Помоги проекту - поделись книгой:
– Есть новость, – сказал Маленький Рафаэль. – У меня наклёвывается крупный заказ – этикетки для прохладительных напитков. Их решили полностью обновить. Конечно, будет конкурс. Но я знаю своих соперников и их возможности. Кроме того, я съезжу на денёк... Как только ты поправишься... Эскизы... гонорар...
Его голос стал то и дело почему-то пропадать. Так бывало и раньше, когда Марии надоедали «откровения» жениха. Она подняла руку, закрыла ему рот.
– Я устала, Раф, уходи. Хочу спать.
Маленький Рафаэль смешался, умолк. Хотел что-то спросить, но не решился.
– Я приду завтра, – пообещал он, поднимаясь. – Тебе в самом деле надо сейчас побольше отдыхать.
Маленький Рафаэль – «смешное прозвище я ему придумала, не правда ли?» попрощался и ушёл.
Мария облегчённо вздохнула и нырнула в сон, как в воду – неглубоко, чтобы только освежиться, и тут же проснулась.
Где-то в коридоре хлопнула форточка, зазвенело разбитое стекло. Марлевая занавеска на окне шевельнулась.
– Кто тут?! – спросила Мария.
Ей вдруг стало страшно. Страшно и жутко, как в детстве, когда маме случалось где-то задерживаться, и она оставалась одна в пустой квартире, и сумерки подкрадывались со всех сторон, и она, вместо того чтобы включить свет, пряталась под одеяло и старалась дышать тихо-тихо...
В палате никого не было. Горел ночник, за матовым стеклом двери угадывался пост дежурной сестры. Рядом. Рукой подать...
«Может, кто за окном притаился?» – подумала Мария и тут же отбросила эту мысль. Днём в окно заглядывали верхушки деревьев. Третий этаж, не ниже.
И всё же в абсолютно пустой комнате кто-то был. Причём чужой. Настолько чужой, что Мария, сдерживаясь, чтобы не закричать от ужаса, подтянула простыню к самому подбородку и вновь шепнула:
– Кто тут? Я тебя слышу. Не прячься.
«Да!.. Это случилось!.. Это возможно, я докажу всему миру... Невозможное – возможно!
Случай на косе потряс его.
Хотя почему случай?
Он столько дней наблюдал за ними. Точнее, только за женщиной золотоволосым созданием природы, которое показалось таким родным, близким по духу, что его до сих пор мучит глубокая жалость: почему она человек, а не вихрь, не красавец торнадо, с которым они вместе летали бы по свету, и это счастье длилось бы вечность?!
У неё прекрасное лицо, совершенная фигура. Он знает это, потому что понимает красоту. Это, конечно, волнует и притягивает, но это внешнее, для людей.
Он же увидел в ней нечто другое.
Она порывистая и нежная. Насмешливая, подчас язвительная, и одновременно тонкая, ранимая, одетая в колючие слова только для того, чтобы защититься от нападок жестокого мира. По сути своей она очень одинокая...
Может, всё это вовсе и не так, но он её такой увидел.
Её спутник? Он даже не разглядел его – не обращал внимания. Он тоже нечто внешнее, как одежда, очки от солнца, автомобиль...
Несколько дней он любовался ею, посылал братца-ветра, часть свою, прикоснуться к её лицу, поиграть лёгкими волосами. Затем она поссорилась со своим спутником, тот уехал, и он не удержался. Налетел, заключил в объятия, унёс с косы...
Как сладко ему было!
Его воображение рисовало земную женщину простыми и естественными для него понятиями, сравнивало её с природой, ибо ничего более красивого и совершенного он не знал.
Отдельные понятия, иногда ключевые, иногда, может, и случайные, приходили, повинуясь всеобщему вихревому вращению, в движение и повторялись в его сознании как эхо. Когда-то это мешало думать, позже привык и даже полюбил эти зеркальные отражения мысли, переблески, которые уравновешивали скорость его жизни и скорость его мышления.
Нынче всё в нём вращалось вокруг Марии, закручивалось в тугую звенящую пружину. Ещё миг – и лопнет, взорвётся с громовым раскатом: «Мария!»
«
Лёгкие перья облаков – волосы. Нет в мире большего наслаждения, чем перебирать и гладить их.
Руки твои – два тёплых течения.
Сквозь огромную брешь в облаках, которую он пробил, взлетая, виднелась пёстрая карта земли.
Смерч впервые поднялся так высоко.
Отец предостерегал его: «Бойся людей, сынок, никогда не прикасайся к ним. Мы настолько разные, что даже лёгкое твоё прикосновение к человеку погубит его...»
Так говорил отец. На самом деле всё произошло совсем иначе. Он прикоснулся к Марии... и погубил себя. Нет, вовсе не так, как когда-то погубил себя отец. Разве любовь может убить?! Отец сам во всём виноват: увлёкся, забыл, что он ветер, а она из плоти... Разве одна неудача, нелепый, трагический случай могут перечеркнуть саму возможность общения двух разумных, но разных существ?! Он докажет, что это не так. Так не может быть, не должно! Он докажет это себе, отцу, хотя того уже сотни лет нет на свете, всему миру.
И всё же сомнение жило в нём, задавало свои вопросы, которые приводили в смятение:
«Зачем тебе, Женщина, ветер?»
«В ней сосредоточилась вся красота мира», – говорил некогда отец.
Он тоже любил земную женщину – смуглую рыбачку с острова Сардиния. Он был могучим молодым торнадо родом из штата Айова. Как и когда занесло его в Средиземное море и как они познакомились, Смерч не знал. Помнил лишь рассказ отца о том, как он появился на свет.
Отец носил свою возлюбленную по всему миру – показывал ей дальние страны, разные чудеса и диковины. Он держал её в своей воронке, как в колыбели, пел рыбачке песни, подслушанные в разных уголках Земли, рассказывал занятные истории. Его переполняли счастье и молодая немеренная сила. Их было так много, что отец отпочковал от себя часть облака и дал ему крупицу своего сознания. Так появился он, второй мыслящий Смерч... Вскоре после этого отец и рыбачка возвращались из очередного путешествия. Отец увлёкся разговором и... уронил свою возлюбленную. Она упала в окрестностях Алжира и разбилась. Насмерть. Вот почему отец потом не уставал повторять, что нельзя соединить ветер и плоть, не может огонь любить воду...
Зачем тебе вся красота мира, Смерч? – спросил он сам себя. Собирай её по свету, наслаждайся... Дело не в красоте... Дело даже не в продолжении рода разумных Смерчей, ибо роль женщины в этом возвышенном акте чисто символическая – при желании можно в любой момент отпочковать от облака самостоятельную частицу и поделиться с ней душой. Тебе хочется Невозможного! – вот ответ на все вопросы.
Природа дала тебе сознание. Оно совершенствуется и требует большего и большего. Общения, чувств, понимания, любви... Ты не хочешь быть абстрактным мыслящим воздухом. Тебе подавай Невозможное, и ты поплатишься за это, как все, кто слишком многого хотел. История людей полна такими примерами. Оставайся смерчем, Смерч, и не пытайся изменить законы природы.
Рядом с телом-облаком Смерча в глубинах неба стыли перламутровые облака. Они казались какими-то декоративными, неживыми, может, потому, что никуда не двигались. Ещё выше сверкали серебристые перья недоступных, неизвестных Смерчу сородичей, за которыми ничего больше не было – оттуда, из фиолетовой тьмы, уже дышал стужей космос.
Смерч вдруг почувствовал, что тело в этом разрежённом воздухе начинает таять. Его во все стороны растаскивала коварная пустота стратосферы.
«У отца не получилось, а у меня получится! – с дерзкой уверенностью подумал он. – Кто, кто или что может помешать мне найти Марию и рассказать ей, какая она прекрасная? Я должен открыться ей! Я найду её! Сейчас же. Немедленно!»
Солнце уже катилось за окоём. Внизу, в розово-белой пене закатных облаков, виднелись далёкие земля и море – в пожаре вечера, спокойные и умиротворённые.
Туда стремилась душа Смерча, и он не стал больше прислушиваться к предостережениям разума.
Он понёсся к земле, чтобы, не откладывая ни на минуту, послать к людям братца-ветра и разыскать Марию.
Шёпот?
Откуда он в пустой палате?
– Дыхание твоё – нежный запах дыни и молока... Песчаные отмели... Пушок на щеке персика... Руки твои – два тёплых течения...
Мария привстала на кровати.
Все страхи, которые ещё минуту назад загнали её под простыню, заставили укрыться чуть ли не с головой, вдруг куда-то исчезли. Душа её снова наполнилась предчувствием чего-то необыкновенного – недаром после пробуждения пела птица! Если это чудо – пусть! Когда-то ведь оно должно случиться?!
Она облизнула пересохшие от волнения губы:
– Кто здесь?
– Это я... Я унёс тебя... Я не человек...
Горячие торопливые слова возникали из ничего, сталкивались друг с другом.
Мария молчала.
«Только что я просила чуда... Вот оно, рядом... Неужто я испугалась?»
Откинулась на подушку, опустила до пояса простыню, чтобы дыхание ветра, проникающее в палату, остудило тело.
– Зачем ты напал на меня? – строго спросила она.
– Нет! Нет! Нет! – запульсировал в ответ горячий шёпот. – Я хотел прикоснуться к тебе, показать тебе небо. Ты прекрасна! Твоя душа так похожа на мою...
– Я поняла! – воскликнула Мария и рассмеялась. – Ты огромный и глупый Смерч, который похитил на пляже бедную девушку и чуть не убил её? Да?
Он ожидал всего, вплоть до истерики, до требования показать её психиатру, но такого... Этот смех... Неужто Мария так сразу поверила в него? Не удивилась, не испугалась? Это же прекрасно.
– Да, я огромный и глупый Смерч, который влюбился в земную женщину...
Он старался говорить как можно медленней, в её стиле.
– Я так одинок, Мария. Конечно, мы очень разные. Я – ветер, ты существо из плоти. Но мы разумные существа...
– Объясни мне всё, – нетерпеливо прервала его Мария. – Я люблю сказки, но прежде всего я простая земная женщина. Объясни – кто ты? Неужто все смерчи – разумные существа? Не верю.
– Ты права, Мария. Я один такой... Был ещё отец. Давно. Лет шестьсот назад... Есть другие, похожие... Как тебе сказать? Среди миллиардов проявлений неживой материи и стихий есть единицы, осознающие себя и мир. Я – один из них.
Мария сжалась, веря и не веря в этот оживший бред. И тем не менее... Жара у неё нет, она здорова и в своём уме. Её в самом деле унёс смерч. Он оказался разумным... Пока всё понятно и приемлемо, если поверить в чудо. Но где тогда сам Смерч, чёрт побери? Что это за шепотки и хлопанье форточками?!
– Если ты смерч, то где ты? – устало спросила она. Вновь, по-видимому, от перенапряжения заболела голова.
– Возле косы. Там, где ты любишь бывать. Я послал к тебе свой голос братца-ветра.
– Хорошо, – сказала Мария и улыбнулась. – Я рада нашему знакомству. Мне по душе всяческие бури, циклоны и торнадо. А сейчас уходи, братец-ветер. Мне всё ещё плохо. Носить на руках ты, может, и мастер, а вот на землю вернул меня не совсем удачно. Уходи.
– Где я теперь тебя увижу?
– На косе... Сюда больше не приходи – я завтра буду уже дома.
– И последнее, – попросил Смерч. – Не рассказывай обо мне людям.
– Почему? – удивилась Мария. Она даже глаза приоткрыла. – Тебе это как-то повредит?
– Мне? Ну что ты. Как можно навредить ветру? Я беспокоюсь о тебе. Тебя посчитают фантазёркой или хуже того – сумасшедшей.
– Всю жизнь мечтала, – непонятно ответила Мария.
Бассейн был маленький. Очевидно, его делали для красы, потому что дно, которое обычно цементируют, тоже выложили разноцветным кафелем.
Мария нашла слив, открыла его. Пока завтракала, зелёная зацветшая вода сбежала. На дне осталась тина, немного песка и мусора.
Она в два счёта выгребла всё это, вымыла, плитки тряпкой и до упора отвернула кран. Вскоре в бассейне заплескалась свежая, неправдоподобно голубая вода.
Затем Мария вернулась в дом, принесла оттуда деревянный шезлонг, книгу Айрис Мэрдок и полбутылки охлаждённого сока.
С самого утра она надела купальник и, хозяйничая в саду, возле бассейна, с удовольствием ловила ласковые лучи ещё нежаркого солнца, прикосновения мокрых от росы листьев деревьев. Теперь можно залечь в шезлонг и наконец по-настоящему отдохнуть.
Весь вчерашний день прошёл в сутолоке и утомил её. К одиннадцати она выписалась из больницы и попрощалась с Хомячком, который не преминул предложить ей свои «врачебные услуги» в любое время суток. Затем поехала на такси на косу и забрала оттуда свою машину, которая тихо-мирно простояла там незапертой все три дня пребывания Марии в больнице. В городе накупила на неделю продуктов, чтобы лишний раз не шляться по ресторанам. Ещё несколько часов ушло на Маленького Рафаэля. Попробуй спровадь этого болтуна, который то рассказывает о своих тренировочных полётах, то, вспомнив, что произошло с Марией, в сотый раз занудливо спрашивает, как она себя чувствует...
Весь вчерашний день Мария прожила как бы автоматически, не вникая в происходящее, в слова людей.
Она давно мечтала о чём-нибудь необыкновенном, что могло бы до основания разрушить её монотонную унылую жизнь. И вот это чудо произошло. Нечто сказочное, фантастическое, небывалое. Другая на её месте испугалась бы, не поверила ни Голосу, ни себе. Но она, Мария, привыкла верить себе. Если Смерч обладает разумом, если он пришёл даже в больничную палату, то недаром, недаром пела в душе птица. Было! На косе всё было именно так, как ей показалось. Обжигающие ладони, ласки... Впрочем, ладоней у него нет. Ничего нет у её возлюбленного. Он – ветер! И всё-таки, несмотря ни на что, это настоящий мужчина, рыцарь и поэт. Как он её называл? «Дыхание – запах дыни и молока... Пушок на щеке персика... Руки твои – два тёплых течения...» И всё это – про неё, железную лошадку, которая смело и уверенно скачет по жизни?
Поделиться книгой: