Центральная реперная

Для вредителя оставалась единственная возможность подмешать в пищу отраву — по пути между складом и кухней. Вот только каким образом злоумышленник мог попасть в закрытый технологический коридор? Вскрыть часть стенки? Автоматика покажет повреждение. Подсоединиться к временно заглушенному отводящему патрубку? То же самое. Автоматика всё видит, всё знает. Значит, надо отключить автоматику! И на каком узле это наиболее реально сделать?

Сергеев подлетел к стене и прикрепился к ней, чтобы спокойно подумать. Вдруг какое-нибудь чудище по коридору пролетит, заденет — крику не оберешься. Вот, например, одно из них: выглядит, как бочонок розового цвета, и пофыркивает. Нос пятачком. Типичный поросенок, если к размерам не приглядываться. И вот приближается этот поросенок к стенке, достает из кармана универсальный ключ и совершенно спокойно вскрывает технологическую панель.

"То есть, — пришло на ум Василию, — любой техник может спокойно проникнуть в служебное помещение. И чего-нибудь там сотворить. У них же у каждого ключ есть!"

Поросенок пошуровал внутри, выглянул и сказал:

— Ну, чего уставился? Не мешай работать, Василий. И без твоего пригляда проблем хватает.

— Конечно, конечно, — Сергеев демонстративно отвернулся. Вспомнил, что сегодня еще не обедал и полетел в раздаточную.

Есть Василий не стал — решил проверить свою гипотезу. Вдруг сознание прояснится, и Наталий опять одна окажется? А тем временем можно будет какие-нибудь опыты провести. Какие — пусть биологи решают. Именно им Сергеев и отнес кашу с гуляшом, не вскрывая герметичной упаковки.

Биологам тоже надоели галлюцинации. Они и сами подумывали провести ряд исследований. Но едва упаковка с едой вскрывалась, как одуряющий запах бил по мозгам. Никаких сил не хватало, чтобы воспротивиться желанию немедленно съесть то, что стояло перед человеком.

На дополнительную порцию Сергеева посмотрели с вожделением, но он неприкрыто намекнул, чтобы никто и не думал есть его еду. И чтобы вскрывали упаковку где-нибудь в защищенной зоне. Биологи согласились, и Василий остался ждать результата. И, как ни странно, дождался.

За дверью с табличкой "Главный инженер" мог находиться только Потапов. И неважно, как он выглядел. Главное, что его мышление осталось прежним. На это Сергеев и рассчитывал, рассказывая о результатах исследований биологов.

— Это бактерии какие-то — я у биологов название спрашивал, да сейчас забыл — токсины выделяют. Причем не всегда, а при определенном воздействии. Если воздействие убрать, то всё в норму придет.

— Какое воздействие? — Потапов постучал ногтем по обложке блокнота, намекая, чтоб Василий резину не тянул.

— Я ж не биолог, чтоб всё знать. Давайте все уберем.

— Электрические? Магнитные?

— Ага, их в первую очередь.

— Сергеев! Ты такое предлагаешь, что вообще невозможно! Как мы электричество отключим? Мы тут все задохнемся!

— Может, хотя бы с малого начать? Биологи точно не знают, от чего токсины выделяются. Я слышал, что светочувствительные бактерии есть. Давайте, хотя бы свет отключим. На сутки. Все поспят, а на следующий день проснутся, и опа! Ну, опять нормально всё рассмотреть можно будет.

— Настырный ты, Василий, — главный инженер помотал головой. — Так и быть, выключим свет. Но если не получится, так не получится. Никаких претензий.

— Само собой, начальник! — Сергеев еле удержался, чтоб не хлопнуть Потапова по плечу. А то вдруг как обидится и ничего делать не станет.

Главный инженер обещание выполнил. Буквально через час по всеобщей связи объявили о необходимости профилактики систем электронной связи, для чего, под страхом наказания, предписывалось отключить электроприборы и освещение. На сутки. Рекомендовалось это время использовать для пассивного отдыха. Все настолько устали от видений, что послушались и даже не стали роптать о произволе начальства. Спокойно приняли снотворное и прикорнули в гамаках.

Один Василий не стал спать. Ну, не хотелось ему. К тому же, включать свет он не собирался, а вот последить за тем, чтобы кто-нибудь этого не сделал, ему казалось правильным. Ясно же, что тот, кто начнет светить, и есть злоумышленник. Если его поймать — почёт обеспечен. А где почёт, там и зарплата.

Вот такие примерно мысли бродили в голове Василия, когда он пробирался по главному коридору станции, руками нащупывая дорогу. На ощупь станция казалась больше и запутаннее. Даже покрытие стен оказалось неоднородным. А уж что говорить о внезапно возникающих боковых ответвлениях, в которые Сергеев неизменно проваливался!

Василий уже начал жалеть, что решился на прогулку по темной станции. Он уже решил повернуть обратно, как из-за угла вынырнуло что-то светящееся, налетело на Сергеева и вскрикнуло. Василий тоже не сдержал возгласа. Силуэты, на которые распалось нечто, светились бледным зеленоватым светом. Было их три, и выглядели они женскими.

— Наталья, ты? — просипел Сергеев, теряя голос.

— Ну, я. А ты кто? Василий?

Сергеев не стал подтверждать и так разумеющееся. Неужели сама не видит? Лишь уточнил:

— Ты чего по коридорам слоняешься? Приказ же вышел.

— Сам не лучше… — Наталья замялась и с агрессивного тона перешла на просящий. — Ты это. Вот что. Чего-то я в темноте ничего не вижу. Заблудилась, в общем. Не поможешь?

— Помогу, — довольно осклабился Василий. — Давай руку.

Все три силуэта одинаковым жестом протянули руки. Сергеев, чтобы не ошибиться, подал ладонь несколько неопределенно, и одна из Наталий крепко за нее ухватилась. В мертвенном свете девушек коридор выглядел странно. Но понять, где они находились, Сергееву удалось без труда.

— Куда летим? — спросил он.

— Домой. Куда ж еще?

— К тебе, что ли?

— Ну, не к тебе же! Ты сегодня какой-то странный, Василий. Непонятливый. Прочисть мозги, а?

— Ладно, понял, — Василий помолчал. — Кстати, ты чего всё-таки в такую темень гуляешь?

— Никто ж не предупредил, что свет отключат. Я в библиотеку шла. А тут раз — и темно. Ну, правда.

— Да-да, я верю… — протянул Василий, стараясь подавить сомнение в голосе.

— Не веришь, да? — обиделась Наталья. — Я к нему, можно сказать, со всей душой, а он… Вот что за мужики дурной народ!

Сергеев предпочел отношения не выяснять. До каюты Натальи было недалеко — два поворота и длинный коридор. "Уж он-то потерпит. А потом — спать. Вот только одна проблема — как же он дорогу найдет? Без светящейся Натальи? Ну, и черт с ним! В коридоре заночует. На пороге. Встанет Наталья поутру, увидит его хладное тело и поймет, кого потеряла!"

Собственные мысли показались Василию совершенно идиотскими. Какое "хладное тело"? Почему "потеряла"? Или он уже на самом деле начал сходить с ума? От голода, например? Сергеев поежился, но вслух беспокойства не выказал. Тем более что они уже достигли двери Натальиной каюты.

— Пришли, — сообщил Василий. — Тебе сюда.

— Ну, спасибо тебе, — кисло поблагодарила девушка. — Извини, если что не так сказала.

Сергеев кивнул, забыв, что Наталья его не видит в темноте и помахал рукой. Все три Натальи скрылись в каюте.

Снова стало темно. Василий нашел на стене петлю, которую приметил еще до того, как Натальи удалились, прикрепился к ней и закрыл глаза. Спать, так спать.

Однако выспаться ему не удалось. В коридоре возникло уже знакомое зеленоватое свечение, и сквозь стену вылетела одна из ипостасей девушки, которая обычно являлась в голом виде. Она приложила палец к губам, намекая, чтоб он немного помолчал и не задавал глупых вопросов, подлетела к нему, обняла и крепко поцеловала. Василий закрыл глаза и обнял видение. Ему чудилось, что руки сомкнулись не на пустоте, что кого-то он действительно обнимал. Горячего и мягкого. У Сергеева закружилась голова, мысли порскнули в стороны, как воробьи от кошки, и он провалился в буйные фантазии, которые постоянно давил в себе. И в которых не желал себе признаваться.

А потом стало не до того…

Зажегся свет, и больно резанул по глазам. Сергеев закрыл их ладонями и попытался сквозь пальцы разглядеть того, кто висел перед ним. Да, Наталья. И не одна. Эх! Не получилось…

Все три Натальи внезапно сложились одна в другую с чпокающим звуком и сказали:

— А, Василий! Это ты, оказывается! А я думала…

Что думала Наталья, так и осталось неизвестным. Потому что она оборвала себя, подлетела к Сергееву и звонко чмокнула его в щеку.

* * *

5. Сергеев

Людей на станции много. Больше половины только в лицо и знаешь. И то потому, что в столовке с ними встречался. А чем они занимаются, или зовут их как — не спрашиваешь. Нет, начальство, конечно, всех знает. На то оно и начальство. Может, у них память специфическая, феноменальная, а, скорей всего, напоминалка включена. Чтоб, как видишь какого-то человека, тебе сразу в ухо — кто он такой, кем работает, как его имя и чем он в свободное время любит заниматься. Вот получил такую информацию и можно сразу понять, что человек не на месте находится. Или прогуливает. Или вообще что-то предосудительное задумал. Для предотвращения всяких неприятностей — очень нужная штука. Поэтому служба безопасности ими и пользуется. Но я-то к этой службе никакого отношения не имею. И всех знать не обязан. Зачем я к людям приставать буду? У них свободное время — с третьей смены идут, а я к ним: "вы тут случайно по какому праву?" Глупо ж, да?

Бывают, конечно, подозрительные люди, которые во все дырки носы суют и надоедают нормальным гражданам. Таких не переделаешь. Их в детстве научили, что кругом одни враги и чтоб они никому доверять не вздумали. С такими только психолог профессиональный справится. Есть у нас такой в штате? Нету! Ему ж зарплату платить надо. А если у монтажника проблемы какие-нибудь, личного свойства, так никого на монтаже не держат — вон куча желающих: психологически устойчивых и сильных. Их на Земле уже всех проверили. Нас, кстати, тоже проверяли, сейчас даже не помню — что там было.

Медицинское обслуживание есть, от него никуда не денешься: существует конвенция по предоставлению обязательных услуг, договор, то, сё. Порезался — к врачу. Насморк у тебя — к врачу. Глаз подбили — опять же к врачу. Можно, конечно, на плохой сон пожаловаться или на усталость. Он тебе таблетки выпишет, скажет, чтоб не злоупотреблял, и распрощается.

И вот стал я за собой в последнее время эту самую подозрительность замечать. Постоянно одного мужика встречаю. То ли он мне на глаза попадается, то ли я его сам выискиваю. Повсюду просто. И в столовой, и в тренажерной, и в коридорах, и на монтаже даже. Ладно бы встречал — и всё. Так я еще думаю — что это за мужик такой! Вот не нравится он мне. Назойливостью, что ли, своей или внешним видом. Рожа, вроде, у него обычная, а всё равно противно.

Не идти же с этим в службу безопасности или, тем более, к врачу. Скажут, что у них от моего лица вообще несварение желудка и лучше бы я со станции улетал, чтобы им здоровье не портить. Так что не пошел никуда. Сам в себе решил разобраться. За мужиком последить.

Ничего умнее не придумал. Даже с Натальей советоваться не стал. Она б наверняка на смех подняла. Дескать, то же мне, шерлок холмс доморощенный. Обидно. Поэтому решил всё по науке: продумать план и по нему действовать.

Однако события поперек пошли. Лечу я из тренажерного, о плане размышляю, по сторонам особо не посматриваю. А этот мужик из бокового коридора выворачивает и мне в бок головой бьет. Не заметил, типа.

— Ты чего? — спрашиваю.

Он глазами невинно поморгал и отвечает:

— Случайно.

Знаю я такое "случайно". Наверняка на понт взять хотел. Слово за слово — конфликт бы образовался, а там бы и до драки дело дошло. В невесомости драка — занятие сложное. Подует не вовремя из вентилятора, отнесет тебя в сторону — промахнешься. Как противника ударишь, так и сам отлетишь. Действие, понимаешь, противодействию равно. Никогда нельзя быть уверенным, что ты его побьешь, потому что сильнее и опытнее. А если вовсе неизвестный противник, так шансов, считай, что и нету. Так что я решил конфликт замять. Типа, спешу по делу и некогда всякой ерундой заниматься.

Только мужик не дал так просто распрощаться. Он стал разговоры разговаривать. Намеками. Дескать, что за жизнь на станции, да что за условия, и как хорошо было бы их улучшить. Я к стене прицепился, поддакиваю. А сам всё думаю, как от мужика отвязаться. Наконец он к главному перешел — к тому, что его волновало, и о чем он со мной поговорить хотел.

— У тебя как с деньгами?

Когда такие вопросы задают, главное, хлебалом не щелкать. Отвечать надо сразу, не задумываясь и расплывчато.

— Не очень у меня с деньгами. А тебе что до этого?

— Есть идея. Немного подзаработать… — и подмигивает мне.

— Немного — это сколько?

Он и назвал цифру. Число, точнее. Большое. Полгода работать надо, чтоб столько получить.

— И за что такое платят?

— Да за ерунду…

— За ерунду — ерунду и платят, — трезво рассудил я. — Такие деньги за серьезное дело давать должны. Ну, или за нечто противоправное.

— Противоправным не занимаюсь, — отрезал мужик.

— А чего ты ко мне обратился? Других, что ли, не нашлось?

— Другие — не такие надежные. И соображают не ахти как.

Это он зря сказал. Ребята у нас подобрались что надо. Ни в чем друг другу не уступают. Совсем с мужиком разговаривать расхотелось. Он даже не представился — о чем с таким говорить?

— Ты, вообще, кто? — спрашиваю.

— Вадимом меня звать, — отвечает. — Коммуникации прокладываю.

— Сетевик, значит. Понятно. Ну, дальше прокладывай. Нам сети нужны.

Развернулся и полетел дальше по коридору. Причем в другую сторону, чем собирался. Так противно с этим Вадимом стало разговаривать.

Только он не отстал.

— Подожди! Сам не хочешь, может, кого другого посоветуешь?

Я за петлю зацепился, к Вадиму лицом развернулся и спокойно так говорю:

— Был тут один такой. Сизов. Очень деньгу любил. Много чего любил. Да только уволился. Вот не пойму, почему. Может, ему перед ребятами стыдно стало? Хотя у таких, обычно, стыда не бывает. Да и совести — тоже. Плохие люди.

Вадим сразу же ответил:

— Я — не из таких. Я ж для людей стараюсь.

— А для себя — нет, значит? Ну, ты альтруист… Боюсь, твои порывы никто не оценит. На станции, по крайней мере. Вот на Земле — пожалуйста. Только до Земли добраться надо. Лететь, лететь и доберешься. Грузовики каждый день ходят. А то и по два. Достаточно начальству сказать, что улететь желаешь. Оно насильно держать не станет.

— Зря ты так, Василий. Я ж к тебе от всего сердца, а ты…

— А вот такой я. Врать не приучен.

Вадим развернулся и полетел от меня подальше.

Вот и поговорили. И все мои планы насмарку пошли. Как за ним теперь следить? Слишком подозрительно будет. Пришлось-таки, к Наталье идти, советоваться. Одна голова хорошо, а две — и так ясно. У женщин ум всё ж по-другому устроен, чем у мужчин. Они на ту же проблему завсегда иначе смотрят, чем мужики. А если смотрят иначе, то и видят совсем не то. Иногда — чушь всякую, а иногда — нечто значительное, но в другом плане, чего и не подумаешь вовсе.

Наталья подумала и уверенно так сказала, чтобы я всякой ерундой прекратил заниматься, в шпионов играть. Ну, кому наша станция понадобиться может? На Земле конкурентов нет — совместный проект, а об инопланетниках даже думать смешно.

— Какие-нибудь деструктивные силы? Всемирный терроризм, вселенский заговор?

— Самому не смешно?

Тут я признался, что немного смешно, конечно. Но всё равно беспокойство есть. Что-то непонятное происходит, которое никак не определить.