка, воспринимает всерьёз. Да, я не вышел ростом, но кое-что смыслю в вольной борьбе, а в армии занимался каратэ. Хотел бы я встретиться с её дружком на узкой дорожке. И встречусь! Просто так я Марию не отдам! Она непостоянная, как ветер, но даже ветру, очевидно, надо иметь своё пристанище, какой-нибудь уголок, где он мог бы прилечь и отдохнуть до утра... Она вернётся... Роковые страсти сгорают так же быстро, как спички. Чирк – и нет её».
Маленький Рафаэль глянул вперёд по курсу – там синело небо. Чистое, без единого облачка, уходящее на горизонте в дымку далёких высот.
Глянул вниз.
Слева играло бликами сонное море. Справа, за жёлтой полоской пляжа, виднелась обычная курортная чересполосица. Россыпи пансионатов, отелей и частных дач, пустоши, ещё до поры до времени не освоенные человеком. И везде зелень. То упорядоченная, расчерченная на квадраты парков с повторяющейся геометрией аллей, то дикая, подступающая к берегу зарослями бамбука и самшита, среди которых изредка встречались островки гигантских эвкалиптов.
Маленький Рафаэль связался с диспетчером аэроклуба, передал запрос на посадку:
– Стрела, Стрела. Я – 24-й, я – 24-й. Разрешите посадку. Сообщите метеоусловия.
– Я – Стрела, – тут же отозвался диспетчер. – Посадку разрешаю. – И насмешливо добавил: – Метеоусловия нормальные. В радиусе двести миль ни одного облачка.
– Вас понял. Спасибо, – сказал Маленький Рафаэль и отключился.
Упоминание об облаках опять вернуло его к мыслям о Марии.
Поделиться книгой: